ХоукиАмеллы

      Нерия сидела на скамье перед статуей Андрасте, глядя Ей в глаза. Сомкнутые ладони то и дело норовили изменить положение под влиянием нервозности. Или, быть может, тревоги?       Страх.       «Что со мной?»       Андрасте молчала, и Нерия не ощущала подсказок в собственном разуме или за его границами. Но ощущала всё остальное. Так много чужих эмоций. Они липли, следовали силуэтами по пятам, отзывались шёпотом между строками мыслей.       «Прошу, дай мне знак».       Вера.       Нерия прикрыла глаза, задерживая ощущение, пока оно не улетучилось вновь, оставляя её посреди тишины, в которую подобно незваному гостю проникло иное чувство.       Сожаление.       Она не вмешалась, но могла. Теперь, когда Ульдред вернулся, а армия короля Кайлана пала вместе со всеми Серыми Стражами, Солона скорбит и тихо-тихо плачет в подушку, засыпая на его кровати в комнате, в которой он так и не успел провести ночь. Она держит лицо, говорит, что всё в порядке, но её глаза выцвели от слёз, становясь светлее, становясь такими же лазурными, как и у Нерии. И всё это — последствия её бездействия.       Вина.       Дайлен был хорошим другом. Лучшим из большинства и немногим из тех, кто смотрел на её личность, а не уши.       Дайлен был хорошим братом, Нерия хотела бы брата, как он. Такого же отважного, верного себе и своим близким.       Дайлен мог бы стать хорошим отцом. Если бы Круг изменился, если бы маги смогли открыто любить и заводить семью. Но теперь он мёртв. И всё, о чём он мечтал когда-то, ушло вместе с ним.       «Милостивый Создатель, помоги ему обрести покой в чертогах Твоих». — По щеке Нерии скользнула крохотная слезинка.       Он ей не снился. Не снилась и Солона. Каждую ночь после Истязаний Нерия видела во сне лишь саму себя. И в этих снах её волосы сияли серебром, а лицо горело от губы и выше ко лбу. Во снах она не была жестокой, напуганной или злой.       Она была сломанной.       Сломана и сейчас, как и весь мир по обе стороны Завесы. Создатель ведь не зря протянул ей Свою длань, не зря и одарил её магией. Пламя в её сердце горело, освещая душу. Как и в тот день, когда крона Венадаля… Когда она поняла, что Он услышал. Он понял. Он подарил будущее.       Надежда. Решимость. Мечта.       Не случайно её нарекли этим именем. Сейчас, когда Солона тускнела на глазах, ей самой как никогда был нужен путеводный свет. И Нерия должна была им стать.       Иначе зачем Он указал ей путь?       

***

             «Выродок. Подонок. Ублюдок…»       Солона механически шагала по коридорам башни, не понимая, куда шла и чего хотела. Взять книгу? Отвлечься? От чего? От того, что его больше нет? От того, как хотела придушить Йована? От того, что этот недалёкий идиот подтолкнул Дайлена к смерти?       Маги всё шептались по углам. Как трусливые крысы. Солоне не нужны были их лживые соболезнования. Но как у них совести хватало обсуждать и спекулировать о нём. Они его даже не знали. Не так, как знала она. Только разводили пустой и гнусный трёп.       Зачем он помог Йовану? Почему? Неужели даже мысли не допустил, что Ирвинг был прав? Конечно же не допустил. Он же лучше знал.       Солона зажмурилась и крепко сжала губы, прикусывая нижнюю. Внутри всё разгоралось, чтобы покрыться коркой льда, а после треснуть под новыми всполохами.       Он ведь всегда таким был. В Киркволле, в Круге. Не глупый — наивный и до одури упрямый. А теперь среди холмов и долин — нет его. Никто и никогда не создаст такой же красоты цветы из чистой магии, как он создавал. Никто и никогда больше не увидит звездопад, который больше не создаст она. Некуда падать звёздам. Не к кому.       Солона вновь вернула лицу пустое выражение и зашагала дальше.       — Солона? — окликнул её кто-то.       Она молча развернулась, встречаясь взглядом с Калленом. И если раньше она бы сдержала себя, была бы холодна, то сейчас и не нужно было. Все её мысли о нём казались такими далёкими и блеклыми.       — Мне жаль, — только и сказал он.       Это был не первый их разговор. Но первый по-настоящему… важный? Не вежливый переброс парой фраз, а что-то… что-то многократно глубже по сути, в той же форме.       — Спасибо. — Слабо кивнула Солона.       — И если тебе… Если ты захочешь поговорить… Я могу выслушать.       — Я в порядке.       Она развернулась, не дожидаясь ответа. Возможно, не будь он храмовником, не будь она магом, не будь Дайлен мёртв, тогда, возможно, она бы поделилась с ним частью, приличной частью мыслей о нём. Доверила бы кусочек себя. Потому что тогда бы он не был её неправильным желанием. Он был бы Калленом, а она была бы Солоной. Но даже в ином мире между ними простиралась бы уже совсем другая пропасть.       Леди и крестьянин. Маг и храмовник. Всегда неравные.       Так ли это важно, когда тот, кто просит руки, достоин её? И так ли это важно, чтобы пойти против долга? Против того, что важнее их, важнее чувств, эмоций и желаний.       Безопасность людей, их спокойствие и защита — куда выше, чем мимолётные любовные помыслы. Правила укрепляли Круг, охраняли жизни магов от демонов, самих себя и мира вокруг. Правила не давали им превращаться в тиранов и чудовищ, подобных тевинтерским магистрам. Правила следовало чтить и соблюдать.       Потому что цена легкомыслия была невыносимо горька.       

