Странная эта штука - любовь

Асари-ле-Сарт Небо моя единственная отдушина, а машина — любимый питомец. Да, один такой атмосферник причинил мне боль, но я не могу винить его. Как нельзя винить собаку за то, что она тебя покусала. В таких случаях всегда виноват хозяин: недосмотрел, недоучил, не удержал. Вот и я винил себя, а не машину. Омег в академии мало. Большинство приходит сюда ради романтики, красивой формы и желания выпендриться. Кто из этих омег пойдёт работать по специальности, видно уже ко второму-третьему курсу. Но таких единицы, и таким я стараюсь дать всё, что могу. На ди-Майлэ я обратил внимание ещё на первом курсе. Как загораются его глаза при виде кораблей, как он трепетно проводит рукой по приборам, прежде чем запустить двигатель. А уж когда ди-Майлэ взял на финальный вылет «неучтёнку», я восхитился его наглостью. Вот только нельзя ему было дать сесть молча. Потому что первая удача разбудила бы в нем чувство безнаказанности. Да, он красиво выкрутился из ситуации, но и устраивать полноценное расследование я не планировал, хотя на основании записи ИскИна его можно было исключить из академии. Но зачем? Ведь наши курсанты пришли сюда учиться, и наша задача как инструкторов их научить. Не только полётам, но и жизни. Научить так, чтобы они сделали выводы, но не потеряли желания летать дальше. Но моим вниманием он завладел, поэтому с начала второго курса я принудительно поставил ему дополнительные часы полётов. К моему удовольствию, ди-Майлэ воспринял это как поощрение, а не наказание. — Держи машину точно в середине коридора, — велел я, глядя на омегу в пилотском кресле. — Запомни показания приборов, сейчас будет нестандартная ситуация. Твоя задача: сообщить диспетчеру о поломке, развернуться и посадить машину. Начали! — чуть улыбнулся я и отключил ИскИн. Лобовой экран мигнул и переключился. Теперь он больше не отражал контур полётного коридора и проекцию атмосферника в нём в визуальном режиме. Не выдавал информацию о приближающихся объектах, скорости, углу наклона и рекомендации. Теперь на лобовом экране были только цифровые обозначения всех показателей. Да, лишившись костыля ди-Майлэ тут же растерялся и закрутил головой. — Пилот, сообщение диспетчеру, — напомнил я. — Да, сейчас… Борт 216 диспетчеру: аварийная ситуация, отказ ИскИна, возвращаюсь. Экстренная посадка. — Диспетчер принял, борт 216-аварийный. Ждем вас, — сообщил динамик. — Разворачивайтесь, ди-Майлэ. Я видел, что омежка паникует. Но он должен взять себя в руки. Лучше он пройдёт через это со мной, чем окажется один на один с проблемой. Да, на пассажирских судах такая поломка невозможна в принципе. ИскИн не может отказать в полёте, потому что он напрямую соединён с диспетчерской. И если вдруг корабельный ИскИн не отвечает, его продублирует портовый. Из-за этого такой ситуации нет в плановом обучении. Вот только ИскИн можно обмануть, или выключить, как сейчас это сделал я. И борт сразу становится недоступным для наземных служб. Я бы и сам не верил, что такое возможно, если бы не пережил подобную трагедию. Поэтому и моделирую я её только на доп занятиях. — Спокойнее, — я поднялся с кресла и встал у ди-Майлэ за спиной, положив ему руки на плечи. — У тебя все приборы работают как надо, просто исчезла визуализация. — Ага, я ослеп, оглох и даже коридора не вижу. А если борт рядом? — вздрогнул омега. — А для чего тебе радар? Видишь — он пуст. Коридор никуда не делся. Вот, смотри: координаты «лево», координаты «право», всего лишь держись между ними. Выше, выше машину, ди-Майлэ, ты слишком сильно теряешь высоту, — я положил руку на его ладонь и чуть подправил уровень. — Откуда я знаю, сильно или нет? Я же не вижу вектор. Тут только цифры! — Не видишь… Ну что ж, вот тебе вектор, — я достал заранее приготовленный для таких моментов прозрачный плексигласовый стакан, налил в него кофе на четыре пятых и поставил на панель. — Смотри. Твой оптимальный угол наклона — до тех пор, пока кофе не начнёт переливаться через край. Разворачивайся. Сначала всё шло