заставь меня

— Ты общаешься с Сынчолем? — Вону задает этот вопрос в один из прохладных вечеров, когда до конца семестра остается всего неделя и три дня. Они пьют на небольшой кухне ароматный чай с печеньками, и Чон изредка отвлекается на телефон, чтобы прочитать сообщения Мингю и ответить ему, вероятно, односложными фразами. Юн в такие моменты пытается не удивляться: вероятно, у них снова произошла какая-то серая ссора из-за заносчивости Мингю и слишком правильного спокойного Вону. В остальных же случаях они вели себя настолько умиротворенно, что иногда хотелось также. — Немного, — отвечает на заданный вопрос Джонхан и делает глоток теплого чая. — Не то, чтобы это можно было назвать общением. Я ему читаю и помогаю с учебой, и в перерывах мы перебрасываемся несколькими фразами. — Он тебе нравится? Джонхан медлит с ответом. Сынчоль, безусловно, был чертовски привлекательный, возможно, в нем даже была какая-то приятная невидимая вещь, притягивающая людей в себя или золотая пыль, заставляющая раз за разом смотреть на ровный профиль парня и теряться в собственных мыслях. Юн вспоминает хрипловатый смех и неожиданные улыбки — те моменты, когда маска Чхве спадала, и перед ним сидел обычным среднестатистический студент с кучей долгов и непонятного материала. — Нет, — тихо говорит Джонхан и прячет пылающие от смущения щеки в отражении ночного неба через прозрачные стекла окон. Вону предпочитает не говорить что-то еще, наслаждаясь приятным вечером с другом под тихую классическую музыку через колонку телефона. И только потом, когда стрелки настенных часов переваливают за двенадцать ночи, Чон кладет руку на плечо лучшему другу. — Ты же знаешь, я всегда рядом. И если тебе нужно высказаться или спросить совета, я всегда буду здесь. Джонхан кивает и медленно покидает кухню, надеясь почитать перед сном «Великого Гэтсби». Он смотрит в окно несколько бесконечных минут, наблюдая за мерцающими звездами далеких планет. Мысли почему-то вращаются вокруг Сынчоля и недавних сказанных слов. Действительно ли Джонхан не влюблен? Проводить время на крыше стало их маленькой традицией, словно они были два человека, хранившие один огромный секрет. Хотя, возможно, все так и было. Сынчоль преображался с Джонханом — от грубого образа не оставалось и следа. Приятный смех, глупые вопросы и смущенные улыбки. А еще Чхве любил смешные видео с попугаями — это выглядело действительно забавно, потому что каждый раз, когда у них были свободные минуты отдыха, Сынчоль смеялся по-детски невинно, и от этого хотелось записать его смех на диктофон, чтобы слушать каждый вечер перед сном. В любом случае, у Джонхана есть время подумать обо всем. Утро его встречает яркими лучами солнца и ароматным завтраком с кухни (вероятно, пришел Мингю). Юн валяется в кровати еще несколько минут, жмурясь от назойливых теплых лучей, а потом слышит чей-то смутно знакомый голос. Вону врывается в его комнату донельзя счастливый и тянет все еще ничего не понимающего друга в сторону небольшой кухни. — Я все еще хочу спать, — говорит Джонхан и поправляет сползшую с плеча растянутую белую футболку. — Зачем так рано, ну? — Ты опять всю ночь читал? Я же говорил, чтобы ты долго не сидел и ложился спать вовремя, ну, — в тон ему говорит Вону и затаскивает ничего не понимающего друга в уютное помещение кухни. Джонхан осматривается: Мингю стоит в милом фартучке с котами возле плиты и жарит оладьи, Вону звонко чмокает его в щеку и начинает о чем-то увлеченно рассказывать — вроде бы про милую старушку в магазине сегодня утром — а потом его взгляд падает на сидящего человека за столом. Он, кажется, замечает устремленный на него взгляд и поворачивается. — О, — говорит себе под нос Джонхан. — Доброе утро? — Уже день, — улыбается Сынчоль. — Не знал, что ты так долго спишь. Вону где-то на фоне звонко смеется. Джонхану сейчас неловко до безумия: он оттягивает футболку вниз, стараясь прикрыть оголенные ляжки и в спешке отворачивается, чтобы у Чхве не было больше времени разглядывать его все еще заспанное лицо. Вону говорит, что Джонхан вернется через 10 минут, если не решит накраситься. Юн с ним солидарен. Они проводят весь день вместе, смотря какой-то смутный фильм, название которого никто не пытается запомнить. Безумные игры по типу правды или действия, фанты, а под вечер в квартире оказывается каким-то образом банок шесть пива. Вону говорит что-то о том, что Джонхану не стоит пить от слова совсем, но пару глотков он все равно делает. — Ты мне так и не дочитал свою любимую книгу, — вдруг говорит Сынчоль, когда они остаются одни в комнате. Ветер на улице отдает приятной свежестью. — Мы можем бросить этих двоих и уйти в комнату, — Джонхан жмет плечами и поднимается с пушистого ковра в гостиной. — Ты был знаком с Вону до этого дня? — Его парень мой лучший друг, — Сынчоль смеется и идет за парнем по небольшому коридору. — Я думал, ты знаешь. — Вону не очень часто рассказывает мне про свои отношения. Когда они заходят в комнату, Джонхан не спешит включить свет и падает на небольшую кровать у окна. Сынчоль присаживается рядом и осматривается — открытое настежь окно с прозрачными занавесками, фотографии на стенах, какие-то плакаты с планетами и огромная книжная полка — вероятно, все, что стоит там, Джонхан уже не раз прочитал. И почему-то хочется в какой-то момент тоже прочесть, чтобы стать чуточку ближе. А Сынчоль читать совершенно не любит. — На самом деле я дочитал «Гордость и Предубеждение», — Чхве смеется и замечает на кровати небольшую игрушку зайца. — Возможно, я даже могу понять твои чувства. Произведение действительно прекрасное. Они говорят о всяких мелочах, кажется, до самой ночи, пока Джонхан не засыпает, прижимаясь к теплому боку Сынчоля.