Мой Тайный Мир: возвращение домой

      Нет. Так неправильно.       Я закрыла глаза и с яростью сжала ракушку в руке. В который раз я была себе противна.       В памяти всплыл образ Бея. Я была так счастлива увидеть его в моей комнате буквально сутки назад, что совершенно забыла о проблеме, над которой ломала голову вот уже который месяц. Я не знала, как признаться парню, что отвыкла от него на время своего изгнания. Время, проведенное с ним в домике Вити было прекрасным, он и правда смог затмить своей нежностью и любовью мои мечты про чуткого и эмоционального Феликса. По правде говоря, я и правда забыла о зеленых изумрудах и каштановых волосах. Но как только Бей исчез, мои собственные эмоции накрыли меня с головой. На Земле не было ни дня, когда бы я не вспоминала о Феликсе.       Проблема заключалась в том, что я всё еще была влюблена в этого безэмоционального мальчишку.       Однако теперь он больше не был таким, что с новой силой подогревало во мне надежду на его ответные чувства. От этой мысли становилось тошно и радостно одновременно. Если Бей узнает о том, что творится у меня на сердце, он наверняка перестанет мне верить. А если учесть, как сильно он ко мне привязан, может случиться непоправимое.       Я вспомнила его лицо, когда Бей признавался мне, что разными способами хотел попрощаться с жизнью.       По телу пробежала мелкая дрожь. Во рту возникла неприятная горечь. Я вспомнила, как сказала Бею, что не переживу его смерть. Теперь я была в этом не уверена. Я привязана к этому потерянному сильнее, чем к кому-либо на острове и потерять его означало потерять практически всё. Но я уже справилась с его отсутствием на Земле. Чью смерть я действительно не смогу пережить, так это смерть его отца.       За тяжкими рассуждениями я направилась к дому. Видимо, деревня мальчишек только начала просыпаться, потому что, несмотря на прекратившийся ливень и горящие лампы в окнах домиков на деревьях, потерянные не спешили на улицу. В воздухе витала атмосфера утренней неги. Неспеша переступая с одной ступени на другую, я была перехвачена Беем еще до прибытия к двери. — Я уж думал, тебя съедят в царстве русалок, — парень явно подтрунивал надо мной, что выдавала его улыбка и вздох облегчения, когда мы пересеклись на половине лестницы. Он прижал меня к себе, приветствуя, и тут же отстранился, разглядывая мое лицо. Наконец плохие мысли отступили, и я смогла улыбнуться в ответ. Как же всё-таки хорошо, что Бей рядом. — Не переживай. Мы заключили пакт, но… Больше благодаря Феликсу, чем мне, — я опустила взгляд при упоминании отца парня. — А что он такого сделал? — Кажется, вопрос Бея высказывал искренний интерес, поэтому я рассказала ему всё, как было, не стараясь избегать упоминаний о Феликсе. Парень с интересом вслушивался в каждое слово, нежно поглаживая мою руку, пока мы шли к трапезному месту.       За разговорами пришло время завтрака. На тот момент все потерянные спустились из домиков и принялись рассаживаться за длинным и мокрым от дождя столом. Чтобы не промокнуть, все мальчишки, даже самые младшие, надели непромокаемые мантии изумрудного цвета, какие надевали обычно только охотники. Я вопросительно покосилась на Бея. — Обычно такие мантии не выдавали младшим. Хоть цветом бы показать, кто где. — В военное положение все носят зеленый. Только нашивки отличаются, — Бей подпер голову кулаком, осматривая другую половину стола напротив, — Кстати, — он вдруг просиял, — смотри!       Он заерзал на стуле, пока искал что-то в карманах, а потом с ясной улыбкой вынул черный клочок ткани с серебряной четырехконечной звездой, болтающейся на цепочке. Она была пришита к противоположным углам лоскута, который имел форму прямоугольника. Я взяла необычную вещицу из рук потерянного и стала рассматривать ближе. Несмотря на пасмурную погоду, цепочка и звезда мерцали очень ярко. — Это нашивка. Я теперь младший лейтенант. — Ох, ты теперь важная шишка, я правильно понимаю? — я была плоха в званиях военных, но не упустила возможности пошутить над парнем. Он гордо выпрямился и выпятил грудь, явно красовавшись. — Если он какая-то шишка, то только у меня на заднице, — неожиданно нам на плечи опустились тонкие, но увесистые ладони. Я повернулась на звук, и