Глава 2. День Святого Валентина
19 августа 2019 г., 01:40
Признание удивило его. Чуя учился в этой школе всего несколько месяцев, и он даже не со всеми одноклассниками был знаком (кроме Дазая). Поэтому когда он пришёл в школу одним прекрасным утром, он был шокирован, найдя письмо, лежащее в его ботинках. Он открыл его, не думая о его содержании и игнорируя Дазая, смотрящего через его плечо и читающего вместе с ним. Как только он прочёл вступительные строчки, он покраснел и спрятал письмо в карман.
— Хэй, что там было написано? — заскулил Дазай, безуспешно просовывая руку в карманы выворачивающегося Чуи.
— Не твоё дело, Скумбрия! — Чуя как раз собирался выйти в коридор из раздевалки, но его остановила чья-то рука.
— Чуя-кун, — Анго нахмуренно посмотрел на него, — твоя обувь.
Чуя посмотрел вниз и понял, что, спешно пряча от Дазая письмо, совершенно забыл переобуться. Он застенчиво вернулся к шкафчику, стараясь игнорировать поддразнивающий смех Дазая. Как только он закончил надевать свои ботинки, он обернулся и увидел Дазая, уткнувшегося носом в записку. Чуя сунул руку в карман; его лицо загорелось, когда он обнаружил, что тот совершенно пуст.
— Дазай, верни! — Чуя потянулся за запиской, но Дазай отвернулся от него и поднял лист высоко над его головой, зная, что Чуя слишком горд, чтобы попытаться достать его в прыжке.
— «Я восхищаюсь тобой с момента нашей первой встречи», — Дазай читал вслух, убегая по коридору и уворачиваясь, чтобы Чуя не достал записку, пока он читает. — Интересно, чем они в тебе восхищаются, Чиби?
Он продолжал читать записку, в которой подробно описывались все привлекательные черты Чуи (с каждой из которых Дазай согласен не был). Чуя всё сильнее и сильнее смущался от каждой строчки, в конце концов просто садясь в коридоре и закрывая лицо руками, в то время как Дазай прислонился к стене рядом с ним, чтобы продолжить чтение.
— Козлина, — пробормотал Чуя.
— Ох, послушай это! «Твой утончённый вид вселяет в меня веру, что мы сможем быть вместе», — Дазай фыркнул. — Если честно, то ничего утончённого в тебе нет! Кто бы это ни отправил, он…
Он замолчал, глянув на подпись внизу записки.Чуя оторвал взгляд от своих рук и чуть было не упал от удивления, увидев мрачное выражение лица Дазая. Его глаза были почти чёрными, а рот скривился в неприятной гримасе. Это было так непохоже на его обычное чрезмерно веселое поведение, что Чуя почувствовал мгновенный укол беспокойства.
— Дай мне посмотреть на это, — Чуя поднялся и выхватил письмо из рук Дазая, бегло просматривая. Его глаза расширились, когда он увидел отправителя. — Фёдор? Тот мерзкий тип, с которым ты иногда играешь в шахматы?
Чуя был удивлён этим. Они пересекались всего несколько раз, и то только когда Дазай был рядом. Но это всё ещё не объясняло, почему Дазай так резко помрачнел. Чуя спрятал записку в карман, решив отложить это на потом.
— Пойдём, иначе опоздаем на урок, — сказал Чуя, утягивая Дазая за руку. Когда Чуя мягко коснулся его рукава, он, казалось, вспомнил, что тот всё ещё был рядом, и на его лице вновь засияла привычная улыбка, чего не скажешь о взгляде.
— Иди без меня, Чиби. Скажи Куникиде-сенсею, что мне нужно зайти к медсестре.
Чуя хмуро посмотрел на Дазая, но тот лишь мягко отмахнулся, повернулся и пошёл по коридору. Он шёл вовсе не к кабинету медсестры. Чуя вздохнул, но он знал, что в подобном расположении духа Дазая лучше не беспокоить. Бормоча о том, насколько же по-идиотски ведёт себя эта скумбрия, он пришёл в класс.
