Live while we are young

Участники бойз-бэнда давным-давно не мальчики, но кое-кто считает, что они должны вспомнить молодость. Чего не сделаешь ради Рози?

Эд ответственный сын, поэтому отвозит Джея и Нору в гости к Коллинзам на выходные и делает строгое внушение — за непослушание их ждёт депортация домой. На Нору действует, а Джей явно не сильно впечатлён. Больно умный растёт, знает, что его уже депортировали из дома и до конца выходных не заберут ни за что. Когда Эд возвращается домой, там без мелких тишина и покой. Ну, кроме гостиной, в которой мама и папа обсуждают что-то. — Это худшая идея года. Я в этом не участвую. И по голосу отца понятно — не участвует, вот ни за что не участвует. А по лицу мамы видно — ей очень хочется, чтобы участвовал, но она готова уступить, но ей очень-очень хочется. Приплыли. Эд даже притормаживает, чтобы не пропустить подробности. — Хуже пьянки в честь рождения Роба? — с сомнением уточняет мать. — В десять раз. Ого, это что же там такое? Остаётся надеяться, что она не подъезжает с предложениями сделать себе тоже ребёнка. Эд трясёт головой, выбрасывая эти мысли. Не-не, это не про них. Он очень надеется, что не про них. Он любит детей, но здравый смысл любит больше. Мама как-то не слишком убеждённо вздыхает и пожимает плечами, оборачивается к застрявшему в проходе Эду. — Успехи? — Детей подкинул, хлебных крошек у них нет, так что до конца выходных не вернутся, — отрапортовал Эд. — А что вы тут за катастрофическую идею обсуждаете? Луи страдальчески морщится, а Бетти улыбается одновременно умильно и виновато. Что может быть хуже той пьянки? Мало того, что утром из всей компании бравых парней на ногах держался только Найл (потому, что ирландец, или потому, что собирался ехать куда-то ещё, хотя не помнил, куда), так их потом ещё неделю преследовали алкогольные флешбеки, и они неделю вспоминали, что было, и кому Гарри наобещал честь стать крёстным отцом. — Некоторые особо инициативные хотят собрать 1D на День рождения Рози, — поясняет отец. — Как ты понимаешь, идея не наша. Эд, почти не глядя, плюхается на софу. Идея, конечно, богатая, но абсурдная до безобразия. Эд смотрит во все глаза на мать и не понимает, как это случилось, потому что предугадать вот это выражение «ага, конечно, даже не заикайтесь» на лице у отца было проще простого. Ну нет, она не могла такое придумать. Во всяком случае, не сама, да и решение зависит не от одного Луи, верно? — Паула? — предполагает Эд. Мама кивает. — И остальных вас припахала? — Я думал, ты-то у меня разумная женщина, — вздыхает отец. — Под настроение, — пожимает плечами Бетти. — Ты помнишь, что было в тот раз? Сплошной бенефис Гарри «не помню текст, но генерирую шутки» Стайлса. — Поэтому вам лучше собраться и всё подготовить заранее. Эд охреневает от того, что они вообще это обсуждают. — Да вы все с текстом налажали, — напоминает Эд. — Но это было классно. — Ну, я рад, что хоть кто-то развлёкся. — Вы сами ржали так, что чуть не попадали со сцены, — отмахивается Эд. — Но если соберётесь повторить, то лучше, правда, подготовьтесь заранее. Умереть от смеха прикольно, но я ещё слишком молод. Мать возмущённо всплёскивает руками, но Эд шуточку забирать назад не собирается. — Мы развалимся ещё на стадии «давайте