передо мной возник улыбающийся Фин. На его лице добавился новый шрам поперек верхней губы, отчего я невольно засмотрелась на его рот. — Ах, ты черт, — Бей с Фином обменялись рукопожатиями и добродушно поприветствовали друг друга. Я также не упустила возможность поздороваться с другом крепкими объятьями. — Прошу не выражаться в присутствии полковника… Я так рад, что тебя вернули, — Фин присел с другой стороны от меня и похлопал меня по плечу, а затем, понизив голос, добавил, — Наконец-то у нашего сопротивления будет еще один достойный союзник. — Не вынуждай ее участвовать в этом, Фин, — Бей прозвучал немного раздраженно. — Неужели, вы хотите выступить против Питера? — Если учесть, что Бей рассказывал мне о назревающей гражданской войне на острове, вполне возможно, что слово «сопротивление» имело революционный характер. Я также вспомнила настроение Фина по отношению к королю, поэтому не удивилась, когда, оглянувшись, потерянный мне кивнул. — Я пока подумаю, но вашу тайну не раскрою, — от такой моей фразы Бей просиял, а Фин стал меня уговаривать, приводя в аргумент, что у них много взрывчатки и рома. Пока мы хохотали над потерянным, к нам присоединился и Митя, который добродушно принес нам завтрак. Обмениваясь объятьями, он от радости приподнял меня над землей, отчего я ощутила приятную неловкость. Меня были рады здесь снова видеть. Такой жест привлек внимание других потерянных и те, с кем мы были знакомы ранее, подходили, чтобы пожать мне руку и высказать радость за моё возвращение. Даже Алекс, который задирал меня на занятиях с Феликсом, подошел и поздоровался, но руки не подал. Я не придала этому значения, факт его внимания ко мне был уже приятен.       Однако не все были так радушны, некоторые потерянные косились на меня с недоверием. Они также оглядывали и сидящих рядом со мной. Под их тяжелым взором было сложно наслаждаться птицей и салатом. — Я убью их, — тихо выругался Бей, также заметив необычайный интерес в нашу сторону. — Не начинай, Бей, еще не время. Они просто запуганные, — Фин не отрываясь от пищи, подбадривал друга, — Придет время и они также будут смотреть на короля. — П-п-перестань. Как бы, услышат же, ну, — Митя тоже метал искрометные взгляды в сидящих напротив. — Они знают о ваших планах? — я украдкой повернулась к Фину, намекая на свержение Питера. Тот помотал головой: — Но они знают, что я имею смелость перечить королю. Нельзя продолжать эту войну, без должной подготовки, которой у нас нет. Все это знают, только почему-то только мне приходится это озвучивать.       Вдруг чьи-то маленькие ручонки обняли меня со спины и принялись щекотать. Я залилась смехом и только Бей смог мне помочь. Он ловко подхватил преступника и посадил к себе на колени. Им оказался Майкл, который уже позавтракал и, соскучившись, устремился ко мне. Я заботливо пересадила его к себе на колени. Милая болтовня с малышом о его летучих мышах отвлекла от презрительных взглядов потерянных.       Раздался гонг. Сердце затрепетало, всё мое тело подалось вперед неизвестному порыву. После гонга за столом всегда были важные объявления. Я так соскучилась по этому звуку, он давал понять, что я снова на острове. Сжав коленку Бея под столом и прижав к себе Майкла крепче, я убедилась, что это точно не сон: тепло мальчишек не могло мне мерещиться.       Из легкого транса меня вывел голос Педро: — Через некоторое время придет Феликс с важными объявлениями. Никто не расходится до его прибытия.       Потерянные завздыхали, но протест был вялым. — Кстати, — я решилась на вопрос, — о чем вы говорили с Феликсом, когда ты вышел вчера из палатки? Если не хочешь, не отвечай, мне просто интересно…       Бей сверкнул серебром в мою сторону, а затем тяжко вздохнул. — Просто кто-то вспомнил, что у него есть сын. И, представляешь, его воспитанием надо было заниматься, — потерянный повернулся и поднял брови, изображая удивление, — Иначе вырастет непослушный и плохой мальчик.       Казалось, Бей должен был быть в ярости, но я знала его достаточно хорошо. Сейчас его слова выражали больше раздражение, чем злобу. Тем не менее каждый раз вид отца на горизонте заставлял парня скривиться. — Ну, он кабы, ошибку исправляет, э-э-это даже, как бы, мило, — Митя задумчиво отхлебывал чай из кружки, произнося это. — Я в курсе, — Бей проделал тот же жест, — но мать мне это не вернет.       