неплохо. Ди-Майлэ взял себя в руки и сам успешно развернулся, и даже вернулся в порт. Вот только с посадкой всё вышло совсем не гладко. Под конец полёта его пальцы дрожали от напряжения, а сенсор управления очень чутко реагирует на силу давления. Но с моей помощью он кое-как посадил машину. Правда, выходил ди-Майлэ, дрожа всем телом. — Ну что ты, пилот! — ободряюще обнял я ди-Майлэ за плечи. — Ты прекрасно справился и спас двести человек пассажиров. Вот только на пальцы тебе надо поставить имплантанты. Слабенькие они у тебя. Дай руку. Я тщательно прощупал все суставы, отмечая своими имплантантами места наибольшего напряжения. — Я бы тебе посоветовал не стандартные из комплекта пилотов, а ТАНы. А если финансы позволяют, то ИМАГИ. Они универсальные и пригодятся не только для работы. Все твои движения станут чёткими и выверенными, да и совмещаются они абсолютно со всеми комплектами. — Спасибо, — только и сумел выдохнуть омежка. — Один я бы не справился. Запаниковал. — Для этого мы вас и учим пять лет, а не полгода. Чтобы вы паниковали только рядом с инструктором. Свободны, ди-Майлэ, а у меня дальше занятия. Ди-Майлэ только зыркнул на стоящего поодаль ор-Байли и, вздёрнув голову, направился в здание. М-да, судя по всему, в прошлом году их отношения явно не заладились. Тогда совсем непонятно, почему аналитический ИскИн их снова собрал в одну команду. Обычно такое постоянство говорит о полной совместимости. У нас многие экипажи, выходя из академии, так дальше и идут основным костяком из трёх-пяти пилотов, в зависимости от класса корабля. Ну что ж, посмотрим… — Я вижу вы решились, Байли? Похвально. Ваш уровень явно выше, чем у других сокурсников. Брали уроки? — Вы что-то имеете против? — Это похвально, что вы рвётесь к знаниям, Байли. Мне есть вам, что предложить. Альфа неожиданно подошел сзади, обнял меня за плечи, прижавшись грудью к моим лопаткам. Я замер, не зная как реагировать на подобное действие. Своих пристрастий я не скрывал, но курсанты обычно сами ко мне не подкатывали. Предлагал я не многим — бездари мне были не интересны. А соглашались ещё меньше. Кому понравится, когда с него семь шкур спускают на зачётах, требуя идеала? Только те, кто реально хотел получить мастер-класс. Можно сказать — это была моя плата за частные уроки. Но исключительно добровольная — я никого не принуждал. А с другой стороны — Байли красивый парень, почему нет? Он коснулся губами моего уха, и я уже решился, но тут Байли прошептал: — Ле-Сарт, давайте без этого. Лучше полетаем. Мне тоже есть, что показать. Вот как? Интересно. Байли вообще интересная личность. Гражданский флот точно не для него — это видно. Ждёт армейскую квоту? Похоже. Вот только я не собираюсь идти у него на поводу и менять ему назначение на практику. Ещё неизвестно: пройдёт он отбор или нет. Зато профессия в руках уже будет. — Ну давайте, Байли, удивите меня, — чувственно прошептал я и тут же сменил тон. — Ваша ПЛАШка дальняя. Попробуйте выйти из неё без дрожи в коленях. Четвёртый курс — не второй, да и Байли может больше других. Поэтому я решил пошалить. Мы поднялись на самый верхний коридор и после десяти минут связки «ведущий-ведомый», я резко провалился вниз и устроил ему воздушную атаку. Я наседал на Байли, не давая ему маневрировать, и принуждал к посадке. Не позволяя развернуться, набрать высоту и даже просто лететь прямо. Я играл с ним, как кот с мышью, то отпуская, то догоняя и снова затягивая «ошейник». Байли трепыхался. Очень неплохо для пилота его уровня. Совсем неплохо. Я один раз даже чуть не упустил его и в отместку прошел под его брюхом на недопустимо близком расстоянии. Выдержал, не дёрнулся. Хороши нервы. А я сам просто получал удовольствие. От скорости, свободы и достойного противника, который не складывает лапки в безнадёжной ситуации. Наигравшись в салочки, я велел приземляться и снова встал в спарку «ведущий-ведомый». Из плашки я вышел вальяжно и облокотился на борт машины. Байли пришлось ждать почти минуту. Но вот открылся люк и он спрыгнул на землю. Ох