Странная эта штука - любовь

Эльдиар-ди-Майлэ Нас продержали в больнице два дня, хотя уже к вечеру мы с Никором были в порядке. А ещё меня удивила какая-то трогательная забота нашего летуна. Как оказалось, ле-Сарт искал нас вместе со спасателями. И если бы не он, то нас вполне могли и не найти. Точнее: найти слишком поздно. Это мне один из спасателей рассказал. Вот уж не знаю зачем? Если честно, в первый момент я просто принял сказанное как факт. А вот истинный смысл дошёл до меня только на следующий день. Мы могли погибнуть. Просто задохнуться в той капсуле. А Никор… Никор как старший ничего не сделал, чтобы нас вытащить! Просто сидел и ждал. И меня трахал! В какой-то истерической панике я попытался выскочил из палаты в коридор, где буквально врезался в ле-Сарта. — Ди-Майлэ, вам плохо? Позвать врача? — встряхнул меня куратор и заглянул в глаза. — Нет, не надо. Я в порядке. Почти… — Что случилось? — более спокойно спросил он и завёл меня обратно в палату. — Мы ведь и правда могли там погибнуть, да? — Могли. Но не погибли же. Или это проблема для вас? Подумайте, ди-Майлэ, сможете ли вы после этого летать? — Нет, не проблема. Просто это, наверное, страшно — быть мёртвым. — Нет, ди-Майлэ. Быть мёртвым не страшно. Гораздо страшнее тем, кто остался в живых. — Почему вы так говорите? — Знаю, ди-Майлэ. Ле-Сарт подошел к окну и уставился вдаль. А его руки сами по себе начали рисовать на стекле узоры. Мне стало интересно, что же он там пишет? Я подошел к нему и подышал на стекло. На стерильной прозрачной поверхности тут же проявилось чуть скошенное сердечко и часть букв. Мне не надо было смотреть дальше, я и так знал, что там написано: «Я — для тебя». — Вы, наверное, злитесь на меня, да? Глупая шутка. Мне не следовало этого делать, — тихо вздохнул я и стёр ладонью исчезающую надпись. — Так это вы написали на моём стекле. А кто форму испортил? — Не скажу, извините. Я сам признался, но других подставлять не хочу. Накажете меня за это? — Вы сами себя наказали, ди-Майлэ. Вы хоть знаете, сколько стоит разбитая «Комета»? Поверьте, вам её просто так не простят. Так что готовьтесь к полноценному разбору. Вот тут ле-Сарт оказался совершенно прав. По возвращении в академию нас ждал не просто разбор, нас ждала целая комиссия, которая уже ознакомилась с записями ИскИна и теперь ждала наших объяснений. А что мы могли объяснить? Да, повздорили; да, нарушили правила полёта и вот вышло как-то так… Решение было единогласным: виноваты оба и в равной мере, а поэтому и стоимость разбитой «Кометы» будем выплачивать поровну. — Сколько? — не выдержал я, когда нам огласили сумму. — Миллион, господин ди-Майлэ. На двоих. По пятьсот тысяч каждый, — снисходительно ответил мне чиновник из минобразования. — Будь это форс-мажорный случай или отказ техники — претензий бы к вам не было. Но вы своей безалаберностью уничтожили учебное пособие, поэтому и выплатите его стоимость в полном объёме. Деньги можно внести на указанный счет в любое время до окончания вами лётной академии. Если после выпуска свой кредит вы не закроете — то вы получите распределение от министерства и с вас ежемесячно будет удерживаться половина оклада. Надеюсь, вы понимаете, что не сможете сменить работу до полного погашения долга? — Да, спасибо, мне всё понятно, — только и сумел ответить я. Расстроенный свалившимся на меня долгом и пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок, я поднялся на крышу учебного корпуса. Вот только оказался там не один. На высоком ограждении сидел Никор. — И ты здесь? Неожиданно. Я думал только я хожу сюда полюбоваться на город. — Я тоже так думал, Эли, — ответил Никор и перегнулся через парапет. Я пристроился рядом. — Красиво тут, особенно ночью. Вот смотрю я на город и думаю: когда ещё его увижу? Заберут меня родители из академии или нет? — Родители против, что ты учишься на пилота? — Не то чтобы против… Скорее думают, что это блажь. Но знаешь, любая блажь должна иметь границы. Полмиллиона — это слишком много для простого развлечения. Никор скривился. Мне даже показалось, что он расстроен решением комиссии ещё больше меня. Но кто ему виноват? Снова я, что ли? — Да уж, немаленькая сумма. Я даже пока не представляю, сколько я буду её отрабатывать. Родители за меня платить не будут. — Шикарно мы полетали, да? В долгах, как в шелках! Твою