Чуя не видел Дазая до конца уроков. Присев на корточки у входа в школу, он подул на руки и потёр их друг о друга, чтобы согреться, наблюдая, как остальные ученики гуськом выходят из здания. Но ни один из них не был даже отдалённо похож на зря переводящего бинты придурка. Чуя ещё немного подождал у дверей, даже после того, как ушел последний ученик, прежде чем решил, что просто уйдет без него. Он даже не был уверен, зачем вообще стал его ждать. Проглотив комок в горле, он бросил последний взгляд на дверь. И это ведь Дазай начал цепляться за Чую после школы, даже когда Чуя откровенно не хотел идти домой вместе с ним.
Он оттолкнулся от стены, удивляясь тому, какую же чертовщину он творит.
***
Дазай был умён. Он верил в это потому, что все ему так говорили, и у него было достаточно доказательств, подтверждающих это. Он получал хорошие оценки в школе, не прилагая особых усилий, никогда, казалось, не имел проблем с пониманием вещей, которые приходили с большим трудом к другим, и ещё не встречал головоломки, которая поставила бы его в тупик. И всё же он был уверен в том, что если судить о его интеллекте по тому, как он справится с приготовлением торта по простому рецепту, он безоговорочно причислит себя к абсолютным идиотам. Кое-что он мог списать на неопытность. Как он мог догадаться, что мука разлетится по всей кухне, как только он включит миксер? Другие вещи он не смог бы объяснить, даже если бы у него было всё время в мире, чтобы попытаться. Например, тот факт, что он был абсолютно уверен, что рецепт требовал одну столовую ложку пищевой соды. То есть, пока он уже не смешал его и не понял, что рецепт на самом деле требует одной чайной ложки разрыхлителя. Дазай стоял, облокотившись на стойку, и смотрел на печальное подобие торта, лежащее перед ним. Оно было хрустящим по краям и почему-то совершенно сырым посередине. Его волосы посветлели на несколько оттенков от огромного количества впитанной муки. И он был совершенно уверен, что увидел по крайней мере два кусочка яичной скорлупы, торчащие из крайне неаппетитного кондитерского изделия. Он подумал (уже не в первый раз), не пойти ли ему купить коробку самых дорогих конфет, какие только можно купить за деньги, и сказать, что приготовил их сам. Но лицо Фёдора непроизвольно всплывало перед глазами, и Дазай помрачнел, когда вспомнил тот взбесивший его разговор с крысой, с которого всё и началось. После того, как он ушёл от Чуи, Дазай даже слишком легко нашёл Фёдора, и его самолюбие ликовало, так как крысу его появление совершенно удивило. — Что за игру ты здесь устроил? — спросил Дазай, по обыкновению садясь напротив него в тёмном углу библиотеки. — Кажется, я не понимаю, что ты имеешь в виду, — однако самодовольная улыбка Фёдора говорила об обратном. — Что бы это ни было, прекрати. Уверен, это не будет таким интересным, как тебе кажется. — Напротив, я сейчас очень даже увлечён. Только не говори мне, что тебе нравится этот наивный невежда, — Фёдор наклонил голову, из-за чего его жёсткие волосы упали на фиолетовые глаза, прикрыв их. Внутренне Дазай ощетинился, однако сохранил на лице маску невозмутимого спокойствия. — Люблю я его или нет, не имеет значения. Чуя мой, и только мне это решать. Он поднялся из-за стола и выпрямился во весь рост, бросив на парня холодный пронизывающий взгляд. Усталая улыбка Фёдора, вероятно, обезоружила бы любого другого человека, который его не знал, но для Дазая это был жест чистой угрозы. — Неужели никто не говорил тебе, что нужно делиться? — ухмылка Фёдора почти привела Дазая в бешенство. — Я делюсь только с равными мне, — Дазай положил руки на стол, наклонившись к Фёдору гораздо ближе, чем ему хотелось, однако он делал всё возможное, чтобы доказать свою точку зрения, — которым