Asche und Stahl

Май уже подходил к концу, уступая жаркому лету. Теперь рассвет наступал куда раньше, чем прежде и день с неохотой уступал небо вечерней мгле. Ночь стала так коротка… Однако это не помешало тёмному времени суток превратиться во время самобичевания для Полины, ведь чувства к Ягеру разрастались с каждым днём всё сильнее и сильнее. Ей казалось, будто её сердце оплетает шиповник. Ведь эта любовь была сладка и прекрасна, но в тоже время нещадно терзала её своими шипами. Она даже пыталась все отрицать, но обмануть себя крайне трудно, особенно, когда человек, которого ты хочешь выкинуть из головы, находясь с тобой рядом, заставляет твоё сердце бешено биться в неистовом ритме. Когда он, стоя за спиной, сбивает твоё дыхание или, смотря в твои глаза, порождает в разуме такие греховные и сладостные картины! Хорошо, что девушка виртуозно умела скрывать свои чувства, иначе штандертенфюрер бы её сразу же раскусил. А что он сделал, если бы узнал? Посмеялся бы? Использовал? А может все не так плохо, ведь Клаус вовсе не воспринимал девушку как предмет интерьера. Этот вопрос так и оставался в голове Полины неразрешенным и гложил её каждую ночь. Тилике был донельзя счастлив сегодня. Много смеялся шутил. Казалось, что своей блаженной улыбкой он освещал даже тёмные и мрачные коридоры лагерного управления. А с чего ему быть несчастным? Его жена скоро приедет в лагерь! Целая неделя неги! Целая неделя наслаждения! Он так соскучился по прекрасному телу своей жены. По её светлым волосам, теплым серым глазам, красивой спине, широкой улыбке… — Тилике, с тобой все в порядке? — спросил Ягер у сослуживца, встретив его в коридоре, ведь тот действительно чуть ли не светился от счастья. Казалось, что он скоро будет ходить в вприпрыжку и насвистывать весёлую мелодию. — Да штандертенфюрер, всё прекрасно! — Кажется, я что-то пропустил. Что такого прекрасного произошло-то? — в недоумении поинтересовался Клаус, приподняв бровь в вопросительном жесте. — Моя жена приезжает сюда! — радостно ответил Тилике. Он щурился, словно кот у жирной сметаны, вот за малым не причмокивал! — А, Хайн, так тебя можно поздравить, — с улыбкой ответил Ягер, дружественно пожимая руку Тилике, а тот, кивнув Ягеру в благодарность, вышел встречать жену. Женщина, одетая в синюю юбку, что длиной доходила до середины голени и на высоких каблуках неуверенно шла по неровной дорожке, оглядываясь по сторонам. Её, естественно, повели не мимо бараков, а в обход, поэтому заключённых она не видела, впрочем, они и не были ей интересны, ведь она шла к мужу. — Хайн, Хайн! — с улыбкой закричала девушка, увидев Тилике, выходящего из-за поворота. Их разделяли пятнадцать метров, но она преодолела их в считанные секунды, несмотря на высокий каблук и длинную юбку, и со смехом бросилась к нему на шею. Мужчина поцеловал её, притянув за талию к себе, о как же долго он её ждал! А через пару минут, слегка отстранившись, он посмотрел жене в глаза, сканируя каждый сантиметр любимого лица, обхватив его руками. Ее личико было несколько угловатым: острый подбородок, острый нос, скулы, тонкие губы, однако она все же была хороша собой, а широкая улыбка была её постоянным украшением. Тилике незамедлительно повёл жену в свою комнату, предвкушая страстную ночь. С его лица не сходила дерзкая полуухмылка, когда он шел по коридорам лагерного управления, но попасть туда быстро у них не получилось, ведь навстречу шел Клаус. — Ах, штандертенфюрер Ягер! Здравствуйте, я скучала по вам, — протараторила девушка, улыбаясь. Она протянула ему руку, томно взглянув в его глаза. Клаус, пожимая ей руку, почувствовал её учащенный пульс, однако списал это на впечатление от встречи с Тилике и предвкушение продолжения вечера. — Здравствуй, Лора. Я, право, польщён, однако же не буду вам мешать, — вежливо улыбнувшись, сказал Клаус, пытаясь немного отстраниться, а она, разжимая свои пальцы, слегка, едва заметно погладила руку Ягера, снова заглянув ему в глаза, и ушла вместе с Хайном, виляя бёдрами, оставив штандертенфюрера в полном