А сейчас его лицо выражало скорбь. — У меня вот есть мама, — Майкл обнял меня своими пухленькими ручками за шею. Я слабо ему улыбнулась.       От грустных мыслей нас отвлек второй гонг, возвещавший о прибытии злополучного отца. Бей в неизменной ему манере скривился в гримасе ненависти, когда Феликс встал на свой стул во главе стола, чтобы осмотреть потерянных. Он перебросился парой фраз с Педро, после чего последний ушел куда-то в палатки, выставленные для военных нужд. — Всем доброе утро, — начал парень бархатным тоном. Теперь в нем были другие ноты, возвещавшие об изменениях потерянного. Каштановые волосы были растрепаны, теперь он мало за ними следил, а изумрудные глаза смотрели твердо, как и раньше. Весь его вид говорил о стойкости и воинственности. Я позволила себе засмотреться на парня, поскольку Бей был отвернул от меня в сторону своего родителя. Сердце застучало быстрее и я снова почувствовала стыд. Тем временем один из главных потерянных продолжал: — Самое главное объявление, которое мне бы хотелось озвучить сейчас заключается в том, что мы наконец добились прорыва в договоре с русалками. Мы наконец добились заключения мирного соглашения. Теперь они помогут нам воевать с пиратами на воде.       Разразились аплодисменты и радостные улюлюкания заполнили пространство за обеденным столом. Из-за туч показалось солнце, будто и Питер принимал участие в радости деревни мальчишек. Феликс неловко улыбнулся и жестом показал всем замолчать, когда радость немного поутихла, он продолжил: — Я хотел бы выразить благодарность Саше за содействие в операции, которая приходила утром. Поскольку она уже была в доверительных отношениях с Материей, нам удалось проникнуть к королеве русалок. После состоялся долгий диалог, закончившийся положительно для всех сторон.       Феликс повернулся на меня, следом последовали и остальные. Наши взгляды пересеклись на секунду, после чего я начала озираться во все стороны. Кто-то наблюдал с интересом, другие же не скрывали своего недовольства. Видимо, они думали о том, что на моем месте вполне могли оказаться и они. Я, честно, была растеряна данным жестом, но дальше меня ждало еще большее потрясение. — Однако, — тон Феликса сменился на серьезный, — ввиду ее прошлого предательства, мы вынуждены заключить ее под стражу для дальнейших выяснений мотивов. Она должна доказать преданность Неверленду.       Вдруг у меня из рук пропал Майкл. В следующую секунду кто-то вывернул мне руки назад и закрепил на них веревки, с морским узлом. Обернувшись, я увидела Николо с Майклом на руках и второго потерянного, который был мне незнаком. Бей попытался помочь, резко встав и защищая от рук незнакомца, но Ник, отпустив Майкла, скрутил потерянному руки за спиной, а затем прижал тело к столу. Тем временем лагерь разделился на две части. — Так и надо! Предательница! — Она разве не доказала это, отправившись к русалкам? — Кто вообще придумал ее вернуть? Пошла вон! — Если бы она хотела, то не сидела бы мирно сейчас!       Со страхом озираясь по сторонам, я встретилась взглядом с Николо. Понимая мою растерянность, потерянный одними губами прошептал «не сопротивляйся», отчего во мне появилась некоторая уверенность. Я привыкла доверять Колу. Поразмыслив, я и сама поняла, что сопротивление в такой ситуации только усугубит недоверие ко мне. Поддавшись грубым действиям потерянного, державшего меня со спины за руки и за плечо, меня направили в сторону Феликса. Остановившись слева от Правой Руки Питера, я была не в силах поднять на него взгляд, поэтому гордо задрала подбородок, выражая покорность и свою преданность острову. Кажется, Феликс даже улыбнулся такому самообладанию. — Молчать! — гаркнул он, после чего всеообщее возмущение поутихло, — Это предосторожность, прошу понять Питера за беспокойство. Последним объявлением на сегодня будет новость о праздновании мира с русалками. Сегодня королем объявлен выходной, все потерянные идут на горячие источники. На этом всё.       