ты не являешься. Особенно здесь. Фёдор лишь одарил его холодной улыбкой, и Дазай, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл. По сути, раскрытие его тесной связи с директором Фукузавой было его козырем, который он не хотел задействовать так рано в их игре в кошки-мышки. Он знал, что у Фёдора уже были подозрения насчёт его связей с администрацией школы, и он надеялся раскрыть эту ценную информацию в другой раз. Однако это не имело большого значения. Фёдор всегда был проблемой. И прямо сейчас Дазаю следовало больше сосредоточиться на том, чтобы обеспечить подарок на День Святого Валентина, который бы впечатлил Чую, что означало выяснить, является ли тот торт продуктом высшего качества или всё же чем-то отвратительным. Он вытащил из кармана телефон и, быстро пролистнув контакты, улыбнулся и нажал «позвонить». — Ах, Ацуши-кун, скажи, ты когда-нибудь раньше пёк торт? — он начертил на муке, прилипшей к столешнице, морду крысы, а затем злобно разрубил её пальцами. — Торт? Эм… Ну, однажды я испёк один дома. Это был просто бисквитный торт, — Ацуши долго болтал о специфике торта, который он сделал, не забыв при этом употребить несколько излишне самоуничтожительных заявлений, пока наконец недовольный голос какой-то женщины не прервал его. — Кёка-чан может прийти? Она и вправду хороший повар, я бы чувствовал себя намного уверенней с ней, — добавил Ацуши более застенчивым голосом. — Да, пусть Кёка-чан тоже приходит. Увидимся через пару минут, — Дазай повесил трубку, глядя на торт обвиняющим взглядом за то, что тот никак не хотел идти ему на встречу. Пожав плечами, он выбросил всё (впрочем, там была лишь сковорода) в мусорное ведро. По крайней мере, он был готов к такому развитию событий. Он купил ещё пару сковородок и в три раза больше продуктов, необходимых для приготовления теста для торта и глазури. Выпечка торта прошла гораздо легче с прибытием Ацуши и Кёки. Они не использовали никаких разрыхлителей и пищевой соды, так что исходное тесто получилось воздушным и без яичной скорлупы. Когда Ацуши с Кёкой ушли, Дазай с радостью взирал на прекрасно сделанный затвердевший шоколадный торт в виде сердца, покрытый красной посыпкой в виде маленьких сердечек. Он удовлетворённо кивнул. Даже Чуя не сможет больше принять этот жест за что-то другое.***
Мысль пришла к Чуе, когда тот был на полпути домой. Что если реакция Дазая на письмо была такой, потому что он завидовал, что Чуя получил признание от Фёдора? Несколько раз ему доводилось видеть, как Скумбрия ссорился с этим зашуганным мальчиком, и между ними возникала какая-то странная энергия, которую Чуя не мог понять. Может быть, таким образом такой странный парень, как Дазай, показывал свой интерес? Он попытался подумать об их паре, однако почувствовал некое непонятное стеснение в груди, которое не смог объяснить. Он обвинил в этом переполненный поезд. Чуя схватился за перила, неловко перемещаясь между людьми. Он был довольно низким для того, чтобы дотянуться рукой до поручня, при этом твёрдо стоя обеими стопами на земле, а ещё после постоянного давления рюкзака на его плечо, оно начинало болеть после нескольких остановок. Если бы здесь был Дазай, он бы просто схватился за перила и со смехом положил ладонь Чуи на изгиб своего локтя. Вместо этого Чуя уже в сотый раз за эту поездку поменял руки, чем заработал осуждающий взгляд рабочего, которого случайно ударил в процессе. Он пробормотал извинения и попытался побороть желание поменять руки снова. Где шлялся этот тупой высокий ублюдок, когда он так в нём нуждался?***