недоумении. Лора Тилике действительно была красива: стройная девушка с точёной фигуркой, однако бюст отличался нехарактерной для такой фигуры пышностью и она любила это подчёркивать, нося блузки с оборками, ведь считала пышность груди своим чуть ли не главным внешним достоинством. Но главенствующей её изюминкой все же был характер: весёлая блондинка-хохотушка. В ней был определённый шарм. С этой девушкой было весело и хорошо, она всегда умела рассказать шутку в нужное время, а её смех был крайне заразителен. В общем, как говорится — душа компании. Клаус знал её вот уже пять лет: они познакомились ещё в тридцать восьмом году на каком-то торжестве. Лора тогда была в него влюблена и пыталась завоевать его сердце. Даже стихи ему посвящала, но они так и остались лишь друзьями. Ягер очень холодно реагировал на её внимание. Да, девушка никогда не признавалась ему в чувствах открыто, однако всячески пыталась намекать, но мужчина всегда делал вид, будто совершенно не понимал этого. А потом, уже в сороковом году, Клаус познакомил Хайна и Лору. Тилике чуть ли не с первого взгляда был поражён этой девушкой и начал активно за ней ухаживать, но та отказывала ему из-за чувств к штандертенфюреру, однако через некоторое время она все-таки приняла ухаживания мужчины. В последствии девушка очень любила в подробностях рассказывать о своих отношениях с Хайном Ягеру, когда ей удавалось с ним пересечься, как бы намекая мол: «Вот посмотри, какая птица от тебя упорхнула!». Но Клаус так и не покинул её сердца, она всё ещё была во власти его ледяных глаз. А два года спустя Лора все-таки вышла замуж за Тилике и Ягер больше её не видел до этого момента. Но сегодня она снова предстала перед ним. Однако ведь девушка не может быть до сих пор в него влюблённой, не так ли? Она ведь замужем за Хайном! «Мне, наверно, просто показалось» — думал Клаус. На следующий день ещё утром Лора аккуратно проскользнула в кабинет к Клаусу. Выглядела она можно сказать несколько пошло: юбка-карандаш, сильно обтягивающая её бёдра, блузка в обтяжку, что была расстёгнута так, что почти полностью оголяла грудь владелицы, а завершали этот образ чёрные лодочки на высоком каблуке. — Штандертенфюрер, неужто вы не рады меня видеть, — улыбнулась и спросила девушка, встретившись с его холодными, до болезненного безэмоциональными глазами. Она положила свою руку ему на плечо, но это не возымело того эффекта, на который рассчитывала девушка. — Я всегда рад тебя видеть, Лора. Хочешь кофе? — вежливо ответил Ягер, убрав её руку со своего плеча и встал из-за стола. Немка в ответ радостно кивнула ему, несмотря на его холодность, и через несколько минут Клаус уже поставил чашку американо перед ней, ведь она его обожала. — О, штандертенфюрер, вы до сих пор помните, что я люблю пить крепкий кофе? Это так мило с вашей стороны! — радостно пролепетала девушка. — Как же я мог забыть, Лора. Как обстоят дела в Берлине? — вежливо перевел тему разговора Ягер. Девушка целых полчаса говорила, не переставая. И о магазинах, и о бомбёжках, Клаус даже не успевал за ходом её мыслей. За все это время Ягер сказал от силы лишь пару фраз, не боле, и он, право, не знал, как закончить этот разговор, не обидев её, но вдруг раздался спасительный стук в дверь. В кабинет вошла Полина. По-видимому, она проспала, ведь пришла с распущенными волосами, не успев заплести косы. Ягер до этого момента никогда не видел её такой. Сейчас она казалась ему ещё более красивой и манящей. Он буквально опалил её взглядом, задержавшись на красивых ключицах. А Ленская, увидев блондинку в кабинете Ягера, была крайне удивлена. К тому же, это больно кольнуло её сердце, ведь эта девушка вовсе не была похожа на простую знакомую, напротив, немка была одета так, что давало Полине понять, что зашла она крайне не вовремя. — Штандертенфюрер, что это за русская чушка, почему она не в лагере? — насмешливо спросила Лора у Клауса, накрыв его руку своей и с пренебрежением глядя на Ленскую. Полина была воистину красива и это зародило чёрную ненависть в