***

             Нерия перечитывала очередную строчку дважды, трижды, снова и снова. Отвлекалась на пылинки в воздухе, на гомон магов, на то, как все они кричали без слов.       Шёпот за гранью ушей стал ещё ярче, и Нерия боялась, что это не предел. Боялась, что с каждым днём испытанные ею чужие чувства выжгут всю душу и оставят после себя пепелище.       Гнев.       Нерия вздрогнула, оборачиваясь, но не увидела и не услышала ничего из того, что ощутила. Маги были заняты своими делами, на лицах не было и намёка на злобу. Но эмоция не утихла, наоборот — сгущалась и оплетала пространство, находясь где-то рядом.       Находясь здесь же, но за Завесой.       Внезапная тошнота заставила Нерию дрожащей рукой вставить книгу в тонкую щель между другими фолиантами и покинуть библиотеку. И чем дальше она уходила, тем меньше гнева ощущала. Но ощущала куда больше сонливости.       — Эй! А ты что, на собрание не идёшь? — спросил… Ниалл.       Он стоял перед ней в коридоре, а Нерия даже не заметила, как заговорила с ним. Если заговорила сама, а не встала столбом и вынудила его начать разговор, чтобы избежать неловкости.       — Собрание?.. Нет, а должна?       — Не бери в голову. — Отмахнулся Ниалл и уже было собрался уходить, но…       — Постой! Старший Чародей Ульдред… что он… — Нерия зевнула. — Прости, я не могу выспаться в последние дни.       — Неудивительно, должно быть, тебя они здорово вымотали. Истязания.       — Да. — Нерия слегка отвела взгляд.       — Ну, я пойду. — Ниалл кивнул, обходя её, бросил в спину: — Винн вернулась. Сейчас вся башня стоит на ушах.       Винн вернулась из Остагара? Так они не погибли? Надо же…       — Нерия? — Солона поправила прядь волос, моргая и щурась.       — Я давно здесь?       — Нет, ты только что пришла… С тобой всё в порядке?       — Да, просто… всё ещё прихожу в себя.       «Да так, что теряю счёт времени».       И это абсолютно точно не являлось нормальным состоянием. Не было никого, кто делился опытом схожим с её. Как и не было никого, кто проходил Истязания настолько же быстро. И Нерия была уверена, что никто при всём своём таланте и подготовке не уничтожал своего демона с такой же лёгкостью.       — Вижу. — Солона махнула ладонью перед её лицом.       — Я хотела сказать, что Винн вернулась в Круг и…       Надежда.       Отчаяние.       Солона не хотела верить. Нерия понимала, чего она боялась. Понимала, почему заглушила огонёк внутри. Но если вернулась Винн, то и Дайлен мог выжить. Нерия верила в это, потому что хотела верить. Хотела, чтобы муки совести прекратились. Но стоило ли распалять Солону? Если надежды напрасны, то и ране стоит дать зажить.       «Он не мог погибнуть».       То была уже не вера. Нерия ощущала его на другой плоскости. Вполне возможно, что это были лишь яркие полусны, полувидения. И Нерия не могла отличить реальное от выдуманного, испытанное от неизведанного, физическое от духовного.       «Одно и то же, но не одно и то же».       — Идём?       — Я снова?..       — Смотрела сквозь меня. Да.       — Как долго?       — Минуту? — Солона пожала плечами. — Не хочу показаться грубой, но тебе следует обратиться к целителям. Или не переутомляться.       — Я обязательно обращусь, — солгала Нерия.       В этом не было никакого смысла. Ни один целитель в Круге не смог бы помочь ей в том, чего она и сама не понимала. Нерия ощутила лёгкий укол гордыни. Но она не считала себя умнее и лучше всех их, понимала, что проблема, — если возможно было назвать её так, — куда глубже академического опыта или желаний помочь ей.       Солона твёрдой походкой направилась к двери, Нерия последовала за ней. Собственные шаги казались совсем невесомыми на её фоне. Маги по дороге увлечённо шептались, переговаривались, некоторые и вовсе полукричали. И все обсуждали будущее Круга.       А Нерия ощущала сквозняк.       — Что за демон достался тебе? — спросила Нерия, в попытке его заглушить.       — Гордыня. А у тебя?       — Праздность.       — И… всё?       — У тебя был кто-то ещё?       — Там было много всего и много кого. Я знала, что никому из них нет веры, поэтому выжила. И, надеюсь, что ты хорошо обдумала свои взгляды, судя по тому, что демона уничтожила. Просто хочу сказать, что это крайне опасный путь, — сказала Солона.       Сострадание. Гнев.       — Он рано или поздно перевоплотится, возможно, в иной форме. — Нерия прикрыла глаза, не сбавляя шага. — Я поступила так, как должна была, но это не значит, что я хотела этого. И не значит, что я испытала удовольствие от победы… Я и победой это не считаю.       — А что это по-твоему?! — Солона резко остановилась. — Прости, но демоны только и ждут от нас слабины, — она понизила голос, но распалилась ещё пуще. — А ты и рада её дать!       — Необходимость. — Нерия сложила руки на груди. — Сострадание — не порок. И они точно такие же живые существа, обречённые Им на подобное существование…       — Тише! — шикнула Солона, добавила шёпотом: — Это же ересь… Выбирай выражения, прошу, или рассуждай не так громко.       Нерия огляделась: поблизости никого не было, а чуть поодаль храмовники караулили лестницу. Верили ли они в Создателя по-настоящему? А Церковь? Кто угодно? Что можно считать истинной верой? Догмы или пламя в сердцах? Кто, кроме Него мог определять правильность веры? Кто, кроме Него мог наречь её еретичкой только потому, что она не ослеплена светом Его?       Никто.       Они прошли дальше. Нерия вновь ощутила знакомые вибрации. Что-то было не так. Не только с ней. Всё вокруг ощущалось иным даже через призму её состояния. И как бы Нерия не пыталась спрятаться и закрыться, тревога упорно прорывалась из глубин души.       — Солона…       Гордыня. Гордыня. ГОРДЫНЯ.       По пояснице прошла дрожь, и Нерия вцепилась в руку Солоны ровно за миг до того, как по воздуху прошла ещё одна волна тягучей тревоги. И только затем послышался приглушенный расстоянием вопль.       — Идём. — Солона повернула голову в сторону Нерии, а на лице не отразилось ни единой эмоции — сплошное леденистое напряжение.       — Что-то…       — Идём! — крикнула Солона, вырывая руку и хватая уже Нерию. — Быстрее!       