соберёмся», поэтому не волнуйся, — качает головой Луи. — Придётся найти другие поводы для веселья. Мать сидит чуть позади отца, поэтому теперь кладёт ему руку на плечо, на другом плече устраивает голову. Чувствуя, что стряхивать он её не будет, обнимает отца за талию и успокоено вздыхает. Эд пытается не заржать, глядя, как отец делано гневно косится на мать. — Не поможет, — ворчит он. И как-то так неуловимо двигается, чтобы ей было удобнее, и кладёт руку ей на руку, сплетает их пальцы. Люди, вы вообще можете хоть раз поцапаться, чтобы как у Стайлсов, искры летели и всё такое? — Я просто пытаюсь устроиться поудобнее. Давай, обними меня. — Я так не вывернусь. — Ладно, позже, — с достоинством разрешает мать. — Мы все подумаем над вашим предложением, да, да, — вздыхает отец. — Я так понимаю, сейчас давят не только на меня? — У нас всё схвачено, — улыбается мать. — Надеюсь, вы готовы к нашему сплочённому отказу. — Наше дело предложить, уговаривать не будем, — мать смеётся. — То есть, Паула будет, а мы, остальные, в сторонке постоим. Луи смеётся в ответ и всё-таки изворачивается, целует Бетти в щёку. Эд охреневает теперь от этих переходов и от собственного странного ощущения — повод для конфликта как бы есть, вопрос как бы не решён, но он существует за периметром этих их объятий и улыбок и не имеет никакого влияния. Что за долбанная магия, и почему Эд ей не владеет, он бы тоже не отказался. Разговор сворачивает на Коллинзов, которые храбро устроили детский праздник, на ближайшие мелкие планы, на школьные истории Эда, и кажется, что нет этой безумной идеи о воссоединении бойз-бэнда, члены которого уже давно не мальчики. Родители так и сидят в обнимку, и постепенно, когда его новости заканчиваются, Эд начинает чувствовать себя лишним. Эд уходит в свою комнату, валится на кровать и смотрит в потолок. Спина немного расслабляется, и Эд чувствует облегчение, вытягивая ноги и старательно отвлекаясь от тренировок и школьной домашки. Правда, мысли всё равно лезут в голову. Родители его… Смущают. Не потому, что он никогда не видел их объятий или ещё чего — его родители не относились к тем, которые считают, что проявления любви нарушают психику детей, — и не потому, что сам ничего такого не делал, его смущает то, что он видит больше, чем может интерпретировать. И при этом хочет так же — чтобы в любой непонятной ситуации можно было эту ситуацию из жизни выкинуть. Чтобы они с Рози не ссорились, как сегодня. Он уже не помнил, из-за чего, зато Рози ходила расстроенная целых пару часов, прежде чем Эд подошёл, сказал «мы поссорились из-за ерунды, давай забудем». Тогда она мелодраматично бросилась ему на шею, и всё было забыто. Иногда Эду кажется, что Рози просто нравится, как он за ней ходит хвостиком и извиняется, иногда ему кажется, что Рози нужны искры, а ему — что-то попроще. Но ещё ему кажется, что с этим они что-то решат, решали же как-то семнадцать лет, справятся. елефон пищит, и Эд думает, что сообщение от Рози, но там оказывается дядя Лиам. От: Дядя Лиам «Хей, Томмо1 не отвечает, что у вас?» «Вы там хоть живые?» Ага, значит отец прав, и давят не только на него. Ожидаемо, в принципе. Но масштабы кампании впечатляют, значит, всё было обсуждено и продумано заранее. Женщины — страшные всё-таки люди.

