Часть 11
30 ноября 2025 г., 09:22
В ту ночь сон был прерывистым и беспокойным. Это хаотичное метание между иллюзией и тягостной действительностью, вообще-то, трудно было назвать сном. В редкие минуты забытья в сознании всплывали странные образы: хищный оскал Питера в темноте тени, его сгорбленные плечи и цепкие пальцы, хватающие Феликса. Король вел за собой растерянного парня вглубь странного лабиринта, в котором, я знала, нет выхода. В этом липком ужасе я сама, кирпич за кирпичом, возводила между нами высокую, холодную стену, а затем, прикованная страхом, лишь наблюдала за уходящими потерянными, прячась за этой же стеной. Я видела, как сквозь наваждение проступают черты лица Феликса, и свет в его глазах гас, сменяясь знакомой, леденящей душу пустотой.
И когда последний камень занимал свое место, скрыв парней от меня навсегда, на смену ужасу пришло не облегчение. Лишь всесокрушающий, обжигающий изнутри стыд.
Этот проклятый остров жаждал от меня силы, требовал стать той, кем я будто бы была назначена быть: избранной. Той самой.
Я — та самая, что должна свергнуть Питера, та, что является гарантом мира между мальчишками и русалками, та, что была изгнана с острова, а потом возвращена обратно… Но, на самом деле, я оказалась всего лишь испуганной девочкой, которая дрожит от тени собственного кошмара. Кошмара, который я же и породила своим страхом, замкнув порочный круг.
***
Меня разбудил грубый стук в дверь. Будучи еще наполовину во сне, я подскочила в кровати, не понимая, что происходит. Сердце бешено колотилось, выскакивая из груди. Комната плавала в ярком огне рассвета, напоминая о жутких образах, и на мгновение мне показалось, что в дверь стучит он. — Это Кол. Твой завтрак остынет. Тяжело вздохнув, я наконец пришла в сознание. Облегчение волной окатило натянутые нервы и мышцы. Голос за дверью был таким другим, но знакомым и необходимым. Сосредоточившись на телесных ощущениях, я старалась забыть о кошмаре, чтобы не выдать своей растерянности. Я сбросила с себя спутанное одеяло, босые ступни коснулись прохладного деревянного пола. Наспех накинув вязанную кофту поверх ночной рубашки, я побрела ко входу. Поворот холодной ручки и скрип двери словно поприветствовали не только рослого парня с деревянным подносом в руках, но и порцию свежего, колючего воздуха с улицы, пахнущего остывшей ночью, влажной землей и дымком. — Заходи быстрее, — я недовольно оглядела на парня, поежившись от сквозняка. Голос прозвучал хрипло. Кол с полуулыбкой прошел внутрь. Он одним движением поставил поднос на стол, а сам, не дожидаясь приглашения, устроился на резном кресле в углу. Потерянный развалился на нем с привычной легкостью, закинул ногу на ногу, отчего старые половицы жалобно скрипнули. От чашки травяного чая потянулся сладковатый пар, а от глиняной миски — густой, согревающий душу запах овсяной каши на молоке, щедро сдобренной маслом. От этого простого аромата у меня предательски заурчало в пустоте живота. Заметив это, Кол еще сильнее улыбнулся и жестом пригласил меня к завтраку: — Чай сегодня превосходный. Девушки постарались. Он был прав. Травяной чай согревал все потаенные уголки моего тела, даруя блаженство. Я молча пододвинула к себе миску. Первая ложка каши была отправлена в недра желудка — горячая, маслянистая, невероятно простая и от этого не менее вкусная. Она обожгла губы, но я не остановилась. Тепло медленно разливалось по телу, отгоняя прочь остатки ночного холода и цепкие щупальца кошмара. Я медленно просыпалась. Но тихое блаженство длилось ровно пять ложек густой каши. Спокойствие, с которым я ела, разбилось о небрежный вопрос за спиной: — Рассказывай, что вчера произошло? Вы с Феликсом поссорились? Кол сидел у окна, за моей спиной, но я буквально кожей чувствовала его пристальный взгляд. В его фразе вилась легкая, едкая издевка. Ложка замерла у моих губ. — С чего ты взял? — буркнула я в миску, стараясь, чтобы голос не дрогнул. В голове опять всплыл вчерашний образ Феликса, а затем и странный сон. Сзади послышалось, как парень поскреб подбородок. — Например, с того, что он вчера Педро чуть не прибил в приступе чистейшей ярости. Ровно так же на вашу ссору реагировал Бей. Я пытался понять: это их семейная черта так на тебя реагировать или просто гены? Я развернулась на стуле с нескрываемой злостью, сопровождаемую противным скрипом дерева: — То, что он избил шпиона и предателя, со мной никак не связанно. — Ешь кашу, остынет же, — потерянный, казалось, выглядел напряженно, однако его голос был ровным и спокойным. Он указал на кашу пальцем и сощурил единственный глаз. Я снова почувствовала этот жуткий стыд и хотела огрызнуться, в попытке защититься, но парень вдруг сменил тактику, не получив от меня правильной реакции. Его взгляд стал серьезнее, притворная легкость в голосе испарилась, обнажив то, что было на самом деле: тревогу. — Не буду ходить вокруг да около. Феликс последние две недели напоминает минное поле. Не так давно на собрании он подрался еще и с Каем. Итого двое пострадавших за несколько дней. Не помню, когда Феликс был настолько вспыльчив, что даже не мог сдержать себя. В его словах была неподдельная озабоченность, и это задело меня сильнее, чем его подколки. Несмотря на кошмар, я начала переживать за состояние Феликса, потому что если Николо, знавший парня так долго, придает значение случившемуся, значит и мне стоит задуматься. — А ты переживаешь за него? — спросила я, и мой голос прозвучал слабее, чем хотелось. Кол тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону, на окно, в котором виднелись подсвеченные утренним солнцем дорожки деревни. Его вид не внушал надежд. — Честно говоря, да. Питер вчера рассказал на собрании, как ты тыкала в Феликса саблей, а потом и про твой кошмар. Позже он снова напомнил Феликсу о прошлой жизни. Мне кажется, Питер сильно давит на него, — парень перевел взгляд обратно на меня, — Вот об этом я и хочу поговорить. Я понимаю, страх — штука упрямая, но тебе нужно пересилить себя и ходить на собрания. Питер использует это, чтобы вывести тебя из игры. Я смотрела на Кола, ошарашено пытаясь сложить в голове эту логическую цепь: — Как это вообще связано? Ты так быстро скачешь между темами, — вырвалось у меня. Однако я уже начала догадываться о причинах. — Пока ты избегаешь Феликса и не участвуешь в военных советах, ты никак не влияешь на обстановку. Но Материя привязана к тебе и русалки доверяют тебе больше, чем нам. Горький комок подкатил к горлу. Это было логично. Неприкрытая правда, уродливая и оттого еще более страшная. — Это всё будто от меня не зависит, Кол, — прошептала я, практически сдаваясь, — Думаешь, я сознательно его избегаю? Если бы только он сам там не появлялся… — Нет, я понимаю, — Кол состроил участливую мину, изображая нечто, похожее на жалость, но без снисхождения, — Давай так, я обещаю, что буду защищать тебя на собраниях, а ты пообещаешь, что будешь ходить на советы. Я молчала. Слова застревали где-то глубоко внутри, подавленные грузом ответственности и парализующим страхом. Вместо ответа я доела кашу и пересела на кровать с персиком в руке. Николо ждал, наблюдая, как я откусываю кусочек сладкой мякоти. Но я не торопилась соглашаться. Не дождавшись ответа, он обернулся на дверь, будто бы для того, чтобы убедиться в отсутствии шпионов. Затем парень встал и сел за стол, на мое прежнее место. Придвинувшись ближе, Кол заговорил: — Если тебе важнее своя безопасность, то можешь сидеть тут. Однако, насколько я помню, ты, вроде как, вернулась, чтобы остров защищать, — он сделал паузу, давая мне прочувствовать укор в этих словах, — Ты можешь манипулировать Питером также, как он управляет всеми нами. Мне жалко терять такой ресурс. Если Питер и дальше продолжит принимать решения практически в одиночку, тогда проиграем все. Тирания Питера станет абсолютной, без сдерживающего фактора, — он вновь сделал паузу, и слова прозвучали словно приговор, — И тогда никакие альянсы нас не спасут, потому что под влиянием окажется и Феликс тоже. А он знает все наши слабые места. И ему будет все равно. Поэтому ты должна выбрать, что для тебя важнее. Кол откинулся на спинку стула, и его взгляд, тяжелый и непреклонный, будто гиря, повис на мне. Воздух в хижине вдруг стал густым и спертым. Я судорожно вдохнула, как будто меня держали под водой, безотрывно вглядывалась в лицо потерянного в поисках хоть капли шутливой веселости, но находила лишь суровую, пугающую действительность. Долго выдерживать его пронзительный взгляд я не смогла. Глаза сами собой опустились на персик в моих руках. Я рассматривала бархатистую кожицу, где я только что откусила кусочек, и тихо произнесла: — Умеешь же ты начать утро с чувства вины… Николо будто знал, куда нужно давить, на какие рычаги нажимать, чтобы вызвать во мне эмоциональный прилив. Я вновь оказалась в ловушке. Его слова — этот безжалостный, точный расчет — все еще звенели в моих ушах, открывая два пути: один — в трусливое одиночество, другой — в объятия моего самого большого кошмара. С одной стороны ужас, с которым тело было не в силах совладать, который не отпускает, который живет у меня в сознании, который заставляет меня видеть в Феликсе убийцу. С другой — Питер, которого я рано свела со счетов. Он всё ещё думает только о своем благополучии. Нужно было действовать дальше, а я сбежала и чуть снова не закрылась в плену этих четырех стен, в которых итак из-за отравления потеряла немало времени. Витя, где же ты, когда ты так нужен? Почему я больше не слышу твоих наставлений? Он будто специально оставил меня одну, разбираться со всем навалившимся грузом ответственности. Наконец, я почувствовала отвращение к этому домику, к заточению и к ситуации, к Питеру, к острову. Я сморщилась от отвращения к себе. Когда-то Феликс говорил, что моя сила в эмоциональности, так почему же сейчас я использую ее против себя? Я прямо уставилась на парня, сидевшего впереди. Кол, с его проницательностью командира, конечно же, уловил мое замешательство, а в последствии и решение оставить страхи позади. Его пальцы перестали барабанить по столу, а взгляд стал изучающим. Он видел, как сжимаются мои кулаки, как выпрямляется спина, и как по лицу пробегает тень отвращения ко всему этому беспомощному положению. Глаз парня сузился, показывая удовлетворение моей решимостью. Он видел, что попал в цель. Я сделала глубокий вдох: — Мое новое условие — я хочу продолжить тренировки, но уже в твоей группе. Николо проводил их для старших потерянных. Не то чтобы я была уверена в себе, но это был отличный способ получить выгоду от ситуации. Не пересекаясь с Феликсом, выходить из заточения не только на военные советы, да еще и учиться противостоять парню, если всё же он снова покроется льдом. Кол удивленно мигнул, откинувшись на спинку стула. Легкая усмешка вновь тронула его губы, но в глазах не было веселости — лишь трезвая оценка. — Ты не готова к старшей группе, особенно после отравления, — произнес он, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал спокойно, без вызова, просто как констатация факта. — И с кем мне тогда тренироваться? — в моем голосе прозвучала нотка раздражения, которую я не смогла сдержать. — Можешь с Фином, он как раз помогает Феликсу тренировать младших, например Генри и Грема, — Кол пожал плечами, будто скучая от разговора. — Нет, — я резко встряхнула головой, и пряди волос прилипли к моим влажным от сока губам, — Я умею больше, чем ты думаешь. Он тяжело вздохнул, потер переносицу, и улыбнулся в пол. — Я общался с Феликсом, я знаю, что ты умеешь. — Я обещаю ходить на каждый, даже самый незначительный совет! — Неа, не путайся, за твои выходы на собрания, я уже предложил услугу: я буду защищать тебя на них от Феликса, — Кол погрозил пальцем. Парень будто подначивал меня на что-то. И у него это получилось. Отчаяние подтолкнуло меня к необдуманному предложению: — Тогда я согласна выполнить что-то еще! Услуга за услугу. Я в игривом жесте вскинула бровь и выставила руку для рукопожатия, нисколько не жалея о своих словах. Потерять возможность тренироваться значило для меня подставить голову под саблю Феликса. Николо, конечно, мог меня защитить, но я и сама должна была за себя постоять. Парень призадумался, его пальцы снова принялись барабанить по плечу, на этот раз в задумчивом ритме. Он недолго изучал мое лицо, после чего его поза смягчилась, а в уголках глаз забрезжил интерес. И, наконец, лед тронулся: — Ты настолько хочешь тренироваться? Я решительно кивнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Потряхивая ладонью, я приглашала парня быстрее согласиться. Он хохотнул и осторожно ухватился за нее. — Хорошо, — теперь Кол заулыбался хитро, он наклонился ко мне через стол, и его голос стал тише, — Ты должна будешь сделать одно дело, а потом я поговорю с Питером о твоих тренировках под моим присмотром. — Какое дело? — радость разлилась по телу волной, отчего я практически накинулась на парня с объятьями. Николо рассмеялся от моего вида: — Узнаешь позже. Я зайду за тобой после обеда. Парень встал, отодвинув стул с оглушительным скрипом, и вышел, оставив меня в гнетущей тишине. Дверь захлопнулась за ним, а я сидела, сжимая в руке раздавленный персик, с липкими пальцами и тревожным сердцем, полная смешанных чувств — надежды и страха перед неизвестным условием.***
Солнце палило над тренировочной площадкой, раскаляя песок до невозможных пределов, так, что парни с трудом переводили дыхание между атаками. Звон незаточенных сабель смешивался с отрывистыми командами, сопением и шумными криками мальчишек. С каждым ударом воздух вздымалась рыжая пыль, окутывая фигуры парней, оседая на одежду и кожу. Струйки пота оставляли на запыленных лицах следы, напоминающие причудливые узоры. Сквозь облако пыли мелькали силуэты — кто-то падал, поднимался, снова бросался в бой. Слышался треск рвущейся по швам ткани, виднелись протертые до дыр колени на штанах. Николо сдержал обещание и привел меня на тренировку сразу же, как только я допила последние капли из стакана с чаем. Несмотря на мою торопливость во время обеда, мы пришли в самый разгар занятия. Я скучала по этому едкому запаху пота и пыли, по этой грубой энергии, по ощущению, что ты часть чего-то большого и живого. Мы с Николо стояли поодаль от потерянных, оттачивающих навыки в спарринге. Кол, прислонившись спиной к одному из столбов, огораживающих тренировочный плац, пожевывал травинку и будто совсем не следил за происходящим. За рассеянным взором скрывались глубокие размышления о чем-то далеком. Я же, напротив, с упоением наблюдала за парнями, невольно покачиваясь в ритме их причудливого военного танца. Мышцы вспоминали движения, готовясь вырваться вперед. Наконец Николо скосил глаз и увидел мои скованные попытки участвовать в общей тренировке, после чего