Часть 9
2 августа 2025 г., 18:32
Парни узнали о предательстве Педро, когда Венди прислала письмо. Бумага была измазана в пыльце, будто прилетело само прямо к королю в руки, но Питер прекрасно знал, что феи давно не в силах вытворить нечто подобное. Письмо было принесено кем-то из потерянных, да еще и кем-то из главных, потому что мало кто знал, где таился домик Питера. Оставалось только найти след пыльцы на одежде загадочного почтальона. Педро выдал себя тем, что не заметил, как одна из прядей волос начала левитировать, пока он читал отчет о подготовленном оружии. Потеряв бдительность, он попался на встрече с пиратом у Старого Рифа тем же вечером, восточнее от залива Русалок. От врага он и получил указания и флакончик с ядом дикого плюща. Пираты хотели выкрасть меня и использовать в качестве способа переманить русалок на свою сторону. Однако Педро, ничего не понимающий в ядах, провалил задание. Парень решил использовать всё, что у него было. Такая доза была практически смертельна, если вовремя не промыть рану или не выпить противоядие. Если бы Педро удалось меня выкрасть, на пути к кораблю я «успела бы остыть», по словам Феликса. Питер сразу знал о планах врага, поэтому только и ждал, что я останусь у девушек в деревне этой ночью. Увидев нападение на девушку, жительницы еще раз убедились в своем шатком мире с врагом. Для короля это означало безоговорочную победу над их убеждениями.
Я узнала об этом уже после выздоровления. Но в тот момент, как только Питер произнес имя Педро, в ту злополучную ночь, голова стала тяжелой, словно выкованной из стали, взгляд помутился. Жар хлынул волной, смывая остатки ясности. Микстура теперь имела такой же эффект, как и вода. Голоса вокруг расплывались, звуча глухо, будто из-под толстого льда. Яд начал действовать с новой силой и меня захлестнул ужас.
Несчетное количество раз я видела один и тот же кошмарный сон.
Деревня мальчишек, объятая пламенем. Разрушенные дома тлели и вспыхивали снова, поднимая вверх клубы копоти, из-за которой не было видно неба. Воздух дрожал от жара, каждый вздох отдавался невообразимой болью, словно еще минута и из тела полезут багровые языки пламени, сжигающие легкие изнутри. Вдалеке, у колодца, пират волок за волосы девушку, которая истошно вопила и умоляла отпустить ее. Крик смешался с хриплым хохотом, но ненадолго. Бросив искру, топор с неистовой силой обрушился на тонкую шею жительницы. Противный мокрый хруст заглушил мольбы, вдалеке послышались рыдания. Голова покатилась по земле, оставляя мутный, липкий след. Перевернувшись несколько раз, глаза девушки встретились с моими. Немой ужас навсегда отпечатался в стекле глазниц. Но даже если перевести взгляд, картина была не лучше. Обезглавленные тела сбрасывали в кучу неподалеку, а на ней танцевали пираты, опустошая бутылки с ромом одну за одной. Воистину адское зрелище.
Иногда жуткие сновидения сменялись лицом Бея, пытавшимся пробудить меня, но в бреду я лишь пугалась сильнее. В кошмарах его тело было одним из первых, отданных в жертву морским богам. Возникшее внезапно обеспокоенное лицо парня превращалось для меня в пытку. Мне чудилось, словно один из пиратов машет передо мной разлагающейся головой друга, заставляя прильнуть губами на прощанье ко рту, полному опарышей.
Даже во сне я ощущала запах. Он вгрызался в ноздри, въелся в мозг. Сладковато-приторный дух горелого мяса. Едкий смог. Дешевый ром, пролитый на окровавленную землю. И вонь пота — радость и возбуждение убийц. От этого коктейля кружилась голова.
Ярость ударила по вискам. Бежать, убивать в ответ, смакуя каждый момент страха на лицах врага, спасти всех, кто жив, отомстить за всех, кто мертв. Мои порывы сдерживала грубо вытесанная металлическая цепь, приковывающая меня к старому дереву неподалеку от трона короля. Кандалы впивались в запястья и голени при попытках встать. Невозможно было и пальцем пошевелить. Оставалось только смотреть. Смотреть, как гибнет все, что я так люблю.
Очередную голову принесли к трону короля. Я не видела, кто занял насиженное место, но даже за тенью, скрывавшей лицо, невозможно было не узнать Капитана Крюка. Ровная, аристократическая улыбка сверкнула в пламени, разыгравшемся с новой силой. Ему несли не просто голову, она была особенной. На мертвом лице Питера не было ни капли страха, только расслабленная улыбка, будто он уже давно ждал свою смерть и наконец это случилось. Из-за спины Крюка вышла Венди с совершенно безучастным выражением лица.
Она протянула руки к голове, которая была подана на серебряном подносе, накрыла синие губы своими, словно король был еще жив и мог ответить на ее нежность. Вдруг Крюк поднял руку — вместо кисти блестел крюк, тусклый, как старый гробовой гвоздь. Меня рванули вперед, цепи звеняще скрежетали по камням.
Моим палачом неизменно был Феликс. Он вышагивал неспеша и останавливался в метре от меня. Нависая надо мной и сверля взглядом, он напоминал статую изо льда больше, чем всегда. Капитан игриво вертел на крюке ракушку на красной нитке, но не ту, которая была раньше. Эта была целая, новая, заключившая душу парня навсегда. Феликс снова отрекся от своих чувств.
Парень всегда делал два удара, беспощадных и точных. Без тени сомнения шагнув ко мне, он заносил саблю и распарывал мне живот. Боль. Острая, жгучая, невообразимая. Горло сжал спазм, поэтому вместо крика выходил сдавленный хрип. Пираты вокруг смеялись. А Венди презрительно отворачивалась, будто отрекаясь от нашей дружбы.
Сабля взметнулась во второй раз. На миг я увидела свое отражение в полированной стали — искаженное страданием, бледное, с безумными глазами. Лезвие пронеслось с ужасающей скоростью. Холодок на шее и мир опрокинулся. Я увидела свое тело снизу — обезглавленное, корчащееся в агонии, прикованное к проклятому дереву, его сапоги, подошедшие к окровавленной шее, и лицо, наклоненное над моей отрубленной головой. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице. Ни искры жалости. Только пустота.
Затем всё начиналось снова.
И снова.
