"Laguna solare"

Желание? Похоть? Страсть? Вовсе нет. Боль - вот что я почувствовал, целуя его. Пронзительную и щемящую боль. Острую и прожигающую всё нутро. Нежность. По мне – это чувство совсем не подходит мужчине. Наш первый неловкий, но, наконец, настоящий поцелуй… я помню его даже сейчас. Ал потянулся ко мне так робко, а потом прижался доверчиво, словно уверен был в том, что я его не обижу, не сделаю ничего против его воли. Он приоткрывает губы, позволяя мне почувствовать жар его рта. Он огненный, жаркий, как Деште-Лут*. Он и сам весь горячий чудовищно. На скулах нездоровый румянец, а глаза Александра слишком ярко блестят. Я не могу себе отказать в маленькой слабости и провожу языком по его верхней губе, не смея вторгнуться глубже и получить ещё больше. Ал дрожит, и я бы очень хотел думать, что от моей близости, но не хочу обманываться. Это, скорее всего, лихорадка. Я со стоном от него отрываюсь, он тянется за мной, не желая меня отпускать, но я настроен решительно. Трогаю пальцами, а затем и губами его потный лоб. Ну конечно – как в жерле вулкана. Где он, засранец, успел так простудиться... - Ал. Придурок. На хрена ты меня в бар вчера потащил? Не то чтобы я разозлился, скорее, разволновался. - Ну мы же мужчины, а не подкаблучники. Он мне улыбается виновато. - В постель иди. Это совсем не шутки. Я отстраняю его от себя. Не хватало мне чувствовать себя падалью и подонком. Я не позволю себе воспользоваться его состоянием. Он упрямо трясёт головой. - Не-а. Не хочу оставаться один. Упертый говнюк. - Я к тебе поднимусь и с тобой посижу. - Ма. Не нужно. Ну честно. Вдруг приедет Алисия? И его напоминание об Алисии тоненьким лезвием режет мне сердце. - Можно я на диване в гостиной? - он смотрит просительно. Вот чудной. - Иди уже и носки хоть одень. - Не могу, - он потешно пожимает плечами. – Я их постирал. Чёрт. Вот даже больным он умудряется меня рассмешить. Я толкаю его несильно ладонью повыше лопаток, заставляя набрать ускорение. Включаю духовку. В гостиной Тёрнер укладывается на диван, а я приношу ему аспирин и плед. Колючий, но теплый. Укутываю и усаживаюсь рядом, укладывая его ноги себе на колени. Одеваю босые холодные ступни в собственные самые толстые носки, что нашел. - Снимешь – получишь. Веришь мне? Он только часто кивает и жмурится словно довольно. Я включаю телевизор и щелкаю кнопками, переключая каналы. "Animal Planet" – то, что нужно. Диктор бухтит что-то о белках, бобрах, бурундуках. Этот бубнёж успокаивает. Ал не спит. Посматривает на меня из-под полуприкрытых век. Я вижу блеск его глаз и всё не решаюсь задать вопрос, что меня мучает с момента нашего незадачливого знакомства. Тёрнер молчит, но я чувствую напряжение, разливающееся между нами, как густеющий воздух, наполненный электричеством предстоящей грозы. Он явно чувствует, видит, что я решаюсь на что-то, и ждет. И меня прорывает. - Ал. Ты был с кем-то раньше? - я с трудом подбираю слова. - Ну… с таким, как я. - С парнем? Ты это имеешь в виду? - слышен быстрый и нервный почти полушёпот. Я только киваю. Не могу сейчас говорить. Я боюсь, что унизил его своим предположением. - Нет. Никогда. Можешь мне не поверить, но я говорю тебе правду. Алекс смотрит распахнутыми глазищами мне прямо в лицо, откинувшись на подлокотник дивана, и я ему верю. - А ты? Я застываю ошеломлённо, но через пару секунд понимаю всю правомочность и логичность вопроса. - Нееет, - я трясу головой. - Если бы я увидел такое во сне – это был бы самый ужасный кошмар в моей жизни. - Так я и думал... - Ал невесело усмехается. После мы долго молчим, но я знаю точно, что думаем мы об одном. - Хочешь, забудем всё? - Тёрнер как будто пытается сесть, но я не даю. – Правда, Ма! Хочешь, вернём всё обратно? Отмотаем назад? Это всё виски. Хочешь? Я смотрю на него пристально и внимательно. Я понять хочу, насколько он искренен. И я вижу, что он не врёт. Он готов всё забыть или в себе затаить. – Ма! Ты даже представить не можешь, как я хотел нашей дружбы. Как только увидел тебя в парке кампуса. Вы стояли, обнявшись, с Алисией и хохотали. Вы