жене Тилике. То была ревность. Всепоглощающая и яростная, ведь Лора заметила тот мимолетный взгляд штандертенфюрера, брошенный на эту девушку. — Русская чушка вас прекрасно понимает, милая фрау, — вежливо улыбнувшись, но с вызовом сказала Ленская, подойдя к Ягеру. Тот отобрал свою руку у Лоры и встал с рабочего кресла. — Штандертенфюрер, вот ваши документы. Вы говорили, есть что-то ещё для перевода, насколько я помню, не так ли? — спросила русская, в её взгляде читалась такая холодность и злоба, что Ягер даже несколько удивился, ведь обычно девушка ходила с вечно хитрой ухмылкой на лице. — Да, фройляйн Паулина, — ответил Клаус, открывая ящик в столе, что был замкнут на ключ, и доставая оттуда пачку документов на русском языке, что прислали ему из Аушвица, — эта документация должна быть переведена уже к сегодняшнему вечеру. Это крайне важно, фройляйн. Я думаю, мы друг друга прекрасно поняли, не так ли, — с хитрым прищуром спросил Ягер. Он, отдавая ей документы, едва заметно и нежно провёл по её руке. Это был мимолетный, незначительный и неуловимый жест, но он не утаился от Лоры, чьё сердце разрывалось и клокотало от всепоглащающей ревности. Полина подняла свои колдовские зелёные глаза, смотря Клаусу в самую душу, но через пару секунд отвела взгляд и покинула кабинет в неком смятении, ведь её жгло изнутри сомнение и ревность. Однако её сердце, горя от злобы, одновременно трепетало от прикосновения и взгляда Ягера. Так странно чувствовать все это одновременно… — А, штандертенфюрер, так это была ваша любовница, уж простите, не признала, я и не подозревала, что у вас такой дурной вкус. Это ж надо — связаться с русской! — колола его немка, пытаясь сделать ему также больно, как он сейчас. — Лора, ну и с чего такие выводы? То была лишь переводчица, и не нужно клеветать на меня, милая фрау. Кстати сказать, полагаю, Хайн уже заждался тебя, — сказал Ягер, в его взгляде читалось что-то хищное и Лора немного растерялась от этого, — и застегни хотя бы пару пуговиц, а то у Тилике будут вопросы, — продолжил Клаус, открыв перед ней дверь. Девушка стремительно вышла из кабинета, в её глазах застыли слезы и ненависть к русской сучке. Чтоб она сдохла! Весь день обе женщины находились в смятении, ревности и злобе, а когда ближе к вечеру они встретились в коридоре, казалось, что помещение не выдержит силы того адского презрения, которым они одарили друг друга. Русская молча прошла мимо неё, лишь смерив насмешливым и как всегда хитрым взглядом, но Лора поступила по-другому: она железной хваткой схватила руку Полины, неистово сжимая и оттащила в тёмный угол. — Слушай меня внимательно, мерзкая шлюха, не смей крутить хвостом рядом с моим мужчиной, ты поняла меня?! — проорала немка, задыхаясь от ревности. — Так вы жена штандертенфюрера, — спросила русская, взглядом указывая на обручальное кольцо на руке соперницы. Лицо Лоры мгновенно помрачнело, а во взгляде отразилась боль и ненависть. — Я не… — растеряно прошептала Лора, но в следующий момент заорала, — да кто ты такая чтобы меня об этом спрашивать?! Русская шлюха, не боле. Что ты сдохла, змея, гадюка! — немка дала звонкую пощёчину Полине, а та, вцепившись в её руку прошипела, — так убери от меня свои мерзкие щупальцы. Кто из нас шлюха, милая фрау. Ведь это именно ты скачешь по двум мужикам одновременно! — эти слова буквально разорвали сердце Лоры на мельчайшие кусочки. — Ах ты мразь, — немка уже повалила Полину на землю, сев сверху и лупила её по лицу, как вдруг раздался взволнованный голос Тилике, — Лора, что происходит?! Что случилось, почему ты плачешь? Бездыханное тело русской лежало на холодном полу, из разбитой губы текла кровь, а на руке уже был едва заметен синяк. Нет, Полина не потеряла сознания, а лишь притворилась, что упала в обморок, чтобы не отвечать за истерику немки. Лора была не в силах придумать вескую причину, почему напала на переводчицу, поэтому, кинувшись в объятия мужа, просто начала жалостливо плакать и Хайн даже не стал спрашивать о причинах потасовки. Тилике отдал приказ караульным, чтобы кто-нибудь из них отнёс переводчицу к ней в комнату, пока та не пришла в сознание. Как только солдат положил Полину на кровать и вышел прочь, девушка мгновенно подскочила, быстро подойдя к зеркалу. Ленская вздохнула с облегчением, когда увидела, что немка не успела нанести ей вреда, кроме разбитой губы. Отмыв кровь с лица и приведя волосы в порядок, девушка села за документы: нужно было доделать перевод, ведь отдать работу нужно было уже через два часа. В своей голове Полина в тысячный раз прокляла эту суку, переводя документы. К вечеру Тилике уехал в соседний лагерь, чтобы отдать документы, изъятие у польской оппозиции. Там он задержится до утра и это развязывало Лоре руки, давая карт-бланш на сегодняшнюю ночь. Девушка надела кружевное белье, излюбленную блузку с глубоким декольте, брызнула на шею дорогой парфюм. Этот запах был неплох, однако совершенно не подходил блондинке, но немка отказалась это осознавать. В общем, она готовилась к соблазнению Ягера, ведь была уверена, что в этот раз он точно не устоит перед ней. Лора без стука зашла в кабинет Клауса и, виляя бёдрами, прошлась до его стола. Он в тот момент стоял у книжного шкафа, с недоумением глядя на бесцеремонно и фамильярно вошедшую блондинку. — Фрау? — О, штандертенфюрер, я хотела бы искупить свою вину. Я была не права с утра, — с нежной улыбкой сказала немка. — Не стоит, Лора, я тоже достаточно груб был с тобой с утра, думаю, мы квиты, — ответил Ягер, подойдя к ней ближе, однако это было его роковой ошибкой, ведь в следующее мгновение девушка уже запрыгнула на стол, слегка разведя ноги и притянув мужчину к себе. — Ах, штандертенфюрер, я так долго этого ждала, — томно вздохнув, прошептала Лора и потянулась к губам Ягера. Полина шла по темным коридорам лагерного управления, неся пачку документов для Клауса, она достаточно быстро преодолела расстояние и уже стояла у тяжёлой дубовой двери… Немка тянулась к мужчине, чтобы сорвать с его губ поцелуй, но не успела: её запястье было сжато железной хваткой, она удивлённо посмотрела штандертенфюреру в глаза и обомлела. — Ты замужняя женщина, Лора, так веди себя прилично и достойно! Что ты себе позволяешь, а?! Ведешь себя, как румынская проститутка, ты не думала, что будет, если Хайн узнает о твоей выходке? — орал взъяренный Ягер, испепеляя девушку взглядом. В его голосе звенел металл, как обычно бывает на допросах, что повергло немку в шок. Остановившись у двери, Полина услышала крик Клауса, тот явно был взбешен. «Н-да, не повезло бедняге» — подумала девушка, постучав в дверь, но зашла, не дождавшись ответа. То, что она увидела, нещадно сжало в холодных тисках её измученное сердце: немка сидела на столе, разводя ноги, а Ягер так близко стоял к ней. Лицо Клауса было искажено яростью, однако девушку больше волновала интимность увиденной ею ситуации. Но как только Полина вошла, Лора вскочила со стола, оттолкнув немца и стремительно выбежала из кабинета. Её душили слёзы. — О, штандертенфюрер, не переживайте, я только отдать документы, вы могли и не выгонять её, ведь у вас все было так хорошо и складно! Я бы вам не помешала, — сказала девушка. В её глазах кипела ревность и боль. Ленская с раздражением кинула документы на стол и, резко развернувшись, стремительно направилась к двери, но сильные руки Ягера перехватили ее, грубо прижав к стене. Он посмотрел ей в глаза своим ледяным взглядом, руша все её границы и жадно впился в губы. Тёплые волны мгновенно разошлись по телу Полины, опьяняя и затмевая разум. Его губы были теплыми, и они так нежно, но в тоже время страстно коснулись ее, что дрожь, пробравшая ее тело, была неожиданно сладкой. Девушку словно обожгло, и пламя осело где-то внизу живота, заставив ее затрепетать. Она хотела что-то сказать, но вместо слов с её губ сорвался прерывистый вздох. Это мгновенно вызвало у него реакцию, и хватка на хрупкой талии усилилась в несколько раз. Ягер стоял совсем близко, прижимаясь к ней своим телом, и тяжело дышал. Его глаза потемнели, теперь они были такого же цвета, каким