И снова…
***
Я проснулась от хохота девочек у окна. Они развешивали свежее белье рядом с домиком напротив под странные песни мальчишек. Кто-то из старших девушек сделал им выговор, и задорный смех удалился. Стало тихо. Солнце залило комнату теплом, занавеска на окне чуть подрагивала от ветра. Откуда-то доносился запах черничного пирога. Я щурилась, пытаясь сосредоточиться на ритме собственного сердцебиения. Звуки, как якоря, держали меня в реальности, и я хваталась за каждый шорох. Страх стал отступать. Бесконечный кошмар закончился. Тело было измотано как физически, так и эмоционально, поэтому желание закричать или заплакать потерпело неудачу. Даже улыбнуться не было сил. Тихий стон вместо этого слетел с моих пересохших губ. Прислушиваясь к ослабевшему телу, я почувствовала сильный голод. Если сейчас ничего не сделать, меня так тут и забудут, — подумалось мне. Эта мысль стала невероятным толчком к действию. Непослушными руками я стала поднимать корпус над постелью. После такого кошмара умереть от голода в собственном доме — самая комичная смерть. Одеяло ощущалось, как бетонная плита, на которую сверху еще поставили рояль. Рядом с кроватью стоял стул с чьей-то мантией. Если дернуть за нее, то стул упадет, и такого звука будет достаточно, чтобы привлечь внимание. Мне стоило титанических усилий подняться даже на полусогнутом локте. Левая рука, задержавшись над простыню, задрожала. Взяв все силы в кулак, я коснулась пальцами грубой, шероховатой ткани. Еще больших усилий стоило ее дернуть. Но после трех попыток стул с грохотом очутился в таком же положении, что и я: мы лежали и смотрели друг на друга, созерцая общее смешное бессилие. В домик тут же вошел Бей, держа саблю наготове. — Саша, ты очнулась! — увидев мою свисающую с постели руку, разжимающую ткань, парень убрал саблю в ножны и подбежал ко мне, — Неужели, всё позади? Потерянный заботливо вернул конечность на постель и стал гладить мои щеки, будто хотел убедиться в реальности происходящего. Серые глаза стали влажными, но ни единой слезы не упало на кровать. Бей лишь облегченно улыбался. — Есть хочу, — несмотря на внутренний всплеск радости от удавшейся шалости, я не могла избавиться от наваждения: картины с лицом парня, съедаемого опарышами, были ярче. Я решила оставить объяснения на потом. Сейчас мне хотелось, чтобы он ушел вместе с кошмарными воспоминаниями. А Бей счел мою просьбу за гарант выздоровления. Удобно расположив меня на постельном, парень тут же убежал за обедом, полный энтузиазма. Кажется, я уснула ненадолго, потому что уже через мгновение парень вернулся. Но не один, а с Мэри. В руках девушка несла поднос с супом-пюре из овощей, хлеб без корочки и сладкий чай. Учитывая моё самочувствие, я понимала такой выбор еды, но отсутствие мяса и пирога, запах которого до сих пор доносился до меня, очень удручал. — Боже, — девушка ахнула, когда увидела меня, но, будучи настоящей леди, не стала озвучивать причину своего удивления. Тут же спохватившись, она добавила, — Я помогу тебе поесть, только не вставай. Последние силы я истратила на трюк со стулом, поэтому даже не предпринимала попыток поесть сама. Испытывая отвращение к себе и своей слабости, я решила, что лучше всего будет занять мысли разговорами. Благо, Бея не надо было даже подталкивать на это: — Удивительно, как у тебя хватило сил опрокинуть стул, но не хватает сил на поднятие ложки. Ты всегда меня удивляешь, — парень улыбнулся скорбной улыбкой, но такой теплой, что на душе стало спокойнее. — Тяга к жизни, — Мэри подула на ложку и поднесла мне. — Это просто был голод, — я с удовольствием проглотила суп, чувствуя, как перестает болеть живот. Голос был невесомым, поэтому друзьям приходилось затихать при каждом слове, — Сколько я пробыла здесь? — Неделю, — Бей покосился на окно, — Мы уже думали, что потеряем тебя. Парень мгновенно приобрел вид человека, который всеми силами пытался сдержать эмоции, но по нему было видно глубочайшую скорбь. — Не дождетесь, — вслед за супом отправился небольшой кусочек свежего хлеба. Я еще не могла улыбаться, но появилось настроение шутить. С каждой ложкой еды я больше осознавала, что сон наконец закончился, Неверленд еще можно спасти, а я еще жива. Но в памяти замелькали страшные картины зверств пиратов, — Это была будто вечность. Бей нервно хмыкнул, но потом подсел на кровать и взял мою руку, чувствуя, что последние слова были наполнены страхом. — Ты кричала каждую ночь, — Мэри стала серьезнее. Я решила промолчать. Незачем им знать подробности. Девушка не стала настаивать, а лишь продолжила кормить меня. Бей еще несколько раз пытался завести диалог о погоде или о каких-то бытовых проблемах, чтобы не удручать меня, но в основном он просто внимательно наблюдал, как я ем. — Наконец русалки смогут удостовериться, что ты живая, — неожиданно в комнату вошел Николо с банкой в руках. Вид у него был обычный, но в глазах промелькнуло удивление наполовину с ужасом. Видимо, я выглядела даже хуже, чем представляла, — Здравствуй. Бей сказал, что ты очнулась. — Они узнали? — прошептала я и кивнула в приветственном жесте. — Конечно, — Бей погладил мою руку, — В тот же день. Питер тут же доложил им о поимке шпиона. Точно. Педро пойман. Как только Мэри напоила меня чаем, веки стали тяжелыми, поэтому надо будет расспросить о нем позже. — Принес тебе гостинец, — Николо поставил банку на стол, — Яблочное пюре из моих запасов. Способствует восстановлению сил. — Спасибо, — уголки губ дрогнули в попытке быть дружелюбной. Мэри взбила подушку и приказала всем уходить, чтобы я смогла отдохнуть. — Обещаю, что буду ходить к тебе пять раз в день, чтобы ты быстрее восстановилась. — Спасибо вам всем, — я была настолько ничтожна в своей слабости, что мне только и оставалось, что благодарить неравнодушных людей вокруг, — А можно… — голос предательски дрогнул. Вспышки кошмара пронеслись в сознании. Я будто снова услышала крики и рыдания. Ребята остановились, изучая мою реакцию. — Пожалуйста, попросите у Феликса снотворное… Такое, чтобы не видеть снов… И не пускайте его ко мне.***
