Часть 7
10 мая 2025 г., 20:34
Каждая минута заточения давалась мне с трудом. Скука настигла меня ровно в тот момент, как Феликс закрыл дверь. Дождаться ужина было пыткой, несмотря на то, что я проспала практически до вечера. По распоряжению Николо мне принесли вещи, оставленные в период первого пребывания в Неверленде. Я попросила его об этом, когда он навестил меня с тарелкой жаркого из местного кабана. Уже через некоторое время Макс принес сумки с немногочисленными пожитками, пока меня охранял Кол. Недолго развлекая себя перекладыванием вещей и наступившей в связи с этим ностальгией, я составляла список того, что попрошу в обмен на послушание. Однако уже после попытки обжиться мысли стали склоняться к планам побега. Я прибыла обратно на остров не для того, чтобы сидеть сложа руки.
Видимо, от моего жеста утром, Макс теперь питал ко мне неприязнь. Каждый раз взаимодействуя с ним, я была под прицелом черных бусинок, выглядывающих из-под тяжелого лба. И если бы не мои наблюдения за тем, с каким восхищением он смотрел на главнокомандующих, то я была бы уверена, что это привычное состояние потерянного. Первым пунктом плана было сдружиться с ним. От этой мысли, я невольно ухмыльнулась. Что-то мне напоминало моё нынешнее состояние, а именно мой первый визит и попытки влиться сначала к девушкам, а потом и в общество мальчишек.
Но вечером я узнала, что уже первый пункт плана стоит пересмотреть. На смену Максу пришел другой охранник. Судя из разговора, его звали Арман, он был похож на первого мальчишку, такой же волосатый и с глазками бусинами. Только теперь его рост был выше, а плечи уже. Подружиться сразу с двумя охранниками было сложнее. Особенно после того, как я в течении получаса выслушивала недовольные отзывы о себе. Макс обвинял меня и в предательстве, и в том, что я перечила главным, в своенравии, и в том, что я «громко дышу». Теперь предвзято ко мне относились они оба.
Сначала меня распирало от возмущения и несправедливости. Хотелось подойти и ударить Макса со всей силы. Но я была явно слабее, чем эти двое, так еще и расценить мой поступок могли как бунт против заточения. Утешая себя тем, что так будет правильнее с точки зрения моей репутации во всей деревне, я осталась сидеть в домике. План о побеге откладывался.
После предпоследнего крика Грика, ознаменовавшего девять часов вечера по Земному, я стала усерднее ждать встречи с Феликсом. Точнее сказать, вместо лежания на кровати я вновь и вновь перекладывал вещи и мерила шагами комнату.
Теперь домик обрел человеческий вид. Справа от входа, у стены, деревянная вешалка с крючками, напоминавшими сучья старого дуба, теперь едва виднелась под грузом курток и накидок. Среди них было несколько потертых зеленых мантий и многострадальное пальто, которое всё же пострадало от стирки в море: на его подоле образовались заломы и катышки. За вешалкой, всё также, словно притаившись, стояла узкая кровать, а рядом — прикроватная тумба из тёмного ясеня, принесенная Максом по моей особой просьбе. Её поверхность была испещрена царапинами, что мне особенно в ней нравилось, еще когда та стояла в домике у мальчишек. В ящике аккуратно лежали остатки моей немногочисленной одежды, кожаный ремень и пара шерстяных носков на случай холода. На тумбе стояла лампа в стиле ретро: медное основание, покрытое патиной, и абажур из витражного стекла. Тут же стоял цветок, вырезанный Беем из дерева, который я заботливо поставила в небольшую вазу. Она была вылеплена из глины и смотрелась грубовато, но мило. Венди подарила мне ее, когда у нее в гостях я залюбовалась трещинками, заполненными золотой смальтой.
На столе, под окном, теперь стояло овальное зеркало в раме из черненого дерева. Его поверхность, чуть мутная, отражала свернутую карту на столешнице, перевязанную шпагатом. Я решила спрятать ее в ящик стола, когда еще раз оглядывала свои владения. Здесь же уже лежали игральные карты и пара блокнотов с рисунками. Рядом с зеркалом расположился гребень, подаренный мне на новоселье в деревне девушек одной из местных мастериц, и крошечная стеклянная баночка с маслом лаванды, призванная отгонять моль от одежды в ящиках. Это я подчерпнула у Марии, когда ходила на курсы по вышиванию.