Снова деревня разразилась радостными криками. Под эти возгласы Феликс, Педро и Николо засобирались. Первый кивнул мальчишке, который всё ещё меня держал, и меня повели вместе с этой процессией в одну из палаток. Здесь уже восседал Питер, закинув ноги на маленький столик. Всё же, я была права, что Питер рядом, когда увидела, что светит солнце. — Спасибо, Макс, теперь сторожи вход у палатки и никого не пускай, — Николо перехватил меня. Наконец я смогла разглядеть своего надзирателя. Это был маленький, даже ниже меня ростом, но широкоплечий парень. Всё его лицо покрывала борода угольно черного цвета, как, собственно и руки. А еще, я уверена, что и спина с грудью тоже были у него все в волосах. Я усмехнулась такому предположению, в следствии чего Макс исподлобья зыркнул на меня черными маленькими глазками и, с гримасой злобы, удалился. Меня в этот момент усадили за стул перед королем. — Я же никуда не сбегу, разве это обязательно? — я недовольно помахала связанными руками из-за спины, демонстрируя их Питеру. — Привяжите к стулу. И ноги тоже, — Питер и не думал меня освобождать. Педро и Ник послушно выполнили приказ, отчего мне стало неловко. — Что за извращение, Питер? — хоть я и подтрунивала над королем, данная ситуация начинала напрягать. Пока Пен сидел, в задумчивости наблюдая за мной, я обратилась за ответами к другим потерянным с немым вопросом. Ник пожал плечами, а Педро смущенно опустил глаза и покосился на Питера. Тогда, поборов смущение, я повернулась к Феликсу. Тот смотрел на меня сверху вниз с невозмутимым выражением. Всё-таки у него остался навык прятать нутро за маской. Меня передернуло от такого безразличия и я уставилась на короля. Некоторое время мы сидели в молчании, пока в палатку буквально не влетел Бей. — Макс, я же приказал никого не пускать, — Николо заговорил приказным тоном. Потерянный стал оправдываться, пока Бей боролся с отцом. — Пусти меня! Жалкая подстилка Пена! — Бей, тебе сюда нельзя! — Ой да заткнитесь все! — наконец подал голос король, — Бея тоже привяжите к стулу, к нему не меньше вопросов.       Через секунду Бей был рядом, в таком же положении. Питер перевел дух и посмотрел в его глаза. Видимо, читал воспоминания. Бей ерзал и сыпал проклятьями, поэтому его голову пришлось держать Максу. Педро сам вышел сторожить палатку снаружи. — Не он, — задумчиво произнес Питер. переводя взгляд карих глаз на меня. Я не стала сопротивляться, скрывать было нечего. — Что бы там ни было, я тоже не причастна, — Я безотрывно смотрела на короля, пока он копался у меня в воспоминаниях. Увидев что-то он взглянул на Феликса, потом на снова Бея, который устал вырываться. Вскинув руки, Питер приобрел свое обычное веселое расположение духа. — Развяжите их, они точно не предатели. Хотя Сашу под надзор я бы все равно посадил, — кривая усмешка оголила его ровные белые зубы. Освободившись, я решила заговорить: — К чему всё это было?       Вместо ответа Питер кинул на стол письмо. Оно выглядело по-старинному красиво. Конверт цвета слоновой кости был украшен бордовой восковой печатью. Однако благородство, исходившее от вида письма, быстро улетучилось, когда я увидела какой рисунок был на печати. — Это от пиратов? — Бей, потирая руки, тоже разглядывал письмо. Он встал ближе, когда я подняла письмо с немого разрешения Питера. На печати, действительно, красовались кости и череп, отчего предположение парня казалось не безосновательным. Конверт был уже вскрыт, поэтому не составило труда извлечь такого же желтоватого цвета бумагу изнутри. Она была исписана красивым коллеграфичным почерком. Николо, видимо, тоже был не в курсе событий, поэтому также подошел прочитать загадочное письмо.             Здравствуй, Питер!             Я знаю, что вы вернули Сашу на остров и сумели договориться с Материей о перемирии. Прими мои поздравления! Не думала, что у вас получится.             Однако, Эдвард говорит, что даже со всеми жителями острова вы не сможете устоять против пистолетов, которые он собрал по памяти. Я была свидетелем их действия, могу с точностью подтвердить его слова.             Сдай остров по-хорошему, прошу тебя. Я, как и все, переживаю за его будущее. Эдвард благородный пират, ему можно доверить остров. Он держит обещания, его словам можно верить. Если мы заключим договор, я уверена, что он выполнит все его пункты.             С наилучшими пожеланиями,

Венди.