Бей принес снотворное в этот же день. Тогда же он принес микстуры от Феликса, чтобы я быстрее восстановилась. К слову, они и правда помогли мне встать на ноги раньше срока, отмеренного Мэри. Это были несколько флаконов с розовой жидкостью, которую девушка заботливо добавляла мне в чай. В течении нескольких дней я ничем не отличалась от младенца: Мэри заботливо кормила меня пять раз, как и обещала, а между приемами пищи я отсыпалась. Иногда приходил Бей, но не задерживался надолго, потому что разговоры у нас не клеились. Я не могла долго вникать в диалог и проваливалась в крепкий беззаботный сон. Кошмар в момент моей лихорадки произвел на меня настолько сильное впечатление, что я попросила Бея не пускать Феликса ко мне ни под каким предлогом, хотя парень пытался пару раз навестить меня. Даже когда действие яда отступило, образ Феликса с пустым взглядом, методично поднимающим саблю, безжалостно убивающем всех вокруг и меня — выжигал реальность. Я дрожала под бездушным взглядом, когда вспоминала сцены из кошмаров. Сердце колотилось, впиваясь в рёбра. Ладони леденели. От одной мысли, что дверь откроется и он войдёт, желудок сводило спазмом. Хотелось разрыдаться и самой вонзить саблю в живот, лишь бы только он меня не трогал. И в то же время я не переставала любить его ни на минуту. Разрываясь на части, я металась между желанием броситься к нему, найти, обнять, почувствовать его реальность, его тепло, его сердцебиение под рукой, убедиться, что он чувствует, — и всепоглощающей, парализующей потребностью отпрыгнуть, закричать, защититься от этого непредсказуемого человека; между знанием, что этот Феликс благодарен за возвращение эмоций, — и неискоренимым страхом, что Питер одним щелчком пальцев в мое отсутствие вернет к жизни машину для убийств, которая и погубит его в последствии. На четвертый день пробуждения я первый раз посмотрелась в зеркало. Кожа стала прозрачной, словно бумага, сквозь которую проступали синеватые реки вен. Скулы заострились, ввалились, обрамляя глаза, глубокие и тёмные, как колодцы. Я провела дрожащей рукой по ключицам, выпиравшим из-под ночной рубашки, по рёбрам, очерченным под кожей, как у голодающего пса. Это была не я — это была тень меня, измождённая и хрупкая. Бей, наблюдая за этим, обнял меня со спины и отвернулся. — Я не останусь такой навсегда, поэтому не смей меня жалеть, — хоть зрелище и вправду было страшным, мне стало обидно, когда парень решил проявить нежность, — Лучше уговори Мэри приносить мне мясо. Отпрянув, Бей серьезно меня оглядел. — Я убью всех пиратов, как только будет возможность, — в голосе прозвучала сталь. — Побереги силы пока что. Я подлечусь и помогу тебе, — ноги устали держать даже столь небольшой вес, поэтому повели меня к кровати, - Кстати, какие новости? — Военные собрания проходят чуть ли не каждый день, правда, я не смог выведать о чем там говорят. В целом, у меня были шансы выведать это у Питера, поэтому я не стала донимать парня или строить планы по слежке. Спустя пять дней после пробуждения я смогла сама держать ложку, и Мэри заботливо стала добавлять в рацион твердую еду. Вскоре рагу заменило суп, а потом мне стало разрешено есть крупы и хлеб с коркой. Мы с девушкой рыдали над первым куском пирога, который я смогла есть самостоятельно. После недели больничного он уже был неотъемлемой частью завтрака. Бей исправно выполнял мою просьбу, поэтому Феликс ни разу не появился у меня в гостях. Но это не значило, что я была лишена общения. Как только Мэри убедилась в том, что ко мне начали возвращаться силы, в домик стали захаживать и другие жители острова. На шестой день карантина пришел знакомиться Кай — новая правая рука Николо, заменивший Педро. — Здравствуй! — Мэри принесла мне обед и убежала решать вопросы жизни деревни, как вдруг на пороге возник Николо с корзинкой фруктов на плече, — Хотел познакомить тебя с новеньким. Можем побеспокоить? Улыбнувшись, я закивала головой, параллельно пытаясь быстрее прожевать еду. Парень тут же пригласил за собой другого потерянного. Высокий, с гибкой фигурой фехтовальщика и ослепительной улыбкой — он словно оживил пространство, когда вошел. Его глаза, цвета темного меда, сразу оглядели мои покои в попытке оценить ситуацию. Видимо, для него было привычкой улавливать детали, которые другие упускают. Однако часто эта острота была направлена не на карты сражений, а на оценку женской фигуры или на поиск нового объекта для своего обаяния, как выяснилось позже. — Кай, — Николо сел на стул и закинул ногу на ногу, — Познакомься, это Саша. Надеюсь, теперь ты отстанешь от меня. Кай не теряя ни минуты сел ко мне на кровать, театрально откинув плащ. Он схватил мою ладонь и затораторил так, будто читал исповедь: — Я так рад встрече с вами! Очень приятно познакомиться — Кай, правая рука и скромное достояние нашего мудрого Николо, — последовал короткий поцелуй в пальцы, — Принес вам скромные дары острова, чтобы силы скорее вернулись к такой… очаровательной воительнице. Николо только и говорит, что о вашей храбрости, Саша! Выдержать такой яд… Это требует недюжинной силы духа! И, должен признать, — он сделал паузу для эффекта, — такой томности взгляда, как у вас сейчас, я не видел ни у одной девушки в деревне. Болезнь лишь подчеркнула вашу… хрупкую прелесть. Николо во время пламенной речи молча наблюдал за Каем с едва уловимым, мудрым прищуром и легкой иронией в уголках губ. Повернувшись к нему с немым вопросом я старалась держаться дружелюбно, однако с каждой новой фразой это давалось всё труднее. — Можно на ты, — почувствовав легкое раздражение, я отняла руку. Лучше бы вместо пустых комплиментов он… Всё в тот момент казалось важнее, чем эта пустая трата слов. Тем временем, Кай, не заметив отсутствие ладони в руках, продолжал: — Как прикажешь, — парень будто рассчитывал на переход к более неформальному взаимодействию, — Для меня будет честью быть твоим спутником, — он сделал вид, будто замялся, — Не жизни, конечно, но в бою. Хотя если захочешь, я смогу преуспеть во всех аспектах. — Будь осторожен, — со стороны Кола послышался смешок, — Она тут нарасхват. — Спасибо, за столь пламенную речь, — я перебила Кая, лишь бы больше не слушать приторные речи, — Мне приятно. Раз вы заглянули, могу я поинтересоваться обстановкой? Бей мало что может мне рассказать. Наступила неловкая пауза. Кай на мгновение потерял дар речи, его улыбка слегка сползла. По всей видимости, он не привык, чтобы его обаяние так прямо и резко отвергали, да еще и больная девушка. От такой ситуации мне стало забавно. — Русалки приглашены через два дня в деревню, — Николо резко поменялся в лице, — Они переживают, что это мы устранили тебя и подставили пиратов. — Я понимаю, что пираты хотели меня выкрасть, чтобы сорвать договор с русалками. Это логично. Вот только, почему русалки подумали, что мальчишки сделали это? Разве Питеру выгодно такое? Тут Кай снова оживился: — Позвольте мне объяснить! — парень резко поднялся и встал у стола, между нами с Колом, забирая всё внимание на себя, а после, не дождавшись ответа, начал вещать, — Это была идеально срежиссированная ложь, рассчитанная на наши старые раны и их природную подозрительность! Во-первых, они использовали яд дикого плюща, а он растет только на нашей половине острова. Во-вторых, нападение совершил мальчишка, который являлся приближенным к Питеру. Выглядит так, будто король сам отдал приказ. А в-третьих, русалки просто нам не