Полукровка

Становясь вампиром, человек не приобретает ни сверхъестественной красоты, ни каких-то особых магических способностей. Вампиры не умеют оборачиваться в летучих мышей или волков, и древний замок им тоже по умолчанию не полагается. Все, чем могут похвастаться вампиры — способность к гипнозу, распространяющаяся только на людей, выдвижные клыки да особый состав слюны, действующей, как легкий наркотик. Теряют, на мой взгляд, они больше. Стать вампиром — все равно что стать наркоманом. Мир для них сужается, перестает иметь значение все, кроме охоты. Лощеные красавчики с пронзительным взглядом и аристократическими манерами? Забудьте. Типичный вампир — неопрятно одетый грязноватый субъект с бегающими глазами и трясучкой. От обычного алкаша или наркомана их отличить практически невозможно. И чем дольше вампир живет, тем сильнее опускается. Через сотню-другую лет их уже не от алкоголиков, их от гулей сложно отличить. Разум меркнет, остаются лишь животные инстинкты. Старые вампиры живут не в роскошных особняках, а на чердаках и в подвалах, и выходят только на охоту, как звери. Они и правда теоретически бессмертны. Но это хреновое бессмертие. Вампиризм действительно передается с укусом. Только очень-очень редко. Не знаю, по какому принципу один человек может заразиться, а другой нет — может, кто-то и проводил такие исследования, но меня как-то никогда это не интересовало. Меня в принципе вампиры не интересуют. Моего соседа с четвертого этажа обратили всего пару лет назад, так что пристойного вида он еще не потерял. Но он мне и в бытность свою человеком не особо нравился. Так что короткая совместная поездка в лифте крепко испортила настроение нам обоим. Вампиры — существа трусоватые, к тому же они значительно слабее любых других Потаенных. А уж ши они боятся, как карманные болонки — волков. И достаточно чутки, чтобы услышать текущую во мне бессмертную кровь. Так что из лифта вампир вылетел буквально пулей, только дверь подъезда хлопнула. Я поморщилась и медленно спустилась следом. Что его вообще заставило все-таки поехать в лифте вместе со мной… На скамейке у подъезда уже заседал «общественный комитет» — несколько пожилых женщин, выгуливающих кто внуков, кто мелких визгливых собачонок. Надо сказать, я примерно одинаково не любила и первых, и вторых, и третьих. Хотя дети и собаки по крайней мере ко мне не цеплялись… Увидев меня, пенсионерки дружно и выжидающе замолчали. Я молча прошла мимо — как всегда. Я не здороваюсь с незнакомыми людьми, и не считаю нужным знакомиться с ними только потому, что живу в одном доме. Популярности во дворе мне это, естественно, не прибавляет. Сегодня, впрочем, старухам было о чем посудачить помимо моего хамства. Все с тем же каменным выражением лица я подошла к полицейскому УАЗику, припарковавшемуся у подъезда, и спокойно открыла дверцу. — Позавтракать успела? — вместо приветствия спросил меня Сергей. Лет пять назад нас с ним познакомила Настя. С тех пор Комаров успел получить звание капитана, я — раскрутиться как профессиональная ведьма, и мы чаще общались по деловым вопросам, став если не друзьями, то хорошими знакомыми. Сергей иногда привлекал меня в качестве консультанта, когда ему казалось, что с очередным делом что-то не так. Любой хороший опер рано или поздно сталкивается с миром Потаенных. Начинает подозревать о существовании сил, отрицаемых официальной наукой. Реакция у всех разная: кто-то отгораживается от этих подозрений, яростно отрицая любую «мистику», а кто-то пытается раздвинуть границы обыденного и принять это новое знание о мире. Сергей был из вторых. Он никогда не интересовался моим миром специально — но никогда и не отрицал его существования. Он использовал любую возможность распутать дело, и благодаря моей помощи у него это получалось гораздо чаще, чем у упертых «материалистов». В результате сложилось так, что именно к Сергею на стол чаще всего стали попадать дела «с чертовщиной». Я села рядом с ним на продавленное сиденье и захлопнула за собой дверцу. — Да, а что? — Зря, — коротко сказал он. Настя, знакомя нас когда-то, рассчитывала, что мы станем больше, чем друзьями. Она до сих пор не оставила надежды наладить мою личную жизнь. Должна признать, Сергей был если уж не красив, то безусловно интересен: светло-русые волосы, резковатые черты лица и серые, кристальной чистоты глаза. Плюс оружие и общее ощущение человека, занятого опасным и серьезным делом. В начале знакомства он пытался делать какие-то намеки, но довольно быстро понял, что мне это не интересно, и наши отношения благополучно свернули в колею дружеско-рабочих. Что поделать, у меня туго с романтикой. Ехать пришлось довольно далеко — на самую окраину города. В конце концов мы оказались в районе старых двухэтажных домов, частью заброшенных, и пустырей. Лет десять назад тут начали строить новую больницу, но потом стройка заглохла, и теперь на крыше здания кое-где угнездились даже небольшие деревца. Стены, естественно, почти сплошь покрывали граффити, в пустые окна залетал ветер и птицы. Я знала этот район, и он мне нравился. Раньше. Сейчас, выйдя из машины, я вдруг поняла: мне не хочется подходить к этому зданию. Совсем не хочется. Сергей стоял рядом, не пытаясь меня торопить. Может, думал, что я уже начала работать, а может, сам не горел желанием возвращаться на место происшествия. Туда, где погибли шесть человек. Комаров коротко рассказал мне, с чем придется иметь столкнуться, еще по телефону, так что я знала — дело скверное. Но кажется, оно могло быть