      Я перечитала последнее имя несколько раз, чтобы убедиться в том, что мне не кажется. И мне действительно не казалось. — Оно прилетело, как только я пришел к себе в дом, — Питер снова стал мрачнее тучи. О его настроении также вещал усиливавшийся ветер и мелкий дождь снаружи. — Это всё еще может быть не ее почерк, — Феликс заметил наше с Беем замешательство в попытке понять, не поддельное ли письмо. — Это ее почерк, — в один голос сказали мы с Питером. — Тогда дело принимает еще более странный поворот, — заметил Кол.       В лагере завелся шпион. Все в комнате думали об этом. При чем шпион имел доступ к верхушке, потому что все потерянные узнали об этом только после завтрака, а письмо пришло сразу по возвращении в деревню. — Если это был кто-то из потерянных, то он не мог знать о положительном исходе договора, — задумчиво начала я. — То, что мы вернулись, говорит само за себя, — Феликс облокотился о стол, закрыв лицо рукой, — ты всех проверил, кто в этой палатке?       Питер кивнул. Здесь предателей не было. Можно было вздохнуть спокойно.       Я бережно провела пальцами по бумаге. В груди возникло щемящее чувство. Я переживала за Венди и очень по ней соскучилась. С ней мы не виделись дольше, чем со всеми потерянными и даже с Питером. Такая незначительная вещь заставляла чувствовать необъяснимую связь с подругой. Тяжело вздохнув, я вернула ее Питеру. — Ладно, — тон Питера сменился на игривый, — Саша, ты хочешь под стражу или просто надеть на тебя кандалы? Мы не можем пока тебя держать без надзора.       Король одарил меня лучезарной улыбкой. — Это еще и ради твоей безопасности, — Николо опустил руку мне на плечо, — в лагере много тех, кто не доверяет тебе… Это в бОльшей степени ради твоей безопасности. — Почему Бея тогда не надо защищать? — я подняла взгляд на Кола. Если подумать, то ему тоже предъявляли обвинения в предательстве, когда меня изгоняли. — Да ты посмотри на него, — вставил Питер, скинув ноги со стола и подперев голову кулаком, — у нег по лицу видно, когда он что-то задумал. Тем более, он уже получил свое наказание.       Как только я хотела спросить, что было за наказание, Бей меня перебил: — Она выполнила то, что вы хотели. Я защищу ее от потерянных, только оставьте ее в покое, — Бей выглядел раздраженно всё это время и, наконец, озвучил свои условия. Он взял меня за руку и с вызовом уставился на короля.       Питер рассмеялся. — Снова хотите жить вдвоем в той лачуге? Нет, нельзя. Вас будет трудно оттуда выудить. Но не переживай, мы предоставим ей комфортные условия в виде домика с решеткой на окнах и личного телохранителя у двери. — Я согласна. Всяко лучше кандалов.       Бей уставился на меня непонимающим взором. — Так нужно, — я осторожно погладила парня по тыльной стороне руки и постаралась нежно улыбнуться.       Честно признать, мне было страшно возвращаться к жизни вдвоем с Беем. Он тогда точно заметит, что мое отношение к нему изменилось. Это снова сделает ему больно. А еще я не была уверена, что он действительно сможет меня защитить от шпиона или от целой толпы мальчишек. Хоть я и не сомневалась в его преданности, в его силе, но подвергать его опасности и лишним хлопотам я не хотела. Сейчас под протекцией короля было безопаснее. Также, время в одиночестве давало мне время наконец обдумать ситуацию. Я решила, что объясню всё Бею позже, как придет время. Он меня точно поймет.