доверяют. Ты же знаешь, что Феликс перебил практически всех из них. Неожиданное упоминание правой руки Питера заставило меня передернуться. — А выгодно Питеру такое, с их точки зрения, — продолжал Кай, стратег стал брать верх над ловеласом, — поскольку тогда русалки точно перестанут доверять пиратам. Сейчас мы держим нейтралитет во имя острова, а так русалки будут всецело на нашей стороне. Они испугались. — Еще пиратам на руку сыграло время, — Кол был доволен своим протеже, — Ты была без сознания. Не могла подтвердить или опровергнуть. — На войне никому нельзя доверять… — задумалась я. Теперь слова Феликса о том, что я стратегически важна стали обретать смысл. Вдруг в домик вошла Мэри с кусочком пирога в руках. Увидев поднос, полный еды, она строго оглядела меня: — Ты с ума сошла? Тебе из чего силы восстанавливать? Доедай, — оттолкнув Кая, она взяла поднос и всучила мне. — Прости, — я растаяла от такой реакции, — Мы разговорились. — Прости, Мэри, и не ругай ее, — Николо встал, — Твое слово, Саша, сейчас важнее любого отряда воинов. Восстанавливай силы для этой встречи. А мы пойдем. Кай снова схватил мою руку: — Это честь для меня познакомиться с тобой! Набирайтесь сил, может быть мы еще зайдем, если не будем отвлечены чем-нибудь… — Кыш! — Мэри тоже не понравился этот молодой человек, — Ей нужно поесть и отдыхать. Как только дверь захлопнулась, я с благодарностью принялась за еду. Из-за тесного общения Мэри раскрылась для меня совершенно с другой стороны. Раньше я знала ее лишь как строгую преподавательницу, которая вечно смотрела на меня сверху вниз. Ее холодный и оценивающий взгляд заставлял меня съеживаться, испытывая стыд за то, что я портила выстроенные порядки деревни девушек и была не такой, как она — благородной леди, держащей лицо даже на острове в дали от цивилизации. Она олицетворяла все, что мне казалось чопорным и недоступным. Однако ее безупречные манеры были доспехами, под которыми, как оказалось, скрывалась одинокая девушка. Они с Венди были до ужаса похожи. Обе загнали себя в рамки бессмысленных правил, потому что боялись чувствовать. Только если Венди боялась парня, который вызывал в ней бурю, то Мэри боялась бури внутри себя. Под слоем безупречности также присутствовала чуткость и наблюдательность, огромное сердце и нежная натура, а еще жуткая прямолинейность. Ежедневно получая от нее заботу, я поняла, как жестоко ошибалась, принимая ее усилия за холодное высокомерие. В ее тихой заботе я нашла неожиданное понимание, и с радостью ждала ее ежедневного посещения не только ради куска пирога. Восьмой день был насыщенным на гостей. Утром, после завтрака, ко мне явились Аня с Лизой. Было неожиданно приятно, что они не забывают меня. Девочки зашли бодро, хоть по взгляду было видно, как они жалели меня минуту назад. За ними, чуть робко, вошла третья девушка. Рыжие кудри, похожие на огненный ореол, упрямо выбивались из-под скромной повязки, а глаза цвета лесного омута смотрели на меня с любопытством и легкой настороженностью. На вид она была ровесницей подруг. — Саша! Привет! — Аня, вечно энергичная, первой бросилась к кровати для объятий. — Как самочувствие? — добавила Лиза, обнимая меня следом. — Мы встречались… На уроках по вышивке. Элис, — девушка сделала робкий реверанс, не решаясь на объятия, — Аня и Лиза сказали, что… Что тебе нужна компания. Она говорила четко, но взгляд ее все еще скользил по сторонам, будто оценивая обстановку. Я была не против новых лиц, поэтому старалась держаться дружелюбно. — Я в порядке. Скорее рассказывайте, что происходит у вас и в деревне, — я обратилась к девочкам, когда все расселись, — Надеюсь, парни ужились с вами. Я чувствовала ответственность за то, что по моей инициативе деревни объединились, поэтому мне важно было узнать от обычных жительниц, как прошел этап притирки. Аня не выдержала и первой выпалила новость, ради которой, казалось, и прибежала: — Ты не представляешь! Все девушки так переживали несколько дней назад. Митя. Ты его помнишь? — Он мой друг, конечно, помню, — кивнула я. — Он избил Бойда, а затем привязал к дереву всем на показ, — Аня захлебнулась от возбуждения, — Крики о пощаде было слышно даже у пиратов! — Аня, не преувеличивай, — вмешалась Лиза, но глаза ее тоже горели, — Бойд заслужил, конечно, но мне было его жалко. Он два дня сидел около дерева без еды. Мы передавали ему воду с хлебом через мальчишек, чтобы он совсем не умер там. — А почему его избили? — нужно было совершить действительно гадкий поступок, чтобы заслужить гнев Мити. Я внимательно слушала каждое слово. — Он приставал к моей сестре, — голос подала Элис, — С первого дня вашего вторжения сюда руки распускал. Сердце дрогнуло, когда вскрылись такие подробности. Теперь я могла понять ее неприязнь: я была виновата в том, что приключилось с ее сестрой, потому что попросила Мэри о помощи. — Тот еще гаденыш, — продолжала Аня, — Он Элю зажал в темном углу, пока она одна со склада выходила. Хорошо, что рядом Элис была, и он ее не заметил. — Мне пришлось пожаловаться Мэри, — девушка опять подала голос из дальнего угла. — И тут Митя! — подхватила Аня, — Он по зову Мэри всё сделает. Словно тень вырос за спиной у Бойда. Говорят, даже слова не сказал — просто схватил этого мерзавца, да так… — Аня сделала выразительную паузу, размахивая руками, изображая удары, — Выбил зуб, нос разбил в лепешку! Бойд орал как резаный! А Митя молчал. Как камень. Страшно было смотреть! — Он сказал только, когда Бойд уже на земле хрипел: «Девушек трогать нельзя». Потом просто привязал к дереву и на обеде демонстрировал. Мол, со всеми так будет, кто приставать начнет. — И самое главное! — Аня почти подпрыгнула, — Утром Питер объявил, что за «проявленную инициативу в поддержании порядка», Митя теперь официально начальник караула и дисциплины! Представляешь? Мэри такая гордая была, хоть и отрицала. Я рассмеялась вместе с девочками, когда представила, как Мэри пытается скрыть свою гордость. По ее красному декольте всегда было понятно, что девушка чувствует особо сильные эмоции. Только Элис было не до веселья. Она понуро уставилась в окно. Девочки сидели к ней чуть боком и не заметили настроя новой подруги, поэтому Лиза тут же стала развивать тему, с хитрой улыбочкой: — Кстати о парнях. Утром, пока мы шли к тебе, видели, как какой-то мальчишка со шрамом на ноге нес огромный букет полевых цветов. Прямо к домику Сони! Ты представляешь? Когда она успела? — Ой, да! — засмеялась Аня. — А Соня молчит, кто это был! Лица-то видно не было из-за цветов. Ты сможешь сказать, кто это был? Определить по одному шраму, кто бы это мог быть, было трудно, потому что все парни имели метки, заработанные в сражениях или на охоте. Я помотала головой и тут же задумчиво добавила: — Какой