последовал короткий смешок: — Я тебя не пущу на плац, пока не выполнишь задание! Я тут же замерла. Кинув на потерянного выразительный, как мне казалось, взгляд, я буркнула: — Так может уже расскажешь, что я должна сделать? Кол кивнул, будто только и ждал этой реплики. После непродолжительной битвы взглядами, парень отвернулся к потерянным и прокричал, сложив руки рупором: — Омель, Энцо, идите сюда! Кай! — парень отнял руки ото рта и возмущенно стал озираться по сторонам, — Где он? Позовите Кая! Вечно прохлаждается где-то. К нам направились два рослых парня, на вид лет тринадцати, оба вспотевшие от усердной тренировки. Они выглядели сильно повзрослевшими от упорных занятий спортом, но в округлости лиц сохранились детские черты. Первый двигался с такой легкостью, будто его ноги совсем не касались земли. Он был стройным, а загар, лежавший ровным слоем на всем его теле, оттенял широкую белозубую улыбку, делавшую весь его образ беззаботным. Волосы пшеничного оттенка были собраны в тугой, короткий хвост на затылке, несколько прядок выбивались из общей конструкции у лица. Второй казался чуть крепче, однако поступь была такой же бесшумной, как у первого. Его бледность контрастировала с загаром напарника и казалась странной для потерянного мальчишки. Черные волосы растрепались и мешали парню, от чего ему постоянно приходилось откидывать их резким взмахом головы. Когда он проделал это движение впервые, моему взгляду открылись большие серьезные глаза, смотревшие на нас с тихой застенчивостью. Его улыбка была такой же скромной и сдержанной. — Я не помню их. Они новенькие? — я старалась произнести это как можно более безразлично, — И уже в старшей группе? — Да, — Кол пожал руку каждому парню по очереди, когда те уже стояли рядом, — Прилетели в Неверленд буквально месяц назад и уже настоящие воины. Я столько синяков получила от Феликса, но была еще не достаточно хороша. Что же из себя представляли эти парни, раз так быстро сумели произвести впечатление? Видимо, мой обиженный вид выдавал меня с головой, потому что Кол игриво щелкнул меня по носу: — Все вопросы к Феликсу. Это он тебя тренировал так, что ты много не умеешь. Я уже встала в стойку, а новая колкость вертелась на языке, как вдруг меня перебили: — А это та девчонка, которую ядом отравили? — тот парень, что был смелее, обратил на себя наше внимание, — Я думал, что ты покрепче будешь. Его прямой и любопытный взгляд скользнул по мне с ног до головы, оценивая. Почему-то сегодня с самого утра я раздражалась абсолютно от любой мелочи. Видимо, на мне плохо сказывался прерывистый сон. Моя рука сама собой сжалась в кулак, а в висках застучал знакомый навязчивый ритм. Я уже открыла рот, чтобы излить на него всю желчь, накопившуюся за эту бесконечную ночь, но в этот момент к нам подошел Кай. — О! Саша! Здравствуй! — он подскочил ко мне с той сладковатой настойчивостью, которая заставляла меня вздрагивать от отвращения. Прежде чем я успела отдернуть руку, его губы уже прикоснулись к моей коже манерным, театральным жестом. Я резко освободила ладонь, стараясь не выдать отвратительного настроения, которое тревожило меня с самого утра. — И тебе привет, Кай, — Николо отреагировал спокойно на тот факт, что парень даже не взглянул в его сторону. Он, кажется, уже привык к слабости Кая перед женщинами и воспринимал это как неотъемлемую черту парня, как, например, заикание Мити. Только после всех любезностей в мою сторону Кай пожал руки троим парням. Николо тем временем достал листок из кармана и стал его разворачивать с ухмыляющимся видом. Довольный тем, что было на нем написано, он жестом подозвал нас ближе. Столпившись в плотный кружок, мы молча ждали указаний. Я была в предвкушении. Голос командира опустился до шепота: — Сегодня у нас ответственная миссия. Нужно помочь Саше придумать, как украсть ром с нашего склада. Меня будто прошибло током. Я не ожидала от парня такой подлости. Пути назад уже не было, я не могла отказаться. — С нашего склада? — переспросила я, в попытке не потерять контроль. Николо довольно кивнул. — Ты же была на все готова, верно? — Но это же в деревне мальчишек, — внутри всё замерло от осознания опасности, на которую меня подталкивали, — Там пираты. Ты по приказу Питера всё-таки решил избавиться от меня? — Не беспокойся, мы тебя защитим! — Кай приобнял меня, словно успокаивая. Я вырвалась из его рук и уже нацелилась на Кола, как вдруг последний схватил меня за плечи и встряхнул: — Ты же девушка, тебя не тронут. Забыла, что у вас иммунитет от пиратов? Легко сказать! В голове пронеслись все мысли разом: а если конкретно этот пират наплюет на договор с Венди, а если иммунитет девушек распространяется только на деревню, а если парни просто не успеют выбежать из укрытия... Я стушевалась под пристальным взглядом Кола, ощущая, как потеют ладони. Информация про иммунитет не сильно меня успокоила. Если уж быть совсем откровенной — я затряслась от страха. Возможность первый раз встретиться лицом к лицу с врагом оказалась пугающей, хотя раньше мне казалось по-другому. — О таком надо предупреждать! — в голосе прозвучало больше отчаяния, чем мне хотелось. — Иначе ты бы не согласилась. Или уже не хочешь ходить на тренировки? — Николо хищно улыбнулся. Я отстранилась от парня. Но вдруг воспоминания о Феликсе заставили меня задуматься. — Ладно! — желание тренироваться оказалось сильнее страха, — Я достану бочку с ромом, а ты выполнишь свою часть уговора! Я пригрозила пальцем Колу, от чего тот улыбнулся. — Уговор! — Николо еще раз пожал мне руку, закрепляя договор, — Все слышали? Вы свидетели! Парни в нашем маленьком кругу загоготали. Потом Кай задумался и произнес: — Раз такое дело, то надо ее приодеть. И сделать макияж.***
План был прост, отчего выглядел особенно уязвимо. Исходя из последних данных разведки, в деревне было пять пиратов, которые сменяли друг друга каждые двенадцать часов. Моя роль, как оказалось, заключалась в том, чтобы отвлечь единственного охранника от склада. Пока я буду занята разговорами, Кай и Николо будут наблюдать с деревьев за происходящим, готовые подать сигнал, если что-то вдруг пойдет не по плану. Омель и Энцо, будут на земле. В случае, когда всё пройдет удачно, они выкатят бочки с ромом из склада через потайной лаз — дыру в задней части склада, прикрытую несколькими сгнившими досками. Николо через это путь крал варенье, по его признанию. Мы поклялись хранить его юношеский секрет. Если же авантюра не состоится, то я вынуждена была надеяться на защиту новых, едва знакомых союзников. Спустя полчаса жарких споров и уточнений деталей я уже стояла посреди своей хижины, облаченная в нелепое, невероятно пышное платье, корсет которого с помощью Кая был зашнурован так туго, что дышать приходилось поверхностно. Отказавшись от помощи парня с макияжем, я копошилась сумочке с косметикой, которую Омель — тот, с перевязанными волосами — украл у Мэри, пока она вела кружок по вышивке. Он попросил меня говорить, что он ее одолжил, потому что потом парень клялся вернуть вещь на место. Я увлеченно разглядывала баночки и тюбики, стараясь разобраться, что из этого разнообразия будет смотреться не так нелепо, как платье. В то же время, я старалась скрыть за косметикой черты своего лица, чтобы меня не смогли узнать в случае, если придется бежать от пиратов. Когда я вышла из своего домика, все парни среагировали по-разному, отчего я