Live while we are young

'Cause I don't wanna lose you now I'm looking right at the other half of me The vacancy that sat in my heart Is a space that now you hold Show me how to fight for now And I'll tell you, baby, it was easy Coming back into you once I figured it out You were right here all along It's like you're my mirror My mirror staring back at me Justin Timberlake — Mirrors

Рождество и Новый год Зинедин Малик встречает с родными в Нью-Йорке, и между разговорами с родителями, вопросами сестёр и поздравлениями от знакомых он ждёт сообщений от Тони. И успевает подумать, а подумать ему нужно много о чём. О том, что он такой себе человек. О том, что он действительно должен постараться, чтобы не было стыдно за то, что его друзья и родные его любят. О том, что у него есть Тони, и он испытывает к ней чувства. Настоящие, несыгранные, не утомительные дежурные чувства к случайной дежурной девушке, временно оказавшейся рядом. Сначала это немного напрягает. И даже пугает. Потому что он реально влюблён, и он уязвим, и ему за себя стыдно. В Тони он сначала нашёл отголоски собственного прошлого, ещё того, которое «до». До наркотиков, полного отрыва и шлепка мордой в лужу самоуничижения и деградации. Зи-Зи меньше всего на свете хочет, чтобы ещё хоть кто-то кроме него вляпался во что-то такое, без разницы, в каком виде — в виде депрессии, в виде саморазрушения, в виде демонстрационных ошибок или ещё как. Зи-Зи меньше всего хотел, чтобы в такое вляпалась Тони, потому что она оказалась не просто симпатичной бунтующей девчонкой, подругой Эда и Рози, она оказалась чудесной девушкой. Тони умная, колкая, интересная, очень красивая. И понимающая. Она легко расколола его, когда сказала, что он думает, они похожи. И так же легко приняла всё, что он тогда о себе рассказал. И то, что рассказывал после. И так же легко сказала «только попробуй бросить меня ради моего же блага». Зи-Зи не уверен, что он сможет, не теперь, когда он сам так легко в неё влюбился. А может и дальше провалился. Ему никогда никого так не хотелось любить, как её. И он не думает, что кто-то заслуживает этого больше. Или что с кем-то получилось бы хоть в половину так, как с Тони. Он влюблён, и ему с ней светлее, теплее и легче. Как только возвращается в Лос Анджелес, Малик первым делом едет к ней, и когда Тони оказывается в его руках, улыбается и целует его, у Зи-Зи в груди что-то щемит. Потому что эта девчонка его зеркало, но отражает почему-то только хорошее в нём. И ему хочется быть этим хорошим. Зи-Зи в очередной раз забирает Тони (её родители, кажется, от него не в восторге, но он обещает вернуть Тони до десяти, улыбается и ведёт себя, как зайка, так что его принцессу ему доверяют), и они сначала едут в знакомый итальянский ресторан, забирать заказ. Малик галантно открывает дверь перед Тони, запуская в помещение. Они тормозят у барной стойки. — Добрый вечер, у меня заказ на фамилию Малик, — кивает Зи-Зи официанту. Пока заказ собирают, он успевает оглянуться, натыкается взглядом на знакомую парочку в зале, хмыкает. Проследившая за его взглядом Тони удивлена куда больше, подтормаживает, когда сидящий за столиком Луи Томлинсон их замечает, приветственно поднимает руку. Сидящая напротив него Бетти оборачивается, мило улыбается. — У них опять свидание, — хмыкает Малик. — Не обращай внимания. — Свидание? — переспрашивает Тони. — Напомни рассказать тебе про правило пяти часов. — К ним возвращается официант, и Зи-Зи тянется к кошельку. — Что заказали за столиком у окна? — Не уверен, что могу вам это сказать, — качает головой официант. — Тогда сами выберите, какое вино им отправить, — Зи-Зи косится на озадаченную Тони и хмыкает. — Будем считать это частью арендной платы за то время, пока я у них жил. Ну и вообще, пусть знают, что их видели. На самом деле, у Зи-Зи просто хорошее настроение, и он по жизни испытывает какую-то необъяснимую привязанность к Томлинсонам, с чьими детьми он был знаком с какого-то глубоко детства. Он какое-то время честно считал, что они родственники, и Бетти — сестра его мамы, просто ростом не вышла. Они забирают свой пакет, грузятся в машину и уже через полчаса оказываются на Голливудских холмах. Зи-Зи любит это место… примерно всю жизнь. Как-то так случилось, что папина замкнутость в нём смешалась с талантами мамы, и Зи-Зи с детства хотел видеть себя на экране и сниматься, да не где-нибудь, а