Blood of London

В Аврорате, как обычно, царил легкий дружественный хаос, в котором было легко затеряться, возникни такая необходимость. Необходимость абсолютно точно была, и Гарри Джеймс Поттер уже больше часа успешно скрывался на рабочем полигоне от самого себя и тревожных мыслей. Около года назад они с Роном начали углубляться в изучение работы маггловских спецслужб, чтобы подготовить авроров в целом, и в частности, группы захвата, к наименее прогнозируемым, нестандартным ситуациям. То, что умел маггловский спецназ разных стран без применения магии, поражало воображение. И речь шла даже не о физической подготовке, ведь авроров в Академии тоже гоняли будь здоров, а о психологической. Маги слишком привыкли полагаться на волшебство, даже защита разума предполагала использование магии, а между тем, в мире все еще существовали артефакты вроде антимагических ошейников, древних, как египетские пирамиды, камней, вытягивающих магию, и прочей мерзости, которые должны были сгореть в огне еще во времена инквизиции. Но не сгорели. А соломы хотелось накидать везде, где только возможно, учитывая сложившуюся ситуацию в стране. Поэтому весь отряд Рона в антимагических браслетах уже который день носился по полигону, в искусственно созданных и откровенно херовых климатических условиях, меся берцами грязь, снег, ползая брюхом по лужам и скрываясь в канавах. Весь аттракцион подготовки, нагло украденный у магглов, был наконец-то задействован по полной программе. Конечно же, после проверки на себе и всех старших опер.групп. Поттер, вытерев залитое потом лицо полотенцем, приблизился к части импровизированного леса, где занималась группа Рона. Самым сложным в перестройке после запрета на использование магии в бою было заставить работать психику бойца-мага так, как она работала у магглов. Чтобы здоровье и целостность физического тела поддерживала не магия, струящаяся в венах и залечивающая порезы за минуты, и сращивающая кости за ночь с помощью зелья, а установки в голове. Это завораживало. И было нихуевым таким подспорьем для ребят, поэтому гоняли их без какой-либо жалости и сочувствия. Из леса, весь перемазанный грязью, накладывая на себя очищающие, вышел усталый Рон. “Скачки” шли уже третьи сутки, и ему каждые 12 часов приходилось возвращаться обратно в лес. — Ну как они? — Живые и психованные, — Уизли усмехнулся, не глядя вытаскивая губами сигарету из пачки и направляясь к раздевалкам. Гарри пошел за ним. — Флинт? — Спелись с Дэвисом, не знаю, когда успели, и кошмарят старших на пару. Поттер хмыкнул. На самом деле он даже несколько завидовал аврорам, ползающим в грязи в лесу. Это все навевало воспоминания о собственном обучении в Академии. Правда, условия там были намного легче по сравнению с теми, в которых часто находилась “Альфа”. Но и доверия, и близости было намного меньше, ведь невозможно неделю скрываться в лесу без еды и воды, под постоянным “обстрелом” и преследованием, и не сблизиться с теми, кто был с тобой рядом. Так, чтобы без раздумий доверить свою жизнь и знать, что тебя не подведут. В Академии сам Поттер сблизился только с Россом, и то криво и косо, и не смог защитить, когда нужно было это сделать. При мысли об Адриане все внутренности будто покрылись инеем. Не думать. Быстро сполоснувшись под душем, Гарри залез на верхнюю полку в сауне. Дерево было приятно горячим, пахло лесом и какими-то травами, и он растянувшись во весь рост, лег, чувствуя как мышцы расслабляются. Еще после разговора с лордом Ноттом внутри поселилась мерзкая тревожность, не желающая уходить. Даже пока Волдеморт был жив, все было в миллион раз проще. Вот враг, который хочет тебя убить. Четкая задача — найти способ нейтрализовать и ликвидировать. Все предельно ясно и понятно, все политические игры того времени его мало интересовали, цель была одна — выжить. Сейчас же все слишком запуталось. Кто враг? Чего он хочет? Для чего убийства, есть ли мотив вообще, и какой? Что вообще происходит в этой траханной Англии? Не понятно. А сейчас перед ним замаячила еще одна проблема, более бытового уровня. День рождения Блейза Забини, на который был приглашен Малфой. А значит, автоматически приглашен и сам Поттер, не смеющий читать лекции о безопасности толпе чистокровок, каждый из которых мог быть потенциальной мишенью для убийства. Еще и все — детишки бывших Пожирателей Смерти. Крайне сомнительная вечеринка, отказаться от похода на которую не было ни единой возможности.

