Live while we are young

Do you feel a change coming on, Rolling out of the blue like a storm, And it's throwing your dollhouse world in disarray So you can rebuild or conform © Poets of the fall — Change

Алана Малик любит фотографировать, читать заумные книги и смотреть футбол, и если первые два увлечения её отец вполне одобряет, то последнее вызывает у него только удивление. Алана болеет за сборную Англии, кто бы мог подумать, а еще — за «Тоттэнхэм», чем очень радует Луи Томлинсона и Найла Хорана. Оба её самозваные дяди сами те ещё поклонники футбола, и, хотя фавориты в чемпионатах Англии у них предсказуемо разные, в мундиалях они оба болеют за сборную Англии — конечно, если не играет Ирландия. Ей семнадцать едва исполнилось, когда отец договаривается о разрешении фотографировать тренировку сборной Англии, и человеку, который преодолел свой страх перед огромной аудиторией и согласился петь на открытии мундиаля, тренер отказать не смог. Алана трясется от страха и предвкушения, пока Зейн везет её на тренировочную базу сборной, сжимает фотоаппарат во вспотевших ладонях и едва не падает в обморок, увидев тренера команды Гарри Кейна за воротами. Её отец здоровается с Кейном и обнимает его. Алана враз теряет свою уверенность в себе, когда над ней, не получившей высокого роста от родителей, возвышается бывший форвард сборной страны и её обожаемого «Тоттэнхэма».  — Идем, — Гарри улыбается. — «Три Льва» уже пашут. У Аланы Малик начинают дрожать не только руки. Гарри Кейн ведет её на поле — некоторые уже разминаются, некоторые лениво пасуют друг другу мяч в ожидании тренеров. Гарри отводит Алану к ограждению.  — Главное — на поле не выходи, — инструктирует он. — А то мячом прилетит гарантированно. Так! — гаркает Кейн, и она подскакивает на месте, сначала решив, что лучший форвард Чемпионата Мира — 2018 (года, когда её родители точно решили, что поженятся) кричит на неё. Но нет. Гарри уже повернулся всем своим почти двухметровым ростом к своим футболистам и орал на них, на чем свет стоит. — Я вижу, как ты вместо отжиманий валяешься на газоне, Колин! Еще пятнадцать отжиманий на кулаках! Алана пытается сориентироваться, сконцентрироваться на тренировке, но взгляд её падает на разминающегося в воротах Эдварда Пикфорда — сына Джордана Пикфорда, и она впервые понимает, что значит «остановившееся время». Ей казалось, такое в любовных романах только случается. Алану будто лицом в стену впечатали, или мячом в голову угодили, если угодно. Эдвард — почти копия отца, только ростом чуть выше и в плечах уже. Алана отлично помнит не слишком высокую, но плотную фигуру Пикфорда, который оставил карьеру, когда ей стукнуло десять, а ему — тридцать восемь, возраст для футболиста солидный. Эдвард отца даже превзошел, она знает — голкипером сборной стал в двадцать один, а до этого с восемнадцати лет выступает за «Манчестер Юнайтед». Только на фотографиях он и вполовину не… Не такой. Не какой? Алана взгляд не сводит с Эдварда, ходящего в воротах туда-сюда, как тигр в клетке. В горле у неё — пустыня, раскаленные пески, и она жалеет, что не прихватила с собой воды. Ей, черт возьми, семнадцать, она мечтает быть официальным фотографом сборной Англии (в перспективе, а пока — хоть в какой-нибудь бы клуб попасть), а Пикфорд-младший отвлекает её вот прямо сейчас от её мечты. Потому что Алана понимает, что, позови её Эдвард Пикфорд на свидание, она побежала бы, роняя туфли. Потому что ей очень хочется знать, как он целуется. Потому что красивым его назвать нельзя, как и его отца нельзя было, но Алана ощущает это странное, почти животное притяжение, и ей становится жарко, хотя погода солнцем и теплом не радует. Струйка