какие мы решительные: желваки играют, губы жестко поджаты, точно прибить меня хочет. — Ты псих, ле-Сарт! Никор-ор-Байли Полет с ле-Сартом, если отбросить эмоции и адреналин, меня впечатлил. Вот к чему нужно стремиться! И если я почти три года академии скучал что на теоретических, что на практических занятиях, то сейчас я ощутил — живу. Это моё. Наверно, моя выходка перед этим выглядела странно, вот ле-Сарт и отыгрался. Секса с ним не хотел — нужно было проверить кое-что. Узнал. Ответ меня не обрадовал: этого аса мог нагнуть каждый альфа со старших курсов. Как можно быть одновременно гением в воздухе и прогибаться под молодых самцов… Какого черта он творит? А еще меня крайне обрадовало присутствие на практике моего «заклятого друга» Эли. И озадачило. Если наш куратор заинтересован в альфах, то почему так трепетно обнимал омегу за плечи? Пальчики разглядывал. Всё-таки Асари — загадочная личность, жаль только практика начинается и уже до конца года не полетать с ним индивидуально. Хотя… Я уже бесплатно получил больше, чем за дорогие курсы. Я собрал вещи и отправился в космопорт — искать свой круизный лайнер. «Сияние звезды» поразил своими размерами, размахом — поднял на него глаза к орбитальному лифту, прищуриваясь на солнце. В порту почти весь экипаж в форме: вытянулись по струнке, встречают отдыхающих. — Никор-ор-Байли, прошу привести ваш внешний вид в соответствии со стандартами лайнера, — сказал мне Олир-ле-Мейт, который координировал стажировку. — В смысле? — поднял я одну бровь. — Вы стажироваться собираетесь или омег соблазнять? — ответил мне бета. Я начал изучать стандарты — оказалось, по меркам альф у меня слишком длинные волосы. Пришлось собрать их в низкий хвост. Всем стажерам выдали форму, показали каюту, в которой мы будем проживать в течение месячного круиза. Мне выпало жить с еще одним стажером-бетой. Собственно практикой это можно назвать с большой натяжкой — так, принеси-подай, не мешайся. Стажировка на четвертом курсе нужна нам, чтобы понюхать реальные условия, как это бывает в жизни, а не на учебных заданиях. Именно поэтому я так разозлился — работать на круизном лайнере не собирался, потому такая стажировка мне мало чем будет полезна. Нет, я ничего не имею против круизных лайнеров — самому отдыхать, развеяться… курорты посмотреть. Но работать изо дня в день по одному маршруту — явно не моё. Мне определили вахты, во время которых я имел право находиться в рубке и следить за действиями экипажа. Пару раз даже позволили посидеть в кресле пилота — лайнер шел на автопилоте. Собственно он почти всё время шел на автопилоте — маршрут известен, повторяется каждый месяц. Экипаж более внимательно относился к стыковкам с орбитальными лифтами, но и тут работала автоматика. Понимаю, чтобы добиться такой отлаженной работы, нужно владеть огромным объемом знаний и много чего учитывать изначально. Но я пришел на стажировку, и наблюдать безупречную работу системы мне было не очень интересно. В свободное от вахт время я слонялся по лайнеру, бросая взгляды на отдыхающих — разношерстная публика из разных сословий. Каюты серьезно различались по классу, как и зоны для пассажиров. Я заметил пожилого омегу, пытающегося сдвинуть свой шезлонг — лежак был довольно тяжелым, а стюардов не было поблизости, так что я подошел и помог ему. — Ах, юноша! Вы такой деликатный, прямо как мой третий супруг. Он всегда дарил мне цветы и конфеты. Жаль умер. Отравился шоколадом с миндалём. А вы знаете, что миндаль прекрасно скрывает привкус цианистого калия? Я сходу не нашелся, что ему ответить. Привычное «Отвали» было бы слишком грубым, потому я пробормотал, что мне пора на вахту, и смылся в направлении рубки. Напрасно я ожидал, что так легко отделаюсь — дедок подкараулил меня на следующий день. — Молодой человек! Не хотите выпить со мной кофе? Я всегда пью кофе по утрам, когда просыпаюсь. Заказываю в номер. — Простите, я не пью кофе, и мне пора на вахту, — учтиво ответил я. Оставшуюся неделю круиза я веселил весь экипаж и стажеров, скрываясь от