стала ненавидеть свой образ. Николо был невозмутим, лишь едва одобрительно кивая. Кай, поджав губы, старался сдержать смех под маской ложного восхищения. В глазах Омеля было трудно прочитать какие-либо эмоции, потому что они сузились от улыбки, а Энцо убрал руки за спину, молчаливо пялясь из-под челки. — Даже в таком наряде, все равно, ты прекрасна, — Кай заботливо подал руку, чтобы я не упала, передвигаясь по траве. — Заткнись, — выпалила я, крепче хватаясь за его руку. Парень усмехнулся от моей реплики, — я похожа на несколько раз пережеванный пирог. Нельзя было попросить девушек меня нарядить? — Нет, — жестко отчеканил Кол, — Нельзя, чтобы кто-то знал о плане. Из меня вырвался грустный вздох. Когда команда собралась поближе, Николо снова заговорил: — Энцо и Омель, вы следите за бочками, а еще чтобы нас не заметили другие пираты. Сосредоточимся только на том, который охраняет склад. Если на Сашу нападут, подключимся мы с Каем. Караул у пиратов сменяется рано утром и после захода солнца, поэтому сейчас если что-то идет не по плану, то никто не обнаружит труп до вечера. Если нам совсем повезет — никто не придаст значения одному мертвому пирату. — Надеюсь, этого не понадобиться, — Кай был настроен положительно, — Саша, ты взяла свой нож? Я подняла нелепую юбку, чтобы оголить ногу и показать примотанный к щиколотке кинжал. Командиры кивнули. — Пираты же в курсе, что мальчишки здесь? — я много пропустила из-за отравления и до сих пор не была в этом уверена. Николо снова кивнул: — Девушки видели лазутчиков на востоке отсюда. Пираты знают, что мы живем здесь. — Будьте, пожалуйста, поблизости. Я вряд ли смогу защититься, если меня примут за шпиона, — я поочередно оглядела парней. Несмотря на воодушевление, мне было тревожно. — Не думаю, что там сидит шибко умный пират, — отмахнулся Омель, — Даже если они догадаются, это не будет поводом для того, чтобы тебя убить. Они не имеют права, иначе Венди откажется с ними сотрудничать. — Я не думаю, что они скажут об этом Венди… — Кай неожиданно включил стратега, задумчиво оглядев новенького. Ноги вдруг стали ватными. Голос перешел на писк: — Знаешь, это не обнадеживает! Я не хочу умирать в этом нелепом платье и еще с таким макияжем! — я возмущенно указала пальцем на измалеванное лицо, всматриваясь в лицо потерянного. — Мы будем на подхвате. Пока что у нас не было таких прецедентов, — Кай обнял меня за плечи. Я не оттолкнула его, а ухватилась за край мантии, уставившись перед собой в попытке взять себя в руки. Парень хоть и не был надежным, однако хорошо справлялся с поддержкой в этот тревожный момент. Он даже повеселел от моего импульса. Потерянный с большой вероятностью принял мой жест на свой счет, гордясь собой. Меня это мало волновало. Я тряслась от осознания, что пойду в логово к пиратам, и никто не может дать гарантии в моей безопасности. — Будешь первой девушкой, которую пираты убьют, — Энцо будто специально пугал. Омель засмеялся от моего вытянутого лица и возмущения, вперемешку с паникой. — Вы знали, что Саша первая, кто из девушек не побоялась жить с парнями? — вдруг Николо выхватил меня из рук Кая и поставил лицом перед двумя новенькими. Он стал массировать мои плечи и перечислять достижения, — А еще она тренировалась с Феликсом, пока он еще был бесчувственным. По ошибке была изгнана с острова. А еще она в одиночку спускалась в логово русалок. У Омеля и Энцо появился интерес в зрачках. Первый просто рассматривал моё лицо, скрестив руки, а второй чуть наклонился, чтобы откинуть челку и из-за нее наблюдать за происходящим. Я вдруг почувствовала, как под пальцами Кола расслабляется тело. — И не просто спускалась, — продолжил Николо, — Она говорила с самой Материей. Смотрела в глаза Королеве Русалок, а та ответила ей уважением. Его уверенный тон смывал мой страх. Я все еще часто дышала, но уже не так бесконтрольно, вслушиваясь в похвалу. — А еще, — Николо слегка повернул меня, чтобы я встретилась с ним взглядом, — Это она вернула чувства Феликсу. И осталась жива. Более того — он слушает ее. Иногда. Так что один пират с тупой саблей у склада вряд ли является угрозой для тебя. Я знала, что Николо приврал, но было до жути приятно слушать хорошее о себе. На потерянных это сработало безотказно. Из груди Омеля вырвался низкий свист. Энцо перестал прятать взгляд, даже придерживал челку рукой, чтобы лучше меня рассмотреть. Я выпрямила спину. Платье все еще казалось нелепым, краска на лице — чужой, но слабость в ногах отступила, уступив место легкому, покалывающему напряжению. Это была готовность и гордость. Мне всё еще было страшно, но осознание собственной силы дало толчок для шага вперед. — Намек понят, — вдруг произнесла я. Сделав глубокий вздох, я расправила плечи, наполняясь решимостью, — Только если меня всё же… убьют, снимите с меня это платье. — В легендах мы придумаем тебе наряд получше, — Кол фыркнул, но его смех прозвучал не насмешливо, а почти с нежностью. — Тогда в путь, — я резко выдохнула, поправляя оборку на лифе.***
Едва не запутавшись в платье я дошла до территорий деревни мальчишек только благодаря Каю. Он заботливо поддерживал меня по пути, где-то даже переносил на себе через особо неровные участки. Они с Николо были вынуждены оставить меня и новеньких, как только вдалеке показался склад. Омель и Энцо тоже не задержались надолго. На половине пути мы разошлись в разные стороны: парни обогнули деревню и заняли место за складом, а я спокойно пошла до главного входа. Когда до цели осталось не больше десяти метров, я заметила вход на склад. Прямо перед двустворчатой дверью, на которой висел всего один увесистый замок, на деревянном раскладном стуле сидел пират. Вопреки моим ожиданиям, он не был суровым громилой с саблей наголо. Его вид вызывал больше умиления, чем страха: пожилой мужчина в выцветшей засаленной тельняшке напоминал деревенского кота, откормленного сметаной до такой степени, что он уже не мог гоняться за мышами. Положив ноги на перевернутую бочку, он, полулёжа, увлеченно читал какую-то толстую книжку, бормоча себе под нос и всхлипывая. Боевые настройки выключились. От этой простодушной картины я встала в ступор. Благодаря ей мои представления о врагах и о войне дали трещину. Готовясь к бою, я столкнулась лицом к лицу с обыденностью, и от этого становилось не по себе. Я сжимала и разжимала влажные ладони, спрятанные в складках юбки, размышляя, как лучше привлечь внимание пирата. Лихорадочно придумывая варианты я поняла, что все они выглядят слишком нагло и подозрительно. Репетиция с Каем казалась теперь особенно глупой: он заставил меня хлопать глазками и соблазнительно вилять кринолином, а как дойти до этого этапа, мы так и не обсудили. Простояв в нерешительности несколько минут, я получила шишкой в голову. Потирая ушибленное место, я злобно подняла взгляд. В зеленых кронах не было видно силуэтов, но я знала, что это был Кай или Николо. Они меня поторапливали и, надо признать, их нетерпение было оправданно. Мне и самой хотелось быстрее переодеть этот карнавальный костюм в что-то удобное, поэтому я вернулась к наблюдению за пиратом. Я видела не кровожадного монстра, а человека, пусть и врага. Это означало, что и подход должен быть человеческий. Я собрала всю волю в кулак. Сделав несколько осторожных шагов, я нарочито громко шуршала юбками по сухой траве. Пират не отреагировал, уткнувшись в книгу. До кромки леса