же выговор потом он получил, наверное. Он же не быстро эти цветы собрал, наверняка тренировку пропустил. Аня, чуть покраснев, поспешила поделиться еще одной новостью: — А я вчера у ручья видела того парня из караула, нового. У него еще глаза такого оттенка интересного. Он помог мне кувшин поднять, когда я уронила. Такой серьезный, но улыбнулся мне. — А как зовут, не спросила, — Лиза посмеялась над девушкой, которая, была уже в мечтах о новой встрече с тем мальчишкой. Но вдруг до сих пор молчавшая Элис, резко встала, уронив стул. Ее рыжие кудри словно вспыхнули, а на лице отразилась ярость. Поверх вздернутого носа она впервые за встречу прямо на меня посмотрела, не отрывая взгляд: — У вас все крутится вокруг них. А моя сестра? Ей от ваших высоких чувств и страданий по парням не легче. Она теперь тени боится. Не нужны мне ваши парни с их невоспитанностью, грубостью и… И ваши извинения за них — тоже! Вдруг в комнате показался Бей. Он пришел на шум и уже оглядывал посетителей, выбирая виновника ссоры. Элис встала в ступор, но тут же на ее лице отразилась брезгливость, и она выбежала из домика, не попрощавшись. Моя изначальная догадка оказалась верной: случай с сестрой поселил в ней страх перед парнями. Должно быть, в деревне еще много таких девушек. — Ну и характер, — Аня вздохнула. — Ее можно понять, — Лиза вздохнула следом, — Она не на тебя обижена, не переживай. Слова Лизы меня не успокоили, хоть я и понимала это. Через некоторое время девочки ушли и у меня было время подумать о произошедшем. Однако уже после обеда дверь с грохотом распахнулась, и в комнатку вбежали мои бывшие соседи. — Саша! — Генри и Грэм чуть ли не сбили друг друга, подбегая к кровати. Радость захлестнула их настолько, что они говорили то дополняя, то перебивая друг друга, от чего мне стало забавно, а грустные мысли улетучились. — Смотри! Нас взяли! Я уже настоящую саблю держал и карты рисовал! — Генри первым стал показывать приобретенный клинок. Личное оружие выдавали всем, кто успешно прошел начальное обучение и готов был к соревнованию со средней группой. Они учились военному делу параллельно с тренировками. Пока я была на острове в первый раз, такой привилегией обладали выдающиеся единицы, теперь же брали всех, чтобы увеличить численность армии. Но я не успела подумать об этом, потому что тут же Грем стал хвастаться: — А меня Фин лично на тренировке хвалил! Говорит, я ловкий! — его глаза заблестели от восторга и слез, которые вот-вот хлынут. — Вы оба такие смешные! — я обняла обоих, потрепав каждого по светлой голове. Блонд сильно не сочетался с их загорелыми лицами. Контраст был трогательным и грустным — детская белизна волос и взрослеющая жесткость в глазах пугали меня. Тихо пробираясь между братьями, Майкл искал моего взгляда. Как только он увидел мое лицо, глаза мальчика наполнились слезами, отчего мне самой захотелось разрыдаться. Майкл ничего не мог сказать от рыданий, поэтому я просто прижала его, усадив к себе на колени. Его пальцы аккуратно цеплялись за одежду, лбом он уперся в мое плечо, а затем маленькие ручки обвили шею, держась всё крепче. В этот же момент я продолжала собирать с разных сторон обрывки фраз от близнецов о приключениях на тренировках. Последним вошел Матеуш, нарочито небрежно прислонившись к косяку и скрестив руки. За время моего отсутствия, он набрался дерзкости. Его одежда была чуть грязнее, чем у других, взгляд исподлобья, колкий до дрожи, ясно давал понять, в каком настроении пришел потерянный. Бей, толкнул его в плечо: — Поздоровайся хоть. — Здравствуй, — голос сорвался на фальцет, выдавая остатки смущения, но это было уже не мило. Это было ядовито. Он намеренно смотрел поверх моей головы, на стену, не в силах вынести картину счастливого воссоединения. — Матеуш! — несмотря на негативный настрой мальчишки, я была рада его видеть, — Я скучала по тебе! — А я — нет. Лучше бы не возвращалась, предательница, — Матеуш опустил взгляд и еще больше вжался в стену. Хоть голос парня и был тихим, но фраза, брошенная им, долетела до каждого в комнате. Майкл вздрогнул у меня на руках, а шум близнецов резко стих. — Мы же говорили, не надо об этом, — Бей сжал кулаки и уставился на мальчишку, который не находил себе места. — Еще один предатель. Если меня тут с вами увидят, то мне конец. — Почему ты так не рад мне? — мальчишка уже собирался уходить, как мой вопрос привел его в ярость. — Почему? Ты спрашиваешь? Питер — наш король! Он знает этот остров, как никто! Он защищал нас годами! А ты? Ты пришла из ниоткуда, всех перевернула, посеяла сомнения, — в глазах Матеуша стояли слезы ярости, которые я заметила только после того, как он мимолетно выхватил мой взгляд, — Ты предала его доверие! Ты изменила Феликса! И теперь еще смеешь тут сидеть, прикидываясь своей?! — Матеуш, это не так, — тихо, но твердо начала я, осторожно отстраняя Майкла. Сердце колотилось, но я не могла позволить ему говорить такие вещи в присутствии малышей, — Я хочу спасти остров от настоящей угрозы. Я видела будущее и в нем виновен только Питер. — Ты просто хочешь завладеть островом! — перебил он с истеричной усмешкой. Я не успела возразить, как Матеуш повернулся и выбежал из хижины, громко хлопнув дверью. Гнетущая тишина повисла в воздухе, нарушаемая только всхлипываниями перепуганного Майкла. Бей стоял, сжав кулаки, его взгляд был устремлен на дверь, полный горечи и бессилия. А я чувствовала, как слова Матеуша, эти острые осколки его слепой веры и страха, впиваются глубоко в меня.***
На девятый день своего лечения я уплетала остатки яблочного пюре от Кола, пока Мэри завязывала шнур на спинке моего платья. Это было платье-хамелеон — простое на первый взгляд, но отливающее зеленым светом при движении. Сшитое из грубоватого льна, оно облегало фигуру мягко, как вторая кожа, не стягивая, но подчеркивая линии талии и бёдер. Мэри уложила мои волосы легкой волной, заколов заколкой пряди с одной стороны. Скромное декольте, обрамлённое вышитой веточкой полыни у горловины, тоже имело незамысловатый вид. Весь секрет, со слов Мэри, был в спине — от лопаток до поясницы платье имело двойной шов с рядом кожаных люверсов с каждой стороны. Через них девушка пропустила грубый коричневый шнур. Завязывался он не на бант, а на сложный морской узел. Единственное, что не нравилось мне в крое платья — косточки корсета упирались прямо в рану в правом боку. — Это всего лишь обед, а не праздник, — я недоумевала, почему каждая глава деревни девушек стремилась меня принарядить, но не возражала. Я понимала, что это Питер приказал быть при полном параде сегодня на ужине. Учитывая наличие русалок на будущем собрании я должна была выглядеть бодрой и здоровой, а такой вид мог отвести внимание от моей бледности, проступавшей даже