Слева, возле стены, деревянное кресло с грубыми резными подлокотниками замерло в нерешительности, будто зная о моем намерении выдворить его на веранду. Я решила, что еще подумаю над его судьбой, ведь теперь, вопреки моим планам, на нем красовался плед из лоскутов, которым я укрывалась, когда было особенно холодно. Такая картина вызвала во мне умиление. Рядом образовался импровизированный умывальник — таз с водой, восседающий на табурете.
Комната теперь не выглядела так, будто затаила дыхание. Стало уютнее. Даже воздух здесь пах иначе: горьковатый мыльный запах смешивался с дымком от свечей и сладковатым дыханием лаванды. Это будто уже меньше походило на тюрьму. Каждая вещь была пропитана воспоминаниями, от которых грелось сердце.
Шумно выдохнув, я вновь выглянула в окно в надежде, что местный пейзаж меня чем-то удивит, однако, как и ожидалось, ничего нового он мне не принес. Тем не менее стоило проверить и в пятнадцатый раз. Будучи на грани отчаяния, я мысленно умоляла Феликса появиться быстрее.
Вскоре на лестнице послышались шаги. Не в силах больше оставаться в четырех стенах, я рванулась к вешалке, смахнула с неё зеленую мантию и накинула на плечи одним резким движением, даже не удосужившись завязать ее. Мне хотелось опередить Феликса и выйти на улицу по своей воле, почувствовать, что я владею ситуацией. Распахнув дверь, я чуть не сбила с ног Армана. Он недовольно покосился на меня и даже попытался затолкнуть обратно в домик. Парень попытался перегородить путь, расставив руки, словно в попытке обняться. Но он только неловко стукнулся об дверь, когда я в уклонилась от его тонких и цепких пальцев. Несмотря на свое телосложение — острые плечи и высокий рост — он был нерасторопным. Арман двигался так, будто тащил на спине невидимый мешок с камнями. Это можно было использовать при попытке побега. Предприняв попытку схватить меня снова, потерянный стал загребать руками воздух, но я уже нырнула влево и оказалась прямо около лестницы. Ветер впился в лицо ледяными пальцами, а мантия захлопала, словно парус, рвущийся в бой. Я наслаждалась влажным запахом леса, аккуратно балансируя перед ступенями. Это была небольшая победа, которая раззадорила меня.
— Неужели пытаешься сбежать? — Феликс как раз стоял через несколько ступеней от меня, когда я наслаждалась триумфом. Голос парня возник так внезапно, что заставил покрыться мурашками всю спину. Раньше я этого не замечала, но у парня была странная привычка бесшумно подкрадываться. Изумрудные глаза, обычно холодные и сосредоточенные, теперь искрились едва уловимой игрой. Он приподнял бровь, и в уголке его губ заплясала тень улыбки. Видимо, он наблюдал за нашим с Арманом противодействием.
Мое сердце глупо заколотилось, когда он шагнул вверх, сократив расстояние. Я бы ответила колкостью, но дыхание сперло не только от беготни от охранника, но и от неожиданной близости. Всё, что мне оставалось — тяжело дышать.
Парень еще раз оглядел меня с головы до ног, а потом приказал Армену и дальше следить за домиком. Развернувшись, потерянный безмолвно поманил меня с собой. Я повиновалась.
Я не могу точно сказать, чему я радовалась больше: возвращению на остров, первой прогулке за день или наличию рядом Феликса. Но совершенно точно было одно — от смущения я ощущала скованность и не могла вести себя как всегда. По пути к нашему обычному месту тренировок Феликс старался завязать диалог, видимо, заметив мое замешательство. Обычно я была инициатором разговоров, но сейчас наши роли изменились.
— Как тебе первый день в домике? — он со свистом взмахнул саблей, разрезая пополам мешающуюся лиану.
— Это была худшая пытка, — я старалась общаться с потерянным, как и со всеми, но шутка далась мне с трудом.
— Я скажу Бею, чтобы почаще тебя навещал.
— Если он будет меня навещать, то, боюсь, он рано или поздно придумает вариант, как нам сбежать, — это было сказано без толики иронии, но парень, шедший чуть впереди, усмехнулся.
— Надо будет приставить к тебе кого-нибудь поопытнее, — он задумался, — Удивительно, как ты не сбежала раньше.