оставалось метра два, до сарая — еще пять. Когда я выйду на поляну, убежать уже станет труднее. Я помедлила, переводя дыхание. Сердце уже не колотилось так, как раньше, тело было под контролем. Вздохнув полной грудью, я мужественно вышла из леса на солнечную поляну. Приблизившись настолько, что я могла с легкостью пересчитать каждую волосинку на его усах, ноги наконец остановились. Враг сидел, углубившись в чтение, и не реагировал на звуки вокруг. Делать выводы по одному патрульному было, конечно, глупо, но сейчас мне казалось, что у пиратов очень плохо обстоят дела с бдительностью. Хотя, возможно, этот склад с ромом не считался тактически важным объектом, поэтому кто угодно мог его обокрасть, пока старик упивался чтением. Я прокашлялась, сначала тихо, потом громче, стараясь привлечь внимание. Пират снова не отреагировал, лишь повел плечом, отгоняя муху. Страх перед врагом отступил полностью. Я теряла терпение, поэтому пошла на отчаянный шаг. Осторожно подобравшись ближе, я наклонилась над его сидящей фигурой. В нос мне ударил стойкий запах дегтя, соленой рыбы и пота. От этого аромата захотелось немедленно отступить. Но, вспомнив, что моя роль — безобидная девушка, я с усилием сделала самое невинное лицо, которое только сумела. Мой указательный палец, слегка дрожа, несколько раз ткнул его в мясистое плечо. План сработал. Пират вздрогнул, уронил книгу и вскинул голову. Его глаза, влажные от нахлынувших чувств, уставились на меня с легким испугом и полным недоумением. Впервые за долгое время на острове я увидела морщинистое лицо, на котором отражался возраст. Он смутился и быстро вытер слезы рукавом тельняшки. — О! Молодая леди! Вы меня напугали! Вы… вы здесь как оказались, простите? Он не договорил, оглядев меня. Его взгляд задержался на моем дурацком наряде, и в его глазах мелькнуло то же самое снисхождение, что я видела у Омеля часом ранее. Сдержавшись от колкого замечания, я кокетливо поправила несуществующую прядь волос. Несмотря на отвращение и желание сбежать, я понимала — момент нельзя упускать. Губы неестественно растянулись в наигранную, застенчивую улыбку. Понизив голос до писка, я начала сочинять на ходу: — Ой, простите, добрый сэр! Я… я просто заблудилась! Ищу… ищу поляну с ягодами! Говорят, она тут, за складом? — я жестом обозначила нечто эфемерное за стеной, где явно был только вечный лес. Теперь все зависело от того, клюнет ли этот странный, сентиментальный пират на приманку. Я сделала еще один маленький шаг вперед, стараясь выглядеть как наивная и любопытная дурочка, а не как шпионка с кинжалом у щиколотки. Дернув бедрами в сторону и немного сомкнув плечи, я надеялась на советы Кая. — Ягоды? На этом проклятом острове? — пират задумался и прищурился под очками. В этот момент сердце уже было готово уйти в пятки, но старик, почесав затылок и засмотревшись на моё декольте, произнес, — Видимо, что-то напутали. Там только лес, да порох. И морские волки! Он гордо посмеялся на последней фразе, подрагивая животом. Справа от меня стоял небольшой стол, на котором, видимо, и распивали ром. Он был сколочен криво, наспех, из необработанного дерева, видимо, чтобы далеко не уходить с места работы. Я не могла выдерживать запах, исходивший от старика, поэтому с расстроенным видом отошла и присела на скамейку. Театрально вздохнув и сделав вид, что измотана, я параллельно выбирала положение, из которого было бы видно дальний угол сарая. Нужно было продолжать завязавшийся диалог: — Я тут совсем недавно, совершенно не знаю остров. Так устала, пока шла, а тут вот как… Пират, казалось, искренне ощущал интерес к заблудившейся девушке, потому что его выцветшие от морского солнца голубые глаза не отрывались от моего вида. Медленно, почти бережно, он поднял упавшую книгу, отряхнул с переплета пыль и положил ее себе на живот, скрестив руки поверх корешка. — Видимо, вы, миледи, здесь никому не нравитесь, раз вам не сказали, что к пиратам ходить опасно, — прохрипел он, седые усы заходили ходуном от смеха. Я прижала ладони к губам, изображая шок. Если бы не Неверленд и Витя, из меня бы вышла прекрасная актриса. — Как? Почему? Неужели, вы воюете? — сыграв испуг в голосе, я продолжила, — Неужели, вы меня возьмете в плен? Старик удивился, его брови поползли вверх. — В плен? Нет! Девушек в плен нам брать нельзя, — он даже отмахнулся, будто отгоняя эту дикую мысль, — Лично капитан Крюк такую волю отрубил на корню, — тут старик вдруг подмигнул и покрасовался, выставляя вперед дряблый, но все еще крепкий бицепс, — А то, будь моя воля, вы бы уже давно были на корабле, под моим личным присмотром. Самом надежным, между прочим. Пока пират самодовольно хвастался, мой взгляд, будто случайно скользнувший по окрестностям, уловил движение у задней стены склада. Омель и Энцо, скрючившись, отчаянно пытались отодрать несколько досок, туго приколоченных к стене. Их лица были искажены усилием. Энцо, заметив мой взгляд, коротко покачал головой — сигнал провала. Доступ в сарай был надежно перекрыт. Пираты обнаружили и залатали нашу лазейку. Омель, оторвавшись от доски, тоже повернулся в мою сторону. Мы втроем стали судорожно придумывать новый план, стараясь не паниковать. Я уже думала, как достать нож, чтобы убить пирата, как вдруг он перебил мои отчаянные мысли: — А как зовут прекрасную леди, осчастливившую старого моряка своим вниманием? Мне пришлось оторваться от молчаливых переглядываний с потерянными и устремить на старика сияющий взгляд. Под косметикой лицо горело от напряжения, а по спине стал скатываться нервный пот. — О, я Сара, очень приятно, — говорить настоящее имя было опасно, поэтому я сказала первое, что пришло в голову. Вдруг в дверь сарая глухо ударилось что-то твердое. Проследив за предметом взглядом я увидела две шишки. Пират нахмурился и настороженно оглянулся на скрипнувшую дверь. — А как вас зовут? Наверное, у вас благородное имя, — я почти выкрикнула это, переводя внимание старика на себя. Честно, я прослушала имя пирата, потому что поняла, что шишки были не спроста. Это был знак от Кая и Николо. Я улыбнулась от неожиданной поддержки. Они видели наш провал и подавали сигнал. Старый план мертв, пора импровизировать, и единственный вариант — тащить бочки через главный вход. Осталась сущая мелочь — придумать, как выманить у этого добродушного увальня ключ и незаметно его применить. — Долго шли, миледи? Я могу сделать вам массаж ног! Старый моряк даже не догадывался, что прямо перед ним разворачивалась отчаянная афера. Внезапно он тяжело поднялся, пересел на скамью на противоположной стороне стола и бережно положил книгу на столешницу. — Моя покойная Мэгги так любила, когда я делал ей массаж… — в его голосе прозвучала неподдельная грусть, отчего мне даже стало немного его жаль. Однако она тут же прошла, когда я вспомнила про кинжал, примотанный к щиколотке. — Нет, нет, что вы! Я не нуждаюсь в массаже, — последнее, чего мне хотелось, так это придумывать объяснения, почему хрупкая девушка носит с собой оружие. — Чтож, зря отказываетесь… — пират разочарованно покачал головой, — А еще она варила изумительное ежевичное варенье. С капелькой рома, знаете ли… Для аромата! — он мечтательно причмокнул губами, и его рука сама потянулась к плоской, потрепанной фляжке у пояса. Я украдкой разглядывала пирата, чтобы найти связку ключей, как вдруг мой слух зацепился за слово «ром». План с каждой секундой