Кому: Дядя Лиам «Мама уговаривает папу на «воссоединение» 1D в честь Рози. Я так понимаю, у вас то же самое?»

От: Дядя Лиам «Ага. Женский заговор.»

Кому: Дядя Лиам «Ну так и вспомните молодость.» «Пока не поздно, хе-хе.»

Эд тихонько ржёт. В комнату заходит Зи-Зи, тычет большим пальцем за спину. — Это что? Ещё один под впечатлением от обнимашек. Эд хлопает рукой по постели рядом, приглашая садиться. — Женский заговор, — повторяет он слова дяди Лиама. — Они решили, что будет прикольно собрать вместе 1D. Сами 1D так не считают, по крайней мере Лиам и папа. Гарри, наверное, из страны сбежит, если ещё не слышал об этой идее. Зи-Зи смеётся и мотает головой. — Гениальная мысль, конечно, но мне страшно думать, чем кончится. — Кончится фарсом. На шестнадцатилетие Рози их всё же выпнули на сцену. Кончилось феерическим цирком — они больше ржали, чем пели, хотя и исполнили пару самых любимых песен по просьбам женской половины. Интересно, каковы шансы, что в этот раз они продержатся против своих дражайших жён? — Идея тёти Паулы? — Ага. А остальные то ли остановить не смогли, то ли не пытались. Моя мама, вон, голосует за. Телефон снова сигнализирует сообщением, и Зи-Зи заглядывает в экран. От: Дядя Лиам «Не так уж я и стар!» «Чёрт, это был мой аргумент в споре с Шерил.» Парни хохочут. От: Дядя Лиам «Она увидела сообщение и больше мне не верит!» Больше дядя Лиам ничего не пишет. — Так себе аргумент в споре с Шерил, — усмехается Зи-Зи. — Надеюсь, она хоть не обиделась.

Кому: Дядя Лиам «Попробуй про «я самостоятельная творческая единица и давно перерос нашу группу».»

Вряд ли поможет, но попытка не пытка. Собственно, если подумать, Эд не мог бы припомнить никаких действительно весомых доводов, которые приводились два года назад, зато уж как упирались эти звёзды! Правда, оказавшись вместе, быстро вспомнили молодость (которую и не забывали, если совсем уж честно-то), хотя и лажали иногда с текстом. В тот раз кто-то залил в сеть видео, и началась паника. Ожили дирекшионерские хештеги, старые видео вышли в популярное, радио рвануло What makes you beautiful, и вообще разверзся ад — к старой армии фанатов добавилась ещё одна, новая, и первую неделю пенсионеры 1D были просто в ступоре. Никто их не слышал, когда они объясняли, что не заканчивают хиатус, и никакого хиатуса нет, они как разошлись сто лет назад, так и разошлись, а это просто повеселились на вечеринке. Страшно представить, что будет теперь, если они подготовятся. Страшно, но немного приятно, потому что Эд имеет отношение к чему-то настолько крышесносному. — Собственно, я явился на ужин, но что-то уже сомневаюсь в том, что про него помнят, — тянет Зи-Зи. Эд смотрит на часы. Ну да, самое время. — Пошли, попытаем счастья. В крайнем случае, мы знаем, где кухня. Я тоже голодный. Зи-Зи, наконец-то, отпустили в свободное плавание — как только он отожрался достаточно, чтобы Бетти не боялась, что его снесёт ветром, — и теперь Малик переехал в съёмную квартиру. Правда, он регулярно приходит на ужин. Регулярно стесняется, что доставляет неудобства, но при этом регулярно бывает в восторге от новых приглашений, и Эд думает, что ему, похоже, просто жизненно необходимы семейные посиделки. Они спускаются на первый этаж. Родители Эда всё ещё на диване, мирно болтают, отец, наконец, развернулся и обнял мать. Эд думает, что они странные. Да ладно, сто лет спустя они сидят и просто болтают, как будто ещё не успели всё на свете обсудить, они же постоянно треплются! Ну, или Эд просто начинает завидовать собственным родителям? Это тоже странно. Мать таки вспоминает про ужин и упархивает на кухню. Эд протягивает отцу свой телефон, чтобы прочитал сообщения. Молчание дяди Лиама развлекает. Если он молчит, значит, занят обсуждением, и если бы он решительно отказался, они бы знали. А они не знают, значит, что? А значит, сдался и не хочет сознаваться. Ну, или продолжает отпираться, но, скорее всего, его уже уломали. Или шантажируют обидой. Или ещё что, потому что женщины — страшные люди. Рози тоже, вон, заставляет Эда делать что угодно, а он даже не может вспомнить, как согласился. Отец смеётся и, пока мама на кухне, разбирается с посудой, протягивает в ответ свой телефон. От: Лимо «Эй, у меня тут ЧП!» «Шерил уговаривает воссоединить 1D!» «Эй, ты тут?» «Томмо?» «Томмо2 уже сказал, что тебя тоже уговаривают. Держись, бро.» «Иногда меня пугают их идеи.» «Комитет облагодетельствования, блин.» «Только почему мы страдаем от него?» «Ты там ещё борешься или я могу уже сдаться?»