На утро Дня Святого Валентина Дазай пришёл в школу, держа в одной руке торт, аккуратно упакованный в необычную коробку. У него были проблемы с тем, чтобы встать чуть раньше, дабы избежать столкновения с Чуей, так что он мог спрятать торт в кабинете учителя (на что, к счастью, согласился Одасаку). Почти сразу после того, как он вышел из кабинета, он совершенно случайно услышал разговор двух девочек-новичков о потенциальном получателе торта. Он прислонился к стене за углом, слушая, как одна из девушек рассказывает о лучших качествах Чуи (о его очаровательных кудрях, поразительном цвете его волос и глаз, его старомодном чувстве долга и чести… список был бесконечным) и мучается от того, должна ли она просто признаться в своих чувствах лично или подсунуть конфеты домашнего приготовления в его сумку. Когда две девушки захихикали, Дазай начал понимать всю картину. Видимо, Чуя однажды защитил её перед кучкой парней, которые к ней приставали, хотя все они были старшеклассниками на голову выше самого Чуи. Дазай вспомнил, как несколько недель назад Чуя пришёл в школу, весь в грязи и замотанный в бинтах так же, как и сам Дазай. Но как бы сильно Дазай ни силился узнать, что произошло на самом деле, Чуя утверждал, что он просто упал с велосипеда, пока Дазай в конце концов не бросил это и не сдался. Мысленно он сделал себе заметку, чтобы выследить всех сопричастных к этому, и начал обдумывать, как заставить их позже заплатить за это. Учитывая драматические обстоятельства, он не мог обвинять девушку в её увлечении. Тем не менее, ему не нравилась мысль, что кто-то другой боролся за чувства Чуи. Пока он думал о том, как отговорить девушку признаться в своих чувствах, к группе присоединился ещё один человек. — Хэй, Аюми-тян, ты хочешь признаться Чуе-семпаю? — спросил новоприбывший. — О, доброе утро, Йосано-семпай! И, эм… Что касается этого… Н-ну, наверное… — скромно сказала «Аюми-тян». Дазай знал Йосано почти хорошо, и он с интересом слушал, как она сочувственно вздыхает. — А он разве не встречается с Дазаем? Эти двое всегда вместе, и я слышала, что однажды Ацуши видел их под одним зонтом! Он даже сказал, что в один момент подумал, что они могут поцеловаться, — Йосано говорила это напускным тоном сплетницы, и Дазай не поверил бы в то, что это говорила именно она, если бы её не назвали по имени. — Не может быть! И как мне тогда соревноваться с Дазай-семпаем? — запричитала девчонка, и Дазаю пришлось зажать рот рукой от удивления. Да, они с Чуей действительно однажды шли под одним зонтом, когда зонт Чуи невероятным образом исчез. Это было таким счастьем — держать Чую за руку, чтобы убедиться, что они оба помещаются под зонтом, и смотреть на его чуть порозовевшее от такой близости лицо. И нужно будет не забыть купить Йосано шоколад в её любимой шоколаднице. — Прости, Аюми-тян. А что насчёт Томы? Он довольно симпатичный… Дазай ухмыльнулся, отталкиваясь от стены и уходя в класс. Он завернул за угол и прошёл мимо группы девушек, наслаждаясь тем, как они замолчали в его присутствии. Йосано подмигнула ему, пока он проходил мимо и вежливо здоровался с остальными. Он чувствовал себя так легко, как будто в его душе наступила весна. Кажется, в кои-то веки он придёт в класс даже раньше положенного…***
Чуя чувствовал себя ужасно. Он почти не спал прошлой ночью, метаясь в раздумьях о том, что делать с признанием Фёдора. В письме было сказано, что он будет ждать во дворе школы во время обеда, чтобы услышать его ответ. Проблема была в том, что Чуя понятия не имел, что ему сказать! Ему никогда раньше не признавались, и это было для него тёмным лесом. Он даже попросил Коё о помощи, но она была слишком удивлена, чтобы что-то придумать. — А ты-то сам хочешь встречаться с ним? — спросила она. — Нет, не совсем. — Тогда просто скажи ему, что ты не заинтересован. Из её уст это звучало так просто! Но мысль о том, чтобы сказать что-то настолько личное вот так прямо… Чуе не хотелось