Нерия пыталась поспевать, Солона перешла на полубег, заставляя редких магов отступать на шаг.       — Вниз! Все! — командовала она.       — Мы можем…       — Мы — можем. Им будет лучше… Не знаю… Соберись, пожалуйста.       С каждой секундой паника вокруг нарастала, а затем и вовсе перешла в реальное бедствие. Теперь некоторые маги сами бежали им навстречу и кричали, что все погибнут. Нерия никогда в жизни не ощущала настолько сильный ужас.       — Эй! Что произошло?       — Ульдред!..       — Беги!       — Он одержим!       «Нет…»       — Что с Ирвингом? — спросила Солона у очередного паникующего парня.       — Да не знаю я! Беги, дура!       Нерия ощутила, как Солона слегка разгорелась злобой, но молниеносно вернулась в холодное состояние. Но и оно уже заметно трещало.       — Мы поможем, Ульдред, если не завёл сторонников, не станет проблемой для отряда храмовников и…       Нерия ощутила, как сбоку от них кто-то чувствовал что-то… Решимость. Злоба… Месть.       Не дожидаясь действий, Нерия на развороте сплела заклинание, выжигая ману в небольшой, как ей казалось области. Однако и её саму отчасти задело. А что до магов… крови.       Гнев.       Солона среагировала тотчас. Нерия видела всё, словно время замедлилось: Солона вскинула посох, плетя молнию, маги тянулись к ножам, а затем тонкий разряд прошёлся по их головам от виска к виску, и их жизнь…       Оборвалась.       Всё вокруг зарябило, а по щекам потекли слёзы.       — Зачем? — спросила Нерия, в спешке растирая слёзы по лицу. — Зачем ты их убила?       Солона равнодушно окинула взглядом тела и пошла дальше.       — Зачем ты это сделала?! — прокричала Нерия ей в спину.       — Потому что это больше не люди! — Солона развернулась в гневе, прожигая Нерию взглядом. — Это малефикары. Им плевать на твоё сочувствие, они не пощадят ни тебя, ни меня. Поэтому помоги мне или уходи, если не готова.       Нерия замерла. То, с какой готовностью Солона пошла на это. Как спрятала в себе все искорки сожаления и эмпатии, заполняя всё долгом и расчётом. Это заставляло нутро Нерии интуитивно напрячься и противиться будто бы противоположной внешней силе, которая соприкоснулась с её.       — Я пойду с тобой, но мы не должны их убивать… Их нужно допрашивать.       — Парочки хватит, — холодно бросила Солона, вновь разворачиваясь.       — Не хватит, я могу их обезвредить, как и ты. И мы их обезвредим, потому что ты — не они. И не должна…       — Прекрати! Прошу, прекрати!       — Мы их обезвредим! — Нерия поравнялась с Солоной, а затем обогнала.       — Можешь же быть такой упрямой. Когда не надо.       Может. Ещё как может. Догмы загоняли людей в рамки, не давали мыслить свободно, не направляли — оставляли один верный путь. Солона не убийца, она не жестока, никогда не была. Но то, во что она начала себя превращать, грозило уничтожить её изнутри. Она уже не жалела о тех, кто погиб от её руки. Нерия не ощущала даже отголоска. Они ведь были людьми. Живыми. Они ошиблись, но ошибаются все: от простолюдина до Создателя. И наказание… не должно было быть таким. Не должно.       «Не должно».       Нерия не могла представить, что смерть можно почувствовать на себе, не умирая.       И это чувство раз за разом повторялось где-то вдали, но неизменно долетало до неё, царапая и разрывая душу. Вместе с агонией другого рода. С агонией существ, запертых в таком желаемом, но чуждом для себя мире.       — Они призывают демонов… — прошептала Нерия.       — Что? Откуда?       — Из Тени…       — Откуда ты… Не важно.       Они сотворили величайшую глупость. Их пороки привели к тому, что множество невинных людей гибнет, как гибнут и они сами. Их пороки стали приманкой и ловушкой для демонов, которые сеют раздор, по природе своей не осознавая тяжести собственных поступков…       Голод.       Солона отбилась каменным кулаком от демона, добивая его морозом. Нерия ощутила тишину. Агония демона прекратилась. Это не было смертью, это было освобождением.       Это было необходимостью.       Демон вернётся в Тень, распадаясь, но сохраняя часть себя, из которой в будущем станет виспом или кем-то другим. Быть может, даже духом.       — Сюда! Быстрее! — крикнула Солона, махая рукой назад.       Парочка учениц проскочила мимо них, ровно в тот момент, когда по затылку Нерии прошёл холодок. Она интуитивно создала барьер, в который тут же угодил огненный шар. Пламя лизнуло барьер, растворяясь, а Солона уже готовилась нападать. Нерия опередила, выскочила из-за её плеча и сковала нападающего в силовое поле. Рука второго же покрылась ледяной коркой, и Нерия стиснула зубы, трогая свою.       — Ублюдок! — Солона покрыла своё тело камнем, сокращая дистанцию, и схватила парня за горло. — Кто вас надоумил?! Ульдред? Отвечай!       — Ты глупая сука. — Он рассмеялся, пока уголки его губ покрывались кровавой пеной.       — Солона, прошу.       — Кто?       — Твой дохлый братец.       Нерию обдало жаром, настолько всё внутри Солоны лопнуло после этих слов. Время вновь замедлилось, но лишь на секунду. А после Солона ударила парня о стену. До противного стука. Он обмяк, заваливаясь на пол. Но остался жив.       — Сними поле.       — Что ты задумала…       — Оглушу его.       — Это слишком опасно, демоны могут занять тела ослабевших…       — Они и в здравии способны призвать демона! И призовут! Сними поле!       — Я сама. — Нерия прошла вперёд, развеивая одно заклинание и создавая новое.       Парень обмяк под воздействием точечного взрыва разума, падая на колени, Нерия поспешила положить его в безопасное положение.       — Ещё в постель его уложи!       — Я лишь пытаюсь…       — Дальше я сама, уходи. — Солона покачала головой.       — Но…       — Уходи! Помоги другим внизу. Этот сброд оставь, ничего им не будет.       Нерия замерла. Солона безусловно сильна, но даже она не справится одна. Но и вдвоём они рискуют потерять бдительность из-за закономерного спора.       — Я… Хорошо. — Нерия медленно попятилась. — Береги себя.       — Конечно.       Когда Солона скрылась из виду, Нерия уже со всех ног бежала на нижние этажи, ища напуганных, прячущихся и уязвимых. Однако всё не могла перестать думать о том, правильный ли выбор она сделала?       