Кому: Лимо «Ага, я тоже попал под раздачу.» «Давай первым сдастся Найл?»

От: Лимо «Уверен, что он уже сдался, у него же там Паула.»

Кому: Лимо «Я предлагаю подержаться ещё чуть-чуть, хотя бы ради гордости.» «Иначе они нас заподозрят.»

«А потом как-нибудь соскочим.» «Я не понимаю, что не так с классическими подарками. Цацки там какие-нибудь торжественные.»

«Акции.»

От: Лимо «Плюшевый мишка, ага.»

Кому: Лимо «Ей будет 18.»

От: Лимо «БОЛЬШОЙ мишка.» — Ты же не согласился? — уточняет Эд. — Сначала Найл, — качает головой Луи. — А Найл сдался? — Завтра узнаем. — А завтра будет «а разве мы не согласны?», — Зи-Зи пародирует акцент и разводит радостно руками. Они помогают накрыть на стол, и Луи рассказывает, что, оказывается, дядя Зейн тоже попал под каток комитета облагодетельствования, и теперь он — последняя надежда, уж его-то уговорить будет сложнее всех. Они с Гарри начали, наконец, общаться несколько лет назад, но до сих пор инсценируют знакомство каждую встречу. — Ради Рози отец может и согласиться. Ну и вообще мама его неплохо убеждает. — Если он скажет «ради Рози», Гарри ему всё простит, — смеётся Луи. — Но предлагаю надеяться, что он не согласится. — Ну как же, держи карман шире, — хмыкает Эд. — Надежда умирает последней. — Может, ты за меня? — Луи поворачивается к Бетти, когда они садятся за стол. — Хорошая идея, кстати. На это я согласен. — Думаю, я успею подхватить ангину, — отмахивает Эд. — Анги?.. Только подумай! Мама вся в беспокойстве, а у отца такое лицо, что Эд думает, лучше помереть от ангины, чем расстраивать маму, папа вот вообще это не оценит. Ладно, до Дня рождения ещё полно времени, что-нибудь придумают. И Эду не нравится идея подменять отца, так что он теперь тоже надеется, что они смогут соскочить или даже совсем не соглашаться. Бетти держится ещё пару минут, но потом всё-таки снова поднимает эту тему. — Тебе ведь самому хочется. И остальным тоже. — Нам, максимум, хочется снова стать двадцатилетними, вот и всё. — А я не хочу, чтобы ты был двадцатилетним, — улыбается мать. — Мы тогда не были знакомы. Зи-Зи с трудом маскирует смех, а Эд и не пытается, ржёт, за что получает укоризненный взгляд от мамы. — Нам много чего хочется, но надо же как-то это контролировать. В любом случае, двадцатилетними нам больше не быть, за это можешь не волноваться. — Тем временем присутствующие вспоминают Гарри и Роба, — театральным шёпотом говорит Эд. — При слове контроль мне лично всегда это вспоминается. — Дети это цветы жизни, — тянет Луи с придыханием. — Потому что у тебя четверо и все получились, — смеётся Зи-Зи. — Какой-то ты самокритичный сегодня, — подкалывает Эд. — Я не говорил, что я не получился. — Мы все это слышали. — Возможно, тебе стоит проверить слух. — Ужас, — укоризненно вздыхает Бетти. — Вы, мальчики, такие милые. Вы ешьте, может, это потому, что голодные? — Как легко ты проблемы решаешь, мам. Но я не жалуюсь. — Ну ещё бы, — фыркает отец, он тянется к телефону и, увидев сообщение, вскидывает брови. — Итак, в наших рядах всё-таки есть первые прогнувшиеся. Он демонстрирует присланное Найлом видео, клип на Midnight Memories с подписью «КРУТО ЖЕ БЫЛО!». — О, слабое создание, — вздыхает Луи. — Впрочем, никто не удивлён, да? — Но это правда было круто! Бетти забирает у него телефон и, повозившись, посылает видео на телевизор. Эд и Зи-Зи переглядываются и ржут, комментируя происходящий в клипе кошмар. По их авторитетному мнению, как было, так всё и