ХоукиАмеллы

      Бетани проснулась раньше всех, если её ворочания и частые пробуждения можно было назвать полноценным сном. Морриган и Лелиана спали куда крепче, если первая всё равно не видела ничего, то Лелиана… Неужели... Как у неё получилось расслабиться после всего, что она видела? Бетани это казалось невозможным. Как и невозможным было выбросить из головы образы тех, кто ещё недавно был человеком. Тех, кто жил и учился, а затем стал монстром в одночасье.       «Это так ужасно».       Папа ведь боялся за них, потому что видел, а не знал? Бетани хотела забыть. Знать — достаточно. Понимать, что одержимость опасна, но не сталкиваться с ней. Не сталкиваться с кошмаром наяву, с изломанными телами учеников, которые точно так же, как и она, боялись своего дара. Ненавидели его.       Об этом так мечтала Мариан?       Бетани оделась и умылась, спускаясь к озеру. Дайлен всё ещё спал, как и Солона с Нерией. Должно быть, они все проспят до обеда, после случившегося. А вот трактирщик точно нет, после того, как Дайлен выкупил ещё комнату среди ночи… выбил, оказалось, что если переплатить и пустить в ход дипломатию, то внезапно появляются свободные комнаты. Она даже поговорить с ними обеими не успела. Конечно, ей было интересно то, как Солона жила в Круге, почему она была так к нему лояльна, но… Нерия. Бетани не понимала, почему та была так мягка к малефикарам и демонам.       Когда демон Желания подарил храмовнику иллюзию счастливой жизни, именно она настояла на том, чтобы отпустить их. Дайлен согласился, и Лелиана тоже. Разве Церковь не считает демонов исчадием зла? Они все верили в Создателя, но поступили так. Верили по-разному, но ведь верили. Да, демонесса была достаточно разумна и не агрессивна, но если это всего-лишь маска? Вдруг она вернётся, вдруг она и не уходила никуда?       Нет, Бетани бы её не отпустила, но… и напасть первой бы не решилась. Уж слишком человечной она была для чудовища.       Но эта… бойня… миссия проявила то, о чём Бетани и подумать раньше не могла. Она не думала, что Дайлен может быть таким жестоким. Этот Ульдред заслужил, но Дайлен никогда так не сражался. Так ещё и научился обращаться в рой ос — прямо в полёте! Бетани уж было решила, что он… погибнет. Если бы он не умел превращаться в животных, то погиб бы. Значит… он жив благодаря Морриган. Отчасти. И благодаря себе. Но эта магия Серых Стражей, секретная магия, определённо странная, похожая на чёрный огонь и грязь одновременно. Бетани надеялась, что он знал, что делает.       — Доброе утро, — поприветствовала Винн позади неё.       Бетани напрягла плечи, слегка поворачивая голову.       — И… вам.       Винн, Старшая Чародейка Винн, присела рядом, разглядывая её с совершенно нечитаемым выражением.       — Ты очень хорошо обучена.       — Благодарю.       — Вольная Марка?       — Да… Киркволл.       — И, полагаю, если Первый Чародей или кто-либо ещё изъявит желание выразить благодарность твоему Кругу, то они будут удивлены, так как никакой Бетани в их стенах никогда не было.       Бетани сжала траву, поднимая плечи.       — Это было очень глупо с его стороны! — Винн покачала головой. — Бедствие сыграло вам на руку… Не беспокойся. Я не враг, — добавила она спокойно, но так же строго. — Твоё желание посмотреть Круг и, быть может, в него вступить понятно. Но вам стоило всё хорошенько обдумать прежде, чем поступать так безрассудно.       — Я не понимаю…       — В Круге сейчас тяжёлые времена, но ты можешь быть спокойна, Ирвинг и Грегор примут тебя, когда Мор закончится.       Бетани заморгала, пытаясь осознать услышанное. Она не хотела в Круг. Или хотела? Нет, Дайлен обещал маме вернуть её домой. Она не могла его так подвести.       — Я благодарна, но… Я подумаю.       — Разумеется. Но учти, что тебе необходимо пройти Истязание.       Винн продолжила сидеть рядом и молчать. Бетани стало неловко молчать в ответ. Она слегка качнулась вперёд назад, прежде чем окончательно встала.       Возможно, Винн не желала зла и правда беспокоилась. Однако Бетани её совсем не знала, Дайлен знал, Бетани — нет. Но и перспектива вернуться в Круг как отступница, которая помогла его спасти… была странной. Тогда Дайлен бы попал под удар, как и она сама. Но Первый Чародей и Рыцарь-командор были неплохими людьми, по крайней мере на первый взгляд. И они беспокоились друг о друге. Как близкие друзья. Или…       Ну не-е-ет.       