***

В приемной своего кабинета Поттер с удивлением обнаружил кучу всяческого барахла на столе Миранды. Какие-то коробочки, посылки в цветастых упаковках, ворохи конвертов с кучей марок, даже пара букетов цветов. Задумавшись, когда день рождения у его секретарши, он смутно припомнил, что оно было прошедшим летом, совсем недавно. Значит, вся эта гора подарков предназначалась не ей. Открыв одну из коробок, он сунул туда нос. Набор разных пирожных, украшенных фруктами и ягодами, выглядел очень аппетитно. Правда, пахли они почему-то чем-то неуловимо цитрусовым. В другой коробке лежало домашнее печенье, вроде того, что пекла Молли Уизли. Из коробки тоже пахло цитрусом, но из теста проглядывали какие-то цветные кусочки, видимо, дело было в них. Не успел Гарри удивиться такому единству во вкусах дарителей сладостей, как дверь хлопнула, и в кабинет вернулась Миранда, роясь на ходу в своей черной сумке. — Мистер Поттер! — она взволнованно оглядела его, тут же забыв про сумку, и решительно забирая у него из рук цветастую коробочку с печеньем. — Надеюсь, вы ничего не успели съесть? Гарри только глупо моргнул. Ей что, жалко что ли? Или они прокляты? Видимо, мысль отразилась на его лице, потому что Миранда на мгновение поджала губы и терпеливо начала объяснять, взмахами палочки уничтожая все сладости, одну коробку за одной: — Они все поголовно напичканы любовными зельями. Их постоянно присылают на ваш адрес, как и кучу этих писем, где ничего, кроме слащавых од вашему, извините, геройству, нет. Я их разбираю, если что-то важное, то передаю вам. Все остальное летит в мусор. Сегодня не успела это сделать до вашего прихода, и вот, пожалуйста. Поттер потер лицо руками. Что-то он, действительно, расслабился. Совсем забыл об этой стороне своей жизни, заботливо оберегаемый Мирандой и огромным количеством работы. Он и не предполагал, что ему до сих пор шлют всю эту ерунду. Письма, надо же. Представив себя на свидании с такой мадам, пишущей ему полные восхищения письма, Гарри вздрогнул. Это даже в воображении было отвратительно.. — Спасибо, Миранда. Я очень благодарен за стражу моего психического здоровья, честное слово. Я буду у себя, если что. Находиться в своем родном кабинете без горы проклятых бумаг, угрожающей его похоронить заживо под собой, было приятно. Джастин под обороткой уже пару дней ошивался в том самом клубе, неспешно выслеживая чертова мастера палочек. Если вдруг им улыбнется удача, хоть какие-то крупицы информации о заказчике будут бесценны. Правда, по неведомой причине, Малфой испытывал явную неприязнь к его помощнику, хоть и всячески старался это скрыть. Ничего похожего на то, как он вел себя поначалу с Мирандой, конечно же, не было. Как и никаких оскорблений, хамства, уничтожающих взглядов и прочего из стандартного набора любого уважающего себя члена этой семьи. Но Гарри, неплохо изучивший своего… напарника? за столько лет знакомства, и особенно, за последнее время, проводя с ним почти сутки напролет, был абсолютно уверен в происходящем. Хотя никакой объективной причины на то не было. Не было же? Разобрав небольшую стопку документов на подпись, Поттер потянулся. Вечеринку Забини решил устроить в каком-то маггловском баре, видимо, Теодор Нотт все-таки донес до него важность хоть какой-то безопасности. А потеряться в маггловском Лондоне было в разы проще, нежели в магическом. Даже компании чистокровных магов. Поэтому решено было ехать на машине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Владение летающим автомобилем, вопреки обещанию Артуру, Гарри не спешил обнародовать, решив дать себе время на хоть какую-то приватность. Малфой был как всегда, подчеркнуто педантичен, и ждал на парковке