Blood of London

— Сильнее... — хриплый голос пускает мурашки по коже. Зубы смыкаются на чужой шее, впиваясь в плоть. На языке горчат чужие духи. В легкие змеей проникает тот самый пряный запах, дразня, накидывая еще дров в полыхающий внутри огонь похоти. Руки путаются в светлых волосах, пальцы сжимают пряди, оттягивая голову сильнее назад, снова давая лучший доступ к шее. На бледной коже виднеются следы от укусов, багровые засосы кажутся почти черными в приглушенном свете настольной лампы. Он чувствует, как в его спину впиваются острые ногти, притягивая ближе, хотя пространства между двумя телами практически не осталось. Туфли на острой шпильке давно валяются где-то внизу, под ногами. Юбка съехала вверх по бедрам, открывая взгляду кружевные резинки черных чулок. Кремовая шелковая блузка потеряла больше половины своих пуговиц под чужими жадными прикосновениями. Белья под ней не было, и затвердевшие от возбуждения соски выделялись сквозь тонкую ткань. Хотелось сжать зубы и на них тоже. С трудом оторвавшись от так манящей его шеи с этим чертовым ароматом, он окинул чужое тело взглядом, проложив дорожку снизу вверх. Глаза с размазавшейся косметикой были закрыты. Ресницы дрожали. От красной помады остались лишь следы в самых уголках рта. Он медленно, по-животному, лизнул ее щеку. Когти впились в кожу с новой силой, а ноги скользнули ему за поясницу, обхватив, притягивая, буквально впечатывая в себя. Сильнее. Ближе. — Чшшшш... — хрипло прошептал он, запечатывая чужой рот ладонью и гася под ней возмущенный стон. Хватка ног слегка ослабла, и он, воспользовавшись этим, медленно повел кончиками пальцев вверх от колена по внутренней стороне бедра. Колени будто по приказу разъехались в стороны, давая пространство для действий. Медленно. Очень медленно. Еще выше. Тихий низкий стон. Просящий. Умоляющий. Абсолютно безвольный. Да, вот так. Тонкое белье насквозь промокшее. Пальцы легко скользят по влажной ткани. Дразня. Раззадоривая. Вторая рука крепко держит тонкую талию, не давая двинуться навстречу пальцам. Еще мгновение и... Шум в приемной заставил ненадолго вынырнуть из этого вязкого и липкого, словно мед, возбуждения, в реальность. В дверях стоял Малфой. Малфой, который так любил врываться в его кабинет без стука, и никогда не отказывал себе в удовольствии лишний раз разозлить его секретаршу. Звуки резко исчезли, оставив вместо себя режущую слух тишину. Малфой, глаза которого медленно, очень медленно наливались презрением и разочарованием. Нет. Нет. Нет. НЕТ. Гарри Джеймс Поттер впервые в жизни почувствовал, что совершил какую-то невероятно глупую ошибку. Все испортил. И испортил так, что это нельзя починить и восстановить. Блядь! Малфой развернулся на каблуках и стремительно вышел, хлопнув дверью. Поттер замер, буквально ощущая внутри, как срывается с огромной высоты и падает, падает в бездонную пропасть. И проснулся.

***

Приснившийся ему сон сильно дестабилизировал привыкшего спать без каких-либо сновидений Поттера. Со временем учебы в Академии усталость была настолько сильной, что психика просто выключала его полностью, чтобы он хотя бы во сне мог отдохнуть. А тут такой сомнительный "сюрприз". Гарри час провел в домашнем спортзале, выбивая из себя эти абсолютно непонятные тяжелые эмоции, вид полуобнаженной Риты, раскинувшейся под ним (чертов недотрах!), и самое неприятное — уходящий от него Малфой, разочарованный и презирающий. Он уже успел настолько перестроиться на новое восприятие своего бывшего соперника, что даже вот такой возврат к их прошлым взаимоотношениям казался чем-то неправильным. Странным. И даже пугающим. Загнав себя под горячий душ, он долго простоял в ванной, пытаясь обдумать весь этот бред и немного разложить свои спутанные мысли по порядку. То, что ему снился секс, да еще и со Скиттер, удивления не вызывало. Его бурлящий тестостерон и член единогласно считали ее достаточно привлекательной, чтобы размышлять о ней в таком ключе. Данный вопрос тоже нужно будет решить. Как-нибудь уже. То, что в таком сне появился Малфой, было странно. Почему он? Почему так? Связано ли это было с текущей обстановкой и реальной возможностью, что Малфой может быть под ударом? Отрицать, что он этого боится, было глупо. Гарри никогда не врал сам себе, да и с другими старался быть честным по мере возможности. И потерять Малфоя сейчас для него было невозможным. Но почему это все предстало в таком странном виде по итогу? И эти эмоции... Снова вспомнив выражение презрения и разочарования в серых глазах, Поттер поежился. Сейчас он был готов сделать что угодно, лишь бы никогда больше не видеть это выражение, адресованное ему лично. Как и не чувствовать откуда-то появившееся чувство вины.