***

             Солона спустилась в зал таверны. Кажется, кроме отряда Дайлена там больше никого не было. Спину ломило от каждого движения, а ноги всё ещё древенели при шагах. Винн сделала всё, что могла. Пара дней и она вернётся в строй. И тогда… а что вообще планировал Дайлен дальше?       Он сидел за столом и ел. Очень много ел. Перед ним стояло пять пустых чашек, а он всё так же жадно ел похлёбку из шестой, закусывая хлебом. Послушница, которую представили как Лелиану, тихо разговаривала с храмовником, представленным Алистером, и, что удивило Солону куда больше: он был другом Дайлена. Воистину странные перемены.       — Как ты? — спросила Солона, присаживаясь рядом, в животе тихонько заурчало.       Дайлен подвинул хлеб ей, в спешке пережёвывая еду.       — Я… замечательно!       Солона хмыкнула, откусывая кусочек. Разумеется, не он же показывал мастерство перевоплощения вчера, как и не он показывал удивительно странной магии, способной заставить демона Гордыни… гнить? Это энтропия или магия крови?       — Вижу.       — А ты?       — В порядке.       Дайлен закатил глаза.       — Я понимаю, что ты не станешь на людях, но может, обсудим это позже? — прошептал он. — Ты очень сильно не в порядке.       — Как и ты, — надавила Солона. — У тебя щёки впали, кожа совсем истончилась, а на глазах синяки… Ты болеешь? Это из-за того, что ты теперь Страж?       Дайлен отодвинул полупустую чашку, облизывая губы.       — Да, — спокойно ответил он. — Я… болею, но это не смертельно.       — Винн?..       — Не поможет.       — А что поможет?       Дайлен пожал плечами.       — Думаю, у нас сейчас есть дела важнее, чем моё состояние.       — А твоя новая магия… тоже последствия становления? Это же не магия крови?       — Я не маг крови, — отчеканил он. — Если тебя это успокоит… прости.       Солона коснулась бедра под столом, потихоньку разминая его. Пальцы уже вернули себе прежнюю эластичность, но кончики всё ещё щипало от касаний.       — И что ты планируешь?       Дайлен вкратце описал ситуацию: битву при Остагаре, встречу с Мариан, Гарретом и Бетани, предательство Логейна, тяготы пути, договоры и поиск союзников.       — Да, чтобы не терять время, стоит пойти в Редклиф, — вслух подумала Солона.       А что насчёт его отряда. Они были любопытными личностями. В большинстве своём.       — Морриган! — Дайлен встал со стула. — Нам нужно поговорить.       Солона обернулась, встречаясь взглядом с крайне вызывающей и неприкрыто высокомерной отступницей. Это она его научила?       — О чём вы будете говорить?       — Э-э… это личное, — пробурчал Дайлен, уходя в сторону отступницы.       Солона распахнула глаза: он всерьёз просто взял и оставил её? О чём им говорить? Чему она его научит? Быть малефикаром? Как и она сама? Зачем вообще водить дружбу с ведьмами?       — Она та ещё заноза, — сказал Алистер, присаживаясь на место Дайлена. — Ужасно невоспитанная хамка.       Солона приподняла бровь, губы невольно напряглись.       — Обсуждать даму за глаза, знаешь ли, тоже не признак высокого воспитания.       Алистер отломил кусочек хлеба и прожевал, обводя глазами зал. Его челюсть… щёки… щетина… уши… Не самый уродливый мужчина ведь, а позволяет себе подобное.       — Ты же тоже Страж? Почему отряд ведёшь не ты? Как происходит Посвящение? Ты замечаешь что-то странное в своём теле?       Алистер кашлянул, стуча себе по груди. Солона наклонила голову набок, встречаясь с его растерянным взглядом.       — Да.       Он не торопился отвечать подробнее, Солона подняла руки вверх.       — Секреты ордена. Я понимаю. Так что ты там говорил о Морриган?       Алистер улыбнулся. Не так, как Каллен… Не застенчиво — игриво.       — Значит, решила побыть невоспитанной?       — Я… Не юли, мне не нужны сплетни, я хочу понять, с кем мне придётся путешествовать.       — Ну-у. — Алистер положил локоть на стол и опёрся щекой о кулак. — Это короткая, но яркая история. Мы встретили её в Диких землях, а потом её мать спасла нашу с Дайленом жизнь и выходила его…       — Что?!       Алистер напрягся.       — Он был ранен, и Флемет вылечила его…       — Флемет?!       — Да… Флемет, мать Морриган.       Солона не знала, как реагировать на это. Дайлен умолчал о ранении, умолчал о Флемет… Его спасла ведьма из легенд, а он завёл дружбу с её дочерью. Уму непостижимо!       — Серьёзно ранен?.. Нет, не отвечай.       Алистер не выглядел болезненно, он был хорошо сложен, красив… как здоровый человек, люди ведь теряли огонёк, увядая, а он был бодр и у него хватало задора для баловства. Могла ли та рана быть причиной болезни Дайлена или каждый Страж по-разному переносил вступление в орден?       — Сейчас с ним… Сейчас всё нормально. — Алистер пожал плечами, вставая. — Рад был наконец-то с тобой познакомиться.       Солона молча кивнула. А она? Была рада?       Кажется.       

***

             — Нерия?       Нерия отвлеклась от рассматривания башни и обернулась. Бетани неловко переминалась с ноги на ногу. Её эмоции были тише. Не только её — все и всех. После ловушки Праздности и попадания в Тень, Нерия словно бы отмылась и скрылась, но шёпот упорно нарастал, грозясь вернуть всё обратно.       — Тебе любопытно, — сказала она, даже не чувствуя, всё было на поверхности.       — Да.       Солнце нависло над шпилем, освещая Кинлох. Столько тьмы осталось внутри, столько боли. Нерия глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.       — Это мой дом, но… я чувствую, что покинуть его правильно. — Нерия улыбнулась, предугадывая возможный вопрос. — Другого у меня нет. Родителей тоже нет. А в эльфинаже меня никто не помнит, как и я… почти никого не помню.       — Я не хотела…       — Нет ничего плохого в любопытстве, это прекрасная эмоция и прекрасный дух. — Нерия махнула головой в сторону. — Прогуляемся?       Бетани неспешно пошла за ней. Нерия хотела уйти подальше от людей, чтобы не путаться, понимать, где отголоски Бетани, а где чужие. Она смотрела ещё в башне, но боялась спросить, заговорить. В ней было столько страха и тревоги, а больше всего…       Выбор.       