Live while we are young

You're the one I need The way back home is always long But if you're close to me I'm holding on You're the one I need My real life has just begun Cause there's nothing like your smile made of sun In the world full of strangers You're the one I know © Shakira — «The One»

Алана ненавидит колледж в Америке, ненавидит необходимость находиться здесь добрую часть года, ненавидит быть Малик в эти месяцы больше всего на свете. Она понимает, что ей нужно завершить своё образование, но зачем диплом тому, кто собирается работать фотографом на английскую футбольную сборную? Мечтает об этом, и, кажется, Гарри Кейн собирается вновь и вновь предлагать её кандидатуру, пока Футбольная ассоциация Англии не сдадутся. Алана пытается быть прилежной дочерью, но ей восемнадцать, и сердце её отчаянно рвется в Британию, ставшую ей родной. Зейн и Джиджи непреклонны: сначала учеба, потом — парни, потому что, видите ли, отец до сих пор жалеет, что не окончил университет, что учиться всему на ходу и на собственных шишках куда сложнее, чем в университете, что… Да, а мама не устает напоминать, что ростом для моделинга Алана не вышла, и актерский талант ушел весь к Зи-Зи, а поет она так, что цветы в доме вянут и желтеют, и поэтому нужно хоть какую-то дорожку для себя определить. Зи-Зи фыркает, закатывает глаза и заказывает билеты обратно в Эл-Эй, к своей Тони, которая тоже выбрала учебу, а не актерскую карьеру. Но Алана знает, что Тони готовит портфолио и первую выставку, только это настолько секретно, что Джиджи и Зейну лучше не знать. Хочется повеситься, но Алана держится. Старается. Зубрит ненужные ей науки, ходит на дополнительные занятия и считает дни до самолета в Лондон. Хорошо понимает, почему отец запихнул её в колледж — надеялся, что она встретит кого-нибудь и забудет Эдварда Пикфорда. Кого-нибудь… подходящего? Это странное слово, в её словарь не вписывается. Кого-нибудь не футболиста. Алана помнит, как привела Эдварда на семейный ужин в Лондоне — мать, отец, бабушка, Зи-Зи с Тони, Дания. Сестричке даром, что пятнадцать, таращилась она во все глаза на Эдварда, будто ей не пятнадцать, а он, бедняга, не знал, куда деваться от неловкости. Алана, как никто другой, знала, как дрожали у него руки. «Манчестерский тигр» был до чертиков напуган. И нельзя сказать, что всё прошло гладко. Теперь она видит его только на экране в скайпе. Пиксели складываются в картинки, изображения преодолевают Сеть, и Эдвард улыбается, ерошит короткие светлые волосы. У него близится Кубок Англии, идут тренировки со сборной на чемпионат Европы, тренировочная база — родной дом, а Гарри Кейн — второй папа. Эдвард устает, будто разгружает вагоны с углем, и Алана уверена, что по физической нагрузке это примерно равные вещи. На Рождество она возвращается в Нью-Йорк, и ей хочется завыть прямо на рождественском ужине — вовсе не потому, что она не хочет видеть родителей и сестру, а потому, что Эдвард в Лондоне, и ей хочется оказаться в аэропорту Хитроу прямо сейчас. Ближе к Новому Году она не выдерживает и мониторит сайты с авиабилетами, чудом ухватывает один. Дания хихикает, чтобы Алана предупредила Пикфордов, иначе рискует нарваться на другую девушку. Алана показывает Дании средний палец и продолжает собирать вещи.  — Ты не боишься, что Дания права? — Кейлин, её лучшая подруга и дочь Найла и Паулы Хоранов, сидит где-то в кафе в Дублине, шея у неё замотана шарфом. Алана мотает головой решительно: Эдварда она знает. Получше, чем многие. Эдвард Пикфорд — «манчестерский тигр», прирученный Аланой Малик. Она до сих пор не знает, чем понравилась ему: на момент знакомства ей было семнадцать, ему — двадцать один, но от скорости происходящего у неё пошла голова кругом, и, кажется, до сих пор идет. Они вообще — идеальное доказательство существования любви с первого взгляда для тети Паулы, которым она другим неустанно тычет в нос. Алана помнит то странное, обжигающее чувство в груди, когда она увидела Пикфорда-младшего на поле с «Тремя Львами», и уже тогда она знала, что он — пресловутый ТОТ САМЫЙ или во что там Рози верила, когда была младше? Эдвард со смехом ей признавался, что еле вытряс из Кейна её имя, а найти её в инстаграме был тот ещё квест, количество подписчиков-то у неё не зашкаливало. Она сама молчит о том, что видела его во множестве матчей до первой личной встречи, но невероятную тягу к нему ощутила, только увидев на поле с «Тремя Львами». Алана помнит их первую близость — для неё, в общем-то, вообще первую. Кто бы мог подумать, что Эдвард Пикфорд, жесткий игрок на поле, может быть… таким аккуратным, и нежным, и заботливым, и любящим, и ещё с десяток эпитетов, которые ей трудно было