в указанное время. В черной рубашке, мелькнувшей в вырезе пальто, сидящей словно вторая кожа, брюках, и с небрежно уложенными волосами, он неуловимо походил на себя же времен шестого курса в Хогвартсе. Курса, когда сам Поттер был просто помешан на нем, заглядывая в карту Мародеров чаще, чем во все школьные учебники, вместе взятые. Малфой, Малфой, Малфой. Он был везде. В коридорах, в учебных классах, в большом зале, на квиддичном поле. В туалете Плаксы Миртл, раскинувшийся на грязном мокром полу с росчерками Сектумсемпры по всему телу, текущими кровью. Во снах, в мыслях, отравляющий каждое мгновение в школе и своим присутствием, и своим отсутствием. И еще тогда Поттер знал, хоть и никому и никогда бы не признался вслух, что он бы ни за что на свете не променял школу с-гребанным-самовлюбленным-Хорьком-Малфоем на школу без него. Наверное, резкий приступ воспоминаний отразился на лице, потому что Малфой вопросительно вскинул бровь. — В чем дело, Поттер? Если бы он мог облечь в слова свои эмоции, изнутри будто стягивающие внутренности в один тугой спутанный клубок, было бы гораздо проще. Но где было проще, а где Гарри Поттер. На все случаи жизни был один действенный план — делай вид, что все в порядке, и ничего не происходит. — Ничего, задумался. — В этом месте в голове будто проигралась партия старой версии Малфоя с фразой «не знал, что ты умеешь думать», и угол губ против воли дернулся вверх. — Поехали. Вечерний маггловский Лондон казался картинкой за стеклом. Красивой, одновременно уютной и местами таинственной, прошлое соседствовало с настоящим, старое с новым, и все это удивительно сплеталось в одно целое. В колонках тихо играл джаз, Малфой задумчиво глядел в окно, отбивая тонкими пальцами ритм ударных, а Гарри вдруг задумался об удивительном умении того находиться рядом, не вовлекая других во взаимодействие с собой. Этого ужасно не хватало окружающим, так и норовившим что-то сказать, обсудить или сделать вместе. Потрогать за душу, привлечь внимание, вызвать эмоции, втянуть в процесс. Бесконечный ебанный пинг-понг, который невозможно выносить долго. Малфой же просто был, и Поттер знал, что он отреагирует на любой, даже безмолвный призыв. Осознавать это было… непривычно. Бар Забини выбрал на удивление камерный, совсем не похожий на то, что успел себе нарисовать в воображении Гарри, пока они добирались до места назначения. Никакой стойки ресепшена, хладнокровных хостес с вежливыми обезличенными улыбками, облизывающих с ног до головы официантов. Обстановка скорее напоминала пабы 50-х годов, разве что с несколькими небольшими залами. Вдоль длинной барной стойки из массивного темного дерева тянулась вереница высоких стульев. Места у бара были заняты все, судя по непринужденному общению, постоянными гостями. На какой-то момент внутрь даже закралось сожаление, что он не обычный, нормальный человек, который вот так может после работы ходить в паб и пить пиво с коллегами или друзьями, ведя неспешные разговоры с барменом. Постоянным посетителем он был разве что в Мунго и магазине-аптеке Снейпа. — Драко, дорогой, — раздался голос Паркинсон из-за большого углового стола. Все сидящие за столом были знакомы, хоть и выглядели повзрослевшими. Булдстроуд, Гойл, Нотт, чья рука покоилась на талии Паркинсон, заставив Гарри вспомнить о своей вспышке ревности у того в гостях и почувствовать себя идиотом. Забини, как виновник торжества, сидящий во главе стола и сияющий белозубой улыбкой, Флинт, Вуд. Погодите, что? Поттеру от удивления моргнул, в надежде, что ему почудилось. Но нет, Оливер Вуд, его бывший капитан команды по квиддичу, сидел за одним столом в компании бывших однокурсников Малфоя, и о чем-то непринужденно