были такими… недостижимыми и… родными, - Александр закрывает глаза, будто сказанное только что лишило его всех оставшихся сил. - Отчего ты не подошел и не познакомился раньше? Я не понимаю. Серьёзно. Совсем его не понимаю. Ал опять усмехается грустно, по-доброму и покровительственно. Как мать усмехнулась бы глупости сына. - Майлз. Мы виделись много раз. Пересекались. Я видел, что ты заметил меня. Что ты подумал? Ну, обо мне. - Что ты заносчивый сукин сын в дорогих странных шмотках, - отвечаю я ему, не колеблясь. - Ещё что? - он не отводит свой взгляд и смотрит требовательно и насмешливо. - Что ты… - я подбираю слово. Я понял, о чём он, и торможу, оттягивая момент истины. - Что я гей, - он произносит это, окончательно добивая меня своей прямотой. Я киваю. Ну что тут врать-то? - Ну и сколько бы мы пообщались? - Ал словно бы разозлился. - Ну, пару минут? Три? Четыре?.. Ты бы отшил меня вежливо в лучшем случае. Всё бы на этом закончилось. И тут я вдруг ловлю искру ехидства в его взгляде. Смешинку. Подъёбство. Какую-то пакость. На меня лавиной накатывает озарение. - Ты неслучайно оказался в том кабаке!! - я почти что ору на него. - Ты всё подстроил! Я не верю и верю зараз. Ал улыбается мне ехидно и виновато. - Ну, это было не так уж и сложно... - Черт тебя побери! Как ты это сделал? - Майлз, у Алисии есть подруги. А я, как ты знаешь, умею находить с дамами общий язык... - он смеётся открыто и ясно, потом вдруг смурнеет. – Не то что с парнями... Пара правильных комплиментов, и тебя накрывает потоком их болтовни. Нужно только правильно их подтолкнуть в нужном тебе направлении и внимательно слушать. Это совсем не бином Ньютона. Я не верю ему. – Ты копал под меня? - я поражен. - Скажем так – собирал информацию, - он выглядит очень довольным собой. - Ты не смог бы… - я ошарашен, сбит с толку. - Как ты узнал, где я буду? – Я слушал, что мне говорят, - он быстро выпутывает сильную мускулистую руку из пледа и дёргает себя демонстративно за ухо. - Слушал и слышал. Алисия часто жаловалась, что ты ведёшь себя, словно плебей, зависая в «West Kirby Tap», когда её не бывает. Кстати, – он морщится, – бар отстой, я с ней вполне солидарен. Что тебе в нём? Мог бы найти и получше... Но я не даю увести себя с темы. - Ты не мог точно знать, что я буду там, - говорю я вполне уверенно. - Просто не мог. Алекс снова смотрит так снисходительно, словно жалеет меня. – Кейн. Алисия уши всем прожужжала, что Линси достала билет на показ «Victoria's Secret». - Ну и что? Я бы мог не пойти. Футбол бы смотрел вот на этом диване.... - я тычу рукой в подлокотник. - Ма. Не мог бы. В тот день не было ни одной трансляции матчей. Я посмотрел. Он насмешливо улыбается. Вот же хитрая бестия. - И поэтому ты оделся, словно петух, и пришел нарываться на драку? Я в изумлении. В полном. А Тёрнер мигом надулся. – Это мои самые лучшие брюки! - говорит он обиженно. - Хьюго признанный... Бла-бла-бла. Он опять уходит от темы. - Да мне посрать! Ты совсем ненормальный? - я разозлился, всерьёз осознав, чем он рискнул. – А если бы я тупо не вышел? Остался бы допивать? Положил на тебя? Тебя бы там раскатали!! - Неееет, - тянет Тёрнер, ехидно прищурившись. - Ты бы вышел. Ты любишь хорошую драку, и ты хороший боец. Ты же боксом пять лет занимался! Я в изумлении застываю. Откуда он…? Тёрнер ржет и снова тянет себя за ухо длинными пальцами. А потом, разом вдруг посерьёзнев и потемнев мгновенно глазами, тихонечко произносит: – Что мы будем делать со всем этим… Ма? Как мы дальше? А я не знаю ответа. Вот честно не знаю, и поэтому просто молчу. Он, видимо, понимает, что я завис в неизвестности, и тяжело, трудно вздыхает. - Я усну? Ладно? - Конечно, поспи! - я рад смене темы. – Тебе аспирин не помогает. Я рыбу дожарю и слетаю в аптеку. Я быстро. Он только кивает и закрывает глаза. Я тянусь выключить телевизор. – Оставь, - слышу тихий и сонный голос. - Пусть фонит. Успокаивает. И я кладу пульт на край журнального столика и пододвигаю стол ближе к дивану - мало ли, пусть дотянется, а когда оборачиваюсь, вижу, что Алекс