***

Идея с введением, по сути, практически военного положения в стране, принесла свои пусть и не большие пока плоды. Хэллоуин прошел спокойно. Была парочка пострадавших, но к делу они не имели никакого отношения. Магпункты каждые праздники были забиты такими индивидуумами, поджигающими фейерверки не с того конца, и их не менее одаренными ментальными родственниками. Гарри Джеймс Поттер потер виски. — Как думаешь, сможем потянуть такой режим на постоянной основе? — он набросал на листке бумаги несколько вариаций рабочих групп, чтобы они могли охватить как можно большую территорию и сменять друг друга на дежурстве. — Думаю, да. — Рыжий почесал бороду. — Только вот... — Да, это понятно. Гражданка, прикрытие, все по списку. Создадим видимость, что перестраховка была только на праздники. И будем смотреть. Рон согласно кивнул и ненадолго провалился в свои мысли. За окном было еще темно, ноябрь совершенно не добавлял никакой радости этой жизни, скорее наоборот, угнетал. Холод, сырость, темнота. И даже уют родного кабинета не мог перебить проникающий сквозь окна флер безысходности и уныния. Гарри передернул плечами и взмахом ладони запечатал жалюзи на окнах. Уизли понимающе усмехнулся. — В отпуск хочу, — неожиданно пожаловался Главный Аврор. — Как закроем это дело, свалю, как минимум на месяц. Куда-нибудь в тепло. — Давно пора, дружище. Голову проветрить. Все же без тебя планета крутиться не перестанет, и Англия не падет, хоть ты и уверен в обратном, пока сидишь в этом кресле. — Профдеформация, мать его.