Я лишь хмыкнула в ответ. То ли еще будет.
Некоторое время мы шли в молчании, и каждый шаг или взмах сабли отдавался в висках тяжким эхом. О чем говорить? О погоде? Или о том, что я совсем не знаю, как признаться ему, а потом Бею в том, что было на душе? «Феликс, представляешь, я тебя обманула, что обманула тогда, когда сказала о чувствах, какая ирония!» — подумалось мне, и тут же щеки загорелись. «А еще представь, я спала с твоим сыном,» — мысли потекли глубже в нюансы наших взаимоотношений. Признаться в этом значило разрушить хрупкое равновесие. Лучше тысяча таких молчаний, чем рискнуть и увидеть в его глазах недоумение или, что страшнее, ненависть. Я закрыла лицо рукой, хоть в этом не было необходимости. Даже если бы парень обернулся, в такой тьме он вряд ли различил красные пятна, покрывшие мое лицо.
В попытке отвлечься я стала разглядывать спину потерянного. Тепло теперь витало вокруг Феликса, как дым от костра, который я сама разожгла. Раньше он был статуей, с глазами, не отражающими ничего, кроме долга перед королем. Сейчас в его профиле я читала чувственность и интерес ко всему, что происходило вокруг. Я снова вернулась к теории, что это был не Феликс. До этого момента не хватало времени, чтобы подумать о такой вещи. Кого я тогда люблю: безжалостного убийцу или же незнакомца, идущего впереди? В груди поселился ком из противоречий.
Мы уже дошли до места тренировок. Волны тихонько шелестели о камни, а две луны вновь уставились на пару фигур на пляже.
— Ты сегодня… — начал было Феликс, но задумался. Я замерла, словно сейчас надо мной нависла сабля в его руке. Неужели, он сейчас сделает комплимент? Или он заметил мою симпатию?
— …молчалива, — закончил он, и в голосе заплескалась насмешка, живая, с искоркой любопытства, как бывало у Бея. На мгновение я почувствовала себя полной дурой.
Нужные слова совсем не хотели приходить. Недавние рассуждения так выбили из колеи, что я стала растерянной рядом с ним.
— А еще ты напряжена, — потерянный вздохнул, присев на корточки, раскладывая клинки на песке — аккуратно, как всегда. Его движения были всё теми же: точными, выверенными. Но теперь в них проскальзывала неуловимая мягкость. От нового откровения я застыла еще больше, не в силах оторвать взгляд.
— Знаешь, я хотел поговорить об этом позже, но… — Он вперился в меня взглядом, требуя ответов, — С тех пор как я отдал ракушку, ты как будто избегаешь меня.
— Мы сутра находились в одном домике, и я не сбежала, — будто оправдываясь проговорила я. Всё же, он что-то подозревал.
— Ты за весь мой визит посмотрела на меня не больше двух раз.
Ответ прозвучал так, как будто небо раскололось в этот самый момент. Теперь он замечает такие мелочи. Ломая руки, я решила поделиться своими последними рассуждениями:
— Когда ты отдавал мне ракушку, то я еще не понимала, как сильно ты изменился. Только сейчас я начинаю замечать, что ты теперь…
— Другой человек? — парень закончил за меня мысль, поднимаясь на ноги и протягивая мне саблю.
— Да, — я облегченно вздохнула. Пришлось вздохнуть и второй раз, чтобы снять напряжение.
— Ошибаешься, — он скинул зеленую мантию и провернул клинок в руке, — Еще сутра ошиблась.
Феликс медленно подошел ближе. Когда между нами оставалось расстояние не больше метра, он протянул саблю к моему лицу. Лезвие дрожало у подбородка. Волны внезапно забили в берег с яростью, будто море всколыхнулось от его действий. Лунный свет скользнул по клинку. Я с недовольством взглянула на потерянного, который так бесцеремонно направил саблю на меня. Увидев лицо парня, я напряглась. Его глаза, холодные и пустые, уперлись в меня, зрачки сузились, будто от вспышки гнева, в уголке губ дрожала невидимая нить напряжения.
— Я один. Нет никакого другого.
Попытка разозлить соперника вышла у Феликса отменно. Отвращение смешалось с адреналином, наполнившим тело. Парень был прав, но я не хотела ему верить. Я приняла стойку, песок под ногами пополз, как предатель. Нельзя было терять секунды, поэтому я занесла саблю над его рукой и с металлическим лязгом опустила ее на лезвие противника. Отскочив в сторону, я стала наблюдать. Мышцы вспоминали движения и приемы.
— Такой я тебя и помню, — парень мгновение передохнул, но тут же ринулся ко мне. Его удар был вертикальным в этот раз. Лезвия столкнулись, высекая искры, которые угасли на песке. Я ловко парировала эту атаку, как и несколько следующих. Тем не менее это не был повод для гордости, потому что я чувствовала, что парень дерется не в полную силу.
Внезапно, я сделала резкий поворот, и наши сабли снова столкнулись. В этот момент я решила рискнуть — напасть самой. Только моя скорость уступала скорости парня. Он предугадал мои намерения, после чего при развороте последовал удар в живот. Не лезвием, а навершием — точный, расчетливый. Воздух вырвался из легких, я рухнула на колено.
— Зазевалась, — за хищным оскалом скрылась некоторая насмешка. Его клинок навис надо мной в нерешительности.
Я рванулась вверх, сбив саблю локтем, не спеша признать поражение. Меня всё еще жутко раздражала его веселость. Минуту назад он признался во всех грехах, которые совершал, признавая, что он и убийца русалок, и человек, стоящий передо мной. Сейчас же парень выглядел как обычный мальчишка, играющий в войну.
— Расстроена от того, что ошиблась? — он ринулся за мной, сабля описала дугу, едва не зацепив мою щеку.
— Получай! — мне удалось уличить момент, когда парень был отвлечен колкими замечаниями. Развернувшийся клинок с яростью прошелся по животу потерянного.
В испуге я отпрыгнула назад. Феликс лишь посмеялся. Проведя клинком по запястью он продемонстрировал, что сабли не заточены. Я рухнула на песок, беспорядочно хватая воздух. Облегчение сменилось яростью:
— Ты дрался не в полную силу! Если уж хочешь меня научить качественно сражаться, то выкладывайся на полную.
Я надула губы, ясно давая понять потерянному, что не признаю свою победу. Феликс в примирительном жесте поднял ладони на уровень глаз.
— Мне надо было понять, как много ты помнишь с прошлого раза, — он подошел и протянул руку, — Но в следующий раз сабли будут наточены.
— Жестоко, — я приняла помощь и наконец без страха взглянула в глаза потерянному. Терапия дракой сработала. Выплеснув адреналин, я наконец смогла расслабиться.
— Три круга по пляжу, и несколько силовых упражнений, — приказал парень, кивнув вдоль линии берега, — Будешь вспоминать, какой я могу быть жестокий.
Я усмехнулась. Царила дружелюбная атмосфера, в связи с чем я совсем забыла причины своих тревог.
***
Воздух был пропитан соленым дыханием прибоя и горьковатым ароматом растений, защищающих лес от песка и морского бриза. Мышцы отвыкли от лука, поэтому управляться с ним получалось значительно хуже. Я выругалась сквозь зубы, чувствуя, как тетива лука жжет непокорные пальцы. Стрела снова пролетела мимо мишени, вонзившись в песок. За спиной послышался шорох песка — Феликс сидел рядом, в двух шагах, вытянув ноги. — Слабо натянула тетиву, — каждый промах сопровождался его замечаниями. В попытке их учесть я снова и снова целилась в красную точку на дереве. Песчинки, облепившие стрелы, скрипели под ногтями, смешиваясь с потом на ладонях. Красная точка на коре маячила вдали словно насмешка. Стиснув зубы и почувствовав напряжение у виска, я отправила в полет последнюю стрелу из колчана. Когда она коснулась корня дерева, Феликс устало пробурчал новое замечание. Несмотря на мои старания, парень, по всей видимости, был не сильно заинтересован в стрельбе, потому что уже в следующую секунду после очередного зевка он задал неожиданный вопрос: — Расскажи, как вы познакомились с Беем? Голос звучал нарочито спокойно, но в нем дрожала неровная нота. Мельком оценив его вид, я принялась собирать стрелы, разбросанные по песку. — Это забавная история, — улыбнувшись воспоминаниям, я вновь приняла стойку для очередной попытки, — Меня нарядили на ужин в платье с тугим корсетом. Я ушла прогуляться в нем по лесу, а когда упала и не смогла встать, встретила Бея. Он мне помог. А потом Венди отправила меня жить к нему, потому что я — та самая. Стрела со свистом разрезала ночной воздух и уткнулась в корень злосчастного дерева с красной мишенью. Свысока