разговаривал с остальными. Но когда все повернулись на возглас Панси, и Вуд заметил ошарашенный взгляд Гарри, его вид почему-то сделался нервным, и будто слегка больным. И тут же лицо мирно сидящего рядом с ним Маркуса Флинта окаменело, а взгляд стал тяжелым, и как-бы намекающим, что одно лишнее слово или неуместный жест, и полягут все. Это было…странно. — Всем добрый вечер, — нейтрально поздоровался Гарри и, протянув руку Вуду, потянул на себя из-за стола, чтобы обнять. Все-таки, они очень давно не виделись, и он был рад видеть Оливера, о чем ему и сообщил. Тот заметно расслабился от дружеского приветствия, и, охотно обняв в ответ, опустился обратно. В школьные времена Вуд был одной из констант существования Гарри, пока не выпустился из Хогвартса. Одной из немногих опор, на которой тогда держалась его психика, каждый год стабильно находящаяся на грани срыва. Увлеченный спортом до безумия, гонявший команду в любое время суток и в любую погоду, берущий ответственность за все происходящее на поле. Касаемо квиддича, к нему можно было подойти в любое время, разбудить посреди ночи, и он был бы готов выслушать, полностью включиться в тему, по-настоящему услышать. Второй такой стукнутый капитан достался Слизерину, справедливости ради, и сейчас сидел напротив, закинув руку Вуду на спинку кресла. Так все-таки, что Оливер тут делает? Они с Флинтом теперь друзья? Скажи ему кто-то подобное в школе, он бы не поверил. Слишком болезненными были между ними взаимоотношения, такие нельзя просто взять и превратить в дружбу. И дело было совсем не в соперничестве между факультетами. Дружба, ну по-хорошему, была в представлении Гарри чем-то теплым, комфортным, эдаким семейным. Как у них с Роном и Герми. Стабильно-надежным. Оголенные же, сыпавшие искрами провода, которыми будто уже двадцать лет были связаны эти двое мало походили на теплое и комфортное. Малфой послушно подставил щеку под поцелуй Паркинсон и опустился на стул рядом с ней. Гарри ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Напряжение неловкости постепенно отпустило, и проснулось любопытство. Слизерин в естественной среде обитания. Малфой в естественной среде обитания. Хоть они и проводили много времени наедине, это было мало сравнимо с тем, как человек мог расслабиться, оказавшись в компании друзей детства. Перестать себя контролировать. Спустя пару часов Гарри мог слить в думосбор целый каталог новых воспоминаний под названием “Драко Малфой”. Малфой, с аппетитом уплетающий стейк. Малфой, смеющийся над шутками Маркуса Флинта. Малфой, с порозовевшими от вина щеками, что-то с жаром рассказывающий. Малфой, обменивающийся с Забини какими-то только им двоим понятными знаками. Малфой, внимательно слушающий Нотта. Малфой, все это время остающийся незримо доступным для него самого. Поттер слушал рассказ Забини о его новой лаборатории для зелий и рассеянно крутил в пальцах столовый нож. Приятно было знать, что после войны так или иначе все смогли найти свое место в мире. Обрести профессию, найти работу, кто-то уже смог создать семью. И ни один ебаный убийца-террорист, или кто он там, не посмеет все это разрушить. Пальцы резко сжались и нож, соскользнув, упал под стол. Устало вздохнув, Гарри наклонился вниз, чтобы его подобрать, как его взгляд зацепился за колени Флинта, сидящего напротив. Колени, обтянутые джинсой, на одном из которых лежала ладонь Оливера Вуда. О. Последние кусочки пазла встали на место. Поттер вынырнул из-под стола и снова окинул взглядом парней напротив, стараясь сделать это незаметно. Значит, Флинт и Оливер вместе. Пара. Они пара. Поэтому у Вуда был такой напряженный вид, а у Флинта такое злое лицо. Переживал, что Гарри что-то