Вдребезги

— Ты… Сенджу… — Не двигайся, тебе нельзя. Изуна машинально сжал кулаки. Обессиленно выдохнул. В первые секунды он даже не совсем понял: его, что, все-таки взяли в плен Сенджу? Изуна осмотрелся. Нет, стены знакомые. Он дома. Но… что здесь делает Она? Изуна даже не знал, как ее зовут. Но он часто видел эту девушку на поле боя, оказывающую помощь раненым. Раненым Сенджу. Она часто лезла в самое пекло — глупая, безрассудная. Будто знала, что ей ничего не грозит, будто знала, что ее все равно прикроют. Прикроет. Тобирама Сенджу. Он всегда был где-то поблизости, когда появлялась эта миниатюрная юркая целительница, привлекавшая к себе внимание уже одним цветом волос. Изуна ненавидел розовый. Ненавидел, потому что рядом с розовым всегда, неизменно все окрашивалось в кроваво-белые тона. — Твой брат попросил присмотреть за тобой, — девушка улыбнулась. В зеленых глазах плавала усталость и в то же время тихая радость. Ее пациент наконец пришел в себя. Пришел с того света. Изуна ничего не ответил. Ничего не спросил. Он терпеливо ждал, когда эта женщина наконец оставит его. В ее присутствии он не мог даже позволить себе отвлечься на собственные мысли. Все-таки она одна из Сенджу. Все-таки она может прикончить его в любой момент. А он даже не сможет сопротивляться. И чем только Мадара думал? Мадара всегда слишком доверял Сенджу. Особенно одному из них. Изуне это никогда не нравилось. Когда-нибудь его брата предадут. Сенджу не хотят мира — они хотят власти, победы. Как и Учиха. Изуна в этом не сомневался. — Ты еще долго здесь… — не выдержал парень, переведя глаза с деревянного потолка на девушку. Та только качнула головой, смахнув одну мешающую розовую прядь со лба. Изуна почему-то невольно поморщился. — Что, уже надоела? Подожди, твой брат вернется с собрания, я все передам ему насчет тебя и уйду. Не переживай, я тоже не особо хочу здесь оставаться. К тому же, ты уже идешь на поправку. Я оставлю тебе свои отвары — через неделю, думаю, полностью восстановишься. Изуна хмуро посмотрел на Сакуру. — Я не собираюсь пить твою отраву. Забери. Теперь настала очередь мрачнеть и хмуриться уже Харуно. Изуна сразу почувствовал ее напряжение. Раздражение. Изуне было плевать. Может, хотя бы сейчас она уйдет. Может, хотя бы сейчас поймет, что она здесь не нужна. Она чужая. Изуна даже не мог вспомнить ее имени. Изуна даже не старался. — Сакура. И Изуна, и Сакура повернули головы в сторону двери. В комнату к ним вошел Учиха Мадара. Его черты лица заметно смягчились, стоило ему увидеть брата наконец в сознании. Живым. Затем мужчина перевел взгляд на Сакуру. Он не хотел ее отпускать, пусть и знал, что эта девчонка только и думала, как побыстрее вернуться домой — Изуне ведь уже и правда стало легче. — Мадара-сан, все уже готово, отвары вам оставила. Я могу идти? — Иди, — Мадара многозначительно посмотрел на Харуно. — Тебя ждет Хаширама. Брови девушки в удивлении взметнулись вверх. Откуда он знает? Он же сейчас был на собрании клана, верно? Бледное усталое лицо Харуно помрачнело. Ее интуиция всегда быстро чуяла неладное. Сакура кинула косой осторожный взгляд в сторону Учиха. Возможно, всему виной было влияние Тобирамы, который и дня не давал прожить ей без наставлений, что Учиха опасны, Учиха нельзя доверять, а возможно, у Сакуры и правда отменно работала недремлющая интуиция. Так или иначе: Сакура боялась Учиха Мадару. Сакура не доверяла. Помнила о рисках каждую секунду, находясь рядом с этим человеком. Сакура боялась, потому что не раз успела уже на поле боя увидеть в Мадаре настоящего воина: жестокого, беспощадного, искусного. Она успела увидеть в нем врага: сколько ее соклановцев-Сенджу полегло только от его меча? Скольких таких же соклановцев она не смогла спасти от его меча? Не счесть. Сакура боялась Мадару Учиха. Потому что Мадара Учиха нес смерть, пах смертью. Глава проклятого клана и сам был проклят. Проклят своим слепым желанием все подчинить, поставить на колени. Безопасности клана ради. Ради мира. Сакура до конца не понимала, как она решилась по своей воле подобраться