Нерия рвано вздохнула, хватаясь за голову. Бетани поспешила подать руку, но Нерия покачала головой.       — Всё хорошо. Мне всё ещё тяжело привыкнуть к яркому свету.       Но Бетани тянулась к нему… к ней, потому что принимала её за свет, за маяк и свечу во тьме. Это уже было глубже, чем на поверхности.       — Вы не выходили за стены?       — У нас были прогулки до того, как Андерс, друг Дайлена, сбежал. Но это было не так часто, большую часть времени мы сидели внутри, учились, готовились к экзаменам и Истязаниям… Круг многое мне дал. — Нерия посмотрела на Бетани, слегка моргая. — Но у тебя есть семья, ты… человек и у тебя есть выбор, пусть он тебя и тяготит.       Бетани посмотрела на свои ноги, будто бы страшась задать самый заветный, но и самый грубый вопрос.       — Я верю в Создателя, может, иначе, чем многие люди или немногие эльфы, но верю. Это мой выбор.       — Мне казалось, что эльфы предпочитают своих богов. — Бетани слегка забылась, стирая застенчивость, но тут же опомнилась. — Прости, я не хотела тебя задеть.       — Это их выбор. — Нерия обогнула засохший терновый куст, вглядываясь в шипы. — Церковь принимает всех, кто принимает Песнь Света, но нам нельзя служить Ему, только молиться. Совсем не удивительно, что те из нас, кто хотел бы посвятить Ему жизнь не могут этого сделать. Путь веры для нас… тернист.       Бетани протянула руку к шипам, проводя пальцами в опасной близости.       — И ты… как мост между народами?       Нерия невольно прикрыла глаза, ощущая горький ком печали.       — Скорее чужая для всех.       — Но… — Бетани непонимающе вгляделась в её лицо. — Почему? Разве в Круге имеет значение то, кем мы являемся здесь?       — Это имеет значение везде. Может, ты и видишь меня как…       «Богиню? Леди? Наставницу? Подругу?»       — …опытную чародейку, но для людей я — эльфийка. А для эльфов — предательница. И это не изменится, пока мир не исцелится, пока в наших сердцах и душах прорастает зло, отравляя реальность, отравляя Тень. Ничего не изменится, когда Песнь и Слово прозвучит в четырёх сторонах света, но изменится, когда Слово прозвучит в каждом сердце и отзовётся ему. — Нерия провела по лозе кончиками пальцев. — Знаю, придётся ждать столетия, возможно, почти целую вечность… Но я верю, что мир способен на это. И, в конце концов, всё будет хорошо.       — Это… красивый взгляд.       — Не все согласятся с тобой в своей оценке. — Нерия невольно ухмыльнулась.       — Я не уверена, что могу так же хорошо толковать учение Его, чтобы спорить с тобой.       Нерия прикрыла глаза, Бетани говорила то, что говорила без злого умысла, она просто не понимала.       — Я такая же, как и ты. Возможно… Однозначно хуже в глазах многих, но это не меняет сути — мы равны. Даже если мир так не считает. Поэтому, прошу, не стоит обожествлять меня…       Палец пронзила искра, и Нерия отдёрнула ладонь от куста. На коже выступила капля крови. Нерия вгляделась в ранку: красная точка превратилась в пятнышко за доли секунды. Тишина вокруг сгустилась, чтобы тотчас вернуть то, что было почти забыто.       Выбор.       — Нерия?       Выбор. Сострадание. Страх.       — Нерия!       — Что?       Бетани держала её за руку, обеспокоенно заглядывая в лицо. Кровь уже тонкой струйкой текла по пальцу и ниже к запястью.       — Я… долго?       — Минуту. — Бетани качнула головой в сторону таверны. — Стоит залечить. Идём?       Нерия замотала головой, моргая.       — Нет, я хочу побыть одна, извини.       Бетани отстранилась, ощущая… смущение? Непонимание?       — Ты уверена?       — Да. — Нерия отступила и развернулась, срываясь на быстрый шаг.       Как же глупо это выглядело со стороны, но Нерия не могла иначе. Почему это ощущение не сгинуло? Почему преследует её? Пройдёт ли оно когда-нибудь? Нерия надеялась, но понимала, что в это верить бессмысленно.       Если только всё это не часть Его великого замысла.       

***

             Морриган как-то обмолвилась, что храмовники украли у Флемет гримуар. Дайлен был рад вернуть его законной владелице. Тем более Ирвинг был у него в долгу — за спасение и за моральный ущерб. О, теперь-то они уж точно квиты.       — Как? Нашёлся старой Флемет гримуар? — Морриган широко распахнула глаза, освобождая доселе скрытое детское любопытство. Совсем как тогда, когда рассказывала о том, что хочет увидеть горы и города… Но то было так давно, ещё в хижине Флемет. — Когда я говорила тебе об этой книге, я вовсе не надеялась… ах, до чего же нежданная находка!       Она крепко вцепилась в переплёт, Дайлен не стал сопротивляться и отдал фолиант.       — Я черезвычайно благодарна тебе. Книгу сяду изучать немедля.       — Очень рад за тебя. — Дайлен улыбнулся, глядя на её горящие глаза. Взор не предназначался ему, но он его вызвал своими действиями, и это чувство… ему до того понравилось. Ему понравилось быть героем? Или быть героем в её глазах?       — Я не намерена лишиться возможности узнать поболее того, что Флемет мне открыла. Думаю, что это… интересно.       Однозначно. Учитывая то, что Флемет многое недоговаривала. То, как она утверждала, что только Дайлен сможет остановить Мор… Конечно, это логично — больше некому, но Лелиана ведь не могла думать так же? Что, если это всего-лишь совпадение? Не мог же Создатель и впрямь через Флемет и Лелиану взрастить его решимость? Теоретически — мог, он же всемогущ, но вот фактически…       — Могу я кое-что спросить? — окликнул Дайлен Морриган до того, как она скрылась за порог.       — Да ты полон вопросов, — насмешливо ответила она, разворачиваясь.       — Флемет… она… та, кем кажется?       Морриган рассмеялась, присаживаясь на пустую кровать Алистера, продолжая крепко держать гримуар в руках.       — Ну, это от многого зависит. Кем же она кажется?       Дайлен подавил желание сострить и ответил уклончиво:       — Старой женщиной.       Морриган расхохоталась ещё сильнее, она прикрыла рот ладонью, смотря в потолок, а после перевела взгляд на Дайлена.       — О да, она стара. Ты в этом не сомневайся. — Она положила ногу на ногу, стряхивая остатки смеха. — Скажи, насколько хорошо ты знаешь эту легенду? Ту, что Хасинды до сих пор о матери рассказывают, если хотят кого-то напугать?       Что-то знал, но так ли важно было хвастаться прочитанным в Круге, когда можно было спросить, как всё было на самом деле?       — Меня больше интересует правда. — Дайлен присел на свою кровать.       — Тебе я раскажу то, что сама услышала от Флемет. А ты реши, считать ли это правдой, если хочешь.       — Звучит интересно. — Дайлен слегка слегка наклонился в её сторону, складывая руки на груди.       — Флемет была прелестна и молода когда-то. И в варварской земле вызывала желанье у всякого мужчины. Об этом мы знаем из песен бардов.       — Да, мне доводилось слышать.       Не из песен, разумеется, но Морриган, очевидно, поняла.       — Легенды говорят, что Флемет влюбилась в барда Озена. И мужа Конобара покинула она, убежав из замка. Ужасный человек поклялся ей отомстить за неверность. Но мать моя, напротив, утверждает, что Озен был её мужем, а Конобар ревниво наблюдал за их семейством. Лорд Конобар готов был много дать за Озена красивую жену. Он посулил власть и богатство молодому Озену. Тот согласился.       Что за вздор? Как можно так поступить с той, кого любишь?       — Он продал жену другому? — спросил Дайлен, слегка кривя бровь.       — Барды ведут бедную жизнь, а голод обычно убивает любовь. И Флемет предложила эту сделку, — будто бы объясняя маленькому ребёнку, ответила Морриган. — И всё бы шло как надо, если б лорд Конобар был честен и выполнил условия. Но этот подлый человек был жаден. Он не хотел расставаться с добром. — Она провела пальцем по переплёту. — Озена вывели в поле и убили, а духи об этом рассказали Флемет. И она поклялась отомстить.       — Згачит, она действительно любила Озена?       — О нет, то было невозможно. Конобар был бесчестным. Она не захотела к нему в супруги.       Какая очаровательная история очень странной любви.       — Флемет обратилась к духам за помощью. Они убили Конобара. А демон из легенды появился позже. Конечно, конобаровы подельники устроили охоту на Флемет, и она укрылась в Диких землях. Там ей встретился демон, который подарил ей силу, — продолжила Морриган. Недолго помолчала, вспоминая что-то. — Легенда говорит о Кормаке — герое из героев, который победил Флемет, когда она с огромной армией устремилась в низины веками позже. Всё это ложь.       Дайлен невольно коснулся губ указательным пальцем.       — Так в чём неправда? Она не нападала? Или её не победили?       — А правда в том, что не было вторжения. Как Флемет говорила, Хасинды никогда не собирали войска под знамением. Она же не воевала с человеком, носящим имя Кормак. Кормак вёл гражданскую войну, желая, якобы, искоренить зло, завладевшее умами аристократов. Резня была кровавой. Так он в герои выбился. Флемет же вошла в легенду позже. Возможно, из-за большой войны с Хасиндами, которая в конце концов случилась. Мать говорит, что ей неведомо, как она началась.       Как любопытно, сколько ещё легенд прошлого являлись ложью? Ожидая очередную старушку-свидетельницу, чтобы развеять налёт мифов. И было ли зло в умах аристократов настоящим, а не красивым предлогом для резни? Всё же долго скрывать одержимость не так просто, как Дайлен успел заметить. А всё ради чего? Жажда власти? Желание остаться героем в веках?       Нет, Дайлен не такой. Он бы так не поступил.       — Ты веришь её словам? — уточнил Дайлен. Всё-таки Флемет и сама могла выставить всё в удобном для неё свете.       — Я верю не во всё, что она говорит. Порой мне кажется, озлобилась она, и горечь окрасила картины прошлого. Но в целом, да. Я верю в эту историю, хоть не всегда считаю правдивыми её слова.       Морриган позволила себе слабую улыбку, глядя на Дайлена. Он же нахмурил губы, думая о том, что же такого спроить ещё.       — Почему же Флемет живёт так долго?       Действительно, почему? Разве могут демоны даровать бессмертие? Бессмертие вообще штука странная. И желанная. А ещё многие использовали это желание ради наживы, продавая всякие Деусы ви Этернусы наивным магам.       — Демон изнутри её преобразил. Она не человек, а кто? Быть может, ожержимая. — Морриган пожала плечами. — Не знаю. Я знаю только, что мать моя умна. И Диким землям она принадлежит, как и они ей. Но ей бессмертие не свойственно. Она умрёт, если в сердце ударить клинком, найдись такой клинок. Кровь течёт в её жилах.       — Но разве одержимые обычно не ходячий ужас? И не полностью сдвинутые?       — Как часто встречается твоё «обычно»? Всегда? А если не всегда, в каких же случаях бывает необычно? — Морриган покачала головой, продолжила расслабленно: — О, в этом мире полно вещей, которые ни ты ни я никогда не сможем понять. Чем стала Флемет — тайна, возможно, даже для неё.       — Легенды говорят, что у Флемет было много дочерей.       — Хочешь спросить, есть ли у меня сёстры? Я сама не раз задавалась этим вопросом. Легенды говорят, что в Диких землях было много ведьм. Рассказы эти появились до моего рождения… Флемет не хочет говорить о дочерях, пусть даже они существовали. Должна ли я верить, что была её первенцем? Не думаю.       — Зачем ей уклоняться от разговоров о дочерях? — Дайлен слегка прищурился. Если их существование было очевидно, то и скрывать нечего. Или всё-таки есть что?       — Хасиндская легенда говорит, что однажды Флемет поссорилась с дочерьми. И гналась за ними по лесам, чтобы убить и съесть сердца их. Возможно, это правда. Никогда я о своих товарках не слыхала и не встречала их. Однажды Флемет может и у меня похитить сердце и съесть его.       Нет, она бы не стала? Может, она и вправду двинутая, но не настолько же? Дайлен улыбнулся, чуть опуская голову.       — Интересная история. Спасибо.       — Флемет её рассказывает более цветистым слогом, чем я. Однако ж, на здоровье. — Морриган поднялась с кровати и уже собралась уходить, но замерла, на полпути. — Могу ли я спросить тебя о матери твоей? Родительницы редко бывают одержимыми из сказок и легенд. Но всё же, мне любопытно.       