послышался чей-то возглас. Надо мной, будто посмеиваясь, загоготали ночные птицы. — Можешь мне о нем рассказать? — Я не думаю, что знаю больше, чем он сам, — я постаралась намекнуть Феликсу на разговор со своим сыном без моего участия. Было неловко выступать посредником между ними. Тем временем стрела задела наконечником край мишени, но предательски отскочила. — Мне интересно твое мнение. Всё-таки, вы очень близки. Я почувствовала ком в горле. Было удивительно, если бы кто-то из потерянных этого не заметил, особенно Феликс. Набрав воздуха и поборов смущение, я прицелилась и выдала: — Он тебя ненавидит. — Знаю. Краем глаза я заметила добродушную ухмылку с небольшой горечью. В этот момент парень был так красив. что щеки с новой силой загорелись, словно костер, в который плеснули керасин. — Он любит проводить время с младшими, — опуская оружие, я решила выдать всё, что знаю, — Вечером, когда мы жили вместе, он читал им книжки у костра. Не просто монотонно бубнил, а… — я замялась, пытаясь сдержать смешок, — Даже голоса менял для каждого из персонажей. Он очень любит детей, — я вспомнила лицо парня, с каким он смотрел на своих соседей, каждый из которых выглядел младше. Заботы в нем было так много, что порой казалось, будто он украл ее у отца, — Еще очень любит охоту, никогда не упускает возможности похвастаться добычей. Каждый раз приносит историю. Рассказывает, как три часа выслеживал оленя у ручья, а потом отпустил, потому что «подумал о его детях». Или как поймал фазана, но тот вырвался, оставив в руке перо. И хвастается им, будто это реликвия, — Я усмехнулась, вспомнив, как он приколол то перо к своей мантии, сделав талисманом, а потом потерял через несколько дней, — Знаешь, он бы стал хорошим отцом, если бы вырос… Повернувшись к учителю, я оборвала рассказ на полуслове. Стоило лучше обдумывать фразы, потому что последняя явно задела за живое. Заметив, что Феликс смотрит не на меня, а куда-то вдаль, отвернувшись, я пришла в некоторую растерянность. Парень сидел неподвижно, только ветер играл прядью его волос. Его профиль очерченный лунным светом, был искажен гримасой боли — той, что гложет изнутри, когда понимаешь, что упустил нечто невосполнимое. — Прости… Я слышала от Бея, что ты… делаешь шаги в сторону примирения. Это мило, — я постаралась поддержать парня. Но тот даже не шелохнулся. Его взгляд утонул где-то в черте горизонта, где море сливалось с ночью. — Феликс… — имя сорвалось с губ против воли, тихо, как опавший лист. Как приятно было первый раз за столько месяцев позвать парня по имени. В этот момент, он будто отмер, резко встал и принялся собирать реквизит для занятий. — Пожалуй, на сегодня хватит. Колчан был полон, а я уставилась на переменившегося парня в недоумении. В груди, рядом с жалостью, затаилась холодная правда: даже если Феликс научится просить прощения, Бей может никогда не услышать. Первому никогда не стать отцом, каким хотел его видеть второй. Я же ощущала себя как мост через пропасть, где с одной стороны — раскаяние, с другой — обида. Мне бы очень хотелось принять чью-то сторону, но в нынешних реалиях это было невозможно: я могла понять и оправдать обоих. Тем временем потерянный жестом приказал следовать за ним. Тренировка действительно закончилась. — Я не хотела говорить столь резкие слова… — на бегу извиняться было трудно, но парень меня услышал. — Забудь. Дело не в тебе, — его слова обнадеживали, но не приносили облегчения. Стыд за длинный язык съедал меня изнутри. Значительная часть пути прошла в молчании. В этот момент я даже ощутила, что старый Феликс — безучастный и отстраненный — вернулся. Единственное, что могло выдать его сложное эмоциональное состояние, так это напряженная челюсть. Желваки вздымались под кожей, как волны перед штормом. Он стискивал зубы, чтобы не выпустить наружу гнев. Дыхание сквозь сжатые губы становилось шипящим. Не в силах наблюдать за этим, я нагнала парня и схватила за мантию, оттянув, заставив его остановиться. Феликс, до этого смотревший вперед, медленно повернул голову. Его глаза, узкие щели на каменном лице, расширились на миг, будто в них мелькнул отблеск сдерживаемой ярости. — Мне правда жаль, — с мольбой в голосе прошептала я. Феликс резко выдохнул. Его рука потянулась к моему запястью. — Я же сказал, что ты здесь не при чем, — была какая-то нотка нежности в этой фразе, будто он успокаивал капризного ребенка. Рука парня тем временем грубо разжала мой кулак и отпустила, поглаживая складки, образовавшиеся на ткани. Больше он ничего не произнес, лишь только попрощался, заводя меня в персональную тюрьму.***