не то скажет, что расстроит Оливера. Заботящийся Маркус Флинт. Охуеть. И как всегда бывает после того, как ты что-то знаешь, ты начинаешь видеть. И то, как Флинт заказывает подошедшей официантке сразу за двоих, как тихо что-то говорит Оливеру на ухо, а тот улыбается и легко тычет Маркуса под ребро. Видеть, что они сидят практически вплотную. Как Флинт сидит, будто бы со всех сторон прикрывая Вуда собой. И делает это будто бы на автомате, не задумываясь. Хотелось расспросить Вуда, как так получилось, позвать покурить, и Поттер уже открыл рот, как его решительно запечатала узкая горячая ладонь. — Не надо, — одними губами прошептал Малфой, медленно разворачивая его лицо к себе и заглядывая в глаза. Гарри моргнул. Серость в чужих глазах перестала быть привычно холодной, стеклянной, и теперь больше напоминала небо перед штормом, затянутое грозовыми тучами. Почему? Малфой расслабившийся и под-шофе значительно отличался от Малфоя трезвого, потому что закатил глаза на не высказанный вопрос и наклонился к чужому уху, обдав еле уловимым, знакомым цитрусовым парфюмом. — Потом. От неожиданной близости и тихого шепота внутри почему-то все замерло. А сердце забилось где-то в горле. Чужая щека с еле заметной светлой щетиной была совсем близко. Малфой был совсем близко. И этот запах. Ладонь все еще лежала на его губах, и Поттер с трудом подавил желание нырнуть в Малфоя с головой, желание, не ясно откуда взявшееся. Магия, все его существо, тянулось к Малфою, рвалось и рычало. Мое. Но если раньше это носило более абстрактный характер, то теперь обретало совсем не подходящую форму. Никому, блядь, не подходящую. Ебаные флинтовы колени. Малфой, наконец, отодвинулся, и Гарри потянулся за бокалом. Пить он не собирался, так как должен быть в роли трезвой охраны, но один глоток вина погоды не сделает. Махнув бокал залпом, Поттер поморщился. Все-таки, это был определенно не его напиток. Но нервный спазм, сжимающий внутренности, слегка ослаб, и он выдохнул. Пожалуй, стоит подумать обо всем позже. Гарри Поттер был готов в своей жизни, в принципе, ко многому, но чувства к Малфою в этот список не входили. Кажется, никто из сидящих за столом не обращал на них внимания. Подошедшая официантка принесла очередной поднос, полный еды и напитков, собрала грязную посуду и скрылась где-то в глубинах кухни. Из-за приоткрывшейся на мгновение двери донеслись обрывки народной музыки и гул голосов. В баре царил свой собственный, маленький мирок, и Поттер в очередной раз пожалел, что невозможно прожить тысячу жизней, попробовав для себя все, что могло быть интересно хотя бы в теории. — Поттер, — хриплый голос Нотта вырвал Гарри из мыслей, и он вздрогнул. — Покурим? — Пошли. Сырой воздух приятно холодил лицо, остужая кожу после теплоты переполненного людьми помещения. Нотт затянулся сигаретой и, поежившись, застегнул молнию на куртке до самого подбородка. Он выглядел уставшим, но после знакомства с его отцом было ясно, что вряд ли он может потерять бдительность хотя бы на мгновение. Интересно, каково это? Жить, когда твой отец - легенда, пусть и в таких сомнительных кругах. Когда твой отец — глава Рода, и ты обязан подчиняться, а за каждую промашку последует наказание. Похожим образом, конечно, жили большинство чистокровных, но Гарри не знал ни одного, кроме умерших блэков и семьи Малфоев, примерно равных по силе Ноттам. Себя в расчет он не брал, до тех пор, пока не примет наследие Сириуса. Хоть в последнее время его самоконтроль был гораздо лучше, но периодически он все еще напоминал самому себе обезьяну с гранатой. — На что ты готов пойти, чтобы защитить Драко, Поттер? — в темных зрачках Теодора словно тлели маленькие угли и, не смотря на