даже хуже, чем я представляла. — Кто нашел тела? — Подростки. Тут школа недалеко, они сбежали с уроков. Как я понял, не в первый раз сюда пришли. — Ладно, пошли внутрь, — вздохнула я. Мы подошли к главной двери. Она была подперта половинкой кирпича, у стены пробилась сквозь бетон трава. Сергей бросил странный взгляд, прежде чем приподнять красно-белую полосатую ленту, пропуская меня — оценивающий какой-то, будто сомневался, стоит ли меня туда вести. Я шагнула через порог и остановилась. В этом просторном зале, где должна была по замыслу строителей расположиться регистратура, с изукрашенными граффити стенами и грудами какого-то строительного мусора на полу, убили шестерых людей. Разорвали на части, как сказал Сергей. Если мне не изменяет память, во взрослом человеке примерно пять с половиной литров крови, и это много. И кажется еще больше, если она разбрызгана по стенам, скопилась лужицами в неровностях пола, засохла бурыми мазками и потеками. Я подняла голову: бурые мазки были даже на высоком потолке. Кажется, там еще и прилипло что-то. А еще был запах. Тошнотворная вонь, сплетенная из запаха крови, разорванного мяса и внутренностей, содержимого кишечников и желудков. Она уже малость повыветрилась, но все равно оглушала. — Мощно, — констатировала я. Было совершенно очевидно, что Сергей привез меня не зря. Человек физически не в состоянии устроить такое побоище. — Итак, в это помещение согнали шестерых людей, — заговорила я, осторожно проходя вглубь помещения. По случаю довольно холодной уже погоды на мне были высокие ботинки — отмывать их от крови и грязи проще, конечно, чем летние босоножки, но все равно неприятно. — Все взрослые? — Да, и на том спасибо. — Значит, шестерых взрослых людей порвали на части, и никто не сумел убежать. — Я заглянула в коридор, ведущий вглубь больницы. Чисто — ну то есть грязно, конечно, но никаких следов крови. — Ни вырваться на улицу, ни добраться до коридора. Либо проходы были запечатаны, либо им просто не дали такой возможности. Контролировать такое пространство и столько людей одновременно сложно в одиночку — если, конечно, эти люди были в сознании… Значит, либо убийц было несколько, либо он умеет контролировать сознания нескольких людей сразу. Сергей молча слушал, никак не комментируя мои выводы. Я провела кончиками пальцев по дверному проему. Довольно сложно поставить магическую преграду для человека. На самом деле, я даже не могла с ходу придумать, как это сделать. Нет, скорее всего, никакой преграды и не было… Людей просто не выпустили из этого зала. Но магия здесь присутствовала. Кровавые потеки и мазки отвлекали внимание, но символы все еще оставались на стенах — слишком аккуратные, слишком тщательно нарисованные для граффити. Они повторялись на каждой стене, тщательно прорисованные черной краской, небольшие — в ладонь размером. Сергей их конечно тоже увидел… Ритуальная магия — не мой конек, но я с ней знакома. Да и символ был из базовых — «Серебряное зеркало». Используется для отражения энергии. То, что произошло здесь, должно было дать мощный выплеск силы. Страх, боль, смерть — все это можно использовать, все это — энергия… для тех, кто не побрезгует. Похоже, кто-то не побрезговал. Кто-то хотел, чтобы ни капли этой силы не ушло из комнаты, впитавшись в стены. Наверняка такие символы есть и где-то на полу, и на потолке… Кто-то собрал эту силу, впитал ее в себя или в какой-то амулет, и унес с собой. Именно поэтому я чувствовала в помещении только смрад, но не предсмертный ужас жертв. — Жертвоприношение, — негромко произнесла я. — Вот что это было. — Сатанисты? — глухо спросил Сергей. Я покачала головой. — Нет. И не какая-то секта. Совершившие это не молились никакому богу или демону. Можно сказать, что они принесли эту жертву самим себе. — Зачем? Хороший вопрос, на самом деле. Шесть смертей, да еще таких скверных — это много. Это очень много силы. Кому и на что она понадобилась? — Пока не знаю. — Я нахмурилась, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. — Над этим я поработаю, но есть еще один момент… Я снова обвела взглядом помещение. — Кто-то нашел это место и подготовил его, — тихо заговорила я, больше для того, чтобы разложить мысли по полочкам. — Нанес символы на стены. Сумел незаметно привести на этот пустырь шесть человек. Забрал силу их смерти. Он использует ритуальную магию, и значит он — человек. Но то, что происходило здесь… Кто бы ни рвал этих людей, он человеком не был. Человек так не может, физической силы не хватит. Блин, тут же куски мяса аж к потолку присохли. Этих людей убивали с яростью. Злобой. Не вяжется с холодным расчетом и ритуалами… — Оборотень? — тихо подсказал Сергей. — Обустроил все в людском обличье, а потом пришел сюда зверем… Я покачала головой. — Оборотень в зверином обличье теряет память и разум человека, становится просто зверем. Зверь не устроит… такого. Нет, здесь были двое. Один — маг-человек. Второй… не знаю, кто. Но знаю, что придумал и устроил все человек. Сереж, мне бы на тела посмотреть. Сергей поморщился, и я его понимала. На самом деле, не так это просто — привести неизвестно кого с улицы посмотреть на криминальный труп. — Сейчас позвоню, может, получится. Он вышел на улицу, на ходу доставая телефон. Немного постояв в холле, я вышла следом за оперативником. Краем уха слушая разговор, про себя прикидывала следующие шаги. — Завтра к одиннадцати подъезжай к моргу, — убирая телефон, сказал Сергей. — Хорошо. Тогда я пока домой, думать. — Подкинуть тебя? — Не надо, пройдусь.