Дайлен застыл с приоткрытым ртом, но всё же собрался, облизнул губы и сказал чуть сипло:       — Я… её люблю. Что ещё тебя интересует?       Морриган изменилась в лице, брови поднялись, а губы дрогнули, сжимаясь в линию.       — Меня… ничего. Нет, больше ничего. — Она вернула лицу и голосу почти прежнюю язвительную манеру. — Я даже завидовала, честно говоря. Однако, сейчас это не важно. Нам нужно выдвигаться.       — Да, — ответил Дайлен. — Мы переждём ещё день здесь, а утром двинемся в Редклиф.       Морриган ограничилась кивком и ушла. Дайлен размял плечи, ложась на кровать. Конечно, не самую мягкую, но после дней пути, палаток и спальных мешков — невероятно желанную. Солнце пробиралось в комнату, грея кожу, подсвечивая вены — тёмно-синие. Дайлен накрыл лицо ладонями. То, что вышло из него в зале Истязаний — магия и последствия, — кажется, вышли не до конца или же ускорили то, что грозилось убить его спустя года.       Должен быть выход. Что, если демон… Нет, это не… Приемлемо, лучше, чем стать вурдалаком. Может ли достаточно сильный демон изменить его? Естественно может, как с бедолагами в башне, но этот вариант Дайлена не устраивал. Однако других вариантов он не видел. Но и он был лишь шальной мыслью без возможности воплощения.       Много ли демонов захочет с ним сотрудничать по доброте душевной?       

***

             Бетани вернулась в таверну со странным ощущением подвешенности. Будто бы стоило пойти за Нерией, но вместе с этим — уж точно не стоило. Возможно, ей всё ещё было тяжело после трагедии. Скорее всего, так и было.       Внутри было почти пусто: только трактирщик и Солона. Бетани хотела уже пройти мимо, чтобы не навязывать очередной поток вопросов, но Солона бросила на неё вопросительный взгляд, и Бетани решила подойти.       — Ты молодец, — с лёгкой улыбкой сказала Солона, вместо приветствия.       — Спасибо… — Бетани села на стул. — По правде говоря, я не ожидала того, что было.       — Но собралась и сражалась. В вашем домашнем Круге хорошие учителя.       Бетани улыбнулась, вспоминая папу. Да, он многому научил её и Гаррета. Но важнее было то, что он был хорошим человеком.       — Да, у меня есть с собой несколько учебников, думаю, мы могли бы изучить их в пути. Насколько я знаю, в Ферелдене не распространена магия силы.       — Хорошая идея.       — Могу я спросить? — Бетани слегка наклонила голову вперёд. — Ты помнишь Киркволл? Или поместье?       Солона не изменилась в лице, Бетани ожидала обратного.       — Да. Я была совсем маленькой, но помню дом, маму, даже имена прислуги. Я больше нигде не ела таких вкусных пироженных, как дома. И город был таким огромным тогда, как каменный лабиринт. В Верхнем квартале летом вились лозы на ограждениях и переголах, очень красиво, словно Киркволл становился мягче. А зимой всё было удручающе, нет, можно было найти забавы… но я предпочитала проводить время дома, а не мучить прислугу следить за нами на холоде.       Бетани представилила поместье, горящий камин, столы полные еды, платья и ковры. Балы каждый месяц, приёмы и прогулки по садам. Сказочно красивая жизнь.       — В Круге всё было иначе, там не так много значит твоё происхождение, если некому поддерживать его извне. Поэтому я могла надеяться на себя и Дайлена. Но… потом я поняла, что на него надеяться опасно. — Солона нервно улыбнулась, крепко жмурясь. — Он всегда выдумывал всякую чушь! Когда… Или, когда… Я… просто рада, что он жив.       Бетани молчала, ожидая, что Солона выговорится и ей станет легче. Солона несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, вновь расслабляясь.       — Я понимаю, что ты испытываешь сейчас, не в полном объёме, но представляю. Круг пугает, когда ты ничего не знаешь о нём и мире. Но Круг необходим: только в нём мы учимся быть магами в обществе магов и под охраной храмовников… А когда некоторые пытаются пролить кровь ради идей, прикрытых собственной слабостью, происходит то, что происходит. Поэтому я знаю, что моё и Дайлена нахождение в Круге — правильно. Пусть он и не согласится, но Круг дал многое нам обоим. И Круг спас нас от ужаса, который мог произойти с нами дома. Нас ведь… некому было учить.       Бетани представила себя на полях Лотеринга, увешанную в плоть и кости селян. Это могло бы произойти с ней, не произошло, но могло. Папа говорил, что никого во снах нельзя слушать, и Бетани не слушала. Но стоило переступить порог башни, как уверенность в собственной стойкости пошатнулась. Должно быть, Нерия очень сильна, раз позволяла себе сострадание, легко сострадать, зная, что сможешь дать отпор при нужде. Но и ненавидеть легко, это ведь правильно? Демоны чудовища, Церковь так говорит, и так говорит здравый смысл.       Но даже не нужно быть магом, чтобы сотворить такое зверство…       — Знаешь… В отряде есть кое-кто… Стэн, кунари. Он убил моих друзей.       Бетани смолкла, не понимая, зачем сказала это и что ожидала услышать.       — Почему?       — Потому… Потому что он животное. — Бетани крепко сомкнула губы, стыдливо отворачиваясь.       — Они… были бандитами?..       — Нет.       — Напали?       — Нет, его приютили, а он вырезал целую дюжину людей. Потом он сдался и его посадили в клетку, а Дайлен выпустил его, потому что ему нужны были соратники… Но я так хотела, чтобы он умер там…       Она вновь посмотрела на Солону, стыдясь своей жестокости, но Солона смахнула задумчивость и её лицо расслабилось, превращаясь в презрительную маску.       — Ты права, он животное. Хуже мабари, мабари умные и верные, а это… Это — нет. Что ещё ожидать от дикарей, которые зашивают своим магам рты, вместо того, чтобы обучать их самоконтролю? Ничего хорошего. — Солона встала из-за стола. — Обещаю, если он решит навредить кому-либо, я лично его убью.       — Куда ты? — Бетани встала вслед за ней, боясь, что спровоцировала конфликт.       — Поговорю с Дайленом. Нужно обсудить детали нашей миссии.       Бетани расслабилась и вновь присела, видя, как по лестнице спускается Морриган, держа в руках книгу, как Солона осматривает её с ног до головы и как обе, не произнося ни слова, проходят мимо друг друга.       