***

      Уже к полудню, когда прозвучал второй крик Грика, я находилась в отдельном домике с решетками на окнах, а за дверью меня охранял Макс. Наконец пришло время отдохнуть.       Домик расположился на самой окраине деревни и имел два выхода. Один, за которым и стоял мой телохранитель, ведущий вниз, на землю, а второй, в виде веревочного моста — к домику Николо. Все окна выходили в противоположную сторону от лагеря мальчишек. С одной стороны такое расположение должно было защитить меня от нежелательных гостей, с другой же — абсолютно отрывало меня от происходящего в деревне. Последить за играми младших или посмотреть на охотников, возвращающихся с добычей, теперь не представлялось возможным. От этого становилось немного грустно. Но я решила попробовать организовать зону наблюдений на платформе перед входом. Там как раз было место для компактного кресла. А если Макс будет себя хорошо вести, то и для двух.       Моя обитель была совсем небольшой. Три окна с каждой стороны домика освещали внутреннее пространство достаточно, чтобы даже в пасмурную погоду в нем было светло. Справа от входа вдоль стены стояла небольшая вешалка из дерева, куда сразу отправилась накидка, а дальше одноместная кровать, застеленная белым бельем. От него исходил аромат мыла, который заполнил комнату. Видимо, этим домиком давно не пользовались. Слева стояло деревянное кресло, которое я и думала переместить на улицу. Под окном на противоположной стене стоял письменный стол со стулом. Просмотрев выдвижные ящики, я увидела только пустоту. Все вещи, которые были собраны для «лагеря», я оставила у Динь, поэтому и обжить комнату мне было нечем. После отдыха главной моей задачей было добиться разрешения на перенос вещей из домика Вити или из домика Бея. Сейчас на это нет ни сил, ни желания.       Я рухнула на кровать, даже не раздевшись. Усталость от раннего подъема давала о себе знать. Шумно выдохнув, я стала обдумывать всё, что произошло.       Эмоции от посещения подводного царства уже стали утихать, несмотря на то, что нас чуть не упекли в тюрьму. Я почувствовала облегчение от мысли, что всё закончилось положительно и мысленно поблагодарила Феликса за его извинения перед русалками. Материя, хоть и кажется добродушной, но бывает строгой. А мне казалось, что Сандриния отвечает там за жесткие решения. Больше всего я была рада, что выполнила часть долга перед Материей и не потеряла доверия королевы русалок.       Сведения о шпионе и о революционерах будто не стали удивлением. Настало трудное время для Неверленда, теперь от меня требуется выдержка. Единственное, что стало удивлением, так это то, что я стала объектом споров в лагере. Может стоит пройти испытание, которое прошел Бей, тогда и ко мне вернется доверие? Еще бы узнать, что это было за испытание.       Самое удивительное было, как поменялся Феликс. Несмотря на свою привычку иметь устрашающий вид, теперь его взор стал другим. Он не был холодным больше. Теперь, когда мы случайно пересекались взглядами, я невольно боялась прочитать в них отвращение к себе, поэтому не могла долго не отводить взгляд. Второй причиной, почему я старалась избегать смотреть на потерянного стал мой страх, что теперь он сможет понять мои чувства. Всё омрачалось еще и тем, что он налаживал отношения с Беем. Я рисковала стать яблоком раздора между ними из-за своих чувств.       Веки тяжелели, я уже готова была окунуться в сновидения, как вдруг в дверь постучали. — Это Кол, открывай.       С неохотой я встала и впустила нежданного гостя. Он зашел в своей расслабленной манере и уселся на кресло, поставив рядом загадочную сумку. На нее я и уставилась с вопрошающим видом. — Феликс приказал снабдить тебя оружием на всякий случай, — Николо подтянул странны предмет к себе и стал расстегивать молнию. Я тут же уместилась рядом, на полу, чтобы всё хорошо рассмотреть.       