бывает море перед штормом. Слегка отстранившись, он снова посмотрел ей в самую душу, пытаясь что-то прочитать в зелёных глазах, но увидя, насколько расширились её зрачки, сглотнул, и кадык задергался на его шее. Он снова завладел губами девушки, слегка покусывая их. Язык немца проскользнул между ее зубами и коснулся кончика языка — это было так пьяняще, что она застонала и вцепилась в рубашку Ягера, отвечая на этот поцелуй. Полина сходила с ума от его близости. Руки Клауса скользнули по ее спине, поглаживая, он прижал ее к себе ещё ближе, настойчиво целуя, движения его языка были медленными, волнующими. У русской кружилась голова от всего этого. Ягер, найдя молнию у платья, медленно потянул замок вниз. Как же долго он желал этого! И вот, ненавистное чёрное платье соскользнуло с нежных плеч, оставив девушку лишь в простом белье. Полина начала расстёгивать его белую рубашку, целуя каждый сантиметр оголённой кожи, и на этот раз прерывистый вздох сорвался уже с губ штандертенфюрера, что заставило русскую трепетать ещё сильнее. Да, эта девушка была в его руках, прижималась к нему, целовала его, и Ягер приходил в неистовство от этого. Он потянул её за руку в сторону кровати. Та не сопротивлялась и послушно следовала за немцем. Он повалил девушку на постель, придавливая своим телом, и скользил губами по её шее, спускаясь все ниже и с губ Полины сорвался уже тихий стон, что так пьянил мужчину, но он немного отстранился. — Ты еще можешь сбежать от меня, — прошептал он. — Но я не хочу, — ответила девушка, полностью освобождая его от рубашки. На плече Клауса ещё виднелся розовый шрам после пулевого ранения, но скоро он побелеет и станет куда менее заметным. Теперь уже она настойчиво целовала его, и в штандертенфюрере вспыхнул восторг вперемешку с диким возбуждением. Он поглаживал ее спину, и нащупал застёжку от лифа, ловко освободив девушку от ненужной ткани. Ягер слегка отстранился, чтобы посмотреть на это зрелище: такая красивая и аккуратная грудь. Кожа была совсем белой и на ней сильно выделялись затвердевшие розовые соски. Он нежно обвел рукой одно из полушарий, заключив торчащую плоть между двух пальцев и слегка потянул на себя, отчего девушка застонала и выгнулась к нему на встречу. Он целовал её так жадно и пьяняще… Полина была уже до конца раздета, а Клаус все ещё был в брюках, поэтому девушка стала настойчиво расстегивать его ремень. Штаны уже не скрывали возбуждения. Ягера поверг в шок такой смелый жест русской и от этого по его венам разлилась новая волна огня. Штандертенфюрер слез с кровати и снял с себя всю оставшуюся одежду, что так мешала ему. Клаус медленно опустился на девушку. Внутри он так и дрожал от страсти и нетерпения, но не торопился. Ягер ласкал ее лицо, его губы мягко касались нежной кожи на ее шее, плечах, и спускался к груди. По всему ее телу расходились волны сладостного удовольствия, а с губ срывались тихие стоны, и от этого пламя, разгоревшееся в ее теле, так и кидалось вниз, вспыхивая внизу живота. Она уже была влажна там, снизу, когда его пальцы коснулись ее в этом месте, нажимая на самую чувствительную часть. — Скажи мое имя, — прошептал мужчина. — Штандертенфюрер… — Ягер терзал её ласками, но она так и не выполнила его просьбу и Клаус с рыком толкнулся в неё, сгорая от страсти, которую он больше не мог терпеть. Она сладостно застонала, почувствовав его в себе и выгнулась, прижимаясь своей грудью к груди Ягера. С каждым толчком он входил в неё более настойчиво, выскальзывая почти полностью и опять входя до основания. Когда Полина начала блаженно вскрикивать под ним, немец обезумел. Он вторгался в нее все сильнее, глубже, с его губ срывались рыки и тихие вздохи, отчего девушка пьянела ещё сильнее, а когда она со стонами выгнулась под ним и сладостно закричала. Клаус, вжимая её в постель, рьяно входил в неё пока сам не дошел до пика и замер, уткнувшись ей в шею. После разрядки штандертенфюрер прижал ее к себе, не желая отпускать и поцеловал её. Уже без страсти, но это не убавляло сладости поцелуя…