***

             Дайлен потёр глаза. Запястье щекотнула бархатная ткань халата. Ноги касались каменного пола, а зад… касался чересчур мягкого стула. До того хотелось нежиться, сидя на нём, никуда не вставать, остаться… дома.       — Солона?       Она улыбнулась одними губами, поглаживая крупный живот. Волосы были заплетены в косу, которая спадала по точно такому же бархатному халату, как и у него, только глубоко синему. На шее красовался кулон в виде серебряного когтя на тонкой цепочке.       Дайлен осмотрел свой халат чуть лучше. Он был то ли красным, то ли белым… Белым. Золотая вышивка на манжетах сияла даже больше, чем ему помнилось. А что ему помнилось?       Ладонь пронзила боль, и Дайлен краем глаза заметил скрюченную лапу с тонкими чёрными пальцами на месте своей руки.       — Помнишь? — Солона опёрлась на стол локтями, кладя лицо на сомкнутые ладони. — Среди холмов и долин…       — …раскинулось море цветов, им не было конца и края…       — …и посреди бескрайнего неба сияла звезда. Одна единственная. — Солона рассмеялась. — Хорошо, что мы тогда не стали, нас ведь могли забрать в Круг.       Дайлен положил самые обычные руки на стол, щупая дерево. Не стали делать что?       — Как мне их назвать? — Солона опустила взгляд на живот. — Мальчиков.       — Кто их отец?       — Каллен.       — А где… Мы ведь отступники, Солона.       — И?       — И?       Солона покачала головой, вставая из-за стола. Она бережно коснулась живота, будто бы защищая. Да только от кого?       — Я так боюсь, что их заберут у меня. Я этого не вынесу, Дайлен. Останься, я так скучала по тебе. Прошу.       — А если они станут одержимыми? — Дайлен приподнялся, отодвигая стул.       — Не станут, я их обучу.       — А кто обучил нас?       — Он.       Дайлен попятился, разрозненные обрывки памяти сквозили в голове, рассыпаясь и собираясь вновь. Он помнил, он точно помнил, что они это сделали. Он создал море цветов, а Солона создала звездопад. В ту ночь, когда весь Киркволл стоял на ушах. Все видели свет из окон поместья. Мама была в ужасе, да. А потом…       На плечо легла тяжёлая ладонь.       — Ты пугаешь её, выродок.       Его голос, его присутствие. Он. Дайлен не знал, кто это, но этот человек заставлял позвоночник покрываться инеем от одного лишь прикосновения.       — Папа, не нужно…       Нет? Да… он был, он точно был их отцом.       — Прекрати.       Дайлен повернул голову в сторону голоса. Мама стояла спиной к нему, смотря в окно. Он потянулся к ладони на своём плече, но замер, боясь прикоснуться. Отец… Он резко хлопнул ладонью, толкая Дайлена вперёд.       — Я не понимаю…       — Всё хорошо, ты дома. Мой храбрый, сильный, гордый мальчик. Тебе пора найти себе кого-то. Кто полюбит тебя, кто примет тебя, кто станет твоей невестой и женой. Ту, которую и ты сам полюбишь так сильно, что ваша любовь излечит вас обоих. Я даже нашла одну даму. Она своенравна, у неё дурная репутация в свете, но что есть репутация? Особенно, когда сердца горят в такт. Это куда важнее. Куда важнее. Важнее…       — Мама… — Дайлен сделал пару шагов, ему казалось, что он уже делал их раньше, или сделает, или не сделал. — Каллен ведь храмовник, а Морриган не леди, она ведьма из Диких земель. Мама, посмотри на меня.       — Не говори глупостей. — Мама продолжала стоять на месте. — Ты говоришь глупости! Кому не плевать на эти условности? Тебе не нравится жить открыто? Жить свободно? Ты меня разочаровал.       — Да, милая. Его нужно наказать.       — Неужели ты не хочешь остаться со мной? — Солона нахмурила лоб и неестественно скривилась. — Ты бросил меня! Забрал то, что должно было стать моим! Это я спасу Ферелден! А ты сдохнешь.       Солона начала плыть и пузыриться, превращаясь в груду плоти. То же происходило и с родителями. Дайлен попятился к углу, вспоминая то, чему учился в Круге. Он отточенным годами движением выпустил рой ос в сторону демона, притворяющегося им. Демон отступил, а другие напали с новой силой.       «Это не они. Это не они», — повторял себе Дайлен.       — Дайлен! — воскликнула Бетани, выбивая дверь. — Я помогу!       Он не возразил, обратился в медведя и бросился на первого демона, позволяя Бетани расправиться с остальными. Плоть и кровь под когтями превращалась в месиво куда большее, чем было изначально. Дайлен рвал, и рвал, и рвал. Почему он так ненавидел этого человека? Почему? Из-за того, что его не было рядом, или потому, что он существовал?       Всё кончилось, демон распался и развеялся. Плоть лишь иллюзия, всё вокруг иллюзия.       Дайлен вернулся в человеческий облик, смотря, как Бетани отважно испепеляет последнего демона. Закончив, она поправила шарф и улыбнулась.       — Ты молодец.       — Да… Нам нужно уходить. Мы в ловушке, я знаю, как отсюда выбраться.       Дайлен хмыкнул. Нет, этого стоило ожидать от Нерии, но Бетани…       — Ты очень талантлива, Бетани. — Дайлен поправил штанину, пряча руку за спину. — Правда талантлива. Ты ведь первый раз находишься в Тени осознанно, знаешь о ней только понаслышке. И всё же ты выбралась и нашла меня. — Он покачал головой. — И ты так умело избавилась от двух демонов, пока я закончил с одним.       — Я не… Дайлен, о чём ты?       — Мне не стоило приводить тебя в Круг, прости. — Он вскинул руку, обливая её потоком жира.       Бетани закричала. Так жалобно, что Дайлен успел усомниться в том, что она лишь очередная иллюзия.       — Я пришла, чтобы спасти тебя! Послушай меня, прошу! — Она принялась растирать грязь по лицу и волосам. — Ты… Ты… Ты… Ну какой же ты сложный. Так тяжело остаться здесь, в мире, где не существует условностей? Где ты можешь быть кем угодно?       — Что же тогда вы рвётесь в наш мир?       Демон зарычал, сбрасывая облик Бетани как плащ. Дайлен пожалел, что не был достаточно разрушителен для того, чтобы спокойно чувствовать себя в одиночных боях. Но одно преимущество всё же было.       Руна отталкивания образовалась под ногами демона, откидывая его к дверям, которые уже начали рассыпаться. Дайлен сосредоточился, вновь становясь медведем. Он был сильнее, он мог быть настоящим зверем — чудовищем. Даже демонам не совладать с остротой его клыков и когтей. И хорошо, что демон принял свой облик. Так было легче. Дайлен грыз, рвал и впивался, вырывая куски, пока не осталось ничего.       А затем иллюзия почти окончательно спала, оставляя после себя голые стены, оконные проёмы и зелёное небо, в котором виднелся Чёрный Город. Он был таким монументальным и грандиозным, мог бы Дайлен долететь до него, обратившись в птицу? Вряд ли. Эта затея казалась больше… ужасающей, чем любопытной.       Однако было ещё кое-что. Купель? Алтарь? Металлический росток, напоминающий чашу, оплетённую терновником. От него исходила то ли вибрация, то ли зов.       И Дайлен ему внял.       

***

             Девочка сидела у пруда и кидала камешки в воду. А рядом сидела Эбрин. Всё морщила носик, смотря на девочку.       — Гаррет придёт?       — Не знаю, — ответила девочка.       — А Карвер придёт?       — Не знаю.       — А Мариан?..       Девочка не ответила. Лишь бросила камешек посильнее. Сдалась Эбрин Мариан? Ей её мало?       — Ты такая задумчивая. Много думать нельзя, потеряешься.       — Неправда. Я никогда не теряюсь! Я играть умею, танцевать умею и камешки тоже умею бросать! — Девочка вскочила на ноги. — Что ты заладила?       — Ничего не заладила! — Эбрин надула губы и сложила руки на груди.       Девочка посмотрела на воду, хотелось искупаться, до того она была голубенькая и светлая. Но можно ли купаться в это время года? Мама будет переживать, если она заболеет. Мамочка её любит, папочка её любит, братики её любят, сестричка…       Девочка зажмурилась, растирая глазки своими маленькими ручками. Нет никакой сестрички, она одна. Да, одна. И они все любят только её.       Она вновь присела у берега, кидая камешек в воду. В кучке так и лежало тринадцать штучек. Так забавно. Вечные камешки! Эбрин такая затейница, прятала в карманах камешки и подкидывала их в кучку, пока девочка не видела. Да, Эбрин та ещё затейница!       Ручка дрогнула, когда земля задрожала, как будто позади шла целая гора на ножках. Девочка обернулась, но никого не увидела.       — Ты слышишь?       — Не слышу. Хватит меня разыгрывать.       — Но это ты меня разыгрываешь! Ты подкладываешь камешки, чтобы они не кончались!       Грохот становился всё громче, девочка уже не могла спокойно играть.       — Я ухожу домой. — Она встала и зашагала вприпрыжку от пруда.       Небо было синенькое, травка зелёненькая, а дорожка длинная-длинная. Девочка шагала пару минут, пока не обернулась, встречаясь взглядом с Эбрин.       — Ты опять меня разыгрываешь!       — Неправда!       

Правда.

      — Что?       — Ничего! Эй! Обернись!       Девочка обернулась, в двух шагах от неё рычал огромный-преогромный мабари. С такими клыками, как будто целыми кинжалами! Но он не смотрел на неё, он смотрел на Эбрин. Смотрел и рычал.       Эбрин закричала, убегая в чащу, а мабари ринулся за ней. Ещё секунда и он бы её растерзал! Но не смог, потому что уснул. Он спал крепко-крепко, а девочка тянула руки в его сторону.       — А-а! Ты ведьма! —Эбрин прикрыла щёчки ладошками. — Я всем расскажу, всем-всем! Если ты уйдёшь, всем расскажу!       — Не надо! — Девочка начала горько плакать.       

Бетани.

      — Никому не говори! Я буду всегда с тобой играть!       

Бетани, ты уже выросла. Послушай меня.

      — Всем-всем! Но если останешься…       Девочка вздрогнула, когда голова Эбрин лопнула как персик. Она закричала, начиная громко-громко рыдать. Большущий каменный великан отряхивал кровь со своих каменных лап и шёл прямо к ней. Девочка завизжала, и великан исчез в белом сиянии. Вместо него стоял кто-то другой. Такой знакомый. Такой взрослый. И совсем не страшный.       

Бетани.