Сон был крепким, несмотря на неудачу прошлого вечера. Тело нуждалось в отдыхе после физических нагрузок. Даже голос разума не смог побороть базовую потребность организма: у меня не осталось сил, чтобы обдумать поведение Феликса. Проснувшись, я была рада обнаружить, что на стене образовалась тень от решетки на окне, разбивающая солнечный луч на девять четырехугольников. В его свете витала пыль от простыни, которой давненько не пользовались. Я осторожно провела рукой по частичкам, заставляя их отплясывать в воздухе более резво. Последовал больной шлепок ладонями по лицу. Думаю, пару дней мне придется привыкать к реальности: счастье от возвращения в Неверленд еще не утихло. Со вздохом облегчения, что мне это не приснилось, я потянулась в кровати и стала заниматься утренней рутиной. Неспеша одевшись и умывшись, я услышала шорохи и переговоры за дверью. Видимо, Армен, которого Феликс решил пока не уведомлять о намерении поменять охранника, переговаривался с Максом, вступающим на караул. — Она чуть не сбежала вчера, да и Феликс видел это. Я говорю, меня точно заменят, — Армен оказался достаточно мягок, поэтому выпрашивал у собеседника жалости, — Он меня убить был готов на месте, я тебе клянусь, брат. Такой дикий взгляд. Недаром тут его все боятся. Лицо Феликса после моей неудачной фразы возникло перед глазами. Вот в такие моменты стоило опасаться потерянного. На Армена он посмотрел всего-лишь с укором, не более того. Я подошла ближе к двери, решив подумать о последствиях вчерашнего позже. — Я слышал, что он сейчас еще ничего, а вот раньше был совсем дьявол, — Макс подавил зевок, — Говорят, он индейцев в одного истребил. — Брат, он меня точно не убьет? — чуть ли не захныкал Армен. — Конечно, убьет. Ты чуть не выпустил опасную преступницу, — я резко высунулась из-за двери. Передо мной открылась забавнейшая картина — двое мальчишек стояли раскрыв рты. Один, что пониже, тут же перешел в режим злого полицейского, пытаясь усмирить меня проницательным взглядом, другой — округлил глаза и доверяя моей шутке, задрожал всем телом. Наглея с каждой секундой я всё больше протискивалась в щель. — Однажды он даже убил охранника, потому что тот пролил каплю рома из бочки, когда подносил ему выпить, — я продолжала глумиться над парнем под гневные возгласы второго охранника, пока на лестнице не возник Бей. — Она вас проводит от скуки, олухи, — став свидетелей моим выдумкам, парень залился чистым мальчишечьим смехом, заставляя моих телохранителей чувствовать себя обманутыми. — К преступнице чужим нельзя! — Макс перегородил путь Бею. — Приказ от Педро. Я пришел отдать ей завтрак, — потерянный был выше охранника и имел неявное превосходство. Макс еще раз на него покосился и, убедившись, что на подносе лишь еда, нехотя отошел в сторону. Армен уже успокоился от нервных потрясений, устроенных мной, и решился спросить голосом, полным обиды: — Если она преступница, то почему к ней отношение, как к гостю? — Военная тайна, — вставила я между грозным взглядом Бея и немым укором от Арсена. Пусть лучше новенькие думают так, чем распускают глупые слухи. Помимо прочего наличие шпиона в лагере дало понять, что слова и выражения необходимо выбирать осторожно. Затем я обняла гостя, который уже подошел к двери, — Я рада, что ты пришел. Добро пожаловать в мою тюрьму. Бей удивленно взглянул на меня, после чего я затащила его в комнату. — А Питер не обманул о решетках… — было видно, что парень недоволен