***

Джастин Поттеру понравился. Вежливый, тихий, с этой своей солнечной улыбкой, он за несколько часов разобрал всю эту башню бумаг со стола Поттера, все рассортировал куда нужно, отдал ему на подпись то, что было срочно. То, что не срочно, сложил в папки, каждую подписал. Немного навел даже порядок в его собственном, поттеровском кабинете, не трогая ничего из личных вещей, только документы, валяющиеся без папок. Не шумел, не задавал лишних вопросов, не ронял на него слюни, не пресмыкался, но и неуважения никакого не выказывал. Просто молча и качественно работал. Оставалось надеяться лишь, что так будет продолжаться и дальше, и его мотивация "или" так и останется никак не озвученной и не проявленной. Задуматься, а чем же такому молодому и симпатичному парню приглянулся психованный Главный Аврор, сил уже не было. Перед вечерней встречей с Малфоем Гарри очень нервничал. После этого чертова сна с Ритой внутри остался мерзкий осадок. И это чувство вины перед Малфоем, хотя он был ни в чем не виноват. Кроме своего воспаленного воображения и подсознания, подсунувшего ему такую свинью. Наверное, стоило пойти в какой-нибудь бар и подцепить себе кого-то на одну ночь, чтобы тело успокоилось, но и такая мысль уже параноидально начала отдавать чувством вины. Какого хуя? Безумно хотелось скинуть куда-то это напряжение. В принципе, сложные и непонятные эмоции Поттер не любил, и всегда старался как можно быстрее от них избавиться. Любым образом решив ситуацию. От таких эмоций болела голова и внутри клубились змеи. Поразмыслив, он-таки решил обновить свою машину, которую забрал у Артура пару дней назад и все никак не мог уделить ей время из-за загруженности работой. Отправив патронуса, он попросил Миранду сделать пару порций кофе и трансфигурировал пару листков бумаги в две маггловские термокружки. Спустившись на подземный паркинг, он увидел наконец Малфоя, прислонившегося спиной к его черной BMW и откровенно скучающего. Сердце пропустило удар и забилось быстрее обычного. Все в порядке! Это был просто сон! Он меня не ненавидит. Видимо, его лицо все-таки выражало внутренние смятение и нервозность, потому что Малфой, увидев его, удивленно приподнял бровь. — Что-то случилось? И никакого презрения и разочарования на породистом лице. Стало немного спокойнее. — Сны мерзкие снятся. — Гарри обошел машину и опустился на водительское сидение. Малфой бесшумно скользнул на соседнее, пристегивая ремень безопасности. — Понимаю. Они выехали с парковки. Вождение оказалось действительно умиротворяющим занятием. Тихое гудение мотора, негромко играющая в колонках музыка, — они слушали The Cure, любимый альбом Малфоя, 1997 года. Сменяющиеся пейзажи за окном, ровный серый асфальт. Две чашки кофе в термокружках, одна — с безумным количеством сахара и сливок, вторая без всего. Сигаретный дым в приоткрытое окно. Молчаливый Малфой. Машина, казалось, чувствовала настроение самого Поттера. Потому что когда он брал ее на тест—драйв в салоне, она будто породистый жеребец разве что не брыкалась под ним, норовя ускориться, буквально провоцируя его жать педаль газа сильнее и сильнее. Но сегодня вела себя покладисто и спокойно. Потрясающий артефакт и без летательных свойств, которыми ее наделил старший Уизли. Она была прекрасна сама по себе. Мелькали дома, магазины, заправки, деревья, трассы, парки, снова дома. Голос Смита успокаивал, забираясь в самое нутро. Остатки того сна растворялись в этой обстановке, блекли и теряли свою силу. Whenever I'm alone with you, You make me feel like I am home again. Whenever I'm alone with you, You make me feel like I am whole again... Гарри взглянул на Малфоя. Тот дремал, уютно прикрывшись своей курткой из драконьей кожи. В голове всплыли слова Вальбурги. "Ты хоть понимаешь, на что ты добровольно подписался, Гарри Поттер? Это уже не разорвать, я вижу нити. Это навсегда. Ты понимаешь смысл слова "навсегда?" Ему было все равно. О чем Вальбурга беседовала с самим Малфоем, он не знал. Но тот провел у ее портрета гораздо больше времени, чем он сам, вышел с задумчивым видом и сразу аппарировал в поместье, толком не попрощавшись. Море шумело под ногами. Почему его манит большая вода, он не знал, но всегда поддавался этому желанию, еще со времен учебы в Хогвартсе. Теперь сидение у озера переросло в прогулки по побережьям. В основном в одиночестве, и очень редко в компании с кем-то. Ветер трепал одежду, заставляя поежиться от прохлады и наложить на себя и автоматически Малфоя согревающее. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя медленно гаснущую оранжевую полосу над самой водой. Пахло сыростью. — Курить будешь? — Малфой достал из кармана скрученный косяк. Поттер уже устал удивляться и пытаться разобраться в мотивах Малфоя, поэтому молча кивнул и сел рядом на трансфигурированный из камня плед. Так они и курили, передавая самокрутку друг другу. В голове приятно тяжелело и пустело одновременно. Сделав последнюю затяжку, Гарри потушил окурок в песке и выдохнул. Внутри наконец ушло последнее напряжение и разлилось умиротворение. Главный Аврор магической Британии — торчок, кто бы мог подумать. На лице расплылась абсолютно идиотская улыбка. Хорошо. Черный дракон, почувствовав расслабленность хозяина, выбрался наружу и золотистой молнией, еле видимой глазу, метнулся к Малфою ласкаться. Тот от от неожиданности рухнул спиной на плед, сбитый магией, но быстро поняв, что к чему, тоже расслабился и обнял дракона руками. Поттер, ощущавший чужие прикосновения на себе, закрыл глаза. Он готов быть связанным с Малфоем в каждой из жизней. В любом из миров.