***

Добираясь домой — Сергей меня подвезти не смог, помчался на какой-то срочный вызов — я быстро набрала сообщение на телефоне. Ненавижу звонить, и если есть возможность, всегда предпочитаю общаться по смс. «Нужна консультация по твоему основному профилю. Сможешь заглянуть сегодня в «Феникс»?». Ответ пришел почти сразу: «Буду там к шести». До вечера я честно пыталась найти какие-то зацепки среди знакомых существ Потаенного мира, обитающих в городе — без особых надежд на успех, впрочем. Как и ожидалось, никто из мелких духов ничего не знал о произошедшем. Даже слухов интересных не ходило. Так что в 18.05 я вошла в «Феникс» — кафе, в котором мы обычно пересекались с Татьяной, когда возникала необходимость о чем-то поговорить. С этой магичкой я была знакома уже несколько лет — иногда мы пересекались по работе, когда кому-то из нас требовалась консультация в той сфере, в которой другая была более сведуща. Женщина уже сидела на нашем привычном месте, за столиком в углу. Перед ней дымилась чашка с кофе. Увидев меня, женщина радостно махнула рукой, а мужчина за соседним столиком, явно набиравшийся храбрости для знакомства, заметно скис. Излишнее мужское внимание сопровождало Татьяну, куда бы она ни пошла, и ничего удивительного в этом не было — другой настолько красивой женщины я среди людей не встречала. Темные, почти черные, волосы она заплетала в свободную недлинную косу, а зеленые глаза так и хотелось назвать «колдовскими». В сочетании со светлой кожей и яркими губами они делали внешность Тани и вовсе ведьмовской. — Привет. Что-то случилось, или просто работа? — произнесла она, когда я скинула на вешалку плащ и опустилась за столик. — Работа, — ответила я. — Вчера ночью кто-то притащил в недостроенную больницу шесть человек и разорвал на части заживо. Свидетелей нет, зато на стенах помещения есть символы «Серебряного зеркала». Кто-то собрал и унес с собой всю силу смерти. Этот кто-то скорее всего маг, так что я решила, что консультация не повредит. — Ясно, опять бесплатно пашешь на Комарова? — понимающе протянула магичка. — Ну не так чтоб совсем бесплатно. К тому же связи в полиции — дело хорошее и нужное, мало ли что… — Понимаю, — вздохнула Татьяна. — Ладно, давай подробности. Я описала помещение, в котором произошло убийство, состояние тел и знаки, найденные на стенах. Когда я закончила, магичка задумчиво поболтала в чашке остывшие остатки кофе. — Я не слышала, чтобы среди наших что-то назревало, — наконец произнесла она. — Никаких ссор, дуэлей или чего-то подобного, тут я тебе ничем не помогу. К знаку тоже не прицепиться, это азбука, сама понимаешь. Но мне вот что кажется странным… У мага, который это сделал, есть помощник, способный порвать на части шестерых взрослых людей за раз. Не знаю, призывает маг это существо, или заключил с ним контракт, или еще что — но они работают вместе. И при этом маг использует своего напарника, чтобы добыть себе еще большую силу. То есть одного существа, способного рвать смертных, как бумагу, ему мало. Зачем ему сила еще большая? Я задумчиво запустила пальцы в волосы на затылке. — Ну возможен вариант, что силу смерти он собрал по принципу «не пропадать же добру», и верховодит в паре то второе существо. Но я что-то не представляю, кем оно тогда может быть. А если нет… значит, маг собирается так или иначе схлестнуться с кем-то, кто еще сильнее и его самого, и призванного им существа. Спасибо за мысль, буду думать в этом направлении. — И еще одно, — добавила магичка. — Шесть смертей разом это все-таки много. Думаю, маг использует какой-нибудь амулет-накопитель. А их обычно делают весьма вместительными. Если этот маг так отчаянно жаждет силы, что рискнул провернуть все это, открыто бросив трупы, даже не заметя следы — он чертовски нуждается в этой силе. И я думаю, он захочет зарядить амулет до конца. Нет смысла останавливаться на полпути, раз уже затеял что-то… такое. — Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Сколько я тебе должна за этот разговор? Татьяна небрежно взмахнула длинными пальцами: — Да как обычно, услуга за услугу. Когда-нибудь и мне нужна будет твоя консультация.