становился более наглым. Идея о краже ключа была рискованной, а вот если бы моряк сам добровольно открыл мне дверь сарая… Из-за плеча мужчины на меня снова смотрела пара глаз. Омель отчаянно жестикулировал, изображая ключ. Спрятав руки под столом, я в ответ показала палец вверх — знак, что всё под контролем. К счастью, пират настолько был увлечен воспоминаниями, что не обращал внимание на подозрительные шорохи за спиной. — Правда? С ромом? Как интересно! А сколько нужно рома? Для аромата, — мои глаза широко раскрылись, изображая неподдельный интерес. Моряк уже мечтательно вздыхал и, казалось, оживился. Сделав глоток из фляжки, он участливо наклонился ко мне. — О, миледи, это целая наука! Капля — для нежности! Стопочка — для характера! А целый ковш — для храбрости моряков! — старик воскликнул, размахивая фляжкой, и снова рассмеялся, — Но для варенья… лучше стакан. — А он тут есть? Ром, — спросила я, с наивным видом оглядываясь вокруг, будто никогда не жила в этих окрестностях. — Конечно, есть, миледи! Вон в том сарае! Капитан лично привез, еще до всей этой… — он махнул рукой, обозначая договор с Венди и хрупкий мир — …суматохи. Для особых случаев. Вдруг мужчина встал, отряхнулся. В его глазах загорелся странный блеск — смесь сентиментальности и внезапного вдохновения: — Пойдемте, я дам вам чуток, для варенья! Пират с трудом достал внушительную связку ключей из-под тельняшки. Они висели на старой, истончившейся, потрепанной веревке, которая держалась на святом духе. Метал был покрыт рыжими пятнами ржавчины. При виде этого сокровища меня передернуло. Даже если бы представился шанс, я в жизни не прикоснулась бы к этой мерзости — брезгливость оказалась сильнее любых шпионских инстинктов. Как только пират, перебирая ключи, начал подбирать нужный, я украдкой выдохнула. Мы оказались на пороге успеха. Доброта моряка спасла меня от заточения в четырех стенах под стражей у Макса. Дверь со скрипом отворилась, и мы шагнули в прохладный полумрак склада. Воздух был густым и сладковатым от запаха старого дерева, пыли и, конечно же, рома. В хаотичном порядке повсюду были разбросаны атрибуты пиратского быта: груды свернутых в кольца грязных канатов, ящики с проржавевшими гвоздями, потрепанные ветром и солью морские карты с затертыми до дыр маршрутами. Но главное сокровище, ради которого все затевалось, — несколько темных, дубовых бочек — стояло в самом углу, будто скрываясь в тени. Пират, довольно похлопывая по самой маленькой из них, вынул из-за пояса заветренный стаканчик. С ловкостью бывалого моряка он достал пробку из крышки бочонка и налил мне мутноватой жидкости. Оценив грязный стаканчик, переданный мне в руки, я решила, что из него пить я точно не буду. Я лишь сделала вид, будто пробую напиток. Яркий запах карамели и дубовой коры ударил в нос, заполняя сарай. Старик наблюдал за этим действом с гордостью, желая получить похвалу. — О, сэр, — начала я, отрывая взгляд от кружки, которую никогда не мыли, — он и правда божественен! А… а нельзя ли мне взять немножко про запас? Чтобы точно хватило на большую порцию? Мне бы вот эту маленькую бочечку… Я указала на бочонок, из которого был налит ром. Он был не больше графина. Пират сразу погрустнел и задумался, почесывая усы. В его глазах боролись запрет капитана и желание помочь новой знакомой. В ход снова пошли советы от Кая, поэтому уже через минуту моряк махнул рукой, соглашаясь на мою просьбу. Он не смог долго противостоять щенячьему взгляду, который мы репетировали особенно усиленно. — Только нужно найти пробку, — он уперся большими кулаками в бока и стал обводить взглядом ближайшие предметы, — Куда я ее положил? Мы же не хотим пролить ром по дороге. Когда бочонок был успешно закупорен, мы вышли из сарая. Я заботливо приняла драгоценную добычу из рук пирата прямо на пороге. Он тут же потянулся к связке ключей, но я резко схватила его за руку, остановив. — Подождите, — прошептала я, заглядывая ему в глаза и стараясь изобразить самое простосердечное участие, — А расскажите мне еще про вашу Мэгги. Должно быть, она была удивительной женщиной, раз вы так ее помните. Настойчиво уводя пирата от злосчастной двери, я буквально тянула его к столу. Бедняга так глубоко погрузился в воспоминания, что его ноги, казалось, перестали его слушаться, двигаясь неуверенно. Мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы усадить мужчину на скамейку так, чтобы он не промахнулся и не упал. Пропуская его трогательный, но бесконечный рассказ мимо ушей и лишь изредка поддакивая с сочувственным видом, я краем глаза следила за главным действием за спиной старика. Теперь я отчетливо понимала, почему именно Омель и Энцо идеально подходили для этой операции. Они двигались с потрясающей слаженностью, не издавая ни единого звука. Легкие ноги не шуршали по гальке вокруг порога, словно мальчишки были невесомыми. Чтобы полностью исключить какой-либо шум, они не выкатывали бочки, а выносили их на собственных руках, хватаясь за края с двух сторон. Пират тем временем, расположившись на скамье, будто кот на солнце, уже переключился на рассказ о том, как впервые попал на остров. Он делился со мной самыми сокровенными подробностями своей жизни, будто со старым другом. Я была не против побыть «свободными ушами» для этого одинокого человека, пока он с радостным упоением не замечал диверсионную группу, обносившую сарай у него за спиной. Когда рассказ приобрел цикличный характер и я уже начала зевать, потерянных захватил азарт. Воодушевленный успехом Омель вытащил из сарая не только бочки, но и небольшой, тяжелый деревянный ящик, набитый всякой мелочью. Николо, разрабатывая этот план, вряд ли рассчитывал на такой богатый улов. Энцо, идя за ним по пятам, уже щеголял в лихой пиратской треуголке набекрень и зачем-то нес целую охапку толстых корабельных канатов. Остановившись у входа, он обернулся на меня, откинул челку и поймал мой взгляд. Парень кивнул в сторону чащи — сигнал, что миссия завершена и пора уходить. — Мне уже пора идти, а не то меня потеряют, — я резко встала, забыв о незаконченном рассказе, — Простите, я вас заговорила. Так интересно было вас послушать! Пират дернул плечом, будто очнулся от наваждения. Он смотрел на меня с недоумением, пока я дергала его руку преувеличено доброжелательно. — Мы с вами забыли закрыть сарай! Спасибо вам за ром! — я наконец отпустила липкую ладонь мужчины и схватила небольшой бочонок, подаренный стариком. — О, и правда! — пират, очнувшись окончательно, повернулся к сараю и сам был удивлен своей неосмотрительностью. Затем его лицо снова приобрело мягкость, — Только пообещайте, что когда сварите свое варенье с ромом… вы принесете мне ложечку? На пробу? В память о Мэгги… — Конечно! — я уже шагала в сторону кромки леса, но обернулась на просьбу, — Мне и правда пора, уже поздно. До свидания! Я помахала рукой, изображая невинность. Пират не торопясь встал и зашагал к сараю, прокричав на прощанье: — И помните — только капля! Для аромата! Проводив пирата долгим, полным притворной нежности взглядом, я медленно, будто нехотя, развернулась и зашагала прочь от склада, по направлению к спасительной линии леса. Переливающийся ром в бочонке заставлял бедра покачиваться. Я старалась не торопиться, чтобы хотя бы в этом не было подозрительности. Давалось это огромным усилием воли. Как только тень листьев упала на лицо, сдержанность испарилась. Только