Пять раз, когда Чуя не понял, что Дазай любит его, и один раз, когда он всё же понял

      Снеговик издевался над ним — Чуя был в этом уверен. Он почти прошёл мимо, но его взгляд упал на искажённое лицо и приземистую форму. Снеговик, сидевший на вершине стены, был вдвое меньше парня, а в нарисованных кем-то завитках волос имелось что-то, делавшее их сходство безошибочным.       И этим «кем-то» мог быть лишь один человек.       «Дазай». Чуя повернул голову, осматриваясь в поисках знакомой долговязой фигуры, но Скумбрии нигде не было видно. Ворча себе под нос, Чуя засунул руки в карманы и побрёл к школе.       — Доброе утро, Чуя-кун, — кивнул Анго, увидев вошедшего через школьные ворота Чую.       — Ты видел этого перевязанного засранца? — спросил Чуя, глядя на Анго так пристально, что тот на всякий случай сделал шаг назад.       — А, если ты говоришь о Дазай-куне, то он пришёл всего пару минут назад, — Анго указал на место, где стояли Дазай с Одой-сенсеем.       — Хей, Дазай! — Чуя прямиком направился к Дазаю, через плечо глядящему на него с радостной улыбкой и совершенно не потревоженному его убийственным выражением лица.       — Ах, неужели это моя милая малышка! Отчего у тебя такое плохое настроение этим чудеснейшим утром? — Дазай протянул руку и дразнящее ткнул Чую в лоб.       Как только Чуя посмотрел на Оду-сенсея, он тут же ударил Дазая по руке.       — Не называй меня так, — отрезал он, почувствовав себя ещё более подавленным из-за появления Оды-сенсея. — Мы оба знаем, что я хочу поговорить о снеговике! — Чуя упёр кулаки в бока и сжал зубы, пытаясь удержаться, чтобы яростно не задушить этого радостного идиота напротив.       — Снеговик? — Дазай в растерянности приподнял брови. — Какой снеговик?       Он выглядел настолько искренне удивлённым, что Чуя немного расслабился, так же потерянно моргая.       — Разве не ты сделал его? Того… крошечного снеговика, очень похожего на меня? — нахмурившись, Чуя выпрямился. Кто мог сделать его, если не Дазай?       — Ах, так ты действительно думаешь, что он похож на тебя? — Дазай ухмыльнулся с промелькнувшим дьявольским блеском в глазах, увидев, как Чуя вновь начал наполняться яростью. — Теперь я вижу, что искусство отображает жизнь.       — Тебе лучше бежать, — прорычал Чуя, на что Дазай лишь рассмеялся и прыгнул, спрятавшись, за Оду-сенсея, который обычно выступал за его сдержанное «я», а сейчас просто наблюдавший за начинавшим разворачиваться перед ним взаимодействием. Вздохнув, Ода отошёл в сторону и положил руки на плечи Дазая и Чуи.       — Вы оба, идите в класс, — сказал он, направляя их в сторону входа в школу и слегка подталкивая каждого. — И Дазай, — Ода слегка улыбнулся, обращаясь к нему, — твой гениальный ум может придумать что-нибудь получше для выражения твоих чувств.       Чуя удивлённо поднял голову на Дазая, его злость тут же забылась.       — Что он имел в виду? — спросил он, но Дазай только драматично вздохнул, роняя длинную руку на его плечи несмотря на шипения и протесты.       — Кто знает? Возможно, он о том, что я собирался научиться говорить по-собачьи, чтобы ты наконец-то понял, о чём я говорю, — прощебетал Дазай, утанцовывая от удара острым локтём по рёбрам.       — Я просто прекрасно тебя, ублюдка, понимаю, — прорычал Чуя, запихивая пальто и шарф в свой шкафчик чуть сильнее, чем нужно, после переобуваясь в школьную обувь.       — Ах, если бы это было правдой! — его голос стал по-странному серьёзным, и Чуя наклонил голову в немом вопросе. Дазай только криво усмехнулся и взъерошил его волосы, смеясь с его раздражённого фырканья. — Не парься над этим, Чиби. Нам бы лучше поспешить в класс, иначе Куникида-сенсей нас обоих отчитает.       Дазай схватил Чую за запястье и потащил в кабинет, отпуская его руку на пороге. Это напомнило Чуе о том времени, когда они были детьми, только тогда он таскал Дазая за собой. И он несильно фыркнул, вспоминая, каким тихим и застенчивым Дазай был тогда. Он даже был милым.       Когда Чуя, придя уже в старшую школу, столкнулся с Дазаем в первый же день, он почти и не поверил в то, что перед ним всё тот же человек. Но было невозможно не узнать его непослушную копну каштановых кудрей, не говоря уже о бинтах, которые всё ещё выглядывали из-под воротника и манжет.       Они скользнули на свои места ровно за миг до того, как в класс вошёл Куникида-сенсей. Чуя вздохнул и нехотя достал свою тетрадку, игнорируя понимающую усмешку Дазая. Математика была его наименее любимым и наиболее слабым предметом. Пока он списывал с доски формулы за Куникидой-сенсеем, его взгляд был обращён к Дазаю, который по обыкновению не утруждал себя записями.       Чуя быстро уткнулся носом в тетрадь, когда Дазай посмотрел на него с весёлой ухмылкой, поймав его пялящимся. Он тут же сделал вид, что невероятно сосредоточен на том, как Куникида-сенсей объясняет теорему Пифагора, но его мысли непроизвольно возвращались к странному поведению Дазая этим утром. Что он имел в виду, когда говорил, что хочет, чтоб Чуя его наконец понял? Он встряхнул головой. Дазай был даже большей тайной, чем алгебра, и у Чуи не было ни малейшего желания пытаться разбираться хотя бы в одной из них.