***

Утром я проснулась в прекрасном настроении. У меня была интересная задача и пара наметок по тому, как ее решить — что еще нужно для хорошего настроения? На работе, куда я решила заглянуть перед посещением морга, меня ждал сюрприз. — Ой, Юленька, я только хотела тебе звонить… — округлила глаза секретарша Ирочка, которую Настя посадила ко мне в приемную с год назад. Ирочка была в меру глупа, достаточно очаровательна, и прекрасно справлялась со своими обязанностями — отвечать на звонки, заполнять мой график приема и извещать клиентов, если время встречи переносилось. — Тебя ждет клиент. Такой… такой! Судя по блеску ее глаз, в кабинете меня дожидалась какая-нибудь голливудская звезда, не меньше. Я про себя вздохнула, но времени устраивать секретарше разнос за то, что она пропустила клиента в кабинет в мое отсутствие, не было — не хотелось и дальше оставлять его там одного. Так что я открыла дверь и вошла. — Здравствуйте, простите за ожидание… Заученная фраза испарилась из моей памяти. Дверь тихо клацнула замком, закрываясь за моей спиной, но я не обратила на это внимания. Мужчина, сидевший в кресле посетителя и обернувшийся на мой голос, был очень красив: золотые густые волосы, серо-синие глаза, светлый безукоризненный костюм. Этакий большой бизнесмен не на деловой встрече, и потому позволяющий себе небольшие вольности вроде отсутствия галстука. Понятно, короче, из-за чего перемкнуло контакты Ирочке… Вот только для меня этот образ расплывался, как набравшая воды тонкая бумага, и по сравнению с тем, что я видела под человеческой маской, бизнесмен в белом костюме казался убогой и жалкой пародией. Из-под человеческой маски на меня смотрели невозможные, нестерпимо синие глаза ши. Высшего фэйре, аристократа из Круга Силь. Многие знают, что ши, аристократы Грёзы, делятся на Круг Силь и Круг Ансиль. Но нет ничего глупее и опаснее, чем считать ши из Круга Силь — Светлыми. Ши не имеют отношения к Свету и Тьме, к Добру и Злу. И то, что Круг Силь не черпает силу из смерти и боли, не делает их благими. Различие между Силь и Ансиль гораздо тоньше. Мой гость может и не стал бы картинно размазывать меня по стенке. Но вполне мог бы свести с ума — просто забавы ради. — Чем обязана такой честью? — спросила я, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. Встретил ши — не показывай страха. Они все равно его почуют, но по крайней мере оценят желание сохранить лицо. А где-то в самой глубине моей сущности тоненько звенело что-то еще, помимо страха и любопытства. Узнавание. Жажда принадлежности. Часть меня знала, что сложись моя судьба иначе, и я бы смотрела в эти глаза как равная. И она все еще может сложиться иначе — любой полукровка рано или поздно встает перед выбором между двумя половинками своей сущности… — Полукровка, — протянул гость. — Называй меня Эйриг*. Ты из тех, кто улаживает проблемы в мире людей. — Верно. Я заставила себя подойти и сесть на свое обычное место, напротив гостя. Чем дольше я на него смотрела, тем меньше значила для меня личина, тем яснее я видела истинный облик гостя — прекрасного воина ши, темное золото волос, текущее по плечам и падающее до тонкой талии, белые с зеленым одежды, и серебряный рог у пояса. — Я Охотник, Полукровка, — произнес гость. — Три Пса в моей своре… было несколько земных ночей назад. После последней Охоты один из них не вернулся. Я медленно кивнула, осознавая, в чем дело. Дикой Охотой называют ши, которые скачут по небу осенью и зимой, загоняя заблудшие души… Сколько народов, столько и легенд про Дикую Охоту. Правда намного проще: Охотники гоняют дичь в Грёзе тогда, когда этого хотят — и только между Мабоном и Самхейном могут выбрать дичь среди смертных, и гнать ее по границе меж миром смертных и Грёзой. И у каждого Охотника есть своя свора — белые Псы с золотыми глазами. — Ты хочешь, чтобы я нашла твоего Пса? — прямо спросила я. — Я предлагаю тебе сделку, — ответил ши. — Если ты найдешь моего Пса, я заберу того, кто сумел задержать его здесь. Я с трудом подавила смешок. У людей много сказок про сделки с дьяволом и то, чем они оборачиваются… А стоило бы им рассказывать сказки про сделки с ши. В отличие от дьявола, ши — совершенно реальные создания, и люди сталкиваются с ними не так уж редко. Ши никогда не нарушают условие сделки, всегда платят по счетам — но никто не умеет так виртуозно составлять условия этих самых сделок, как они. Эйриг в этом плане был, пожалуй что, честен. Он просто выворачивал сделку наизнанку: выходило так, что не он становился моим должником, взамен на выполненную мной работу — а я отрабатывала то, что он пообещал мне. Конечно, я могла отказаться. Не знаю, были бы у этого отказа последствия, но сама возможность у меня оставалась. Вот только… Несколько ночей назад в этом городе пропал Пес. А чуть позже кто-то, по указанию мага, растерзал тех людей в больнице. Растерзал, чтобы у мага была защита, которую этот «кто-то» не мог обеспечить сам… Совпадение? Не особо верится. — Я согласна, — ответила я.