             — Бетани, — повторил он. — Посмотри на себя, ты давно выросла.       Бетани, Бетани, Бетани. Кто такая эта Бетани? Девочка подбежала к пруду, смотря в водную гладь. Смотря на то, как вода превращается в бездонную яму, как голая земля становится бурой на глазах, как её руки становятся длиннее.       Бетани моргнула, оборачиваясь.       — Дайлен, прости, спасибо… и прости. — Она бросилась обнять его, но не добежала, ощущая, как растворяется и переносится в неизвестность.       

***

             Нерия осознала себя среди высоких стен, настолько, что они упирались в небо. Но потолка не было. И демонов не было.       Никого не было.       «Это слишком странно».       Часть стен была покрыта стеллажами. Кое-где книги летали по воздуху, застыв на месте. Нерия протянула руку, желая изучить, но разочаровалась, когда книга оказалась совершенно нечитаемой. Словно буквы и слова слились и размазались, создавая застывший хаос.       Этот демон был крайне силён. Настолько, что пленил их всех в своих владениях. Её, Дайлена, Бетани, Винн, Алистера и Лелиану. Он использовал их силы, чтобы питать свою темницу. Нерия ощущала, как её мана медленно просачивалась вглубь… себя? Нет, куда-то за грань. Туда, где прятался демон.       Нерия обошла комнату по кругу, касаясь стен, но так и не нашла ничего похожего на двери, порталы или что-либо иное. Это значило, что ей осталось лишь ждать и надеяться, что Дайлен справится… Он уже освободился. Нерия не чувствовала его, вернее, не могла осознать его в потоке вытекающей маны.       Она прикрыла глаза, представляя ловушку, как мозаику. Как хитроумную головоломку, где элементами были они сами. Словно сеть из точек и нитей между ними, где главного демона окружали пять более слабых, а соратники были где-то посередине, — образуя подобие звезды, — питая их. Нерия нащупала нить, казавшуюся её, и потянула на себя. Услышала, как стена скрипнула, покрываясь трещинами и сколами. Но затем что-то ударило её в ответ. Нерия упала на спину, придавленная потоком противодействующей силы.       На что она надеялась, пытаясь порвать паутину демона?       

***

             — Ну что, сука. Проснулась.       Солона открыла глаза, смотря, как тот самый выродок сально улыбается, глядя на неё.       — Ты жив. Жаль.       Его лицо перекосило, но он смолчал. Лишь рука, та, что была подморожена ею, непроизвольно дёргалась. Жаль, что не отсохла.       — И как тебе быть храмовничьей подстилкой?       Солона не ответила, лишь закатила глаза, осматривая зал Истязаний, пленников и нелюдей в нём. Сама же она была крепко связана, даже слишком. Дура, сама виновата, подставилась под удар. Но кто бы мог знать, что они практиковались настолько давно, что способны были влиять на разум? Ульдред мог. Он их и обучал. Хитрый подонок.       — А как тебе быть подстилкой демона? — Солона наклонила голову набок, вскидывая бровь.       — Ты идиотка. Твои пляски для Ирвинга и Грегора не сделали тебя Первой чародейкой. И хорошо! Такие, как ты — опухоль Круга. Благодаря таким, как ты, мы лижем сапоги Церкви и ждём от них подачек! Ты… Ты мразь! Ты всегда смотрела на меня, как на ничтожество.       Солона посмотрела ему в глаза и равнодушно ответила:       — Я тебя даже не знаю.       Он стиснул зубы, а затем потянулся к ножу на поясе.       — Не советую.       — Почему это? — Он замер.       — Потому что я не всегда буду связана, — хладнокровно произнесла Солона.       Это слегка поубавило его пыл. Помнит урод, как она его приложила. Стоило приложить сильнее, чтобы черпушка лопнула. Толку никакого, всё равно пустая.       — И как? Довольны? — спросила Солона, слушая слабые стоны пленников.       — Это первый шаг на пути к свободе. — Он присел на колено, так что их лица оказались на одном уровне.       Солона глубоко вздохнула, прикрывая глаза.       — Вы не смогли схватить Рыцаря-командора Грегора, не смогли, это очевидно. Он уже вызвал подкрепление из Денерима и запросил Право Уничтожения. И, если конечно нас и вас не добьют демоны, храмовники уничтожат всех, кто здесь находится. Так скажи мне: это ты называешь свободой? Или свобода для тебя это добровольное подчинение демонам? О-о, быть может, свобода для тебя это убийства и пытки невинных? — Солона покачала головой. — Ты не человек. И не животное. Ты хуже. Ты — пыль. Ничтожество. Мне отвратительно делить с тобой один воздух. Ты и такие, как ты, должны быть безвозвратно стёрты. Вы не заслужили милосердия. И хуже всего то, что вы подвели к казни нас.       — Мы убьём храмовников, заберём то, что наше по праву. А ты нам в этом поможешь. — Он улыбнулся. — Как там его… Дайлен, да, жаль его даже, он бы мог нас понять, а теперь гниёт под Остагаром.       Солона сглотнула, но ком в горле никуда не исчез. Нелюдь ошибался. Дайлен никогда бы не встал на их сторону. Он не был глупцом. Он никогда бы не связался с магией крови. Он был хорошим человеком. Лучше всех их вместе взятых.       — Хочешь, расскажу один секрет?       Он нахмурился.       — Подвинься поближе.       — Я похож на…       — Боишься связанную пленницу?       — Я не идиот, чтобы так глупо подставиться.       — Ближе, — надавила Солона.       Он неуверенно оглядел её, а затем неохотно приблизился. Солона потянулась к его уху и тихонько шепнула:       — Я убью тебя. Заморожу твои яйца и раздавлю. Ты будешь жить, но недолго. Я выжгу твои глаза и только потом размозжу твою пустую голову. А когда твои останки сожгут, этим пеплом осыпят отхожее место. Клянусь.       — Мечтай. — Он лениво поднялся на ноги, уходя.       Солона попыталась выровнять дыхание. Твари не первый день пытали их. Сколько прошло времени, она уже не могла вспомнить. Два, три дня, но меньше недели. Точно меньше. Те, кто не мог вынести пыток, превращались в чудовищ. Затем в чудовищ превращались те, кто это видел. И так снова, снова и снова. Ирвинг держался. Солона попыталась высмотреть его среди толпы, но не вышло. Однако она услышала его тихое сопение среди десятков учеников и магов.       Малефикары ходили кругами от жертвы к жертве. Мучили, унижали, давили. Но хуже них были одержимые, оболочки от людей, в которых теперь обитали паршивые чудовища. Нет, они только выглядели хуже, внутри же были одинаково гнилыми.       Снаружи царила глубокая ночь, а значит, пытки сократятся. Слегка. Большая часть ублюдков словно забыла о сне, чуя кровь и боль. Солона размяла запястья, думая о том, как далеко сможет убежать, если сожжёт путы. И как много наколдует с обожжёнными руками. Стоило лишь не упустить момент. Не сломаться и выстоять.       — Твоя воля делает тебе честь. — Ульдред лениво подошёл, скрещивая руки за спиной. — Это замечательное качество для правителя, даже для такого незначительного, как Первый чародей.       — Мне не интересно.       — И всё же я продолжу. — Он слабо кивнул. — Каково это — быть настолько талантливой ученицей и не получить ничего из того, что причитается тебе по заслугам? Ты ведь понимаешь, прекрасно понимаешь, почему Ирвинг не допускал ни тебя, ни брата к Истязаниям так долго.       — Первый чародей делал то, что необходимо.       Ульдред глубоко вздохнул, а на лице застыла глыба снисхождения.       — Он боялся. Твой брат был нестабилен. А ты — чистый порядок. Идеальная замена. Идеальная ученица. Идеальная, но не одна. Ответь мне: неужели Ирвинг не мог предостеречь его от ошибки? Не мог защитить? Не потому ли это, что он сам его к этой ошибке и подтолкнул?       Ложь. Глупая и нескладная.       — Для того, чтобы контролировать тебя, ему не нужен был Дайлен. Он только мешал. И в момент, когда ты была вне сознания, он от него избавился, — продолжил он.       «Нелепица».       — Откуда тебе знать?       Ульдред усмехнулся.       — Я и сам поступал так же.       Значит, те малефикары были раскрыты с его подачи. Истинное чудовище. Только чудовище может так обращаться с теми, кого считает своим. Солона глубоко вдохнула, горло першило от жажды и пыли. А Йован? Тоже его рук дело?       — По просьбе глубокоуважаемого Ирвинга.       Солона зажмурилась. Воздух давил на виски, так нестерпимо крепко.       — Видишь ли, Ирвингу глубоко плевать на своих подопечных. Вы — пешки. И это правильная стратегия… — Свет луны отобразился в глазах Ульдреда, делая его лицо гротескным. Голос же принял более чудовищную форму. — Мы завоюем весь Тедас, заберём ваши тела и души. Но мы милосердны. Вы будете жить, жить и ощущать Наш триумф каждый миг своего существования. Потому что мы позволим. Но если вы будете противиться — не получите и этого. Ты же станешь великим украшением нашей армии, быть может… я позволю тебе впустить меня. Твоя гордыня… совершенна. Ты совершенна, Солона. Не беги, прими.       Его голос тянулся в голове, заставляя мысли трещать по швам. Он давил. Плавил. Подавлял…       Но он был прав в одном. Она — совершенна. Он — чудовище.       — Никогда.       Ульдред прикрыл глаза, а когда открыл, луна больше не освещала его лица.       — Жаль. Но у нас мно-ого времени впереди. Скоро Круг падёт, вместе с другими непокорными, как твоя подруга. — Ульдред рассеял взгляд и позволил себе подобие искренней улыбки. — Удивительно! Как ей удалось так долго скрывать свои таланты. Даже от самой себя.       — О чём ты?       Ульдред не ответил. Он несколько секунд смотрел на неё сверху вниз, а затем поднял ладонь.       — Делайте то, что должно.       