наличием такого грубого атрибута. Не обратив внимания на его реплику я взяла поднос и уселась трапезничать за письменный стол. — Жуть, как есть хочется! На грубом подносе стояла миска с похлебкой, наваристой и густой. Бей пришел как раз вовремя: суп не успел остыть, но уже и не был таким горячим, что его невозможно было есть. Пара кусочков кабана плавали среди обрезков моркови и репы, лука и других местных овощей. Бульон отдавал дымком от костра, на котором варили блюдо рано утром. Рядом, в треснувшем глиняном горшке, лежали пара кусочков хлеба и салат: горсть диких трав, синие помидоры, растущие только на острове, и нарубленные кружочком огурцы. Он был приправлен маслом подсолнечника. Чай с чебрецом подсластили сахаром. Но диковинкой стал кусочек пирога. Здесь редко задумывались о сладостях, поэтому он вызвал во мне противоречивые эмоции. Румяная корочка, покрытая золотистыми пузырьками от жара печи, блестела под слоем сахарной пудры. Через трещинки в тесте проглядывала густая начинка из ягод, утонувших в темно-рубиновом сиропе. Верхний слой теста, хрустящий и слоёный, контрастировал с нежной фруктовой начинкой. Сок, словно драгоценная смола, сочился из-под краёв, оставляя на тарелке лиловые разводы. Бей присел на постельное и с удовольствием наблюдал мой восторг. Он гордо выпрямился и стал рассказывать, с каким трудом вчера урвал весь пирог с праздничного стола. Как оказалось, он хотел принести его целым, но близнецы умудрились съесть его, пока парень уходил умываться. Тогда он рассказал о потере Николо, и тот принес ему припрятанную ото всех тарелочку. Однако, Бей подозревает, что кусочек был не один, потому что Кол расстался с ним очень легко. Под веселые истории, произошедшие на вчерашнем празднике, я расправилась с завтраком и приступила к чудесному пирогу. Когда вилка разрезала корж, послышался едва уловимый хруст, а на лезвии остались следы: алый сок, крупинки сахара и крошки теста. Отправляя вилку в рот, я и представить не могла, что слоеное тесто и начинка будут таять на языке, словно мороженное в жару. Издав вздох наслаждения, я и не заметила, как пирог исчез, оставляя только сладость на языке. — В следующий раз принесу тебе больше, — Бей разделял со мной прелести последнего кусочка пирога. Я угостила его, потому что было неловко ловить голодные взгляды парня. — В следующий раз, надеюсь, я буду сама присутствовать на пиршестве, — улыбнулась я. Уголки губ парня поползли наверх в ответном жесте. — А пока что, — я наигранно горько вздохнула, ища поддержки, — приходи почаще. Я здесь нахожусь меньше суток, а уже умираю со скуки. — Готов приходить к тебе хоть каждый день, — Бей нежно взял мою руку и поцеловал пальцы. Первый раз за долгое время я вспомнила, что ощущала, когда мы жили в домике Вити. С какой радостью я бежала встречать парня с охоты, романтические вечера у костра, как я грела о его тело пальцы и, конечно, как мы дарили друг другу любовь — всё это был самообман. Я поняла это в тот момент, когда всплеск радости сменился глубоким разочарованием. Мне хотелось, чтобы на его месте оказался другой потерянный. Стараясь сохранить самообладание, я ответила на улыбку Бея так, как и всегда. Тем не менее, Бей мне не поверил: — Я вижу, что ты отвыкла. Но у меня есть план… В тот же момент парень решительно встал, жестом приказал мне молчать и подошел к двери проверить обстановку. Как только он убедился, что Макс с Арменом о чем-то оживленно болтают, парень вернулся и достал из-под мантии несколько листов желтой, грубой бумаги с забавными картинками человечков. На лице потерянного заиграла озорная ухмылка. Он перешел на шепот: — Мы с Фином придумали план побега, но хотим уточнить с тобой несколько деталей. Если всё пройдет хорошо, то дня через три ты уже будешь в домике Вити и мы заживем, как раньше. Итак, сначала надо украсть из деревни девочек кого-то, кто похож на тебя… — Бей говорил быстро, словно боялся, что я исчезну, если он остановится. Но я уже не слышала парня. Неожиданно для себя я вспомнила, как роняла