***

Визиты в морг никогда не доставляли мне удовольствия. Впрочем, мало кто вообще способен получить удовольствие от визита в такое место. Нет, трупов я не боялась, но сама здешняя атмосфера угнетала: денег на ремонт здания не выделяли давным-давно, так что крыша вечно протекала, по облезлой штукатурке расползались желтые пятна, стены были покрашены мерзейшего оттенка зеленой масляной краской, а плитка на полу давно выщербилась. И многие работники местные были под стать заведению: не блистающие интеллектом, вечно угрюмые, в застиранных до желтизны халатах. Но хуже всего был запах: сквозь химическую вонь дезинфекции пробивалась тонкая нотка запаха мертвечины. Дежурный судмедэксперт при виде меня откровенно скривился. Почтенный Леонид Павлович невзлюбил меня с самой первой встречи, и не считал нужным это скрывать. Уж не знаю, считал ли он меня шарлатанкой, или просто не любил вторжений посторонних в свое царство — да меня это и не интересовало особо. Под конвоем невысокого полненького Леонида Павловича мы с Сергеем прошли в один из кабинетов. Судмедэксперт щелкнул выключателем, под потолком загудели лампы. Окна здесь были давным-давно закрашены белой краской — видимо, чтобы с улицы не заглядывали. А может, люди просто подсознательно стремились спрятать мертвых, убрать их под землю. Шесть металлических столов были накрыты кусками какой-то пленки. Очертания того, что под этой пленкой лежало, тела напоминали ну очень условно. Леонид Павлович театральным жестом сдернул один из покровов, и во все глаза уставился на меня — не станет ли мне плохо, не побледнею ли. Не стало. Хотя зрелище, конечно, было впечатляющее. Я подошла чуть ближе, пытаясь опознать ошметки плоти. Тот, кто это сделал, обладал недюжинной силой: тело не просто разорвали по суставам, его рвали как попало, кое-где были разломаны даже кости. На одном из крупных фрагментов — нижней части бедра, судя по всему — бледную плоть вспарывали четыре глубоких параллельных разреза. Как если бы кто-то придерживал эту часть куска когтистой лапой, отрывая от него остальное… — Какие-нибудь следы инструментов на телах есть? — спросила я, поворачиваясь к судмедэксперту. — Ножовка, нож, еще что-нибудь? — Не видел пока, — Леонид Павлович раздраженно поджал губы. — Я бы сказал, что это сделал зверь. Возможно, медведь. — Возможно, — кивнула я и обернулась к Сергею. — В принципе, у меня все. Опер дотерпел до самых дверей морга, и только на крыльце придержал меня за локоть. — Ты знала, что следов от инструментов на телах не будет. — Я этого ожидала, — ответила я. — Так что, мы ищем психа с ручным медведем? — Это не медведь, — тихо сказала я. — Хотя насчет психа ты, наверно, прав. Только полный идиот отважится на то, на что отважился этот маг. Заносчивый, считающий себя умнее всех, слишком самоуверенный идиот, который сам себя загнал в такие неприятности, из которых практически невозможно выбраться. — Что ты имеешь в виду? Я помедлила, прежде чем ответить. — Я не знаю, как маг контролирует существо, которое посадил на цепь. Но он украл это существо у тех, кто никогда не прощает обид, никогда не отступает, никогда ничего не забывает. Теперь он всю жизнь будет вынужден прятаться. — Ты можешь толком сказать, что это за существо? — уже с раздражением потребовал Сергей. — Гончий пес из Дикой Охоты. Я оставила опера переваривать эту информацию, а сама сбежала по ступеням. Сомнений у меня не было, теперь я точно знала, что нужно искать. Правда, это не означало, что я знала, как буду искать. Если маг знал, как поймать и заставить служить себе Пса, то должен был обладать определенными познаниями о волшебстве. Я не сомневалась, что Пес был пойман именно с помощью волшебства — никакой магией такое существо не удержать. Маг не мог не понимать, что его будут искать, и должен был озаботиться защитой от волшебных существ…

***

Прогулка по городу помогла мне привести мысли в порядок. Найти логово мага не представлялось возможным: он должен был обеспечить свою невидимость для волшебства и магии. Да и как его искать, по каким отличительным признакам? Но с другой стороны, его логово было мне и ни к чему. Пытаться схватить его там — чистой воды самоубийство. Гораздо безопаснее — и легче — перехватить мага за пределами его территории. И я не сомневалась в том, что такой случай представится очень скоро. Татьяна сказала, что амулет-накопитель может вместить гораздо больше, чем шесть смертей. И я была уверена, что маг захочет зарядить его полностью. Зачем довольствоваться малой толикой силы, если можно получить гораздо больше? Так что остаток дня я потратила на планомерный обход города. Я хорошо его знаю — это моя территория, место моей охоты и моих интересов — но освежить воспоминания все равно стоило. Я обошла все места, которые были похожи на недостроенную больницу: замороженные стройки, выселенные дома, пустующие здания. От некоторых из них фонило старыми заклинаниями, но нигде я не нашла свежего символа Зеркала. Как, собственно, и надеялась. В небольшой комнатке, куда ведет дверь из моего рабочего кабинета, я храню те из инструментов моего ремесла, которые лучше не демонстрировать клиентам. Благодаря шисской крови я многое могу и без подручных средств, конечно — но могу далеко не все. Так что я расстелила прямо на полу достаточно подробную карту города, и принялась отмечать на ней подходящие развалины, втыкая в карту серебряные булавки с головками из горного хрусталя. Когда дело было сделано, я осторожно вытащила из шкафа плотно закупоренный сосуд из темного стекла. На создание некоторых инструментов уходят долгие месяцы, и это был как раз один из таких драгоценных расходников. Я с трудом вытащила плотно притертую пробку из узкого горлышка, и над ним поднялся серебристый дымок. Сгустился почти до материальности, скользнул по стеклу и моим пальцам и завис над полом — маленькая ожившая тень. Моя собственная тень. Я закрыла глаза, концентрируясь на приказании. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что тень послушно скользнула к карте, расплелась на несколько частей — и тонкие ее пряди всосались в хрустальные головки булавок. Где-то там, в разных концах города, эти тени скользнули по стенам, залегли в расщелинах, спрятались между кирпичами. Теперь они будут ждать, пока не произойдет то, чего жду я — пока в окрестностях не появится человек, который станет наносить на стены знак Зеркала. И я узнаю, когда это произойдет. Я открыла глаза и встала, чтобы убрать опустевший сосуд на место. Что ж, выследить мага я смогу. Теперь нужно придумать, как его остановить. — — - Едва ли не самой сложной частью плана оказалось убедить Сергея, что нам не нужна группа захвата. Не буду скрывать, мне бы хотелось, чтобы финальную точку в этой истории ставили дюжие парни в камуфляже — зачем мне рисковать самой, если есть на кого свалить этот риск? Но увы, в этот раз дело было не по их профилю. Будь маг один, ОПОН бы справился. Но Пес — это совсем другое дело. Еще мне очень хотелось повременить. Брать мага не на этом убийстве, а на следующем, понаблюдав сначала, как именно все будет происходить, и выработав план захвата. Но неизвестно, сколько людей маг намерен убить в этот раз — вдруг он заполнит амулет до краев, и следующее убийство не понадобится? Да и позволять незнакомому врагу набираться сил мне не хотелось. Оставалось одно — импровизировать. Через свою тень я наблюдала, как маг старательно вырисовывает на стенах знак Зеркала, как устанавливает стремянку и рисует его на потолке вестибюля заброшенной школы. Ничего зловещего в обличье этого человека не было — обычный парень лет тридцати, невысокий и русоволосый, невзрачный. В толпе мимо такого пройдешь, не заметив. Я обратила внимание, что маг нервничал — вздрагивал. услышав резкий звук, оглядывался. Похоже, он побаивался, что его застанут за созданием этих необычных граффити… Что-то мне подсказывало, что на дело он пойдет ночью. Это логично — куда меньше шанс нарваться на свидетеля… Так что у нас с Сергеем было немного времени, чтобы устроить магу ловушку. Честно говоря, затея с поимкой мага представлялась мне весьма авантюрной. Я по-прежнему не знала, как именно он контролирует Пса, к тому же маг явно опасался мести истинного хозяина своего приобретения, и наверняка готовился давать отпор ши. Впрочем, последнее обстоятельство отчасти играло мне на руку: противостоять вооруженному человеку маг скорее всего не собирался. Просто не думал о том, что по его душу явится самый обычный человек. Так что в итоге Сергей занял позицию в заброшенном здании, а я — рядом, в высоких травах пустыря, под старой яблоней, устроившись так, чтобы видеть вход. Здание, которое на сей раз облюбовал маг, когда-то было школой. Потом его признали аварийным и закрыли, детей перевели куда-то еще, но сделать с опустевшим зданием так ничего и не сделали. Теперь этот трехэтажный дом скалился пустыми окнами, желтая краска вконец облупилась и посерела. От забора давно остались только столбы — сетку с них давным-давно срезали. Зато вокруг раскинулся небольшой чудесный пустырь, с высокой травой, которую сейчас чуть колыхал прохладный ветер. Я очень люблю такие островки жизни в шумном, запаянном в асфальт человеческом городе. Со своего места мне была отлично видна не только входная дверь школы, но и дорога и остановка напротив. Несмотря на довольно поздний час, там стояло несколько человек: автобусы здесь ходили редко и нерегулярно. Не учел этого маг… Впрочем, очень скоро выяснилось, что как раз учел. Мое внимание привлекло что-то там, на остановке. Я не сразу поняла, что именно — а потом сообразила, что четверо людей, стоящих там, вдруг перестали двигаться. Не замерли как изваяния, нет — просто вдруг безвольно уронили руки и перестали совершать те мелкие движения, которых люди даже не осознают. Никто не переминался с ноги на ногу, не вытягивал шею, пытаясь разглядеть в полутьме приближающийся автобус. Не поправлял волосы или сумку на плече… Потом я увидела, как к людям приближается уже знакомый мне невысокий человек в джинсовой куртке. Тот самый маг. Он ничего не сказал и не сделал, но люди пошли за ним следом — как стадо за вожаком. Любопытно, что это за заклятие такое? С расстояния, на котором я находилась, я могла не учуять только какую-то кратковременную вспышку, но не долгое плетение… Надо будет потом наведаться на эту остановку — я не сомневалась, что найду там на асфальте аккуратно нарисованные символы, которые ничего не значат для обычного человека, и не несут в себе никакой магии — пока маг не замкнет их круг, нарисовав последний. Обо всем этом я думала, приникнув к корявому яблоневому стволу. Тепло от старого дерева впитывалось в мои ладони, успокаивая и защищая. Я знала, что даже если маг сейчас посмотрит сюда, он увидит только эту яблоню, да волны огрубевшей к осени высокой травы, коричневые метелки и побуревшие головки пижмы. Никакого волшебства, которое он мог бы учуять, в этом не было — только присущее мне по праву крови умение. Я дождалась, пока люди войдут в здание — двигались они медленно, как во сне — пока маг зайдет следом, и покинула свое убежище. До разбитого окна, щерящегося неопасными для меня сейчас осколками стекла, было всего ничего, а я умею двигаться быстро. Так что я даже не опоздала к началу представления. Сергей почти выполнил мое указание. Я долго внушала ему, что он должен стрелять сразу, как только увидит человека, изображение которого я показала ему в зеркале. Никаких «Руки вверх!», никакого предупредительного выстрела в воздух. Только в голову и сразу, не медля ни единого мига. Это оперу категорически не понравилось, но я надеялась, что была достаточно убедительна… Как оказалось, надеялась зря. Сергей действительно не стал пытаться арестовать мага, и на том спасибо. Но видно, хладнокровно убить абсолютно незнакомого человека вот так, на пороге, оказалось против его природы. Он выстрелил — в плечо. Лицо мага искривилось от боли и ужаса, выстрелом его отшвырнуло к стене, но он все же успел