сейчас, в безопасности, я позволила себе ощутить всю гамму чувств, которые сдерживала. Из груди вырвался сдавленный смешок вперемешку с выдохом облегчения. Я сорвалась на бег, запинаясь о корни и платье. В висках застучал адреналин, руки и ноги стали легкими, я была счастлива от выполненной миссии. Добежав до поляны, где нам пришлось разойтись, я едва успела сгруппироваться, чтобы не разбить заветный бочонок. Платье было разорвано вдоль подола, лоскуты запутали мои ноги, поэтому я рухнула лицом во влажный мох. Упершись ладонями, я, тяжело дыша, встала на четвереньки. Горло обжил раскаленный воздух, выходивший из легких. — А вот и наша героиня! — раздался где-то рядом знакомый голос. Я увидела ноги Омеля, который подошел, чтобы помочь мне. Он опустился на корточки рядом и забрал добычу из рук, — Теперь я понимаю, что ты не обычная девчонка. Я с усилием подняла голову, садясь на колени и откидывая мокрые от пота пряди со лба. Вся команда стояла передо мной на маленькой поляне. Омель улыбаясь, протянул мне руку, приглашая подняться. Энцо стоял за ним, что-то чиркая на бумаге. Он отвлекся на секунду и кивнул, соглашаясь с другом. Николо стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и его единственный глаз сиял таким нескрываемым одобрением, что у меня внутри что-то забурлило от гордости. За ним выстроилась наша добыча — целых пять темных дубовых бочек, а рядом аккуратно сложенный ящик и свёрнутые канаты. — Ты опять в строю, — Николо улыбнулся еще шире, когда увидел, как по моему лицу расползается гримаса удовлетворения. Это было лучшей похвалой из возможных. — Прекрасная работа! Теперь о твоем подвиге будут ходить легенды, — Кай, переключая внимание на себя, разрушил момент. Он вышел из-за бочек и тоже присел рядом со мной,— Я даже начал ревновать, когда ты делала всё по моим советам, — парень усмехнулся и, кажется, перестал быть раздражающим на секунду. Омель с лёгкостью вскочил на ноги, всё ещё протягивая мне руку. Его ладонь была твёрдой и шершавой. Он помог мне встать, и я почувствовала, как по моему измождённому телу разливается странная слабость — смесь адреналинового отката и накатившего облегчения. Я глубоко вздохнула, наконец-то чувствуя, как леденящий ком страха в груди начинает таять, сменяясь теплой волной облегчения. Сейчас, под восхищенными взглядами этих безумцев, под дружеским похлопыванием Омеля по плечу, все это отступало на второй план.***
Парни устроили шумную пирушку, которую, казалось, слышали и пираты тоже. Не все девушки участвовали в этом празднике жизни. Для них подобные пьяные разгулы были в диковинку, поэтому они сторонились шумной беседки, обходя её стороной. Лишь самые любопытные изредка крались к освещённому входу, чтобы украдкой заглянуть внутрь, а самые смелые смеялись вместе с пьяными парнями, но всё же оставались настороже. По столу были разбросаны следы плотного ужина: повсюду лежали крошки тёплого хлеба, остывшие, жирные куски мяса с обглоданными костями, и заветренные овощи, беспорядочно смешанные с лужицами пролитого морса или рома. Потерянные в разной степени опьянения наслаждались первым перерывом за столь долгое и напряженное время. В одном углу Макс и несколько его друзей громко спорили о преимуществах разного вида оружия. С ними рядом, на одной из скамеек, лежал Арман. Парень перепил и безмятежно спал. Мой старый знакомый Саша снова рассказывал сочиненные на ходу истории в другом углу. Однако его слушателям была интереснее наша недавняя вылазка, поэтому парня слушали в пол уха. Несколько ребят из средней группы, с которыми общался Матеуш, заняли место поодаль ото всех, тихо переговариваясь и изредка наблюдая за остальными. В центре беседки другая компания затянула похабную песню про русалок, иногда прерываясь на заразительный смех. Фальшивая песня была спета уже несколько раз, прерываясь на одном и том же месте, пока потерянные старались исполнить ее до конца. Одна пустая бочка из-под рома уже валялась на боку рядом с ними, на очереди была вторая. Но главным ядром притяжения стала наша компания. Вокруг Николо и Кая образовалась плотная толпа слушателей. Кто-то устроился на табуретах, кто-то стоял, прислонившись к стенам или другим предметам мебели, а самые вовлеченные в рассказ расположились прямо на полу, отодвинув мешавший стол. Меня посадили прямо между командиром и его подчиненным, когда я вернулась от умывальника, и теперь, расплываясь в блаженной улыбке, я в который раз слушала бесконечный рассказ. Помятое платье висело прямо над выходом из беседки, словно трофей, символ нашей небольшой победы. Кай, от которого уже ощутимо разило перегаром, обнял меня за плечи и размахивал почти пустой кружкой, с каждым движением рискуя облить соседей. Прямо над ним стоял Бей, недовольно скидывая неуверенные руки с моего плеча. Николо, расторможенный выпивкой, вставлял в рассказ упущенные Каем детали и усмехался, наблюдая за моими тщетными попытками увернуться от очередного пьяного объятия. — Боже, как же ты выслушивала этот бред про Мэгги! Я бы сума сошел! — Омель захлебывался смехом, в то время как очередной потерянный с пьяным упорством допытывался у Кая, как мы умудрились уговорить пирата собственноручно вскрыть сарай. Рядом Энцо, тоже основательно набравшись, в своей фирменной манере безмолвно поддерживал друга, лишь кивая и обводя присутствующих мутным, ничего не выражающим взглядом. — Я думал, что все продумал, но эта заколоченная дыра… — речь стратега под воздействием алкоголя становилась ноющей. Внезапно, взор Кая привлек Бей, который снова резко стряхнул с моего плеча его ладонь, — Бей! Ты еще не слышал историю о том, как мы ром украли? И потерянный стал повторять все по новой. — Не понимаю, как ты на это согласилась. А если бы тебя схватили? — Бей говорил так, чтобы я слышала его причитания через общий галдеж. С самого начала ужина он отчитывал меня за недальновидность, неосторожность и другие качества. Я уже выдохлась, пытаясь убедить его, что все обошлось, поэтому в ответ лишь бессильно махнула рукой. — Расслабься, Бей! — Фин, восседавший на бочке справа от нас, тщетно пытался остудить пыл парня. Бей в ответ лишь фыркал. — План был на волоске от провала. Но я придумал новую стратегию: мы выкатим бочки прямо через главный вход. Я взял шишку и бросил из вот этой рогатки прямо в дверь! Саша сразу догадалась, в чем дело и мы начали слаженную работу! — тем временем Кай потрепал меня за плечо, увлеченный своим подвигом. По потерянным прошлась волна восхищения, и Кай стал вещать историю дальше. — Главное, что всё обошлось, — Митя приобнял Бея. У блюстителя дисциплины тоже заплетался язык, однако он не перестал делать замечания парням вокруг, — Лука, это, слезь со стола! Иначе завтра, как бы, будешь мыть всю беседку! — Питер, Феликс! — неожиданно закричал Николо, поднимая кружку вверх в приветственном жесте. Общий галдеж стал тише, но не прекратился. Все взгляды переместились с нашей компании в сторону двух фигур, показавшихся на дороге к беседке. От одного имени внутри всё похолодело. Бок, куда вонзался клинок заныл, напоминая о страшных кошмарах. Трезвость нахлынула мгновенно, обстановка вокруг стала замедленной. Я судорожно стала думать, как спастись от встречи. Снова показать слабость при виде Феликса, когда меня начали воспринимать как героиню, снова ощутить панический ужас, когда большая часть потерянных смотрит — я даже не