внешнюю усталость, казалось, он мог вспыхнуть огнем в любой момент. — Я очень беспокоюсь за него, это ваше расследование, вы влезли во что-то очень скверное. — Я знаю, — Гарри выдохнул дым, растаявший в вечерней темноте. — И у тебя есть полное право беспокоиться, как и у всех, кто остался за столом, вы его друзья. Но он мне нужен, его способности Дознавателя, и... И он сам. Взгляд, направленный на Нотта, стоящего в оранжевом куске света от окна, сместился чуть в сторону. Там что-то будто настораживало, требовало внимания. За ноттовской спиной, ярдах в пятидесяти, через дорогу, была припаркована серая Хонда. Машина, на переднем сидении которой две темные фигуры сидели практически неподвижно. Неестественно неподвижно. В руках одной из фигур виднелось что-то, напоминающее маггловский бинокль, блеснувший стеклами в свете фонаря. Казалось бы, ничего прямо кричащего об опасности, но интуиция Гарри никогда не подводила, и было в этой машине что-то незримо опасное. — Что касаемо твоего вопроса, Теодор, — Поттер докурил сигарету, пальцем сбив тлеющий пепел на асфальт, и выкинул окурок в стоящую рядом урну. — Чтобы защитить Малфоя, я готов пойти на все. Идем, вам всем нужно убираться отсюда. Сделай вид, что все в порядке и не о чем беспокоиться. На мгновение окаменев, Нотт согласно кивнул, и они неспешно вернулись в бар. Пара секунд ушла на обдумывание и, между разговорами, озвучивание плана. Никто не спорил, не устраивал сцен, и это приятно удивляло, детишки бывших Пожирателей были явно подготовлены к подобным ситуациях лучше кого бы то ни было. Панси и Миллисента были отправлены в женскую уборную, готовые сразу исчезнуть с порт-ключами. Забини быстро рассчитался с официанткой, оставив щедрые чаевые, и в сопровождении Гойла и Нотта скрылся через черный ход, ведущий на другую сторону улицы, вскрыв замок обычной Алохоморой. — Уедем на втором такси, — тихо проговорил Флинт, оглядываясь и незримыми движениями палочки ломая камеры наблюдения, развешанные по залу. Поттер ни на йоту не сомневался, что сгорели не только сами камеры, но и жесткий диск компьютера, куда передавались и где хранились все записи. — Если что, у Оливера есть порт-ключ. Малфой тем временем осторожно поймал за руку их официантку, якобы, чтобы о чем-то спросить, и через пару мгновений ее взгляд стал отсутствующим. Воспоминания о всей их компании были стерты. — Сможешь вдать конфундусом по всем посетителям? — Еле слышно спросил Малфой, снимая с вешалки свое пальто и быстро застегивая пуговицы. Чувства опасности ему явно хватило, чтобы быстро протрезветь. — Смогу. Идем, — Гарри медленно пробирался к выходу в компании Малфоя, Флинта и Оливера, и медленно, словно рыболовной сетью покрывал сидящих повсюду людей вязью заклинания. Выбравшись наружу, они, болтая, пропустили одну машину, изображая спокойствие, затем, попрощавшись, Флинт и Вуд уехали на такси. — Едем, — неслышно проговорил Поттер, разблокируя двери своей машины на ходу и заводя мотор. Дождавшись, пока Малфой опустится на соседнее кресло, он вырулил со стоянки и влился в поток машин, быстро набирая скорость. В зеркало заднего вида был прекрасный обзор на серую Хонду, медленно двинувшуюся следом и держащуюся на приличном расстоянии. Однако, преследовали определенно их двоих. Что ж, хотя бы Флинт и Оливер вне опасности. — Как думаешь, они связаны с убийствами? — Спросил Малфой, держа наготове палочку, и смотря на дорогу отсутствующим взглядом. Все его существо было настороже, тело напряжено и расслабленно одновременно, готовое среагировать в любой момент. И если бы не ситуация, Поттер бы залип, вероятно. Тяга к опасности сопровождала его всю жизнь, а их прошлое противостояние и