сквозь простой макияж. Однако я не ожидала от Мэри такого усердия. — Ты пережила отравление синим плющом — это праздник! — девушка напевала что-то под нос, — А еще я не хочу навлечь на себя гнев Питера. Я насмешливо закатила глаза, но позволила девушке закончить мой образ. Как только Мэри заколола последнюю прядь, она внимательно оглядела меня в зеркало и выдохнула, в надежде, что я не услышу: — В первый день ты выглядела хуже, чем мои первая вышивка… — От такого откровения я не удержалась и засмеялась. Солнце висело над островом, как переспелый апельсин, окрашивая небо в янтарные тона. Знак был благоприятным: Питер продумал, как будет проходить встреча с русалками и теперь упивался в своем самолюбовании. Я стояла на крыльце, вдыхая воздух, пропахший морской солью и дымком от печей, где девушки пекли хлеб. Ноги всё еще дрожали, а шрам на боку ныл, но я испытала то же чувство, что и когда Бей пришел за мной на Землю — неудержимое счастье. Прекрасное расположение духа не улетучилось, даже когда подошел Макс и принялся сопровождать меня. Как выяснилось позже, его снова назначили в охранники, чему мы оба были не рады. Обед проходил в две смены: первыми обедали девушки, затем парни. В общем, правило было номинальным, поэтому за столом можно было наблюдать разнополые кучки по интересам. Тяга к общению брали верх над условностями. Митя и Мэри сидели во главе длинного стола, наблюдая за соблюдением жителями дисциплины и порядка. Парень был воплощением строгости, только что получившим власть и рьяно ее утверждающим, но на лице читался румянец от присутствия девушки рядом. Она, в свою очередь, сохраняла ледяное спокойствие и безупречную осанку. Ее наблюдение было тоньше: она следила не только за порядком, но и за настроением, за теми трещинами, что могли разломить хрупкое единство за столом. Не ужинали вместе во всеми только старшие потерянные и караульные. Первые предпочитали приему пищи чтение карт и составление планов по нападению и, видимо, готовились принимать морских гостей. А чтобы не терять ни минуты, ужин пришлось перенести на рабочее место. Та же участь ждала и караульных: первая смена потерянных приносили в корзинках похлебку для товарищей. Есть приходилось быстро, стоя или присев на корточки, под аккомпанемент вечерних звуков острова и собственных тревожных мыслей. Иногда какая-нибудь девчонка, рискуя получить замечание, пыталась сунуть дежурному парню в руку кусочек повкуснее — ягоды или орешек, украденный со своей порции. Это был маленький акт бунта против суровости правил и знак того, что несмотря ни на что, человеческое тепло пробивалось сквозь щели в дисциплине. Наблюдая за такими мелочами, становилось тепло на душе. За две недели отсутствия я наслаждалась обществом. Как же я скучала по этой простой, шумной, живой суете! Улыбка сама расплывалась по лицу, когда я, наевшись до сыта, чтобы Мэри не волновалась, вслушивалась в шум листьев и возгласов. Несмотря на приподнятое настроение, я ощущала небольшой дискомфорт: все жители острова норовили оглядеть меня с ног до головы. Оно и понятно: то, что я выжила, действительно было чудом, не иначе. — И снова ты в центре внимания, — Бей неожиданно рухнул на скамью рядом, от чего я вскрикнула. — Не пугай так, — я сделала вид, что хватаюсь за сердце. Бей тут же изменился в лице, испугавшись. Я лишь рассмеялась: — Я всего лишь шучу! Всё в порядке. Парень строго меня осмотрел, а потом принялся щекотать, отчитывая: — Ага, смеешься! А я вообще-то не спал, караулил тебя, пока ты была без сознания, — в тоне парня было слышно, что он пытался шутить, но морщины под глазами выдавали усталость, с которой ему пришлось столкнуться. Схватив его за руки, я остановила пытку и отдышалась. В этот момент к нам подошел Макс, явно недовольный поведением потерянного: — Убери руки! Ее нельзя никому трогать. — В каком это смысле? — Бей повернулся на моего сторожа, возмущенный такими правилами. Макс лишь отчеканил: — В прямом. Приказ. Чуть отодвинувшись, я дала парню понять, что лучше следовать правилам. Не хотелось накликать на себя гнев Питера, учитывая тот факт, что Бей итак не пользовался доверием у верхушки мальчишек из-за своей излишней эмоциональности. Серебряные искры утихли и взгляд потерянного вернулся ко мне. Макс тем временем отступил на несколько шагов, но остался в поле зрения. — Я хотела сказать спасибо. И извиниться, — все дни выздоровления я не решалась сказать парню этих слов, но сегодня, еще на выходе из домика я решила прояснить ситуацию. Мы поссорились перед отравлением, а сегодня я наконец чувствовала в себе силы выдержать всё, что парень мне скажет. Сердце сжималось каждый раз, когда я думала, что Бей сторожит мой домик, а внутри него играет обида, — Спасибо, что ты был рядом всё это время. Ты самый преданный человек, которого я знаю. Но я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Я просто не знаю как. И я еще раз хочу сказать, что я не играла роль, когда была рада тебя видеть. Бея немного смущало наличие слушателя рядом. Приходилось говорить завуалировано, но я знала, что парень меня поймет. Он отвел взгляд, когда я закончила, его пальцы сжали край скамьи до белизны костяшек. Пауза затянулась, наполненная звуками деревни. Я застыла в ожидании. Когда он заговорил, голос был тихим, немного хриплым, но невероятно нежным: — Я не обижаюсь на тебя. Перестал, как только увидел рану… Не могу на тебя долго обижаться. Он повернулся ко мне в ответ, и в его глазах не было ни злобы, ни упрека, только глубокая, знакомая печаль и безграничная доброта. — И как нам быть? — я рассматривала парня, ища ответа. — Не сдаваться, — он озорно подмигнул, а затем добавил немного более угрюмо, — Отец как раз стал… мягче. Ты молодец, идешь к цели, так сказать. А пока что… Он не договорил, а лишь схватил мой подбородок и подставил щеку под свои губы. Тень огромной вины и неловкости, лежавшая между нами, растаяла. С противоположной стороны стола послышался девичий смех, принося с собой волну легкого смущения. Макс уже был готов рубить пальцы, но Бей тут же поднял руки, чтобы было видно ладони: — Слушаюсь, господин стражник! Не трогаю. — А почему ты снова мой охранник? — вдруг, чувствуя необычайную легкость, я расслабилась и решила вовлечь в диалог Макса. — Если бы не устраивал сцены, был бы он, — потерянный фыркнул, указывая на Бея. Тот лишь смущенно пожал плечами. Я рассмеялась от его вида. Кажется, всё снова стало налаживаться. — Я уже и забыл, какое сокровище скрывается под мужской одеждой, — неожиданно, беседка опустела и в ней появился король собственной персоной. Питер вальяжно подошел, протягивая персик, — Не отравлен, я даже его помыл. — Не смешно, — я приняла фрукт от короля, только потому что испытывала слабость именно