непременно в Голливуде. Оно, конечно, время меняется, и география киношного мира тоже — Нью-Йорк в нём теперь такой же центр, — но всё равно холмы Малик любит всем тем, что у него на месте души. Он всегда любил сюда выбираться и теперь, когда он живёт в Лос Анджелесе и у него есть машина, таскается при любом удобном случае. Тони-то не возражает. Сидеть на толстом одеяле вполне не холодно, но Зи-Зи накидывает плед на плечи Тони, ничего с собой сделать не может. Он бы вообще её замотал и кормил с рук, но она, конечно, сама в состоянии выбрать себе кусок пиццы и вообще она самостоятельная женщина. — Что за правило скольки-то часов? — напоминает Тони. — Семейная фишечка. — Зи-Зи прожёвывает свой кусок, соображает, с чего начать. — Дело в том, что они рано поженились. Точнее, Эд у них рано появился, — Зи-Зи понимает, что говорит что-то не то, касается пальцем носа. Для него-то это всё уже давно знакомая схема, и он никогда не объяснял никому, что происходит. — Рано в том плане, что не успели просто побыть вдвоём, нагуляться, всё такое. Ну и, чтобы всё было мило, прекрасно и любовно, они выделили себе обязательных пять часов в неделю, чтобы побыть вместе. В один день разом или по часу в день, но они должны эти пять часов провести вместе. Вот, на свидания ходят. На самом деле, думаю, это больше пяти часов, хотя вряд ли кто-то всерьёз считает. Зи-Зи не придавал значения этим заморочкам лет до пятнадцати. Он в очередной раз гостил в Лос Анджелесе, спустился ночью попить воды и застал момент возвращения Томлинсонов с одного из своих часов. Он тогда не включил свет в кухне, и, видимо, в коридоре о нём не подозревали. так что минут пять Зи-Зи пялился в стенку и слушал шорох, тихий смех и поцелуи. Когда, наконец, прозвучало «пойдём наверх», Зи-Зи возблагодарил всех богов. Спасибо, он и так понял, что эта фигня с пятью часами работает, наглядно не надо, он слишком молод. Тони сосредоточенно жуёт и укладывает сказанное в голове. И, наверное, это понятно, потому что у неё в семье всё как-то совсем иначе, там другой вид гармонии, но он, кажется, вполне устраивает её родителей. Если он не устраивает Тони, то… То, если всё же когда-то, Зи-Зи ей устроит другой вид гармонии. Ну, когда-нибудь, и если всё же. Ещё рано, но Зи-Зи эта мысль нравится. — Они же не просто ходят, да? Это как-то работает, — тянет Тони. — В смысле, я их немного знаю, и… Им очень повезло, что они друг друга любят. — Ну, они стараются, — хмыкает Зи-Зи. — Ну и повезло, наверное. Он не уверен, что дело исключительно в везении. Он точно знает, что они сами на это везение всерьёз ничего не списывают. И он знает, что всё же им повезло найти кого-то, кто так же смотрит на мир и кто не захотел за столько лет это растерять, а готов по часу в день уделять тому, кого называет своим. Тони улыбается и, наверное, думает о везении. Зи-Зи надеется, что его она воспринимает как что-то положительное. Он тянется убрать прядку длинных тёмных волос, касается её щеки, и Тони поворачивается, наклоняет голову на бок. Зи-Зи замирает и просто ей любуется: у неё тонкие черты лица, голубые глаза, высокие скулы и вообще она выглядит как принцесса. Немного колючая, но принцесса. Он при ней — то ли рыцарь, то ли чудовище. Когда они встретились, Зи-Зи казалось, ей предстоит пройти через боль и слёзы, и непонимание, и неповиновение. Он уже прошёл и попытался сделать так, чтобы ей не пришлось, и теперь она была его исцелением, а он — её страховкой. — Я, — Зи-Зи затыкается на вдохе. Не произносит «я люблю тебя», потому что ещё рано и, наверное, надо иначе. — Я хочу стать лучше. Для тебя. И для себя, конечно, но ты движущая сила. Тони улыбается и ласково, и насмешливо, наклоняется ближе. — Блин, даже не знаю как тебя лучше сделать. Ты мог бы работать в приюте для бездомных кроликов. — Это намёк, что ты хочешь, чтобы я подарил тебе кролика? — Тони смеётся, и он ловит губами её губы, коротко целует. — Мне кажется, ты должна знать, я счастлив, что ты у меня есть. — Я точно должна знать. На этот раз она сама его целует. Он не знает, что там насчёт везения, но если они с Тони всё же когда-нибудь сойдутся на мысли, что хотят быть вместе всегда, он постарается. Пять часов в неделю или ещё что, всё что угодно, лишь бы она всегда оставалась его принцессой, а он при ней то ли рыцарем, то ли драконом. А она всё равно сияла бы и отражала бы только хорошее в нём.