***

             Дорога вдоль озера Каленхад оказалась куда насыщенней, чем предполагал Дайлен. Началось с отбытия и принятия новой реальности в бытовых… любых делах. Дайлен уже начал думать, что Солона поумерит пыл, но нет, день отдыха пошёл ей на пользу. А ему на новую головную боль. Началось всё с лекции о том, как он рискует жизнью, беря ответственность за преступника, детоубийцу и просто безликое чудовище, а закончилось попыткой навести новые порядки в лагере. Попыткой попытки. Хотя Дайлен и сам был рад перебросить часть забот, но Солона умудрялась находить новые заботы, которые непременно необходимо было решить.       На следующий день им встретился жулик и проныра Бейха Джоам, он же автор «Деус ви Этернус». Разойтись мирно не вышло. Собственно, сам напал, сам виноват. Бессмертия не получилось.       А к вечеру, проходя Сулкеров перевал, отряд набрёл на торговца, который с огромным удовольствием отдал даром жезл управления големом. Дайлен чуть не расплылся на месте. Ещё бы, такая мощь и так близко — на юг в Хоннлит.       И в очередной день, когда до Редклифа осталось несколько часов пути, Дайлен шёл впереди, разговаривая с Алистером о мелочах.       — Так, говоришь, тебя вырастил Эрл Эамон?       — Когда это я такое говорил? — Алистер приподнял брови, туже перехватывая сумку. — Меня вырастили собаки. Стая огромных слюнявых собак из Андерфелса.       — В самом деле? Им, должно быть, пришлось нелегко. — Дайлен покосил голову в его сторону, не сбавляя шаг.       — Ну, видишь ли, это были летающие псы. К тому же на удивление строгие родители и вдобавок фанатичные приверженцы Андрасте.       — Так обычно говорят об андерцах.       Андерс говорил по крайней мере.       — Да, и ещё что они производят много сыра. Забавно, но псы никогда не упоминали сыр. На самом деле, если при них кто-то произносил это слово, они начинали рычать. Разве это не странно?       Дайлен присвиснул, подзывая Гаррета Второго, он вильнул хвостом, но на «сыр» не отреагировал, просто убежал.       — Или мне всё это снилось? Забавные бывают сны, когда спишь на твёрдой холодной земле, верно?       — Мне снится, что я стал Серым Стражем, — насмешливо ответил Дайлен. — Ой, погоди.       — Намёк понят. — Алистер чуть сбавил шаг. — Знаешь, как я это объясню? Я бастард. Моя мать была служанкой в замке Редклиф, она умерла, когда я был совсем маленьким. Эрл Эамон мне не отец, но он почему-то взял меня к себе, предоставив стол и кров. Он был добр ко мне, а ведь особых причин на то не было. Он заслуживает уважения, и я больше не виню его за то, что, когда я подрос, он отдал меня в Церковь.       Дайлен начал теребить лямку рюкзака. Может, и Ирвинг был не так плох? Может быть, только если не разочаровывать его и быть послушным учеником. Другими словами — идеальной марионеткой. И Дайлен уж точно не хотел быть куклой в его руках.       — Почему он отдал тебя в Церковь? — спросил Дайлен, отвлекаясь от ненужных мыслей.       Алистер растрепал волосы ладонью, глядя под ноги.       — Прошло время, и эрл Эамон женился на молоденькой орлесианке. Сам понимаешь, такой поступок осложнил его отношения с королём, потому что недавняя война была ещё свежа в памяти. Но эрл Эамон любил эту женщину. Как бы то ни было, новой эрлессе очень не понравились слухи, которые утверждали, будто я незаконорожденный сын эрла. Это, конечно, была неправда, но такие слухи ходили. Эрлу на них было наплевать, а вот эрлессе — нет. — Алистер остановился, оглядываясь в сторону обратного пути. — Так что в возрасте десяти лет мне велели собрать вещички и отправили в ближайший монастырь. И как раз вовремя. Эрлесса к тому времени приложила все усилия, чтобы замок перестал быть для меня домом. Она меня презирала.       Слухи. Слухи. Слухи. Неужели стоило винить Алистера, а не гнилые языки, которые несли чушь? Дайлен глянул назад: отряд прилично отставал.       — Чудовищно поступать так с ребёнком.       — Возможно. Теперь-то я понимаю, что моё присутствие было для неё угрозой. Не могу её винить. Бьюсь об заклад, она и сама гадала, правдивы ли эти слухи.       Дайлен присел на корягу, снимая рюкзак. Алистер подошёл ближе, но не стал садиться.       — Помнится, у меня был амулет со священным символом Андрасте. Единственная вещь, которая осталась от матери. Когда меня отсылали из замка, я так разозлился, что сорвал с себя амулет и швырнул об стену. Он разбился. — Алистер покачал головой. — Это было так глупо, глупо. Эрл потом несколько раз приезжал в монастырь проведать меня, но я был упрям. Мне там очень не нравилось, и я винил его во всём… и, в конце концов, он перестал приезжать.       Может, и глупо, но он был ребёнком. Дети на то и дети, что делают глупости. Иначе как ещё стать умным, если не совершать ошибок?       — Ты был ребёнком, — с нажимом произнёс Дайлен.       — И меня воспитывали собаки. Или так можно было подумать, судя по моим поступкам. Хотя, наверное, все бастарды в юности ведут себя не лучше. Не знаю.       — Да. — Кивнул Дайлен. — Знал бы ты, что я делал…       Гаррет Второй с громким стуком положил громадную головку сыра перед Дайленом. Алистер широко распахнул глаза.       — Умница! Кто хороший мальчик? Ты! — Дайлен отряхнул сыр и отломил кусочек, немедленно съедая. — Где ты его достал?       Гаррет Второй не ответил. Конечно, глупо было ждать, что он скажет, но попробовать стоило.       Вслед за ним со стороны тракта выскочила женщина. Она была одета как крестьянка, и Дайлен подумал, что она и есть хозяйка сыра.       — Хвала Создателю! — завопила она. — Помогите! Они напали на наш фургон. Умоляю, помогите!       Дайлен резко приподнялся, бросил взгляд на Алистера, Гаррет Второй навострил уши и зарычал в сторону женщины.       — Тише-тише, малыш. Мы вам поможем, ведите!       Дайлен вновь оглянулся: отряд в полном составе стоял в двадцати шагах.       — Нужна помощь на дороге! — крикнул Дайлен.       Повторять не пришлось. Уже через несколько секунд звук шагов превратился в самый настоящий барабанный топот. Женщина бежала вперёд, и Дайлен запоздало подумал о том, что ей бы следовало спрятаться за их спинами…       Стоило ли удивляться засаде? Определённо нет.       — Здесь умирает Серый Страж, — самоуверенно задекларировал смуглый эльф, доставая кинжалы.       Дайлен услышал треск над головой и отскочил, чтобы не быть придавленным подпиленным деревом. Дальше всё шло почти молниеносно.       Вспышка лазурного тумана, и паникующая женщина в недоумении глядит на посох. Ещё одна вспышка, и стрелы лучников разбиваются о барьер, не долетая до шеи Дайлена.       Запах металла, и на лучников обрушивается огненный дождь. Не Бетани — Солоны. А затем в сторону другого холма летит уже второй огненный шар.       Эльф хмурится и замахивается, но это бесполезно. Разве можно кинжалом разрубить рой ос?       Это долго.       Это глупо.       Это бессмысленно.       Дайлен жалит и кусает сотней жал и жвал. Вгрызается в броню, но щадит плоть. Эльф нужен живым. Лёгкий доспех отвратителен на вкус, а кожа… терпкая.       Где-то рядом убийцы умирают сами от мечей Алистера и Стэна, а женщина-магичка валится на землю, поражённая порчей и стрелой. Дайлен видит всё, и всех, и сразу.       Его ещё никогда не было так много.       А убийц осталось так мало. Живых убийц. Дайлен ощущает, как поваленный эльф слабо дышит.       — Здорово. — Дайлен смахнул пот со лба, возвращаясь в человеческий облик. Желудок слегка воспротивился новой еде или сыру, но порыв так и остался внутри. — Осмотрите карманы, может, у них есть письма или ещё что-нибудь.       Дайлен наклонился над эльфом и принялся аккуратно проводить руками над волдырями, но виски точас запульсировали при попытке лечения.       — Винн… помоги ему.       Странно, очень странно, неужели он так и не восстановился после битвы с Ульдредом и использования скверны? Дайлен надеялся, что это всё же временное неудобство.       Винн залечила раны эльфа, и он слегка застонал, чуть приоткрывая глаза.       — Что?.. Я… ох!.. — пролепетал он, приподнимаясь. — Я думал, что открою глаза — а я труп. Или, что вовсе не открою, раз уж такое дело. Но, смотрю, ты меня пока не убил.       Дайлен присел перед ним, наклонил голову набок.       — Хочу кое о чём спросить.       — Ах, значит, меня ждёт допрос? Давай будем беречь твоё время, — оживился он. — Моё имя Зевран. Для друзей — Зев. Принадлежу к Антиванским Воронам, здесь с одним заданием — убивать всех уцелевших Серых Стражей. Это задание я, к несчастью провалил.       — Я этому очень рад. — Дайлен широко улыбнулся, даже больше, чем обязывали приличия или правила допроса несостоявшихся убийц. Но ситуация была до того абсурдная… их разговор был.       — Я тоже радовался бы, окажись на твоём месте. Однако для меня это весьма неприятный прецедент, верно? Попасть в плен к цели — не слишком приличное положение для серьёзного убийцы.       — Что ж, тем хуже для тебя. — Дайлен старался говорить твёрдо, но голос дрожал от неконтролируемой волны хохота, которая вот-вот грозилась обратить всё в ещё большую комедию.       — Да, ты прав. Тем хуже для меня, — невозмутимо поддержал Зевран.       Дайлен сомкнул губы, словно глотая воздух, это не укрылось от Зеврана, который вопросительно выгнул бровь, глядя на это действие.       — Кт-то… — Дайлен кашлянул, маскируя смешок. — Кто нанял тебя, чтобы убить нас?       — Один неразговорчивый тип в столице. Если не ошибаюсь, Логейн, да? Ага, точно.       Дайлен коснулся лба. Этого стоило ожидать. Даже если тот солдат и передал послание… что было маловероятно… Проклятье, почему он такой? Неужели он и впрямь сошёл с ума?       — И сколько тебе заплатили?       — Лично мне — нисколько. Ну, а Воронам, конечно, отвалили хороший куш. По крайней мере, я так думаю. — Зевран пожал плечами, продолжая буравить Дайлена взглядом. — Ну, а потом, если подумать, я беден, как церковная мышь. Если уж начистоту, честолюбивым у Воронов делать нечего.       — Тогда, почему ты с ними? — Дайлен прищурился.       — Ну, если говорить о честолюбии, которого у меня нет, у меня просто выбора другого не было. Вороны купили меня мальцом. Да, я и сам пошёл в придачу; так мне говорили. Только, смотри, не разжалобься. У Воронов не так уж плохо. Они очень даже много дают: тут и вино, и женщины, и мужчины… Всё, что тебе по вкусу.       