среагировать. Вскинутая ладонь, короткая отрывистая фраза на незнакомом языке… И между магом и Сергеем возник Пес. Он был прекрасен — белоснежный зверь с короткой шерстью, золотыми глазами и алыми стоячими ушами. Больше всего похож на дога, пожалуй — те же длинные лапы и общая сухопарость. Только крупнее раза в полтора, да морда заостренная. Но рядом с ним любой дог, любая породистая борзая казались бы блохастым помойным отребьем, неуклюжими грубыми подражениями. Зверь стоял, угрюмо опустив голову и глядя на нас. — Взять! — срывающимся фальцетом крикнул маг, сползая по стене и зажимая простреленное плечо. Пес неохотно двинулся к Сергею. Он явно прекрасно понимал, что происходит, и симпатии его были отнюдь не на стороне скулящего от боли мага — но не повиноваться ему Пес не мог. Потому что могучую шею обхватывала самая омерзительная вещь, какую я только видела в жизни. Широкий ошейник из тускло поблескивающего металла, испещренного рунами. Я узнала этот металл, даже не прикасаясь. Железо, проклятие ши. У ошейника была шелковая подкладка — достаточно, чтобы боль от его прикосновения не сводила пса с ума, но не достаточно, чтобы он не чувствовал эту боль. И он не мог не подчиняться тому, кто надел на него этот ошейник — об этом кричали руны на поверхности магической вещи. Между тем люди, приведенные сюда волей мага, вообще не обращали внимания на происходящее. Так и стояли бессмысленным стадом в углу. Надо думать, маг собирался снять с них заклятие повиновения позже, когда Пес начнет убивать… Я поняла, что вот сейчас гончий прыгнет, и тогда Сергея никто и ничто не спасет. С исказившимся лицом опер перевел пистолет на Пса, собираясь стрелять… — Стой! — я и сама не знала, кому это крикнула. Но послушались, к моей радости, оба. Видно, что-то такое пробудил во мне страх, что отразилось в голосе… Пес обернулся ко мне, и кажется, в его глазах вспыхнула надежда. Он же не мог не учуять мою кровь. — Защищай меня! — истерично выкрикнул маг. И это была большая ошибка. Ши — мастера уверток и словесных ловушек. Они никогда не лгут, но способны сделать так, чтобы их собеседник обманул себя сам. И в другую сторону это тоже работает — ши вольны трактовать слова своего собеседника так, как хочется им, а не собеседнику. Маг хотел, чтобы Пес убил нас с Сергеем. Но наверное, он решил, что если скомандует «Убей их!» — Пес может начать не с нас, а с других людей. Маг ведь прекрасно понимал, что плененное им существо жаждет вырваться на свободу, и отнюдь не настроено ему помогать… Вот он и решил сформулировать приказ так, чтобы Пес бросился именно на Сергея. Но «защищать» можно по-разному. Вместо того, чтобы убить нападающих, Пес вдруг развернулся и бросился на своего хозяина. Опрокинул его и растянулся сверху, прижимая своим телом к полу. Он в точности выполнил приказ «хозяина» — защитил его от нас. Закрыл собой. Ну, а то, что при этом он надавил на раненое плечо… это мелочи. Магу, правда, так не показалось. Ахнув от боли и неожиданности, он потерял сознание. Пес лежал на человеке, умоляюще глядя на меня. Я подошла и опустилась рядом с ним на корточки, разглядывая ошейник. — Юля, отойди, — хрипло произнес Сергей. — Он не нападет, — отмахнулась я. — Лучше ты иди сюда. Мне нужна твоя помощь. Полоска металла была тонкой, а запиралась на причудливую застежку. Никакого замка. Расстегнуть — проще простого… но не для ши, конечно. — Расстегни это, — попросила я, когда опер опасливо приблизился. — Зачем? — Затем, что это орудие пытки. Сереж, я тебе все объясню, но потом, ладно? Мужчина недовольно заворчал, но послушался. — Хороший песик, — пробормотал он, возясь с тугой защелкой. — Только голову мне не откуси… Расстегнутый ошейник соскользнул с шеи Пса, и тот облегченно вздохнул. Поднялся и благодарно ткнулся горячим лбом мне в плечо. Я осторожно коснулась белоснежной шелковой шерсти. Что-то поблескивающее рядом с плечом мага привлекло мое внимание. Это был кулон на цепочке — красный прозрачный камень в бронзовой оплетке. Тот самый артефакт. Я расстегнула замочек и сняла кулон. Опер смотрел без особого интереса, хотя я не сомневалась, что позже он спросит, что это была за штука и почему я ее забрала. — Ну ладно этот урод, — Сергей носком ботинка пнул в лодыжку мага. — Надо «Скорую вызвать», кстати. Но не представляю, как я такую зверюгу в отдел притащу. Вопросов будет море… Я поднялась на ноги. — Не притащишь ты его никуда. У Пса есть хозяин… -…и он уже здесь. Охотник возник из ниоткуда — просто материализовался в центре помещения. В этот раз он даже не пытался играть в человека. Исходящее от его волос и белых одежд сияние разгоняло полутьму. Сергей так и замер, хорошо хоть не с открытым ртом. Да и я на миг опешила — не ожидала, что Охотник появится так быстро… Пес подошел к хозяину и прижался к его бедру, чуть слышно поскуливая. Ши уронил тонкую ладонь на белый загривок, и я могу поклясться, что в бездонных светло-синих глазах мелькнула нежность. Потом он чуть повернул голову в сторону все еще толпившихся у стены людей, и те наконец «отмерли». И не просто отмерли: их полное безразличие сменилось паническим ужасом. Что-то крича, они бросились к двери. Кто-то упал, и остальные пробежали прямо по упавшему; к счастью, тот и сам поднялся, и припустил следом за остальными. Эта щедрость меня удивила — я думала, что возиться со снятием заклятия придется мне. Но благодарить Охотника не стала: благодарность прекратит этот поступок из прихоти Охотника в одолжение. И он вполне может потребовать за это одолжение плату. — Этого человека я тоже забираю с собой, — ши кивком указал на мага. Я молча кивнула, признавая его право. — Его забираю я, — пришел