уснул. Как он быстро-то так? И меня сразу терзает вопрос: а спал ли он ночью?.. На кухне ещё минут двадцать я пытаюсь всё осознать, как-то расставить всё, упорядочить. Алисию я обожаю. Тут без вопросов. А Ала? Не знаю, что чувствую к этому парню. Влечение? Нет. Моё чувство гораздо сильнее. Я точно знаю, что с ним не расстанусь. Он подобрал ко мне ключ, заклинание и открыл запретную дверь. Выпустил демона, жрущего души, и демону очень понравилось то, что он ест. И теперь он будет расти, пожирая меня изнутри, пока не заполнит всего. Я не знаю, что будет дальше, но Алекса я не отпущу. Сделаю всё для него. Всё, что угодно. Всё, что он только захочет. А то, что он меня хочет, ясно как полдень в Файя-Ларжо*. С Алисией всё было проще. Я знал, как доставить ей наслаждение, как заставить биться в сладких конвульсиях, а вот что нужно Алексу – это вопрос из вопросов. Весь его внешний вид и поведение в целом наводит на мысли, что он… Но то, как он обозлился, когда я по дурости ляпнул, что он не мужчина… И есть же Алекса, и это означает одно - он вполне себе даже активен. Черт!! Матерь божья!! О чем я думаю? Но мысли меня не отпускают, они возвращаются вновь и вновь, гоня жаркий, мучительный, почти предоргазменный спазм по телу. И я, как подопытная крыса Джеймса Олдсома, раз за разом жму на педаль.* А что бы я сделал, если бы он позволил? А что бы он мне позволил? А что бы я позволил ему?.. Из этого сладкого ада меня вырывает сигнал. Отключилась духовка. Я одеваюсь, стараясь быть как можно тише, и выхожу. В аптеке меня посещает забавная мысль, и я смеюсь, пугая аптекаря-консультанта. В супермаркете через дорогу я придирчиво выбираю Алексу тапки. Он задолбал ходить босиком! Сначала хочу взять с ушами и розовые, но потом решаю сберечь свою переносицу и выбираю черные, но пушистые. Тёплые. Пусть хоть одна вещь свяжет его с моим… с нашим с Алисией домом. Алекс всё ещё спит, когда я возвращаюсь. Мне не нравится, как он выглядит. Он словно не спит, а в беспамятстве. Дышит с трудом, с огромными ненормальными паузами. Меня это сильно пугает. Я кладу всю ладонь на его лоб, убирая мокрые волосы. Твою мать! Это плохо. Ну очень плохо! И мне впервые за эти два дня жутко не хватает Алисии. Я набираю её номер, судорожно тыкая пальцами в кнопки, промахиваясь и матерясь сквозь до скрежета сжатые зубы. Конечно! Она отключила мобильный. Мечусь по гостиной, не зная, что нужно сделать. И меня озаряет странная мысль. В прихожей у входа я тормошу куртку Алекса. Есть! Есть мобильный. АлЕкса! Она мне поможет. Не может мне не помочь. Не думая, я нажимаю на вызов и после долгих гудков, почти потеряв весь свой пыл и надежду, слышу: – Да, малыш Ал. Блять! Она называет его, как собаку! Я сразу её ненавижу всем сердцем, но сейчас она мне нужна, и я загоняю обиду под кожу. - Это Майлз. - Кто? Она явно меня не помнит. - Мы встречались в «The Dead Crafty Beer Company» на выступлении Алекса... - я пытаюсь говорить с ней ровно. - Мы были с Алисией. То, что я её бой-френд, я отчего-то озвучить не в состоянии. - Алисия? - слышу я хриплый голос с южным акцентом. - Да. Помню такую... "Сука", - проносится у меня в голове. "Какая же сука!.." - Что ты хочешь от меня, Майлз? И давай быстро, у меня фотосессия. - Александр болен, - ни за что я не сокращу его имя, общаясь с ней. - Я не особо знаю, что надо... У него жар. Ну, типа, очень высокая… - Я поняла! - она сдёрнула меня на раз. – Таз есть у тебя? (Блять! Ей бы командовать взводом!) Уксус? Я не понимаю, о чем она, и молчу, соображая. - Есть у тебя уксус?! - она говорит со мной, как с недоумком. - Не знаю... - отвечаю растерянно. - Найди!! Быстро, Майлз! У меня нет времени. Как найдёшь – плесни четверть стакана в прохладную воду. Макай полотенце и обтирай Алекса. Его будет трясти поначалу, - говорит она очень отрывисто. - Не дай ему залезть под одеяло. Держи. Пусть выпарится. Потом повтори. Что у тебя из антибиотиков? - «Клацид», - отвечаю так же отрывисто. - Нормально. Дай, а потом и в тепле подержи. Будет хуже – вези его в клинику. В любую. Звони. Я оплачу. И