осталось, ну, может с незначительными вариациями. — Мне кажется, за вас уже всё продумала женская половина, пап. — Глава семьи всё ещё я. — Ты глава, а я навигатор, — хмыкает Бетти. — А когда вы Гарри обрабатываете, кстати? — спрашивает Эд. — И как Эйвери согласилась? — Как-как, волшебная фраза «ради Рози» действует и на неё тоже. Мне кажется, с Гарри будет попроще, чем с некоторыми. — Кроме шуток, я не думаю, что это такая уж хорошая идея, — вздыхает отец, кивая на экран. — Мы уже не те ребята. На экране Зейн радостно распыляет огнетушитель в лицо Лиаму. Ну, на самом-то деле, несколько месяцев назад, когда они упились на радостях после рождения Робина, Лиам таким же манером распылил всю бутылку шампанского в Луи, так что вот не надо тут про взросление. И это они ещё не все свои выходки вспомнили с той ночи, просто момент с шампанским снимал на видео Найл. Он вообще много чего снимал, в основном пол, потому что забыл выключить камеру. — Но вы по-прежнему любите веселиться вместе. А именно этим вы и занимались на сцене. — Ну, сначала да, но потом до нас дошло, что мы делом заняты. Делом заняты — это когда у них в клипе был Де Вито, а отец игрался с обезьянкой? Или когда Гарри переодевался в бабульку или Зейн — в секретаршу? Эд и Зи-Зи переглядываются с одинаковыми ухмылками, потому что знают — делом-то они занимались и занимаются, но это веселью не мешает. — Кроме шуток, мы думаем, что это хорошая идея, — говорит мать. — Не потому, что хотим вас заставить, а потому, что любим вас — и по отдельности, и вместе. И знаем, что вы тоже это всё любите. И разве восемнадцатилетие Рози не лучший момент, чтобы собраться, да ещё неофициально? Отец наклоняет голову с видом «как бы да, но нет», и мама на пару секунд прикусывает губу. Смотрит на экран и вскидывает руки ладонями вверх, сдаваясь. Больше не спорит, вздыхает и пожимает плечами. — Но если вы сами не согласны, то, очевидно, мы вас и пинками не загоним на сцену, если только очень слёзно будем выпрашивать что-нибудь вроде If I could fly. В этом случае вы сдадитесь, просто чтобы отделаться от нас, да? Луи с усмешкой кивает. — Это твоя любимая песня? — спрашивает Зи-Зи. — Почему все говорят про эту песню? — Одна из любимых. Её все любят, на самом деле. — Кроме парней, — вклинивается Эд. — Стесняются, — заявляет Луи. — А какая самая любимая? — не даёт себя сбить Зи-За. — Кого не спрошу, все про эту песню говорят, и мама, и тётя Белла. — Все про неё говорят, потому что всем хочется знать, что им открыли сердце. И прилетят, всё бросив, — улыбается Бетти. — А у меня любимых песен полно. — Ты бы ещё у Рози спросил, какие у неё любимые песни 1D, — смеётся Эд. — Какие две любимые песни. Гарантированный когнитивный диссонанс. Пока Эд и Зи-Зи ржут, представляя, Луи переключает видео на You & I. Бетти благодарно улыбается и тянется к его руке. — Я обещаю об этом подумать, ладно? — примирительно говорит Луи. — Это не то, что можно решить так с наскока, потому что дело не только во мне. Это всем понятно. Так же как и то, что его никто, в действительности-то, и не уговаривал. И Эд знает, отец согласится. Будет колебаться ещё неделю после согласия, и ещё три недели они все друг друга будут подначивать соскочить, но в итоге все согласятся, и подготовятся, и устроят Рози лучший подарок на свете. И обязательно попадут на YouTube. И хорошо, если Эда, правда, к делу не припашут. А если припашут… Эд тоже согласится. Потому что ради Рози и ради веселья, да.