к нему поближе. Помочь. Вернуть к жизни. Вернуть к жизни, исцеляя его брата. За эти несколько дней, проведенных у постели Изуны словно в бреду, Сакура невольно увидела и совсем другого Мадару. Не воина, не врага. Такого же человека: обессиленного, разбитого, ссутулившегося над постелью своего брата — последнего его близкого человека, в котором пока все еще тлела слабая жизнь. Они такие же братья. Так же любят. Так же готовы умирать друг за друга. Как так получилось, что люди продолжали идти войной на таких же, как они? Сакура понимала: она не воин, не стратег, не дипломат, не политик — она слишком многих вещей не понимает. Она слишком наивна, верит в мир, добро и свет. Может, это глупо. Но Сакура все не может отказаться от мысли, что когда-нибудь и правда наступит долгожданный мир. Мир, где не нужно будет терять своих братьев на поле боя. Мир, где каждый тебе будет братом. И сейчас она искренне верит, что помогает этому шаткому миру воплотиться в жизнь. Изуна же выжил. Мадаре незачем мстить, Мадаре можно подумать о мире. Сакура знает: Хаширама давно думает об этом же. — Забыла, где выход? — в раздражении подал наконец голос Мадара, заметив, что девушка совсем замешкалась, забылась. Сакура вздрогнула — быстро очнулась от оцепенения. Мадара снова смерил ее пронзительным взглядом. Вот только Харуно больше не чувствовала исходящий от мужчины леденящий холод. Теперь она улавливала во взгляде черных глаз интерес. Опасный интерес. И едва тлеющую благодарность. Сакура на ватных ногах вышла за дверь. «Значит, меня ждет Хаширама?..»

***

Сакура приближалась к главному дому Сенджу неспеша и не в самом хорошем настроении. За последние пару дней она больше так и не виделась с Тобирамой. Он больше не заявлялся к ней домой, не пытался настоять на своем, образумить. Будто ему резко стало плевать, куда она бегала каждый день с сумкой отваров наперевес. Нет, в это Сакура никогда бы не поверила. Сакура знала: Тобирама страдал гиперопекой. Тяжелой, удушающей. Особенно по отношению к ней. Она же не шиноби, она же очень уязвима, так ведь? Сакуру бесило, что порой с ней возились как с маленькой девочкой — едва ли охрану не приставляли. Она могла за себя постоять. Пусть она была и не так искусна в бою, как специально обученные этому воины, но по крайней мере Сакура могла обездвижить, умертвить своих противников ядами. Она ведь училась не только исцелять. И тот же Тобирама это прекрасно знал и все же продолжал ее защищать от всего на свете. Не доверяя ее навыкам, не доверяя ее безопасность никому, кроме себя. Сакура уже давно успела смириться с непрошибаемостью этого Сенджу; уже давно приняла, что Тобирама от нее не отстанет — слишком уж она важна для его клана. А может, и для него тоже. Сакура жила при Сенджу уже почти пятнадцать лет, но так пока до конца и не поняла, кто она для Тобирамы. Сестра? Друг? Главный ирьенин их клана? Сакура устала от этих вопросов без ответа. Ей уже было плевать, кем видел ее Тобирама. Главное, он был рядом. Почему-то для Сакуры, за все это время так и не сумевшей обзавестись друзьями, близкими, это было важно. — Хаширама! Сакура зашла в его комнату без стука — все равно Сенджу уже давно знал о ее возвращении. Девушка посмотрела на сидящего за столом непривычно серьезного Хашираму и даже забыла приветливо улыбнуться. Мужчина привстал с места. Подошел ближе. Сакура невольно отпрянула назад. — Мадара тебе еще ничего не сказал, да? Сакура встрепенулась. Нахмурилась. Что, очередные клановые игры? Она что-то сделала не так? Или… — Нет, — Харуно попыталась мысленно заткнуть поток своих вопросов и сохранить самообладание. — А что он должен был сказать? — Присядь, — Хаширама по-отечески положил руку девушке на плечо, отчего она невольно вздрогнула. Снова отстранилась. — Хаширама, что происходит? Ты меня сейчас пугаешь больше Учиха! — Как раз об Учиха я и хотел с тобой поговорить, — Хаширама виновато улыбнулся. — Мы с Мадарой наконец пришли к соглашению. Сакура, сначала выслушай меня и не перебивай. Ты знаешь, ты мне как сестра и я никогда не пойду