ж, Вселенную, Никор, ну почему рядом с тобой всегда какая-нибудь херня происходит? — в сердцах вырвалось у меня. — Какое совпадение, Эли, только хотел тебе то же самое сказать, — усмехнулся Никор. — Я? Это, значит, я виноват?! Потрясающая логика! Если бы ты не толкнул меня… А, ладно! Толку с тобой спорить. — Эли, я не это имел в виду, — попытался приобнять меня Никор. — Почему-то так совпадает у нас с тобой. Не злись. Не злись? Серьезно? Мы чуть не погибли, а он мне говорит: «Не злись?» — Что совпадает? Что любое наше общение заканчивается для меня проблемами, Никор, — раздражённо сбросил я с плеча его руку. — Давай ты больше не будешь лезть в мою жизнь. Не надо меня учить, не надо жалеть и помогать тоже не надо. Уж больно дорого твоя помощь мне обходится. Я не могу каждый раз по пятьсот штук платить! — взъярился я. Да, в первом своем провале, из-за которого мне пришлось выплачивать четыре штуки за браслеты антигравов, я тоже винил Никора. Ведь если бы этот всезнайка не начал строить из себя «капитана», то я бы, может, и не полез в эту аферу. — Я и не собирался, не беспокойся, — процедил сквозь зубы Никор и пошел прочь. Ну и вали! Нашелся тут обездоленный! Можно подумать, только у него проблемы. А мне, между прочим, у отца шестьсот тысяч просить придётся. Пять сотен за «Комету» и ещё на имплантанты. А я понятия не имею, как его убедить… Асари-ле-Сарт Я снова сидел в своей комнате в общежитии. Пил и гипнотизировал надпись на стекле. Да, я так и не избавился от неё. Даже не попытался стереть или заменить стеклопакет. Эти слова были моей желанной болью. Такой привычной, такой правильной. Были… Потому что сейчас я смотрел на них и видел не Глена в реанимационном блоке, а белого как мел Эльдиара-ди-Майлэ, которого спасатели достали из капсулы. Почему это случилось? Когда? Зачем? Для чего мне эта новая боль? Совсем не такая, как раньше, неправильная. Ведь Глена было не вернуть, а Эли здесь, рядом. Эли… Я уже называю его так? Странно и глупо… Омеги — не альфы. С ними нельзя так грубо, так бесчувственно, как я привык. Да и зачем красивому юноше такой старый алкоголик, как я? Не по возрасту старый — в душе. Хотя и разница у нас немаленькая. Глупо… всё глупо. И эти слова, что ножом царапают сердце. Убрать? Стереть взмахом руки, как это сделал Эли в больнице? Нет, не хочу, пусть останутся… Стук в дверь отвлёк меня от моих мыслей. — Опять пьёшь, Асари, — недовольно скривился Олар. — Ну так уволь меня! — раздраженно рыкнул я. — Ну уж нет. Ты знаешь, что я этого не сделаю. Потому что если ты уйдёшь из академии, то совсем пропадёшь. Я вот подумываю повесить объявление: «Отдам инструктора по полётам в добрые руки. По вопросам приобретения обращаться к ректору». — Очень смешно, — фыркнул я. — Ты еще требования к кандидатам выстави. Каких искать будешь: дерзких и сильных? — Нет, надёжных и заботливых, — хмыкнул Олар. — Ты так и не убрал эту надпись? Хочешь скажу, чьих рук дело? — Сам знаю. — Да? Ты поэтому рванул за ним? — Не твоё дело. — Ну и ладно. Кстати, со следующего года у ди-Майлэ специализация начинается. Так вот — ты назначен его личным куратором. — Когда это? Я не получал уведомление! — Назначен сейчас, а уведомление будет, — оскалился Олар. — Давай, раз уж пьёшь, мне тоже плесни… Никор-ор-Байли Я спустился с крыши учебного корпуса, хотел было идти в свою комнату в общежитии, набрал Илени — он не мог говорить, но только ему я смог бы рассказать о своих чувствах. Зачем искать крайнего? Оба были неправы! Главное — сделать верные выводы и не позволять эмоциям брать верх в таких ситуациях. А вот реакция Эли меня поразила. Почему же мне тогда показалось, что между нами что-то есть? Дело даже не в том, что мы занимались сексом… Я о другом — что мы близки и сможем стать еще ближе. Эли сейчас точно так не думает — всё перевел в сторону денег. Как будто его только это и заботит, а не то, что произошло между нами. И зачем я сейчас думаю о нём, а не о том, как буду отрабатывать долг? Я ведь знал, что нам не выбраться самим из капсулы, мы были обречены, но не стал этого говорить — зачем Эли паниковать перед неминуемой смертью? Хотелось в последние наши часы жизни просто защитить его от всего, уберечь от тревог, как будто он был действительно моим. Пусть на это короткое время. Или всё это моя иллюзия? Конечно! Ведь я был единственным