к этому сорту. Бей тут же напрягся и замолчал. — Я ее помиловал, а получаю только недовольство, — Питер развел руками, изображая притворное разочарование, — Жду хотя бы открытку с благодарностью. Я презрительно фыркнула, надкусывая фрукт: — И когда будет объявление о моем помиловании? Половина деревни смотрит на меня, как на врага. — Если скажешь правильные слова русалкам сегодня, то завтра же на завтраке объявлю. — А сейчас зачем пришел? Король игриво пожал плечами: — Мне стало скучно, решил сопроводить тебя на совет. Знаешь, несмотря на то, что ты мой враг, я уже успел к тебе прикипеть. Ирония так и сочилась из него, заставляя плеваться от отвращения. Стараясь не обращать внимания на главного потерянного я спокойно жевала свой персик. Бей же сидел в напряжении, готовый вытащить оружие в любую секунду. — Кстати, кое-кто был очень обижен тем, что ты не пускала его к себе, — внезапно Питер усмехнулся, поворачиваясь к нам с другом спиной. Пытаясь скрыть свои чувства, я старалась не думать о предстоящей встрече, но она настигла меня врасплох. Я замерла, разрываемая паническим ужасом и собственными нежными чувствами. Персик выпал из похолодевших рук, я стала медленно поворачиваться туда, куда смотрел король. В нескольких метрах от меня стоял Феликс. Он медленно шагал в нашу сторону, отчего сердце сжалось. Только в этот раз это было не от смущения, как бывало обычно. Меня охватила паника. В ноздри ударил запах железа, крови и пота — запах его рук, когда сабля вспарывала живот. Я снова погружалась в кошмар, но теперь он был наяву. — Я рад, что лекарства помогли, — парень был доброжелателен, даже улыбнулся краешком губ. Теперь между нами было три шага. Его лицо излучало глубокую заинтересованность в моем самочувствии, только я не могла выносить близости. Воздух стал горячим. Паника сжала горло, я ощутила вес кандалов у себя на запястьях. — Нет… — вырвалось хрипом. конечности стали ватными. Я наощупь нашла саблю на поясе у Бея. Тело не слушалось, — Не подходи! Лёгкие сокращались спазмами. Воздух не шёл — будто кишки уже вывалились наружу. Звон в ушах заглушил шум вокруг. Еще секунда и последует второй удар. Феликс остановился и с недоумением разглядывал меня. Но в моем сознании реальность смешалась с кошмаром: я видела пятна крови на рубахе из льна, а в руках спряталась сабля. Я резко выставила клинок вперед. Сабля задрожала в руке. Феликс из выражения заинтересованности приобретал выражение растерянности. Не гнев, не холод — чистая, животная растерянность. Все вокруг обратили внимание на эту сцену. Девушки замерли с посудой в руках, мальчишки оторвались от общения и игр, даже ветер, казалось, стих. Бей тут же развернулся и закрыл меня рукой, чувствуя опасность. Питер тоже с интересом наблюдал, не вмешиваясь. Один лишь Макс стоял в растерянности, не понимая, почему его начальник находится под прицелом. Мое дыхание рвалось на короткие, болезненные всхлипы. Сабля выпала из ослабевших пальцев с глухим лязгом о камень. Я схватилась за Бея в поисках опоры и спрятала лицо, не в силах больше выносить взгляд изумрудных глаз. — Очаровательно, — раздался ледяной, насмешливый голос Питера. Он сделал несколько неспешных шагов вперед, его тень легла на нас с Беем, — Даже нашей Саше не нравится, каким ты стал, Феликс. Посмотри, она готова тебя зарезать на глазах у всех. — Русалки ждут, — я услышала надломленные ноты в голосе парня, а затем шуршание травы под подошвой ботинок. Феликс с Питером ушли. Пальцы Бея, осторожно сжавшие мое плечо, мягко напоминали, что и мне пора было отправляться на собрание. — Я не ожидала… — слова сорвались с губ шепотом, больше похожим на стон. Я ловила их, как спасительные соломинки, пытаясь вытянуть себя из трясины паники обратно на твердую почву настоящего, — Я думала… думала, что справлюсь. Что не испугаюсь. Он же теперь… другой? Голос дрожал, выдавая пропасть между надеждой и животным ужасом, все еще скребущимся под кожей. Перед внутренним взором, навязчиво и ярко, мелькали, накладываясь друг на друга, два лица. Первое с застывшим в вечности выражением безучастности, второе — растерянное, сочувствующее, буквально появившееся минуту назад. Разум цеплялся за реальность, за этот взгляд, полный человеческой боли, но тело, нервы, каждая клетка, пропитанная адреналином отравленных снов, кричали в ужасе о необходимости бежать.***
Бей пытался что-то сказать, его руки все еще обнимали меня, будто бы удерживая в этом мире. Его губы шевелились, подбирая слова утешения, однако я была в таком оцепенении, что их смысл не доходил до меня. Видя, что его попытки лишь проходят сквозь меня, он сжал губы в тонкую линию. Осторожно, почти с нежностью, он настойчиво повел мое тельце к домику. Я не решилась идти на собрание. Только когда мои ладони вцепились в пышное одеяло, я словно вынырнула из собственного сознания, затуманенного паникой. Воздух, наконец, хлынул в легкие, и я дышала, как загнанный зверь, содрогаясь всем телом. Мысли прояснились, кошмар отступил, оставляя после себя лишь жалкие обломки контроля и жгучую стыдливость за свою слабость. Отдышавшись, я наоборот ощутила упрямую решимость. — Иди на собрание, — я вперилась яростным взглядом парня, который присел на корточки перед кроватью, — Приведи русалок сюда. Скажи, что я готова говорить, но здесь. Парень нервничал. По нему было видно, что потерянный колеблется, в глазах мелькало недовольство и тревога. Но мой взгляд был красноречивее слов, и Бей ушел. Я поклялась объясниться перед союзниками, и я это сделаю. Я сдержу обещание. А тот, кто придумал сделать это со мной, отплатит теми же кошмарами, через которые прохожу я. Питер был зол. Над деревней скопились тучи, обрушившие тень на пастельные домики. Я решила не тратить время на мысли о состоянии короля, а приступить к реализации задачи. Каждый час промедления, каждая тень недоверия между нашими силами были подарком для пиратов. Этот дом, где я провела часы в агонии, а затем дни для выздоровления, был моим полем боя сейчас. Компромисс между страхом и долгом. Сандриния не заставила себя долго ждать. Вместе с ней в дом вошла еще одна русалка, которую я раньше не знала. Ее волосы были длиннее, чем у воительницы, и множество маленьких кос выглядывали из белоснежных прядей. На носу красовалось пенсне на нитке, украшенной ракушками. Она окинула хижину взглядом с едва скрываемым пренебрежением, а затем остановилась на мне. В конце процессии шел Питер. Лицо парня выражало жуткую злобу, от чего мне стало не по себе. Однако я быстро поняла, что при русалках он мне ничего не сделает, и расслабилась. — Вот ваша ненаглядная. Хоть и выглядит она не лучим образом, но это только потому, что мы ее подлатали после пиратского шпиона, — вместо приветствия Питер кивнул