в себя Сергей. — Этот человек — убийца и ответит по закону. Охотник склонил голову к плечу. — Ты оспариваешь мое право на месть, смертный? — Я капитан убойного отдела, и самосуда не потерплю! — набычился опер. Наверно, это было бы даже забавно. Если бы не было так опасно. Охотник пересек разделяющее их пространство одним шагом — просто перетек к Сергею. В следующий миг опер оказался прижат к стене за горло. Второй рукой Охотник сжал запястье опера — пистолет с лязгом упал на пол. — Мне нет дела до того, кто ты, человек, — прошипел ши. — Я беру то, что мое по праву! В его голосе была смерть. Вот в это мгновение мне стало по-настоящему страшно. Ши мог убить Сергея, и я бы никак не смогла ему помешать. Я не смогла бы помешать ему убить даже меня. Жалкая полукровка, что могла я противопоставить силе воина из Дикой Охоты? Разве что… Конечно, было глупо рисковать и вставать между ши и тем, кого он хочет убить, но это я привела сюда Сергея, я попросила его помощи — и значит, отвечала за него. И был только один способ отвлечь Охотника от жертвы. Я всего лишь полукровка. Многого из того, что составляет сущность ши, во мне нет. Но многое — есть. И именно этим я собиралась воспользоваться. Я вздохнула и отринула страх вместе со своей человеческой половиной. — Охотник. Когда женщина ши обращается к кому-то, никто не сможет ее игнорировать. Даже если этот «кто-то» — тоже ши. Он перевел на меня взгляд, и в бездонных глазах я увидела свое отражение — женщину, не услышать которую не сможет ни один мужчина. — Этот смертный помог мне. Прошу, Охотник, отпусти его. Я скользнула ближе и коснулась рукава ши. Краем глаза я видела Сергея, на лице которого застыло потрясение. Ну еще бы, он привык видеть меня невзрачной, незапоминающейся, совершенно обычной особой, полезным помощником, не более. Сейчас перед ним стояла Женщина, перед которой хотелось упасть на колени. Средоточие красоты, желания, поэтической мечты. Джинсы, футболка, обрезанные волосы — все это не имело значения, тонуло в сиянии волшебства. Конечно, будь здесь чистокровная ши, Сергей бы не «хотел», а действительно упал перед ней на колени. Эта мысль мелькнула и сгинула, потому что был не важна. В осенних глазах Охотника погасла ярость, сменившись удивлением, интересом — а затем весельем. — Ну если ты просишь… — Я чуть опустила ресницы, чувствуя, что выхожу из образа. Дело было сделано, ши отвлекся, и гнев его исчез так же мгновенно, как вспыхнул. Охотник снова повернулся к Сергею, но уже иначе. В его движениях не было смерти. Он разжал пальцы на горле человека. — Ты осмелился возразить мне, — в голосе звучало веселое удивление. — Для этого нужна храбрость, так что я прощаю тебя, смертный. По просьбе девы… и потому что мне нравятся храбрые. Он подался вперед и провел кончиками пальцев по щеке Сергея откровенной лаской. Тот замер, ошалело глядя в глаза нелюдя, и я чувствовала нахлынувшую на человека панику и слабость — потому что ровно то, что я проделала с Охотником, тот сейчас вытворял с Сергеем. Только получалось у него гораздо лучше. Ши оглянулся на меня, в синем взгляде плясало золото. — Ты заинтересовала меня, полукровка. В следующий миг он исчез, вместе с Псом и беспамятным магом. Сергей сел там, где стоял, сжимая виски ладонями. Я не стала его трогать, давая время прийти в себя. Ну да, он жизнь прожил, будучи твердо уверен в собственной традиционной ориентации — а сейчас какой-то впервые в жизни увиденный парень эту уверенность одним прикосновением разрушил. Ши вообще это любят — разрушать чужие представления о мире, а то и сводить людей с ума. Утром следующего дня я сидела в своем рабочем кабинете, разглядывая забранный у мага амулет. Сам он вполне мог мне пригодиться, но что делать с заключенной в нем силой? Проще всего, конечно, развеять. Так многие поступили бы, сочтя, что неэтично использовать силу смерти и боли, даже если ты не причастен к собственно ритуалу ее получения. Есть средства, которыми пользоваться просто нельзя. Я могла понять такие убеждения, но руководствоваться ими не собиралась. Никто из погибших не воскреснет, и причиненного Псу зла я тоже не отменю, если просто очищу амулет. Я коснулась кристалла кончиком пальца. От заключенной в нем энергии шел неприятный фон — еще бы, с чего ему быть приятным. Пожалуй, слишком сильный, чтобы я хотела использовать такую силу. Наверно, мой отец был из Круга Силь, иначе бы такого отвращения у меня боль и смерть не вызывали… Я вздохнула и потянулась своей волей к амулету, раскрывая его и выпуская силу. Слишком неприятна она была мне, чтобы ее использовать. При необходимости я найду другой источник энергии, более мне подходящий. Оставался еще снятый с Пса ошейник. По моей просьбе Сергей завернул эту вещь в какую-то найденную в машине тряпку, чтобы я могла взять ее в руки. Теперь ошейник хранился в одном из шкафов. Я не смогла с ходу сообразить, как проще всего его уничтожить. Но планировала решить этот вопрос как можно скорее. Ошейник оказался действительно очень старым — творение неведомого древнего мастера из тех времен, когда люди гораздо больше знали о Грёзе и ее обитателях… Но по правде говоря, во всей этой истории меня больше всего волновал не ошейник. Мало ли волшебных вещей на свете, мало ли тех, кто пытается ими воспользоваться… Куда сильнее меня волновала фраза Охотника — «Ты заинтересовала меня». Интерес ши может вылиться в очень, очень серьезные неприятности. Они слишком любят играть, а мне может не достать сил и знаний, чтобы вести такую игру на равных. Оставалось лишь надеяться, что месть магу отвлечет ши, и он не вспомнит о своем интересе… ____________ *Эйриг — имя переводится как «золото».