пота ползет по её спине. И это так непрофессионально, что ей хочется запустить в голкипера камерой. Алана Малик чувствует себя полной дурой. Выдыхает. Настраивает камеру и с усилием отворачивается к остальным игрокам. Отворачивается потому, что пропустить единственный шанс быть кем-то большим, чем дочь Зейна Малика и Джелены Нуры Хадид-Малик, ей совсем неохота. Отец может устроить ей любую карьеру, но шепотков за спиной Алане не нужно. И, кажется, ей даже удается сделать несколько удачных кадров, пока Гарри тренирует игроков в подаче штрафных с любой точки, в подаче угловых. Злится, кричит, сам подает штрафной — закручивает мяч, и тот летит прямо в ворота. Эдвард начеку, касается мяча пальцами, но тот все равно попадает в сетку. Пикфорд не успевает, бьет в раздражении кулаком по воздуху, Алана щелкает затвором и думает — господи помоги ей прямо здесь и сейчас… Футболисты заняты тренировкой, они её и не замечают. Деннис Бирн штрафится, и Кейн выводит его на дуэль с самим собой, остальные выстраиваются в стенку. Эдвард ловит пять мячей из десяти, но Кейн предсказуемо побеждает Бирна. Неудивительно, хотя Кейн в бытность свою футболистом штрафные и угловые подавал хуже Триппьера, но уж точно лучше желторотого двадцатилетнего Бирна. Тренировка заканчивается, все бредут в раздевалку. Алана отступает в сторону, пытается быть как можно более незаметной — ей хочется пролистать фотографии. Пикфорд проходит мимо, стаскивает на ходу пропотевшую футболку, и Алана, некстати вскинувшая взгляд, замирает. Наблюдает, как перекатываются мышцы под светлой кожей, как темнеют контуры татуировки у Эдварда на спине. Пикфорд как животное, как тот самый тигр, вырвавшийся, наконец, на свободу. Гибкий, и сильный, и мощный, и… Алана сглатывает подступивший к горлу горячий комок. Эдвард оборачивается на неё, вскидывает брови.  — Новый фотограф? — спрашивает он, разумеется, у Кейна, идущего прямо следом.  — Пока что просто присматриваюсь, — пожимает плечами Гарри. — Если снимки будут хорошие, предложу её кандидатуру. Сердце у Аланы колотится как бешеное, но не сильнее, чем когда вечером в её закрытый (ещё не хватало идти по стопам Зи-Зи и свою жизнь на всеобщее обозрение открывать) Инстаграм стучится Эдвард Пикфорд. И уж точно не когда Пикфорд приглашает её выпить кофе, пока она в Лондоне. Они сидят в небольшой кафешке, болтают, будто знают друг друга миллион лет, но Алана полной дурой себя ощущает, потому что успела влюбиться, ещё там, на поле тренировочной базы «Трёх львов». Когда? А черт знает. Быть может, когда юный вратарь сборной отбил штрафной, поданный Гарри Кейном? Не каждый может обойти такую знаменитость, но и Эдвард Пикфорд не лыком шит. Инстаграм у него полон дурацких фотографий, но его селфи — ни одного, только официальные кадры с матчей и тренировок. «Манчестерский тигр» (Алана со сравнением не ошиблась) не любит красоваться физиономией, но менеджеры периодически напоминают подписчикам, что лицо у него все-таки есть. И охренительно симпатичное, как Алане кажется. Когда Эдвард её целует, мир останавливается. В кино снимается чертов зазнайка Зи-Зи, а киношный поцелуй достается его семнадцатилетней сестренке. Ливень с неба просто стеной, прохожие бегут, прикрываясь куртками, зонтами и пакетами, до машины Пикфорда — несколько метров, но пробежать их возможности нет. Эдвард впечатывает Алану себе в грудь, он сильный и крепкий, и Алана Сафаа Малик почти скулит в губы самому юному голкиперу в Премьер-Лиге, пока стихия обрушивается на них обоих. Вымачивает до нитки в дождевой воде, хлещущей с разверзнутых небес. Алана не любит мальчиков-селебрити, похожих на её брата. Футболисты ей вполне по душе.