разбивать чьё-то сердце в подобной бесчувственной манере. Но с другой стороны, в делах сердечных честность особенно важна. Не говоря уже о том, что во всём этом замешан Дазай. А что если эти двое под конец сойдутся? Но если бы Фёдора интересовал Дазай, он не признался бы Чуе… Большую часть ночи Чуя проходил туда-сюда по комнате, иногда проверяя телефон, но его яркий свет мешал заснуть. — Хэй, Чиби, ты в порядке? — спросил Дазай, когда Чуя затащился в класс буквально за полминуты до начала урока. Чуя с удивлённым прищуром посмотрел на Дазая, который в кои-то веки пришёл раньше него. — Просто устал, — проворчал он, со вздохом занимая своё место. У них не было времени, чтобы поговорить, ибо Куникида-сенсей вошёл в класс и со своей обычной преданностью делу начал урок. Несколько раз Дазаю пришлось выручать Чую во время первых уроков: он щипками будил его, когда тот клевал носом, и шептал правильный ответ, когда Чую внезапно спрашивали. Чем ближе стрелки на часах приближались к обеду, тем больше усталость Чуи сменялась тревогой. К тому времени, как прозвенел звонок к обеду, Чуя практически трясся на своем месте, и он вскочил с него так быстро, что все остальные ученики в классе, включая Дазая, обернулись и посмотрели на него. Слишком взволнованный, чтобы заметить это, Чуя схватил сумку и на негнущихся ногах вышел из класса. Дазай, прищурившись, смотрел ему вслед. Он никогда не видел Чую в таком состоянии. Неужели он всерьёз воспринял признание Федора, хотя это явно была уловка, чтобы позлить самого Дазая? Он вздохнул, прежде чем собрать свои вещи. Перекинув сумку через плечо, он неторопливо пошел за Чуей. Если повезет, чиби будет готов развеяться за шоколадным тортом, когда все закончится. Он как раз забирал торт из кабинета Оды, когда его разум посетила ужасная мысль. Что если Чуя не собирался отказывать Фёдору? Он отбросил эту мысль, как только она пришла ему в голову. Чуя ни за что не стал бы так волноваться, если бы он принял признание. Кроме того, не было никаких признаков того, что Фёдор нравился Чуе каким-либо образом. И действительно ли он будет встречаться с кем-то из жалости или из-за какого-то извращённого чувства личной ответственности? Если он пойдет немного быстрее в сторону двора, то это не коснётся никого, кроме него самого.***
Сердце Чуи подпрыгнуло к горлу, как только он вышел из-за угла во двор. Фёдор уже был там, сидел на скамейке и выглядел совершенно беззаботным. Хотя, судя по тому, что мог сказать Чуя, он почти всегда выглядел именно так. Он взглянул на Чую с мёртвой ухмылкой, выражение его лица ничего не говорило о его психическом состоянии. — О, так ты всё-таки пришёл? Я был уверен, что Дазай помешает тебе, — сказал Фёдор, откидываясь на скамейку. Он был бледным настолько, как будто просвечивался. — Почему Дазай должен был остановить меня? — на середине вопроса та глупая мысль, пришедшая в голову Чуи в поезде, всплыла, как свернувшееся молоко. А если Фёдор нравится Дазаю? А если Фёдор об этом знает? — Не столь важно, — сказал Фёдор, лениво поправляя волосы. — Ну, и как ты ответишь на моё признание? Я весь на иголках в ожидании твоего ответа. Но по нему совершенно не было видно, что он переживает. Он выглядел так, как будто ему было просто скучно. — Я… Прости, но я не могу ответить на твои чувства, — произнёс Чуя на одном дыхании. Слова крутились в голове весь день, и когда он наконец сказал их, ему стало невероятно легко. А Фёдор просто медленно кивнул. — Оу… Это не очень хорошо. Но, — он встал, чтобы уставиться на Чую сверху-вниз, — возможно, спустя некоторое время ты поймёшь, что я был более лучшим выбором. Чуя боролся с желанием отойти на шаг назад, его разум пытался понять, что тощий, как палка, парень только что сказал. Более