слезы от безысходности, пока Бей был на охоте. Почему я это забыла? Перед глазами всплыли те первые дни: я сидела на полу в нашем домике, обхватив колени, стараясь успокоиться, чтобы потерянный не видел следов моего отчаяния. Тогда я думала, что любовь к Бею станет плотиной против моих собственных чувств. Но плотина треснула, а под ней оказалась пропасть, где тонули мои надежды. Я не хотела вечность прожить так, как мы с ним жили. Обманывая его и, что главнее, себя, я делала всё только хуже. — Бей, — я старалась его перебить, но безрезультатно. — Мы ее заставим побыть тобой дня два, потом… — Бей! — Погоди, сейчас будет самая ответственная часть… — Я не хочу в домик Вити! Пришлось сказать это, чтобы привлечь внимание потерянного. Он замолчал, наконец оторвав взгляд от начерченной на листках схемы побега. Его серебряные глаза уставились на меня в немом вопросе. — Я не хочу жить с тобой, — повторила я тише. — Почему? — Бей не злился. Он усмехнулся, но пальцы сжали бумагу. В любой другой раз он бы отшутился, но не сейчас. — Если я сбегу, то это навредит моей репутации, итак, к слову, не самой лучшей, — я говорила правду, тем не менее умалчивая более значимые причины своего отказа, — Я не хочу вечно бегать по острову, зная, что за мной охотятся все потерянные, кроме тебя. Ты заслуживаешь большего, чем я, — думала я тем временем, глядя, как он мнёт в руках листы с планом. Бей был в растерянности. — Если ты переживаешь из-за побега, то я могу жить здесь, с тобой, но… Ты совсем не хочешь со мной жить. Почему? — Это будет подозрительно, — голос звучал хрипло, будто в горле застрял ком. Я сама не поверила в свои слова. Бей стоял напротив, его плечи напряглись, на лице проступила морщинка между бровей. — Нет, не поэтому, — голос парня стал грубым, — Ты просто не смогла его забыть. Я не дурак, чтобы не заметить. Сердце заколотилось. Как он понял это так быстро? Я сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу. Хотелось солгать, но это было бы еще большим ударом для потерянного. Я просто подняла на него взгляд, полный отчаяния. — Ты… — голос Бея дрогнул, и впервые за весь разговор в нем прорвалась боль, — Ты даже не пытаешься отрицать. Бей резко схватил листы с планом, и зашагал в сторону двери. — Бей, перестань. Давай поговорим! — Если ты была не рада меня видеть, так не делала бы вид. Из тебя хорошая актриса, Саша. В ссоре мы вышли из моего домика. Яркое солнце ударило по глазам, заставив меня прищуриться. Бей, не оглядываясь, толкнул обоих охранников. Те отскочили в замешательстве, а я рванула между ними, преследуя друга. — Ты сейчас зол, поэтому делаешь поспешные выводы. Останься! Давай поговорим! — Да о чем нам говорить? Я же всё уже угадал! — Бей, я не играла, когда была рада тебя видеть! Да, ты угадал, я не буду врать, но это не взаимоисключающие вещи! Ты мне ближе всех на острове, конечно я была рада тебя увидеть спустя месяцы! Я стояла, облокотившись на перила, пока парень уже начинал сходить вниз по лестнице. На последние слова Бей обернулся. — Тогда почему, — он осекся, — Почему тогда нам не вернуть всё, как было? Ты сама попросила меня о такого рода услуге. Почему же ты сейчас не готова на это? — Потому что в тот момент я действительно чувствовала себя актрисой, — вдохнув полной грудью, я пытаясь заглушить дрожь в коленях, — Я была эгоисткой, когда просила тебя. И я чувствую свою вину перед тобой. Прости меня, Бей! На мои последние слова парень лишь отвернулся и зашагал вниз по лестнице. — Ты же сам был на всё согласен! Ты потом первый прибежишь извиняться! — было больно от того, что парень игнорировал мои откровения, — Ну и катись к чертям! Тишина наступила внезапно. Выплеснув свою ярость, я заметила Ника и Педро, застывших у края лестницы. Они стали невольными свидетелями нашей перепалки, отчего мне стало стыдно. Невольно мое тело развернулось в сторону двери домика, как вдруг снизу послышалось: — Спускайся! Пробурчав ругательства я развернулась к лестнице и увидела, как Ник, улыбаясь, поманил меня вниз.