В глубине потертой кожаной сумки лежал арсенал, способный переписать исход любой схватки. Кол стал доставать по одному оружию и рассказывать историю вещицы. Больше всего меня впечатлили некоторые из них. Например, «Клык Вихря» — кривой кинжал с лезвием, напоминавшим зазубренный молнию, чьи грани мерцали синевой северного льда. Резная рукоять из дерева была особой гордостью потерянного, потому что он сам сделал ее. «Сердце Бури», двуручный топор покорил меня своей рукоятью, обмотанной кожей морского змея. Его широкое лезвие, покрытое трещинами, как русла высохших рек, хранило следы древних молний, заточенных в металл кузнецами-шаманами. Индейцы подарили его Колу несколько веков тому назад. Этот топор часто выручал его не только в сражениях, но и при постройке деревни. Под ним виднелся изящный «Шёпот Рассвета», который был вынут следующим — меч с клинком из прозрачного кварца, внутри которого переливались капли золота, словно солнечные лучи, пойманные в ловушку. Не менее внушительным был «Костолом», грубый боевой топор с навершием в форме черепа небольшой птицы. Его тупой обух, испещренный зарубками, говорил о том, что он сокрушил множество врагов. Необычным был и «Песня Терновника» — длинный меч с клинком, словно сплетенным из колючей проволоки, чьи шипы оставляли раны, не заживающие даже под воздействием магии. Каждое оружие дышало историей, словно шепча обещания: одни — славы, другие — мести, но все без исключения жаждали крови, скрывая в металле нетерпение следующей битвы. — Удивлена, что вы еще и оружие предательнице даете, — я улыбнулась при виде такого разнообразия. Однако все они были для меня не более, чем изящными безделушками. Я не умела пользоваться такими видами мечей. Данное опасения я высказала мальчишке, после чего он задумался. — Наверное, тебе подойдет что-то более маневренное, может не такое крупное, — и он достал из сумки нечто не больше моей ладони, — «Жало Тени» — так прозвали этот нож те, кто успел разглядеть его перед последним вздохом.       Глаз потерянного восхищенно блеснул и у меня в руках оказался Клинок длиной в ладонь, выкованный из черненого обсидиана. Его лезвие, отполированное до зеркального блеска, не отражало света, словно поглощало саму возможность быть замеченным. Рукоять, обвитая шелковистой кожей летучей мыши, плотно прилегала к ножнам из черненой стали, которые крепились к кожаному ремню на бедре владельца — скрытно, но смертоносно. Ножны, украшенные узором из спутанных корней, скрывали не только клинок: в их рукояти была встроена крошечная полость для яда, который активировался при нажатии на защелку большим пальцем. «Жало» не звенело, не сверкало — лишь слегка шипело, выходя из укрытия, будто змея, сорвавшаяся с камня. — Его острие оставляет раны тоньше иглы, но каждый удар словно укус тени: незаметный, пока яд или магия, вплетенная в металл, не начинали жечь жертву изнутри, — мне нравилось с каким упоением Кол рассказывал о каждом своем клинке. Обычно расслабленный, парень оживлялся и жестикулировал. Я невольно посмеивалась от такого изменения. — Я вижу, у вас тут весело, — повернувшись на звук бархатного голоса, я обнаружила Феликса, облокотившегося о косяк входной двери. — Можно было и постучаться, — недовольно буркнув, я стала рассматривать свое новое приобретение. — Я стучал, — Феликс подошел ближе и нагнулся, чтобы рассмотреть вещицу у меня в руках, — Хороший выбор. Кол, только не давай ей капсулы с ядом. — У меня их никогда и не было, — пожал плечами парень. Я подняла на него растерянные глаза. Увидев мое разочарование, потерянный подмигнул оставшимся глазом, — Но мы всегда можем придумать, как сделать новые. К нам как раз пришел лучший лекарь в Неверленде.       Мы посмеялись над Феликсом, который, выпрямившись, серьезно оглядел Кола. Кажется, он был не в восторге. — Я пришел, чтобы сообщить тебе о возобновлении тренировок, — Феликс перевел тему, чтобы не ощущать себя глупо, — Также будем встречаться вечером, без других мальчишек.       Неужели, я снова буду каждый день только в обществе этого парня? Бабочки в моем животе затрепетали. А потом тут же рухнули от замечания Кола: — Бей будет не в восторге, конечно.       