подобрать? Ей кажется, что Эдвард настраивает её под себя, будто она — инструмент, изучает её и учит её сам, и она рада, что отец не в курсе, иначе шкуру бы с Эдварда содрал живьем. И только потом, возможно, подумал, что сделал. Но это не точно. Из всей семьи Алану поддерживает лишь Зи-Зи. Ехидно смеется, что сестренка явно ищет себе парня глупее себя, чтобы на его фоне блистать умом, получает под столом по ноге от Аланы и по шее — от Тони, и хохочет ещё громче. Знакомясь с Эдвардом, он спрашивает, откуда ему может быть знакома фамилия Пикфорд? Эдвард чуть краснеет щеками, на фоне светлой кожи это заметно особенно, однако в долгу не остается:  — Странно слышать это от парня с именем Зинедин. Твое имя мне тоже знакомо.  — Смотришь сериалы? — ухмыляется Зи.  — Знаю футбольных легенд. Алана влюблена безоговорочно и если не навсегда, то надолго. Немногочисленные университетские подружки крутят пальцем у виска — мол, футболисты женаты на чемпионатах и мячах, и вообще он ужасно некрасивый, вот Маркус Ракитич из хорватской сборной, сын Ивара Ракитича, очень даже. Алана никого не слушает. Плевать ей. Она твердо знает, что её Эдвард — лучший в мире, что его ждет «Золотая перчатка» на следующем чемпионате мира и что она будет рядом в момент его триумфа. И его знаменитый отец тоже будет рядом, потому что будет гордиться Эдвардом, как его собственный когда-то им самим гордился. Эдвард заслуживает всего на свете, и победы на мундиале — уж точно. Алана не предупреждает его о своем приезде ровно до момента, пока не садится в самолет. Отправляет смску «Встречай меня в Хитроу», указывает время и включает авиарежим. Её внутренне трясет, впереди семь часов полета и рождественский Лондон. Алана думает, что не сможет уснуть, но вырубается через час просмотра какого-то скучного фильма. Ей снится потрясающая муть, и она просыпается с больной головой за полчаса до посадки, абсолютно не уверенная, что Эдвард её встретит — мало ли, какие у него планы, о которых она эгоистично не спросила? И от этой мысли все внутри переворачивается, и становится так страшно, что не приведи Господь. Её даже мутит немного, это, наверное, простительно, когда тебе восемнадцать? Она подхватывает сумку с полки для ручной клади, чемодана с собой нет, и выходит из самолета в зал ожидания. Сердце у неё колотится, как бешеное, и она положительно не знает, что будет делать, если Эдвард не приедет. Но он пробивается к Алане через толпу встречающих, на лице — широченная улыбка. Алана кидается к нему на шею прежде, чем соображает, что вокруг полно людей, что проявление эмоций публично может откликнуться миллионом постов в Инстаграме, что… Эдвард просто целует её, целует так, что её ведет уже не от повышенного давления. Алана вдруг осознает, что не виделись-то они несколько месяцев (скайп — не в счет), и что всё это время она жила как в гребаном сне. Что-то делала, существовала и дышала, но…  — Привет, малыш, — Эдвард обхватывает её лицо ладонями и прижимается носом к её носу, шепчет горячо: — Я скучал. Под его серо-голубыми глазами залегли тени: Алана знает, что зима — не повод прекращать тренировки, а Киран Триппьер, занимающий теперь место тренера «Манчестер Юнайтед», выжимает из команды все соки, ведь грядет Кубок Англии, и матчи начнутся уже в марте. И вряд ли Триппьер дает послабления Эдварду лишь потому, что он — сын его старого друга. Джордан Пикфорд и не хотел бы, чтобы так было. Как и сам Эдвард.  — Когда ты в последний раз спал вообще? — Алана зарывается пальцами в его чуть отросшие светлые волосы.  — На этой неделе, — смеется Эдвард. — Поехали домой. Он сжимает её ладонь, и Алана понимает, что её дорога домой, такая долгая и полная приключений, действительно закончилась. Всё, что ей нужно — Эдвард, обнимающий её ночью, и к черту дипломы, о которых беспокоятся родители. Эдвард — причина того, что она учится готовить (здоровую пищу, ага) и думает, что серьезные отношения — не так уж и страшно, если умеешь уступать и искать компромиссы. И не только. Он вообще причина многих перемен в ней самой. Когда-то Алана и представить не могла, что пусть не частый, но всё же совместный быт с мужчиной может казаться ей необходимым. Ей, к черту, всего восемнадцать, но ей не хочется веселиться и развлекаться, как многие её подруги. Ей хочется быть той, что будет иметь право первой поздравить Эдварда с каждой его удачной игрой и обнять в случае неудачной. Ей хочется взращивать мечты, которые они будут исполнять вместе, потому что настоящая жизнь только начинается. И она на верном пути. Дорога домой кажется долгой, но вместе с Эдвардом Алане проходить её легче. In the world full of strangers you’re the one I know…