***

             — Я ненавижу Тень. До ужаса ненавижу! — Дайлен растёр лицо ладонями, пытаясь встать на ноги. — Нерия?       — Я здесь.       — Я думал… что не смог тебя вытащить.       — Это не важно. — Она помогла Бетани подняться. — Демон создал острова для того, чтобы держать нас раздельно и питаться нашими душами. Мой остров был лишним в этой конструкции. Вернее — отдельным.       — Ты тоже пыталась использовать пъедестал?..       — Нет… Я… видела ваши острова сверху. Они были похожи на звезду, внутри которой был пятиугольник, внутри которого был главный остров.       — А вы… тоже? — Бетани неловко опустила глаза.       Алистер и Лелиана синхронно кивнули.       — Обсудим позже? — Дайлен пожал плечами, глядя в мёртвые глаза Ниалла.       Просто почему? Он впервые в жизни решил побыть героем и погиб. Погиб героем, но погиб. Разве это справедливо? Чего добился Ульдред, устроив это? Власти? Что же, его власть закончится. И исход зависел от того, как много боли он успел причинить Солоне.       — Мне жаль. — Нерия присела на колени рядом с ним, прикрывая его глаза. — Мне так жаль. Я могла тебя задержать или помочь. Я много чего могла… и не сделала. — Она рвано выдохнула, стирая слезу. — Прости.       «За что?»       — Это не твоя вина. — Дайлен присел рядом, слегка приобнимая её и надавливая на плечо пальцами. — Это их вина. Не ты выпустила демонов и не ты убила невинных. Ты сделала всё, что могла. И уж точно не знала, что это произойдёт.       Нерия вяло нащупала литанию Адраллы в кармане Ниалла и положила в свой.       — Не знала… — прошептала она.       — Да, не знала. Идём.       Винн оглядела их с ног до головы, справилась о самочувствии и, перехватив посох покрепче, принялась стирать последствия заключения в Тени.       Дайлену казалось, что он справился достаточно быстро. Около часа? Конечно, время там ощущалось иначе и неизвестно, сколько он провёл не осознавая себя, но снаружи всё ещё была глубокая ночь. Он надеялся, что это всё та же ночь, а не новая.       — Я кое-чему научился в Тени. Смотрите.       Дайлен направил мысли внутрь себя, сбрасывая своё я, принимая облик голема. Однако облик так и остался в его голове, никак не меняя тело.       — Не берите в голову, — пробурчал он, разворачиваясь.       Почему не сработало? Он ведь менял облики в Тени… Именно. Там, где пространство было непостоянным, его я было таким же текучим, в отличие от реальности. Или дело было в том, что эти облики ему одолжили?       «Я — медведь. Голем — я».       Значит, сущности из Тени становились им? Но… он ведь может стать големом? Конечно, это не животное, но… много ли нужно изучить, чтобы перенять мышление каменной глыбы? Там и думать не надо: круши да ломай.       А что до кошмаров… Алистер не рассказывал о сестре. Он вообще о семье не рассказывал. Но он был так счастлив в своей иллюзии. Он правда хотел тихой жизни? Или то было лишь временное помутнение? Стоило бы обсудить.       А Бетани… Ну какой же он идиот, что потащил её ещё дальше. Неужели первого этажа было мало? Да, она справлялась, но Винн уже смотрела. И уж она явно бы не купилась на ложь об очередной выжившей из Остагара. Но к счастью благоразумно не задавала вопросы.        Они пробирались сквозь заваленные проходы этажа храмовников. Всё точно так же заросло странной гнилью, похожей на скверну, но иной. Будто бы демоны пытались переделать реальность под себя и брали знакомые образы. Очень искажённые образы.       Чуть впереди показались дракончики… драконята… маленькие противные чудища. Кусались они очень больно, даже через шерсть и крепкие медвежьи мышцы. Винн вливала в Дайлена силу, как и он вливал в других раньше. С этой мощью, он стал главным зверем… главным животным в комнате — драконы-то ведь не звери, они ящеры. Алистер держался рядом, прямо под боком. Бетани, Винн и Лелиана располагались на расстоянии, а Нерия и вовсе, была где-то ещё дальше.       За очередным коридором показались одержимые. Они были уже куда более серьёзными противниками. Дайлен бросился вперёд, слыша громкий стук сердца, но остановился, когда одержимые упали замертво перед его мордой.       — Р-р? — Он перевоплотился. — Что?       — Всё кончено. — Нерия убрала литанию в карман.       — Мы могли бы… — начал Дайлен.       Зачистить всю башню в сотню раз быстрее? Определённо. Да только странно это. Разве литания так работала?       Винн прищурилась.       — Они не понимают, что делают. Они искажены своей природой, а я лишь разорвала магию крови и вернула их дух в Тень. Литания именно это и делает — уничтожает магию крови, — сказала Нерия. — Одержимость её следствие. То, что удерживало их в реальности.       — Ты ошибаешься… — начала было Винн.       — Главное, что сработало. — Дайлен махнул рукой. — Поторопимся.       И сработало идеально, чего не скажешь об объяснении принципа работы. Лгала Нерия не так хорошо, как колдовала. Но это уже вопрос завтрашнего дня.       Чем дальше Дайлен шёл, тем сильнее дрожали руки. Её не было ни среди живых, ни среди мёртвых. Она где-то дальше. Она ждала. Проклятье, если бы только он не провалялся без сознания, если бы только не словил те три стрелы. Если бы Логейн не протрубил свой проклятый отход.       Не его вина. Вина Логейна. Вина Ульдреда. Их — не его.       Он делал всё в своих силах, чтобы спасти людей и вытащить страну из лап порождений тьмы, а что они? Они только мешали и делали всё, чтобы Ферелден сгнил. Разве так поступали герои?..       — Слышишь? — Нерия легонько толкнула дверь.       Дайлен вошёл. Около лестницы в магической клетке сидел скованный Каллен. Он сидел и молился, а вокруг лежали обезображенные тела.       — Прошу… — прошептал Дайлен, прикрывая глаза.       Каллен дёрнулся, крепче сжимая ладони в молитве.       — Опять всё тот же трюк? Я знаю, кто ты. Вам меня не поймать. Я выстою, выдержу… — Он слегка закачался вперёд-назад.       — Каллен! — Дайлен почти подбежал к клетке. — Это я!       — О да, узнаю… вот как глубоко они проникли в мои мысли…       Винн провела рукой в близости поля, рассматривая его.       — Мальчик совсем обессилел. И эта клетка… В жизни не видела ничего подобного. — Она убрала руку. — Успокойся, мы тебе поможем.       — Хватит видений! Если в вас ещё осталось что-то человеческое… убейте меня, прекратите эту игру!       — Он бредит. Его пытали… наверное, не давали ни есть, ни пить. Я-то в этом разбираюсь.       «Откуда?..» — подумал Дайлен, но Лелиана продолжила, сбивая мысль.       — Вот, у меня есть фляга с…       — Не трогай меня! Не подходи! — закричал Каллен как ошпаренный. — Мерзкие маги крови… роются в моей голове… Я не сдамся… лучше умереть.        Дайлен поднял руку, в попытке коснуться клетки, но не решился.       — Ты не умрёшь. Если только это в моих силах, ты не умрёшь, — пообещал он.       — Молчи… я не стану тебя слушать. — Каллен встал и выставил руку перед собой. — А теперь изыди!       Каллен неуверенно заморгал, видимо, ожидая результата, но не получил его. И не мог бы.       — Ты ещё здесь? Но раньше это всегда помогало. Я закрываю глаза, открываю — а ты ещё здесь.       Он ведь тоже думал, что Дайлен погиб. Проклятье. Что он говорил ему в этих иллюзиях? Винил или насмехался? А может, всё сразу.       — Где остальные маги, Каллен? Где Солона?       — В зале Истязания. Оттуда доносятся такие звуки… Создатель милосердный… — Каллен задрожал всем телом.       — Нам надо спешить… — сказала Винн.       — Знаю. — Дайлен обернулся. — Нерия, ты можешь… развеять?       — А… не думаю, что это хорошая идея. — Она указала взглядом вбок, Дайлен подошёл чуть ближе. — Чары спадут сами после… смерти того, кто их наложил, а я не могу точно знать, что будет, если я попытаюсь их снять.       — Ты не сможешь их спасти. Ты не знаешь, чем они стали, — раздражённо произнёс Каллен.       — А ты знаешь? — холодно ответил Дайлен, возвращаясь.       — Этот этаж был окружён магами крови, теми, что запускают свои мерзкие пальцы в чужой разум и оскверняют мысли. — Глаза Каллена непроизвольно дёргались, но он продолжал в упор смотреть на Дайлена.       — Он слишком хорошо помнит, как погибли его товарищи, — шепнул Алистер позади.       Очевидно, но не Солона же их пытала, не он и не Ирвинг в конце концов.       — Ты должен с этим покончить, пока ещё не поздно.       — Я не стану убивать невинных.       — И кого ты спасёшь, если решишься на такой риск?       — Свою сестру! — прокричал Дайлен, стуча кулаком по клетке.       Он почувствовал руку на плече… две, но не обернулся.       — Чтобы наверняка покончить с этим ужасом… чтобы ни одного одержимого и мага крови не осталось, вы должны убить всех, кто находится в башне.       Дайлен прислонил лицо к полю, глядя Каллену в глаза.       — Даже Солону?       Каллен выдержал взгляд, молчал, его губы дрожали, однако ответил он всё же твёрдо, но отчуждённо:       — Всех.       — Нет. — Дайлен покачал головой, двигаясь к лестнице.       — Спасибо тебе. Я знала, что ты сумеешь принять разумное решение.       — Разумное? Что здесь разумного? — крикнул Каллен вслед. — Ты не понимаешь, какая опасность грозит всем?       — Я прекрасно знаю, как опасна может быть магия, но убивать невинных только потому, что они могут быть малефикарами — это беззаконие, — ответила Винн, смотря на него с лестницы. — Я знаю, что ты разгневан…       — Ничего ты не знаешь! Я думаю о будущем Круга… и Ферелдена.       — Вот и думай, — ядовито бросил Дайлен. — Сиди там и думай.       Каллен ещё что-то кричал, пытался убедить, достучаться, но Дайлен не слушал и не хотел. Он так хладнокровно желал ей смерти. А она ещё о нём грезила…       «Это не он», — подумал Дайлен, жмурясь.       Это говорила его боль. Пытки и влияние магов крови заставили его разум помутиться. Он бы так не сказал. Он лишь жертва. Он не настолько плохой человек. Не плохой. Просто сломленный.       Нет, все они желали смерти магам только потому, что такие, как Ульдред, делали кошмарные вещи. Все они наслаждались собственным превосходством. Все они… чудовища… люди… жертвы… палачи…       — Эй.       Друзья… храмовники.       — Я в порядке, Алистер.       А человек, который кричал в зале Истязания — нет. Дайлен вместе со спутниками поднялся к тому моменту, когда его уже насильно одержали.       Ульдред спокойно встал перед тройкой одержимых, как радушный хозяин, встречающий гостей.       — А… посмотрите, кто пожаловал. Худший ученик Ирвинга. Ещё Ульдред был о тебе невысокого мнения, а уж я теперь…       — Ты уж прости меня за то, что меня это нисколько не огорчает, — сказал Дайлен бегая глазами от пленника к пленнику.       — Нельзя нравиться всем без исключения. Ты ещё жив… я впечатлён. Увы, это значит, что ты убил моих слуг. — Ульдред приподнял подбородок. — Да пусть лучше гибнут, служа хозяину, чем живут под тяжким грузом независимости.       Дайлен взглядом зацепился за чёрную косу. Сомнений быть не могло — это Солона. Она сидела на полу связанная. Измученная.       — Скоро ты последуешь за ними, — Дайлен безжизненно усмехнулся, взрываясь и роясь во множество ос.       Милосердие это то, что позволяет миру цвести.       Но достойны ли милосердия все?       Истинная справедливость это соразмерная плата за грехи и преступления.       Ульдред не заслужил милосердия. Он заслужил забвения, кары и гниения заживо.       Но разве можно желать подобного и остаться хорошим человеком?       Чтобы убить чудовище, нужно им стать.       Дайлен вновь собрался перед ним, хватая за горло.       Представил, как плоть Ульдреда пузырится по его воле. Как вся тьма внутри повинуется, превращая его в пепел. Как Ульдред молит о пощаде и не получает её. Как его Гордыня… Уступает Желанию.       Кровь в венах бурлила, запястья горели огнём, но Дайлен держал, чувствовал, как между пальцев что-то течёт, что-то едкое и чёрное.       Скверна.       — Дайлен! — послышался крик Нерии.       Дайлен держал, давил, гнил сам, но держал.       Пока Ульдред не вспенился и не начал увеличиваться в размерах, а затем и вовсе — схватил Дайлена лапой и швырнул в стену. Зал Истязания кружился, кружился, а затем завис, вновь наполняясь жужжанием. Дайлен взлетел к потолку, глядя на демона сверху. Думал… и придумал.       Он бросился вниз, превращаясь в себя около рогов Гордыни, зацепился за них и вцепился пальцами в глаза, вновь взывая к тьме внутри.       «Сдохни».       — Ты — ничто. И ничего от тебя не останется! — кричал Дайлен, впиваясь глубже, чувствуя шипение под ладонью.       Ульдред пытался отбиться, но подставлялся под удары, стрелы и заклинания. Когда его рука почти прихлопнула Дайлена, он замер, ощущая себя скованным в барьере. А затем Тень вокруг сгустилась… мана сгустилась и ударила Ульдреда, направляя его силу против него самого. Он рухнул, вместе с Дайленом, но Дайлен не почувствовал удара, Нерия сняла барьер после того, как он оказался на полу, а потом…       Зал поплыл… Рёбра сдавило каменными плитами. Голову… Нутро. Кровь горела, а горло застыло. Дайлен сжал пол дрожащими руками — не помогло. Его рвало… желчью. Горькой. Зелёной. Чёрной. Казалось, что все его внутренности выходят наружу. Из глаз текли слёзы — горячие как кровь. А может, кровью они и были.       Он ощутил прикосновение к голове и краткий поток целебной магии. Винн пыталась помочь. Пыталась изо всех сил. Стало лучше настолько, насколько могло, но мир всё ещё кружился перед глазами.       Дайлен попытался встать. Винн отступила, пропуская… Солону. Дайлен рвано вздохнул, прикрывая рот рукой.       — Я-я… грязно…       — Плевать. — Солона взяла его лицо в ладони, мир застыл, и Дайлен увидел, как её глаза покраснели.       Он слабо потянулся, Солона опередила, прижимаясь к нему, зарываясь рукой в волосы и что-то шепча на ухо. Дайлен гладил её по спине, лепеча языком нечленораздельные фразы.       — Я думала…       — Я тоже…       Он прижал её крепче, роняя голову на плечо. Всё закончилось. Ульдред мёртв. Они снова вместе. Солона дрожала, тихо-тихо дышала, Дайлен понимал, что малефикары её мучили, но не стал спрашивать и напоминать. Потому что они все мертвы. Почти все.       — Это долгая история. — Дайлен тихонько погладил Солону по спине. — Я…       Рад, что она не впитала скверну в кровь? Или рад, что выдержала пытки?       — … рад, что ты…       — Я тоже, — дрожащим голосом прошептала Солона.       Они просидели так ещё минуту и в тот момент, когда запах рвоты стал совсем невыносимым, Дайлен помог Солоне встать. Она держалась, пыталась держаться, но Дайлен видел, как тяжело ей стоять прямо, как рвано она дышала, будто поражённая молнией. И не раз. Он попытался направить в руки целительную энергию, но живот тут же скрутило, и Дайлен отступил.       Солона сделала шаг, Дайлен подставил плечо, но она не стала опираться.       — Создатель милосердный! — слабоватым голосом воскликнул Ирвинг. — Староват я уже для такого.       — Ирвинг! Как ты себя чувствуешь? — спросила Винн.       Дайлен огляделся: Лелиана и Алистер помогали снимать путы, Бетани и Нерия стояли чуть поодаль, стояли близко, но не смотрели друг на друга, смотрели на остальных.       — Гм… бывало и лучше. Впрочем, я уже рад, что жив. Полагаю, Винн, я обязан этим тебе?       Дайлен кашлянул. Не столько для того, чтобы восстановить справедливость, сколько от банального першения.       — Я была не одна. Мне помогли.       Ирвинг посмотрел через её плечо, прямо на Дайлена и Солону. О чём он думал?       — Я был просто потрясён, увидев тебя здесь. Впрочем, я рад… что дожил до твоего возвращения. — Он поднялся. — Круг у всех вас в необъятном долгу.       — Я помогу… — Солона шагнула вперёд.       — Не стоит. — Ирвинг посмотрел в толпу и зацепился взглядом за Алистера. — Храмовники ждут. Кому-то придётся помочь мне сойти по лестнице, я пока ещё слишком слаб. Чума на тех, кому пришло в голову разместить Круг в башне!       