альфой в капсуле, можно было догадаться, на моем месте мог бы быть любой другой… Потому он так и среагировал, когда нас спасли. Сказано не лезть — не буду, еще не хватало навязываться омеге, которому ты не нужен. Ноги сами собой пошли в сторону квартиры Тиана. Он впустил меня, с подозрением оглядывая с головы до ног. — Почему не предупредил, что придешь? — нахмурился Тиан. — Прости, попал в аварию, не подумал, — ответил я. — Нас чудом спасли. — Кто он? — после того, как принюхался, спросил омега — несмотря на пару дней в больнице, аромат Эли на мне был заметен. И незнаком для Тиана. — Ди-Майлэ. — Ты же обещал не спать с курсантами, — холодно произнес он. — Тиан, это мог бы быть мой последний секс в жизни, — я скрестил руки на груди и ждал дальнейшей реакции. — Тебя это сильно задело? — Не очень, — покачал головой Тиан, — но если мелкий будет за тобой бегать, я этого не потерплю. — Не будет, — я опустил голову, пытаясь собраться с мыслями. Наше с Тианом молчание прервал его отец — Раван-ор-Сальем. Этот властный альфа явился в квартиру сына и окинул меня презрительным взглядом — естественно, главе клана даже посмотреть на какого-то левого парня противно. — Симпатичный ты член нашел себе, сынок, — процедил он сквозь зубы. — Вас не спросил, — огрызнулся я. — Вы поди кастинг устраиваете не по длине члена, а по размеру банковского счета. — Если б не мое обещание, — Раван серьезно разозлился из-за моей дерзости, — такого дерьма, как ты, вообще рядом с моим сыном не было. — Он повернулся к омеге: — Тиан, чтоб я больше этого ублюдка с тобой не видел! Альфа покинул квартиру так же стремительно, как и зашел, оставив нас с Тианом в состоянии шока. Первым очнулся омега. — Почему ты не смолчал, Ник? — голос Тиана дрожал. — Для него любой не из клана — пустое место! Думаешь, клановым омегам просто живется? Я должен подчиняться, мне и так пошли навстречу и дали 5 лет свободы. Через год я стану мужем старого фанатика с сырьедобывающего спутника! — Ах, вот почему ты пошел учиться в академию, — я слабо усмехнулся, — можно было догадаться. — Тебе смешно? Ты-то сможешь жениться на том, на ком хочешь, а я лишен такой роскоши, — Тиан посмотрел на меня с отчаянием. — Тиан, почему ты не сказал об этом раньше? — я подошел ближе и смотрел на него в упор, а он всего лишь покачал головой. — Что теперь? — Нам нельзя общаться, Никор. Тебя сотрут в порошок, если увидят рядом со мной, — он подошел ко мне близко и прижался к моей груди. — Трахни меня, пожалуйста, в последний раз. Через час мы лежали в тишине. Я разглядывал потолок, поглаживая рыжие волосы омеги. Слишком много мыслей в голове — не могу найти нужных слов. — Тиан, почему ты выбрал меня? — Ты красивый, — улыбнулся он. — Честный. И тебе насрать, что я из клана. Остальные видели только то, что я Сальем. — Ты случайно в меня не влюбился? — Нет, Никор, мне нельзя испытывать чувств, так будет еще больнее. Тебе пора. — Прости, — сказал я, поднимаясь с кровати. — Я изменил тебе всего лишь раз. — С Эли? — Тиан наклонил голову. — Да, — я кивнул. — Это к слову о честности. — Ну и зараза ты, Никор, оказался еще лучше, чем я думал, — засмеялся омега. — Запомни, мы теперь друг другу никто. Иначе тебе же хуже. Я собрался и пошел в сторону общежития. На душе стало еще более мерзко. Лучше бы Тиан был избалованной клановой сучкой… Чем так. Стало его жалко. Почему такой красивый и умный омега стал разменной монетой в отношениях между кланами? Он прав, у меня есть свобода, а у него — лишь 5 лет отсрочки перед договорным браком. И почти два из них мы провели вместе. Почему он не сказал мне об этом раньше? Я же не раз спрашивал… Наверно, гордость не позволила. А я не сказал ему, что Илени — просто друг. Два дурака! А теперь я сделал ситуацию еще хуже, причем для нас обоих. Клан Сальем имеет связи в армии, если мне удалось разозлить отца Тиана не на шутку — мало не покажется. И с Эли так вышло, я даже не понял как… Что я за идиот? И как с этим быть. Уже точно ничего не сделать. Учебный год близился к концу, и я решил в этот раз ехать домой — Илени моя помощь была уже не нужна, а так хоть отвлекусь от тяжелых мыслей, на их фоне подзуживание отца — еле слышный шепот. Родителям про свой долг перед государством говорить не буду, еще год впереди. Может, выйдет получить квоту, а там чего-нибудь решим…