непредсказуемость взаимодействий будоражило, подогревало кровь. Вид же действительно опасного Малфоя, повзрослевшего и способного за себя постоять, был прекрасен. Как красота переливающейся чешуи смертельно опасной кобры, медленно ползущей среди травы. И хоть его специализация была достаточно тонкой работой, он вполне мог выжечь дотла чужие мозги. — Скорее всего, — Гарри, не отрываясь от дороги, вытащил из внутреннего кармана порт-ключ, ведущий на Гриммо, и сунул в чужую ладонь. — Давай обойдемся без пререканий, я не могу действовать свободно здесь, подвергая тебя опасности. Не ясно, кто это и что им нужно. — Поттер, — недовольно возразил Малфой, но был прерван. — Пожалуйста, возьми это. У меня есть еще один. Встретимся дома. Остановившись на светофоре, Поттер повернул голову и успел заметить как Малфой закатил глаза, прежде чем сжать ключ в ладони и исчезнуть. Чувство тревоги и беспокойства за другого сразу улетучилось, оставив место собранности и холодной злости. Хотите прокатиться? Прокатимся. Спустя полчаса Гарри припарковал машину на подземном паркинге недалеко от дома. Все же, кнопка невидимости и способность машины к полету, а также возможность разгона до 190 миль/час, выше, чем у многих поездов, были очень приятным дополнением. Которое, как выяснилось, скорее способствовали безопасности, чем нет. Малфой обнаружился на диване в гостиной, с огромной кружкой чая, явно всученной ему заботливым Кричером. Похоже, его напарник быстро заражался от самого Поттера дурными манерами и привычкой есть и пить в непредназначенных для этого местах, несмотря на аристократическое воспитание. Гарри, скинув плащ на ближайшее кресло, подошел и опустился на подушки рядом с Малфоем, наконец расслабляясь. Некоторое время они сидели в молчании. — Маркус прислал патронуса, с ними все в порядке. — Не думаю, что во всей Британии найдется желающий причинить вред Маркусу Флинту, — подумав, заметил Поттер, — разве что самоубийца. — Я уже ни в чем не уверен, учитывая все происходящее. В опасности может быть кто угодно. Включая тебя. — Малфой поставил кружку с недопитым чаем на тумбочку и забрался под пушистый плед прямо в рубашке и брюках. Видимо, едва он оказался в безопасности, потребность во сне и отдыхе дала о себе знать. — Не думаю, что для меня лично кто-то может быть более опасным, чем почивший Том Реддл. Для всех остальных, возможно. Мы с этим разберемся. Со всем этим. В любом случае. Малфой сонно промычал что-то согласное и уснул, уткнувшись носом в диванную подушку. На ум Гарри почему-то снова пришли флинтовские колени и ладонь Оливера Вуда, лежащая на одной из них. Он попытался представить себя, трогающего острые колени Малфоя сквозь брюки, или руку Малфоя, лежащую на его, Гарри, коленях. Под столом. Ладонь Малфоя, теплую и узкую, скользящую по колену и выше, по внутренней стороне бедра. По коже пробежали мурашки. Малфоя, пахнущего этими чертовыми духами, смотрящего теряющими границы зрачками, как сегодня в баре, под алкоголем. Малфоя, наклоняющегося ближе, еще ближе, к его лицу, так, чтобы между губами оставалось меньше дюйма. Малфоя, целующего его. Вены словно вспыхнули огнем, обжигая каждую клеточку тела, и Поттер едва смог удержать дракона, рванувшего к спящему Малфою. И если с чисто физическим влечением к мужскому полу особо не было проблем, после войны он много чего себе позволял, исследуя грани собственной сексуальности и скидывая напряжение через тело. Но это... Суммируя все, произошедшее между ними с момента первого убийства и по нынешний день. Все, что он сделал, сказал, все, чему позволил произойти. И эта связь. Блядь. БЛЯДЬ. Он что, тупица Гарри-чертов-Поттер, он что… Он… Он влюбился в Драко Малфоя.