***

      Всё закончилось. Ульдред сдох.       Солона глубоко вздохнула, медленно выдыхая. Рёбра ныли, а бока кололи. Она чувствовала, как по бёдрам всё ещё бегают искры, обжигая и заставляя мышцы стягиваться против воли.       Но боль пройдёт. Триумф останется.       Солона посмотрела под ноги, видя знакомое лицо. Такое до злорадного восторга обезображенное, но узнаваемое. Она пнула голову так, что она отскочила от шеи и врезалась в стену. Лодыжка тут же отозвалась острой вспышкой, но это малая цена. Жаль, что клятву сдержать не удалось.       Даже хорошо, что они тогда разделились с Нерией, она бы этого не вынесла. Пусть жалеет чудовищ — её право. Солона хоть и была права, но не желала, чтобы доказательства её правоты причиняли вред.       Но Каллен… Неужели он и впрямь считал, что среди них остались малефикары? Неужели желал им смерти? Неужели то…       А что их глупые недомолвки и переглядки должны были значить? Они не дети, они взрослые. Его пытали, её пытали.       А если бы… Нет, всё уже произошло и больше нет смысла ворошить прошлое. Он сделал свой выбор. Она сделала свой.       —… это честь для меня, Винн, — сказал Дайлен, и Солона вышла из короткого полусна.       — Тебя всегда было не удержать в башне, когда назревало очередное приключение, — сказал Ирвинг, и Солона приняла решение.       — Я бы тоже хотела пойти с братом.       — Ты нужна здесь.       — Это так, но ему я нужнее… — Солона встала рядом с Дайленом. — Как вы и сказали: мы не для того выжили, чтобы сгинуть в пучине Мора.       — А ещё вы сказали, что Круг выступит на стороне Серых Стражей. Не думаю, что сейчас самое время просить армию, но я бы хотел, чтобы меня сопровождала и Нерия.       Солона перевела на него взгляд, затем на Нерию. Зачем ей это? И зачем ему?       — Я… согласна.       — Раз уж я дал слово… — Ирвинг посмотрел на обеих. — Тогда я отпускаю вас с Серым Стражем. Но помните, вас всегда здесь ждут.       — Мы вернёмся в Круг, когда всё закончится, — заверила Солона.       Всё же он не говорил прямо, но явно подразумевал. Было бы крайне глупо с их стороны играть в отступниц.       — До встречи, Первый чародей. — Солона кивнула на прощание.       — До встречи, Солона.