на меня. Он встал у стола, рядом с изголовьем кровати, на которой я сидела. Такая близость не была приятной, но выскажи я это, настрой в комнате тут же стал еще более напряженным. — Ты потребовала присутствия Посланницы Глубин, вместо того чтобы явиться на совет, как подобает, — Сандриния была недовольна. Она встала напротив меня, у стены, со своим неизменным копьем. Изредка она поглядывала на Питера. — Материя терпелива, как океан, но даже океан знает ярость шторма, — неизвестная русалка села на стул напротив меня, — Айзула, Посланница на ваших переговорах. Держу в строгости документы. — Благодарю, что пришли. Александра. Простите мое… состояние, — хоть я испытывала смущение, но голос старалась держать ровно. Легко пожав друг другу руки, мы приступили к переговорам. — Каждое солнце, прошедшее без твоих слов, качало лодку нашего доверия на штормовых волнах. Прошу объяснить, что здесь произошло, — черные глаза уставились на меня поверх пенсне. — Да, будь добра объясниться, — чуть слышно добавил Питер. Глубоко вздохнув, я начала: — Я была отравлена ядом из синего плюща, принесенного одним из приближенных к Питеру, Педро. Он оказался предателем, — Питер фыркнул, — Все это время я была в глубоком сне, а потом долго восстанавливала силы. Парни охраняли меня, а глава деревни девушек кормила и ухаживала. Сейчас мне еще трудно долго находиться вне дома, поэтому я пригласила вас сюда. — Яд, который не убивает тело. Он убивает разум. Подлый ход, — Айзула задумалась, поправляя пенсне. Она ждала дальнейших разъяснений. — Да, я неделю провела в жутких кошмарах, — картины вновь промчались в голове. — Что же ты там увидела? — съязвил Питер. Хотелось его треснуть по голове чем-нибудь, потому что такое отношение могло насторожить гостей. — Я бы не хотела вспоминать… — меня перебила русалка. — Прошу, расскажи морю, что произошло в твоих снах? — Айзула стала настаивать на рассказе, отчего я замялась. Все в комнате внимательно меня разглядывали. Мысль о том, что любой отказ может быть расценен как предательство, пульсировала в голове. Глаза стали влажными, я решилась на рассказ: — Я видела… Ужасный пожар. Небо стало багровым от огня. Пираты отрезали головы всем потерянным, — каждое слово давалось с трудом, — Меня приковали к дереву, и я не могла ничем помочь. Крюк занял трон, рядом была Венди и… Им поднесли голову Питера. А потом Феликс убивал меня. Бесчисленное множество раз. При чем каждый раз был более жестоким, чем предыдущий. Голос надломился, кулаки сжались, чтобы не выдать дрожь. Русалки замерли, выслушивая рассказ, и даже Питер затих, чтобы вникнуть в каждое слово. — Ты знала, что этот яд вскрывает потаенные страхи? Море видит, что буря в твоей душе вызвана глубокой привязанностью к острову, — Айзула прониклась недолгим рассказом. Казалось, что она настроена не так насторожено, как в начале диалога. — Как ты докажешь, что это был не Питер? Что не он тебя отравил, — Сандриния же с вызовом посмотрела на короля, который, казалось, совершенно не заинтересован в ее присутствии. — В прошлый раз я изгнал ее с острова, как только понял, что она добралась до моего приближенного, — Питер делал вид, что расслаблен, но напряженные предплечья выдавали нервозность парня, — Думаете я бы стал терпеть, если бы она не умерла? — Он прав. Его подчиненные не стали бы меня спасать, будь это Питер. Он честен перед вами… Хоть и не совсем вежлив, — получив от короля укорительный взгляд, я улыбнулась краешком губ. Это была игра, чтобы русалки увидели теплые взаимоотношения. Я боялась, что они могут подумать, будто Питер настраивает меня и запугивает, чтобы русалки услышали нужные ему слова, а такое дружеское подтрунивание делало обстановку живой. Айзула заметила этот мимолетный жест, и ее плечи опустились, расслабляясь. Тогда и Питер догадался о намерениях покорить союзниц при помощи видимости дружбы. — Если бы ты предупредила, что плохо себя чувствуешь, я бы лично перенес кровать в зал собраний, — король посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся. — Не преувеличивай, — я хитро посмотрела на парня в ответ. В этих словах содержалось скрытое «не переигрывай». — Это просто слова, — холодно парировала Сандриния, ее копье чуть дрогнуло, — Педро клянется, что действовал по твоему приказу. Где весомые доказательства? — Он еще жив? — я тут же обратилась к королю. Тот кивнул. Ярость захлестнула меня, захотелось увидеть предателя и сомкнуть руки на его шее, чтобы он… — Придется достать козырь, — Питер опустил руки в карманы и вытащил черную метку с рельефом черепа. Она небрежно покатилась по столу и, звеня, остановилась посередине, — Хотел достать ее при всех, но учитывая обстоятельства, — парень мигнул в мою сторону, — пришлось повременить. Это метка, которую Педро пытался проглотить при допросе, — затем он выпрямился и заговорил серьезно, — Без русалок мои мальчишки не удержат берег против Крюка и его пушек. Без девушек — загнутся от голода через месяц или будут разгромлены пиратами по одному. А без нее — Материя растерзала бы нас при первой же возможности, не так ли? Хоть договор подписан кровью Феликса, но это она гарант нашего мира, потому что Материя ее любит. Если бы Саша умерла, это стало самоубийством. Я это прекрасно понимаю и не буду играть против себя и острова. — То есть пираты специально всё так подстроили? — опять к разговору подключилась Айзула, — Метка может быть поддельной. — Прошу простить за вторжение, — неожиданно вошел Николо с Беем. Кол имел озабоченный вид, что насторожило Питера, а затем и меня. В комнате повисла пауза, и все взоры устремились на неожиданного гостя. — Я со срочной новостью. Феликс выбил признание. — Чтож, в таком случае, снова нужно задать Педро пару вопросов, — Айзула встала, собираясь уходить. Выдержав небольшую паузу она обернулась к нам с Питером, — Ваши слова достигнут Материю. И твоя стойкость будет учтена, — Она адресовала эту фразу лично мне, — Но доверие русалок добывается делами. Океан помнит всё. Затем русалки вышли из домика. Николо переглянулся с Питером. Король жестом показал, что парни ушли, после чего Кол вышел сам и вывел сопротивляющегося Бея. Я насторожилась. Теперь была реальная угроза получить от парня не похвалу или одобрение, а что-то более страшное. Он медлил, но потом низким шепотом произнес: — Не жди никакого помилования. Ты всё ещё под стражей. Поняла? — Поняла, — выдохнула я. Если эта цена моего спокойствия, то я с радостью побуду в этом домике еще некоторое время. Видеться с Феликсом сейчас было бы для меня фатальной ошибкой. — Собрания открыты для тебя, но, думаю, вряд ли ты сможешь заявиться на них, — это был не Питер, если бы диалог остался без издевки. Я не стала ничего отвечать, потому что король был прав.