Чтобы не показать ни единой эмоции, я сосредоточилась на вопросе: — Неужели я не могу заниматься со всеми? Не думаю, что я буду мишенью, когда вокруг меня соберутся другие потерянные.       Не то чтобы я не хотела заниматься отдельно, просто надо было как-то скрыть подступающее смущение. — Я боюсь, что именно в толпе проще всего будет тебя настичь, — заключил Феликс, — А нам еще важны хорошие отношения с Материей.       Николо тряхнул своей русой головой в согласии с парнем. Я вздохнула, дала добро на занятия и села на кровать, чтобы подвязать нож к бедру. — И еще, — оба парня внимательно следили за мной, видимо, пытаясь предугадать реакцию. Феликс начал говорить медленно, — Я настаиваю на том, чтобы ты не ходила на общие собрания, завтраки, обеды, ужины и на праздник этим вечером. Вообще лучше не выходить отсюда, пока кто-нибудь из нас за тобой не придет.       Смущение от его присутствия отступило, я резко подняла голову и протараторила: — Вы меня совсем хотите запереть на ключ? Я не хочу быть узницей! Дайте хотя бы возможность гулять. Если хотите, буду это делать под присмотром Макса. — К тебе все еще могут ходить гости, — Ник стал оправдываться, но моё возмущение было не остановить. — Это приказ, — Феликс был упрямым. Его не тронуло мое состояние. Обида мгновенно превратилась в отчаяние. Больнее всего было от того, что приказы отдавал именно он, а не Питер, к примеру. — Мы с Питером пожали руки. Мы договорились о том, что я буду участвовать в собраниях. Этого же вы меня не лишите? Или я буду в неведении сидеть здесь даже без возможности понаблюдать за деревней?       Я с вызовом уставилась на Феликса. Ожидания увидеть на его лице злобу или равнодушие не оправдались. Он смотрел на меня с неким участием, выражающим понимание и беспокойство. Злоба мгновенно сменилась удивлением. Я резко отвернулась. Заметив смену моего настроения он спросил: — Что-то не так? — Не могу привыкнуть, что ты другой. — О, мы тоже долго привыкали, — Ник встал, подхватив сумку, и хлопнул друга по плечу, — Я сделал, что хотел, пойду. Саша, просто мы хотим тебя защитить, это ненадолго.       Кол ободряющей улыбнулся, после чего исчез за дверью. — В собраниях ты участвовать будешь, как Питер и обещал. Я говорю про воздержание от массовых мероприятий, хотя бы на время, пока не вычислен шпион, — Феликс дождался, пока мы останемся одни и вернулся к изначальному вопросу. — Какое наказание было у Бея? — я перебила потерянного, оставшегося в домике, на полуслове всё еще не в силах повернуться. — Вообще-то, его не было. Он убил пиратов, которые пробрались к нам в лагерь… — То есть мне тоже надо совершить подвиг, чтобы иметь возможность гулять, — теперь я задумчиво уставилась в окно. Благодаря изгнанию я столько упустила. — Дело не в том, что все считают тебя предателем, хотя и в этом тоже, но и в том, что шпион может тебя выкрасть, убить, передать пиратам… Тебя могут захватить революционеры, чтобы надавить на Питера, — он стал размеренным голосом перечислять различные сценарии. Я нетерпеливо перебила его, попросив остановиться. Нельзя было не согласиться с тем, кто знал положение дел в несколько раз лучше меня.       За окном прозвучало пение птицы, отсчитывающей время. По Земному это означало, что сейчас около трех часов дня. — Кол принесет тебе ужин вечером, а завтра Педро заберет после завтрака, будет первое собрание, — отчеканил потерянный, — Если что-то будет нужно, говори. Ты не узница здесь. — А когда первое занятие? Разве не сегодня вечером? — я почувствовала, как заторопился потерянный и мне захотелось поскорее увидеть его снова. — Если ты не устала, можно и сегодня. — Да, я согласна, — на прощанье я всё же повернулась к Феликсу, но он уже отвернулся к двери. Бросив мимолетный взгляд через плечо, он кивнул и скрылся за дверью. Видимо, мы договорились.       В тишине домика я еще острее ощутила всю тяжесть своего заточения. Несмотря на то, что мне твердили весь день, это была тюрьма, а не беспокойство о безопасности.