навязчивого ухажера. Перед выходом на палубу я, как заправский десантник, оценивал обстановку — нет ли где его поблизости. Потом перебежками перемещался до следующих дверей. Под хихиканье стюардов выглядывал из-за угла. Сначала меня эта ситуация злила, но потом тоже стало весело — хоть какое-то развлечение. А то следить за безупречно работающей автоматикой скучно. Илени-ди-Гано Когда Никор вернулся со своей практики на лайнере, он пришел в гости ко мне. Привычно вытянулся на своей раскладушке, но я заметил, что настроения у друга не было совсем. — В чем дело, Никор? — Вот тебе нравилось работать официантом? — Я отрицательно покачал головой. — А сейчас — дизайнером? — Конечно, я люблю свою работу! — И представь, что я пять лет учился, чтобы стать официантом, — продолжил он, — а работа дизайнером не светит. Если не считать единственного шанса. — Никор, необязательно любить работу. Твоя очень неплохо оплачивается, а это — самое важное. Найдешь себе хобби для души. Может, найдёшь супругов, не до мечтаний об армии будет. — Да иди ты… — заржал альфа. — Лучше скажи мне, зачем тебе работать на фирму? Организуй свою и работай на себя. — Нужно кредит взять, чтоб ботов купить, офис снять… — начал я было искать отговорки. — Вот и займись. Я помогу, чем смогу. Никор прав, на самом деле. Я работал дизайнером всего три месяца, а многие постоянные клиенты других сотрудников фирмы обращались ко мне — говорили, что у меня есть свой, особенный стиль. Может, они и не обманывали — я с детства любил рисовать. Причем делал это не на планшете, а на бумаге, как раньше, — у нашей семьи на многочисленные девайсы просто не было денег. Даже коммы у нас были самых простых моделей — без всяких дополнительных функций, только чтобы позвонить. Когда я рисовал, то уходил из реальной жизни, где всё было плохо — вечно ругающиеся родители, издевающиеся старшие братья. Я пятый ребенок в семье из восьми на данный момент. Надеюсь, папа всё-таки остановился, а то, наверно, только порадовался, что я сбежал. Хотя вряд ли — я и с младшими помогал, и почти всю свою зарплату отдавал в общий бюджет. Только вот последнюю не успел — мы как раз поругались, и я купил на нее билет на Арден, к Никору. Только рисование и Никор помогали мне отвлечься от жестокой реальности. Он мне как брат, только не как мои, а настоящий — всегда помогал советом, защищал в школе от наезжающих альф. Всё в нем хорошо, кроме отношения к другим омегам — целомудренным его поведение назвать сложно. Но, наверно, остепенится со временем. Со мной он всегда вел себя иначе. И с Тианом у него вроде отношения второй год. Хоть он в этом и не сознается. В общем, обратившись в банк, я понял, что ловить там мне нечего — возраст, пол, отсутствие полноценного образования и маленький опыт работы. Тогда я решил попробовать фонды, занимающиеся финансированием стартапов. К моему негодованию, вместо денег я получил довольно непристойное предложение от менеджера! Я пожаловался на это Никору, и он придумал решение — в следующие фонды мы ходили вместе. Я держал друга под руку, а если находились особо непонятливые — альфа обнимал меня за талию. Таким образом, больше с домогательствами я не сталкивался. Наконец мы нашли менеджера фонда, которого заинтересовали мои эскизы. — Юноша, да у вас талант! Мы дадим вам деньги, но уже через три месяца вы должны начать выполнять план. План был вполне реальным — но времени на раскачку было довольно мало. Помещение для офиса мы с Никором нашли быстро — я хотел, чтобы оно было светлым, с большими окнами. Мы встали с другом посреди пустой пыльной комнаты, и я не верил, что это происходит не во сне. — Ты справишься! — потрепал меня по плечу Никор. После того, как я завершил ремонт собственного офиса, можно было приступать к приему заказов. Часть заказчиков пришли ко мне из фирмы, где я работал, они же рекомендовали меня своим знакомым. Но для нужных объемов необходимо было размещать рекламу. Цену я поставил немного ниже рыночной — нужно было заработать репутацию и привлечь клиентов.