заставь меня

Вону заходит ровно в десять, когда заканчивается смена Джонхана и тот неторопливо собирается, делая периодически глоток свежеприготовленного американо. Сынчоль, к слову, тоже находится в кофейне — сидит тихо у стола и читает, кажется, книгу — старую и потрепанную, — его лучшего друга. — Хей, Хани, сделаешь мне и Мингю два латте? — Вону широко улыбается и садится за высокий барный стул. — За счет заведения. — Извините, мистер Чон, за кофе придется платить и ваши милые рожицы тут не помогут, — Джонхан смеется и начинает делать кофе. — Кстати, мы едем на море? И если едем, давай возьмем с собой Сынчоля. — Ого, да у вас там страсти похлеще, чем у нас, — Джонхан бросает тихое: «придурок» и смотрит прямо на Сынчоля; по неизвестной причине улыбка не хочет сходить с его лица. Мингю стоит у машины и нежно улыбается, когда видит Вону. Джонхан пытается не растечься лужицей, когда видит как он бережно обнимает своего парня за плечи и целует в макушку, что-то увлеченно рассказывая (сто процентов, про каких-нибудь щеночков). Сынчоль держится рядом с Юном, боясь разрушить полный нежности момент. — Конечно, мы могли бы сбежать и оставить их вдвоем. Уверен, они бы даже не заметили нашей пропажи, — Джонхан на это утверждение звонко смеется и согласно кивает. — Но уверен, они потом этого не оценят. Пойдем, — Юн хватает Сынчоля за руку и тянет в сторону машины. — У вас будет потом целая ночь, которую вы проведете вдвоем, поехали. В машине через открытые окна гуляет ветер и портит жалкое подобие укладки, играет музыка, плейлист которой составлял Вону с песнями в жанре соул. Джонхан смотрит на ночное небо и слушает, как Сынчоль в шутку ругается с Мингю из-за какой-то глупой вещи, суть которой никто кроме них и не понял; Вону смеется с их перепалки и в шутку замечает, что подобное каждый раз происходит у Джонхана на парах литературы. Стаканчики из-под кофе спустя двадцать минут оказываются пустыми, Чон достает откуда-то припрятанные чипсы и громко рассказывает историю про то, как он на днях ездил к родителям. Становится даже как-то грустно. Сынчоль сжимает ладонь Джонхана в своей и слабо улыбается: неловкость спустя несколько секунд исчезает, и Юн позволяет себе почувствовать себя в безопасности. — Нам еще долго? — Вону ноет как маленький ребенок и смешно дует губы, за что и получает короткий чмок от Мингю и вполне содержательный ответ: «10 минут и мы на месте». Впрочем, такой ответ устраивает всех. А потом, когда они, наконец, приезжают на пляж, Джонхан бежит счастливый к морю, подняв руки вверх. Вону пытается сбросить его в воду, но в итоге оказывается там сам (спасибо за это дурачку Мингю). Сынчоль наблюдает за всеми издалека, оставаясь в стороне. Он не уверен, что после всего произошедшего у него есть право находиться там и веселиться. И насколько бы глупо это не звучало, все кажется именно так. Ровно до того момента, пока к нему не подсаживается Юн. — Почему сидишь тут один? — Джонхан улыбается и слегка ежится от холода. Вону с Мингю убегают куда-то в другую сторону, и все, что остается у них: шум моря и приглушенный смех их друзей. — Ночные звезды здесь видно намного лучше, чем в городе, не так ли? — И правда, — Сынчоль улыбается и поднимает голову вверх. — Кажется, мне стоило лучше изучать астрономию в свое время. — Если честно, я тоже не понимаю ничего в созвездиях, но мне просто нравится смотреть на звезды. Разве это важно? Ты просто наслаждаешься моментом и красотой природы, а больше ничего и не надо, — Джонхан поднимается с нагретого места и протягивает руку. — Пойдем. — Куда? — Узнаешь. И вообще-то Джонхан тащит его прямо в море. Шум волн разбавляет волшебство этого момента, потому что сейчас Юн счастлив и улыбается действительно искренне, словно не было всех тех моментов, когда было трудно и страшно, когда хотелось забраться в кровать и не выходить из уютной комнаты сутками — больше не было былой усталости и страха, — казалось, все потеряло свой смысл. Сынчоль оказывается в прохладной морской воде и тянет Джонхана на себя, пока у них не начинается своеобразная война: кто кого потопит быстрее. Юн оказывается в значительном проигрыше. — Сынчоль, — когда они оказывается на достаточном расстоянии друг от друга, вдруг начинает Джонхан, — я правда тебе нравлюсь или это просто очередная глупая игра? — Я влюблен, как смазливая школьница, — Чхве подплывает ближе и тянет Джонхана на себя, пока они не оказываются друг от друга на минимуме. — И поверь мне, это не игра. — Окей, правда в том, что ты мне тоже, вроде как, нравишься, но я… я правда не знаю. Мне страшно? Знаешь, в моей жизни было очень много неприятных моментов и сейчас доверять людям кажется для меня подвигом. Но я готов рискнуть, потому что к черту все. Ночь сегодня поистине прекрасна. И блядские губы Чхве Сынчоля, которые отдают морской солью. Да и целоваться в воде оказывается максимально неудобно и не романтично, но все в один момент перестает играть значение. У Джонхана трепещет сердце, порхают долгожданные бабочки в животе и хочется блевать радугой, потому что Сынчоль, черт возьми, действительно целует его, слегка кусая его нижнюю губу. Джонхан хочет объявить всему миру, что он счастлив.