Дайлен кашлянул, неловко хлопая глазами. Кажется, намёк никто, кроме него не услышал, все были заняты обыском, к огромному облегчению.       — Только чушь все эти вознаграждения — вот, что я скажу, — невозмутимо продолжил Зевран. — Так что, если намерен к ним наниматься, я бы советовал хорошенько обдумать.       — Спасибо. Постараюсь учесть.       Конечно, его жизнь здорово изменилась, но бытие Вороном… слишком сказочный поворот событий.       — Ты, вроде, толковый парень. Найдёшь и получше что-нибудь.       Дайлен кивнул, поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам. Почему Зевран, будучи пленным, будучи убийцей, говорил так? Как у него получалось сохранять самообладание и уводить разговор в непринуждённое русло? Может, дело было в том, что Дайлен позволял… Может быть.       — Значит, ты верен Логейну? — Дайлен скрестил руки на груди.       — Понятия не имею, какие у вас с ним трения. Вероятно, обычные. Ты угрожаешь его власти, верно?       — Можно сказать и так.       И ведь правда. Круг уже обещал помощь, а союзник Логейна пал. То ли ещё будет.       — Ну, а насчёт верности… Нет, я ему не служу. Я нанялся на определённую работу.       — И не справился. — Дайлен пожал плечами.       — Теперь это уже дела между Логейном и Воронами. И Воронами и мною.       — И мною и тобою… Так, когда ты должен вновь с ним встретиться?       — Я не должен. Если бы дело выгорело, мне следовало вернуться домой, а Вороны уже сообщили бы вашему Логейну о результатах… если бы он первым не узнал. Если дело не выгорело, значит, я умер. Или умру, как только Вороны до меня доберутся. Так что, с Логейном встречаться незачем.       — Если дело не выгорело? — Солона подошла ближе, бросая на Зеврана убийственный взгляд.       — Что тут скажешь? Я вечный оптимист, — ответил он ей, невинно стреляя глазами. — Впрочем, шансов выполнить работу у меня маловато, не находите?       — Это всё, что я хотел знать. — Дайлен окинул глазами отряд. Он значительно вырос и хотелось, чтобы рост не останавливался.       — Тогда, если ты не намерен перерезать мне глотку или сделать ещё что-то в этом роде, может, выслушаешь предложение?       — Говори. — Дайлен хмыкнул. — Но знай, мы за тобой следим.       — Ладно, слушай. Я не смог убить тебя и расплачусь своей жизнью. Не ты меня убьёшь, так Вороны. Так уж у нас заведено. Жить мне нравится. А на тебя и Вороны не рискнут нападать лишний раз. Может, возьмёшь меня служить тебе?       И снова эта формулировка, почему уже второй человек так тянется ему в услужение? Он что, мёдом обмазан?       — А что удержит тебя от второй попытки? — Солона отзеркалила позу Дайлена, но свирепый взгляд у неё получился куда легче и естественней.       — Если откровенно, у меня не было выбора, идти к Воронам или не идти. Они купили меня на невольничьем рынке. Думаю, свою цену я им отработал сторицей. Вот только уйти от них можно, лишь если наймёшься к кому-то, до кого они не дотянутся. — Зевран вновь посмотрел на Дайлена. — Даже если я тебя убью, они всё равно разделаются со мной — в назидание, за проваленную первую попытку. Лучше бы попытать счастья с тобой.       Это верно, только вот, с Солоной ему будет сложно испытывать… счастье.       — Они станут тебя преследовать? — уточнил Дайлен.       — Возможно. Впрочем, я знаю, чего от них ждать. Я способен постоять за себя, как и ты. Вряд ли ты особо нуждаешься в помощи. А если нет… что ж, похоже, у меня, для начала, не слишком богатый выбор, верно?       Зевран говорил почти жалобно, но больше обречённо, как будто… и впрямь думал, что уже мертвец?       — Я принимаю твоё предложение. — Дайлен подал руку, помогая Зеврану встать.       — Только наёмного убийцы нам не хватало! Ты, что, впрямь считаешь это хорошей мыслью? — вспылил Алистер.       Может, мысль и не была самой здравой. Может, она и была откровенно рискованной, но в отряде уже был не наёмный убийца, чем Зевран хуже Стэна? Ничем.       — Я думаю, что он нам пригодится.       — Ты уверен? — Солона слегка покосилась на Алистера, а затем на Зеврана.       Дайлен кивнул.       — Ладно, ладно… Похоже, я тебя понимаю. — Алистер прикрыл глаза ладонью. — И всё же… если раньше можно было прятаться от отчаяния, то теперь оно явилось и помахало ручкой.       — Добро пожаловать, Зевран. Обзавестись Антиванским Вороном — хорошая затея, — сказала Лелиана.       — О! Значит, ты одна из моих будущих спутниц? Я и не думал, что среди искателей приключений бывают такие красавицы.       — А может, и нет.       Зевран нисколько не смутился смене настроя Лелианы, бросил взгляд за спину Дайлена и осмотрел каждого из спутниов. Затем приложил руку к груди.       — Сим клянусь я в преданности к вам, покуда не будет вам угодно освободить меня от сего бремени. Беззаговорочно отдаю себя в ваше распоряжение… Клянусь.       Дайлен глубоко вздохнул. Кажется, разговор о том, что служить Зевран никому не будет, придётся отложить на о-очень долгое время.       — Добро пожаловать в отряд, Зевран.