лучшим, чем что? Или кто? Взгляд Фёдора проскользнул над плечами Чуи, и он обернулся, чтобы удивлённо посмотреть на приближающегося к ним с другой стороны двора Дазая, чьи черты лица были искажены так же, как и в тот момент, когда он читал письмо. — Кажется, наш котик пришёл, чтобы прогнать меня, — губы Фёдора скривились в усмешке. Он повернулся, уходя в другом направлении. — Осторожнее, маленькая овчарка, школа полна крыс. — Мяу, — сказал Дазай, обнимая Чую за плечи и внимательно наблюдая за тем, как Фёдор уходит отсюда. Чуя тряхнул головой и скинул руку Дазая с себя. Он не понимал, что за бред нёс Фёдор. Что, чёрт возьми, он имел в виду, говоря о крысах и овчарках? Насколько он знал, в школе не было никаких проблем с паразитами. И тут он заметил в руке Дазая коробку с тортом. Его желудок сжался. Неужели Дазай принёс это с целью признаться Фёдору, только чтобы увидеть явные доказательства того, что Фёдор интересуется кем-то другим? Было ли это странной реакцией на попытку Дазая пофлиртовать? Может, Фёдор любил кошек? И снова у Чуи что-то странно сжалось в животе, но проглотил это. Сейчас не время на этом сосредотачиваться; хотя Скумбрия был той ещё занозой в заднице, он не хотел видеть его убитым горем. Он повернулся, положив руку на плечо Дазая. — Просто забудь о нём. В любом случае, он тот ещё придурок, — сказал он. Дазай наклонил голову и поднял бровь, не зная, как это интерпретировать. — Спасибо за твоё беспокойство, Чиби, но, к сожалению, я не могу вот так просто выбросить его из головы, — ответил он. Фёдор был слишком опасен, чтобы игнорировать его, особенно если он хотел встать между ним и Чуей. Но, был он угрозой или нет, сейчас Дазай не собирался беспокоиться об этом. Ему не терпелось приступить к истинной причине, по которой он последовал за Чуей во двор. Он поднял коробку с тортом и вложил её в руки Чуи. — С Днём Святого Валентина, Чуя! Чуя посмотрел на коробку из-под торта, которую держал в руках. Сверху было прозрачное пластиковое окно, и Чуя видел, что торт был сделан в форме сердца и посыпан мелкими сердечками. Он смотрел на него через окно, переводя взгляд с торта на Дазая. — Ты сделал это? — не сдержав сомнения в своём голосе, спросил он. Дазай рассмеялся, возвращая свою руку на плечи Чуи и осторожно уводя его обратно в школу. — Ты настолько мне не веришь? Да, я сделал его, хоть и не без помощи Ацуши-куна и Кёки-тян. Чуя напряжённо вдохнул. Теперь всё встало на свои места. Дазай ясен пень сделал этот торт для Фёдора, но решил отдать его Чуе, когда его чувства были отвергнуты. А для чего ещё ему приходить сюда? Дазай зашёл так далеко ради Фёдора, но его сердце было разбито. Чуя знал, что Дазай склонен скрывать свои истинные чувства под маской фальшивого счастья. Иногда, чем счастливее он поступал, тем большую боль он скрывал. Сейчас он казался необычайно счастливым. Чуя нервно закусывал губы. Дазай, должно быть, был совершенно несчастен, но принуждал себя ради спокойствия Чуи. — Хочешь съесть его со мной вместе? — спросил он, и Дазай остановился на полшага, смотря на Чую с широкой ухмылкой. — Неужто Чиби сказал, что согласен пойти на свидание со мной? — Дазай поддразнил его, и Чуя злобно зыркнул на него, раздражённый тем фактом, что Дазай притворялся, что он абсолютно в порядке, даже когда он не должен чувствовать ничего, кроме боли. — Как насчет того, чтобы я пришёл сегодня вечером? Мы сможем поиграть в видеоигры или что-то в этом роде, отвлечься… Дазай выглядел слегка озадаченным последним заявлением, но кивнул. — Жду с нетерпением. Шаги Дазая почему-то стали легче, и Чуя позволил себе вздохнуть с облегчением. Возможно, он не сможет заставить Фёдора ответить на чувства Дазая, но, по крайней мере, он может попытаться отвлечь его.