хотела задумываться о последствиях такого исхода. Единственным способом избежать публичного позора стало моё исчезновение. В момент общего замешательства и смещенного внимания, я вынырнула неуклюжих объятий Кая и забежала за массивную бочку, на которой сидел Фин. Поджав колени к лицу, я замерла в ожидании, стараясь успокоить колотившееся сердце. Мне повезло — никто не заметил маневра, никто не повернул головы. Сжавшись всем телом, я молилась всем богам, чтобы именно Феликс меня не заметил. Зная его навыки воина, я предполагала и такой вариант. Фин, Бей и Митя в недоумении переглянулись, застигнутые врасплох моим внезапным действием. Но до них дошло быстрее, чем я успела объясниться. С военной слаженностью они сдвинулись, образовав вокруг моего укрытия беспечную, живую сцену. — Простите, что мы опоздали на начало. Это ром? — шорох размеренных шагов стих. Вместо приветствия Питер сразу обратил внимание на алкоголь. Я представила его кривую улыбку, — Кол, черт возьми, откуда ты его взял? Но прежде чем Николо успел ответить, пространство разрезал другой голос. Низкий, ровный, и от него по телу поднялись волосы. Я вжалась в шершавую поверхность бочки, стараясь дышать беззвучно. И все же, сквозь страх, предательское сердце выхватывало знакомые нотки — бархатную глубину и тембр, от которого перехватывало дыхание. — Вы что тут утроили? — Феликс был зол. Слова несли убийственную дозу ярости. — Это не мы, — послышался счастливый возглас Кая, — Это всё Саша… — он замялся, и я мысленно увидела, как он беспомощно озирается, ища меня взглядом, — Убежала уже. Поворковала с пиратом, а мы бочки выкатили со склада! — Что? — голос Феликса прозвучал еще тише, но в этом одном слове была сталь, готовая раскрошить кости, — Повтори. Кай, польщенный вниманием, тут же оживился и снова уже было начал рассказывать легенду о героической краже рома, но Николо его перебил: — Я проверил теорию: насколько девушки неприкасаемые. Пока Саша исполняла роль приманки, отвлекая смотрителя, мы успешно провели рейд. Пират, к слову, не проявил бдительности, чтобы распознать в ней угрозу. Наступила мертвая тишина. Я испугалась, что Феликс снова на кого-нибудь накинется с дракой. — Так, — было слышно, сколько усилий парню нужно, чтобы сдержаться, — Вы хотите сказать, что провели операцию с участием ключевого лица, не поставив в известность всё командование? В его тоне не было гнева. Было нечто худшее — ледяное, убийственное разочарование. И хотя он не назвал мое имя, каждый в беседке понял, о ком речь. — План был засекречен. Кай продумал каждую мелочь, но всё равно пришлось импровизировать, — Николо всё ещё был беспечно спокоен. — Какое изящество! Еще и план был на ходу придуман? — Питера восхищала вся эта история. Я услышала звон стаканов после его вопроса, а затем хриплый возглас, — В этот раз я вас помилую. Добыча стоила такого риска! Король присоединился к выпивке. — Вы хотите, чтобы каждый пират теперь при желании мог ее вычислить? Сами с русалками мы не договоримся, если ее убьют, — Феликс понизил голос, и я с трудом расслышала слова через галдеж потерянных, — Они теперь будут знать ее лицо. Она представлялась? — Нет, сказала выдуманное имя. Да и макияж сделала, я чуть со смеху не умер, вон, парни подтвердят. Мы ее даже не сразу узнали, — в диалог встрял Омель. Их смех — Энцо был тут же — постепенно отдалился. — Еще поди и в платье была, — с издевкой бросил Питер. — Вон в том, — невозмутимо ответил Николо. Вдруг компания подле короля взорвалась хохотом. Все, кроме одного человека. Я чувствовала его молчание как физическое давление. — А ты где был? — неожиданно спросил Феликс, и я поняла, что он обратился к Бею. До этого момента тот не издавал ни звука, — Мне казалось, что ты первым бежишь, когда ее надо защищать. — Если бы ты не приказал пересчитать оружие на складе, я бы отправился с ней, — прозвучал сдавленный, полный обиды голос Бея, — Не делай вид, что за нее беспокоишься. И вообще, ее охранник — Макс. — А этот где? — не унимался Феликс, и его голос снова налился свинцом. — Я его отпустил на сегодня, — с невозмутимой легкостью ответил Николо. Поражало, как он не боялся этой нарастающей бури, — Да брось, Феликс, они устали. Им нужен отдых. И нам нужен отдых. Я услышала, как жидкость с бульканьем наливается в кружку, затем глухой стук — Николо и Кай чокались. — Феликс, ты слишком большое значение придаешь этой несносной девчонке. Договор с русалками подписан твоей, а не ее кровью, между прочим, — голос Питера прозвучал прямо рядом, должно быть, он сел рядом с Каем, — Расслабься! Выпей с нами. Столетия не видел тебя пьяным. — Да пошли вы, — это было не похоже на Феликса. Он выругался, после чего застонали половицы: парень уходил с праздника. В наступившей тишине, нарушаемой лишь отдаленными голосами остальных потерянных и музыкой, голос Фина прозвучал искренне озадаченным: — Что страшного случится от одной бочки? Несмотря на общее напряжение после ухода Феликса, парни быстро переключились на другие разговоры. Я еще некоторое время сидела, затаив дыхание. И где-то в глубине души я с удивлением поймала себя на мысли, что возмущена больше, чем напугана. Он будто распоряжался мной, словно ресурсом, а не живым человеком. Он получил чувства, но чувствительнее не стал. Я аккуратно вылезла из-за бочонка, разминая затекшие конечности. Когда я поднялась во весь рост, на меня уставились три пары глаз, выражавшие полнейшее изумление. Казалось, я появилась из ниоткуда, как призрак. Питер был первым, кто нарушил молчание. Его взгляд скользнул от бочки ко мне, брови поползли вверх, и вдруг он разразился громовым, раскатистым смехом, в котором слышались и насмешка, и неподдельное веселье. — Ты всё это время пряталась за бочкой! Великая соблазнительница пиратов! Я, всё еще дрожа от пережитого напряжения и пьянящего действия рома, направилась к Николо и опустилась рядом с ним на скамью. Расстроенная поведением Феликса, я не решалась тратить последние силы на Питера. Кол был настроен не так, как король: он по-отечески приобнял меня за плечи и чмокнул в макушку: — Теперь ты мой любимый потерянный. Ты такая храбрая. Я смущенно уставилась на него, чувствуя, как Бей прожигает нас взглядом. — За такой подвиг и помиловать не жалко, — подтрунивал Питер, — Но я этого не сделаю, потому что Феликс со мной не выпил. Он наблюдал за нашей маленькой сценой, как за интересным спектаклем, после чего сделал вид, будто расстроился. — Да пошел он сам, — у Бея развязался язык от рома. Обычно при Питере он молчал, а тут гнев пересилил осторожность, — Он же меня отправил в оружейную, и теперь возмущается, что я не следил за тобой. Он всегда такой. Считает себя центром вселенной. Все должны прыгать под его дудку. А если нет — ледяной взгляд, и ты уже чувствуешь себя… ничтожеством. Следил бы сам, если ему так надо! Эти слова, высказанные с такой горькой прямотой, задели и во мне что-то. Алкогольный угар смешался с накопившейся обидой и усталостью. Меня передернуло от воспоминаний. Я судорожно сглотнула, пытаясь отогнать эти образы: — Пусть уж лучше моим охранником остается Макс. — Завтра убежать не получиться, — вдруг вставил Николо, его веселье поутихло, уступив место деловой констатации факта, — Завтра будет совет. Я зайду пораньше, чтобы мы потренировались. Он многозначительно подмигнул, но в его взгляде я прочитала не иронию, а намек на наш договор.