против твоей воли… Даже если это будет во благо нашему клану, даже если это будет во благо всем. Сакура сглотнула, пристально уставившись на Хашираму. Где-то глубоко в душе проснулась тревога. Нескрываемое волнение мужчины передалось и ей. — Что… Что случилось, Хаширама? Говори яснее, шаннаро!.. — Харуно не выдержала — хлипкое самообладание разлетелось к чертям. Хаширама только побледнел. — Учиха и я, как глава клана Сенджу, предлагаем тебе вступить в брак, тем самым положив конец вражде Учиха и Сенджу. Ноги Харуно подогнулись. Если бы не крепкие руки Хаширамы, она бы так и осела на пол. Серьезно? Брак? С одним из Учиха? — И долго вы над этим думали? — бесцветным голосом спросила Сакура, недобро зыркнув в сторону главы клана. Хаширама напрягся. Обычно он читал Сакуру как открытую книгу. Сейчас же он совершенно не мог понять ее настоящей реакции. Удивлена ли она, испугалась ли, шокирована ли? Злится ли? Хаширама не понимал. Но отступать и забирать свои слова назад было поздно. — Мне кажется, в этом есть смысл, — отстраненно произнес Хаширама, смотря будто сквозь Харуно. — Наши кланы уже давно обессилены этой затяжной войной. Все мирные соглашения — лишь временные. Передышка перед новыми сражениями, новыми потерями. Сакура, мы должны найти новый способ, как это прекратить. — Выдать меня замуж непонятно за кого?! Думаешь, правда сработает, да? Хаширама, ты... Ты дурак! Нет, я тоже хочу мира, но… — Сакура шумно выдохнула. Эмоции не давали ей мыслить трезво. Хотелось кричать. Почему она? Разве она и так не полезна клану? Как вообще один брак может остановить годами тянущееся кровопролитие, что за бред! — Мадара предложил выдать тебя за Изуну. Ты знаешь, как дорог ему брат. Еще ты знаешь, как ты дорога мне, Сакура. На мгновение Сакура даже забыла, как дышать. Интересно, а Изуну Мадара так же огорошил этой прелестной новостью? Что-то девушке подсказывало, что он явно будет не в восторге. Как и она. Она не подневольная. — Я не стану связывать свою судьбу с кем попало. Это Мадаре Изуна брат. Мне он — никто. Хаширама понимающе посмотрел на Харуно. Покачал головой. — Я знаю. И я знаю, что не имею права тебя заставить. Я просто предлагаю тебе все обдумать. Тебе ли не знать, сколько уже жертв принесла нам эта война. И сколько еще принесет. Нам нужен мир, Сакура. Ты можешь поступать как хочешь — ты и правда свободна. Сакура только мрачно хмыкнула. Хаширама умел в манипуляции даже лучше Учиха. Не зря он стал главой клана. Нет, это абсурд. Неужели оба главы клана настолько впали в отчаяние, что пошли на такой безрассудный шаг? Или это наоборот хорошо продуманный ход, а глупая Сакура просто чего-то не понимает? Сакура и правда запуталась. Она совсем ничего не понимала. Она не против была посчитаться даже собственной свободой ради мира. Но она совсем не была уверена, что ее брак с Изуной хоть чем-то поправит ситуацию. Дело ведь не в политических играх — дело в людях. Ненависть Сенджу к Учиха не знает границ. Равно как и ненависть Учиха к Сенджу. Один союз не сможет даже поколебать эту прочную связь боли и неприязни. Сакура в этом была уверена. — Не думаю, что мы с Изуной сможем что-то изменить, Хаширама. Ты ведь и сам это понимаешь, да? — Да, не сможете. Поэтому ваш брак будет лишь гарантом союза двух кланов. После заключения вашего союза мы с Мадарой создадим деревню — объединим кланы одной территорией. Сакура молчала с минуту. Мысли никак не хотели складываться во что-то цельное. — Я могу подумать? — Да, не торопись. Сакура… Ты и правда мне как сестра. Я бы не предложил тебе это, если бы не был уверен, что это может помочь прийти к соглашению. — Я понимаю, Хаширама, — девушка впервые улыбнулась. Слабо, сдавленно, фальшиво. Будто ей от его откровения должно было стать легче. Это не Хашираме сейчас решать: связывать ли свою жизнь с малоизвестным ей человеком, или же дать возможность двум кланам снова вцепиться друг другу в глотки. Порой Сакура ненавидела Хашираму. Ненавидела сильнее Учиха, сильнее собственной слабости и неумения стоять в первую очередь на своих интересах.