она сбрасывает вызов. Я стою и тупо смотрю на телефон, охренев от такого обращения. «Мы же мужчины. Не подкаблучники», - проносится в голове сказанная Алексом фраза. Ну да, ну да… Не кухне я роюсь по ящикам в поиске уксуса. Благо их не так уж и много. Чёрт. Где он тут может быть? Я себе в жизни сложнее яичницы ничего не готовил, а Тёрнер забил всё какими то банками с пахучими травами. Ну не в холодильнике же искать. Вот он. Нашел. Теперь таз. К чёрту всё и кастрюля сгодиться. В гостиной я тормошу спящего Тёрнера, и он открывает глаза наконец и садится, хлопая веками заспанно, как сова. - Ал. Давай раздевайся. Снимай всё с себя. Я командую им, как новобранцем, и он вдруг бледнеет и весь сжимается. Чёрт. Что он себе там подумал? - Алекс, у тебя жар. Я твоей девушке позвонил. Извини, что без твоего разрешения, - я говорю с ним, как с ребёнком, медленно и аккуратно. - Мне нужно сбить температуру. Я тебя оботру полотенцем. Понимаешь меня? - И я показываю ему махровое влажное полотенце, что держу в правой руке. Он недоверчиво смотрит сначала на руку, потом на меня. Медленно и неуверенно стягивает с себя мятую растянутую футболку. Я не могу не смотреть на него. Я понимаю – он болен, но я прикипел сразу взглядом к его груди. Гладкая, поблёскивающая от пота, без единого волоска, с крохотными бусинами сосков, сумасшедше красивая грудь - словно вызов, брошенный моему самообладанию. Я вздыхаю непроизвольно, но, видимо, слишком громко. Ал тут же вздрагивает и смотрит опасливо снизу вверх. Я делаю шаг назад. Развожу в стороны руки, словно ему говоря: "Я не трону тебя, не волнуйся". И он вроде бы успокаивается. Тянется к поясу джинсов, но вдруг застывает. – Маа... - он смущенно пытается улыбнуться. - Я не только носки постирал. И краснеет ещё цветастее. Робко поглядывает на меня и улыбается мне так несчастно, что я готов отлупить его полотенцем. - Алекс! Давай уже. Чем ты можешь меня удивить? - и я морщусь скорей показно, чем недовольно на самом деле. - Удивить - это вряд ли получится, - он вдруг нервно смеётся. - Скорее уж ты меня удивишь... И тут, поняв, что сболтнул непроизвольно, он разом вдруг застывает, напрягшись. - Всё. Давай уже, - я спускаю всё на тормозах. – Я принесу тебе полотенце. И я его приношу. ***** Ал настолько пылает, что мне кажется - я вижу, как с его кожи вода, испаряясь, превращается в пар. Я отираю его полотенцем, придерживая за плечо. Так мне удобнее. Узкие плечи и поясница. Ниже и ниже, до щиколоток. Если честно – грудь я махнул не глядя. Серьёзно. Закрыв глаза и затаив дыхание. Александра трясёт. Как и обещала его дама сердца. - Мма… К-как же холодно... Его просто долбит конвульсия дрожи. Но АлЕкса велела его что?.. Ах да – выпарить. И я честно жду, когда кожа станет сухой. Дубль два. Я принёс чистую простыню и застелил ей диван для дрожащего, обнявши себя, моего лучшего друга, стоящего в полотенце. - Ал. Ещё раз надо. Ну прости, - и я снова мочу полотенце и провожу им по длинной шее и по ключицам, вниз по плоскому животу и по стройным ногам. Захожу ему за спину, и тут он делает шаг назад и упирается мне в грудь лопатками, а твёрдыми ягодицами прямо в пах. Откидывает голову, кладёт её мне на ключицу и накрывает горячей ладонью мои пальцы, что держат его за плечо. Алекс тянет вниз мою руку, заставляя огладить себя по груди. Это мука. Чистейшая мука. У меня даже зубы заныли. Что он делает? Провокатор. Гладкая нежная кожа под пальцами. Жёсткий сосок. Я выпускаю из руки полотенце, и оно падает на пол. Я обнимаю Ала за талию. Прижимаю сильнее. Тут же он оглаживает сильными пальцами мою кисть и тянет вниз. В самый низ впалого живота, прямо к лобку, под полотенце, к основанию члена… Там он разом вдруг отпускает меня и убирает руку. Словно я сам должен решить, что сделаю дальше. У меня что, есть выбор?.. Я спускаюсь пальцами по бедру. И забираю в ладонь его гладкие яйца. "Ты хотел этого, Ал? – Получи!" И он выгибается, блять, дугой, толкая меня затылком в ключицу. Я держу его, как себя. Ну, как если бы я делал это с собой. Я чуть повыше ростом, и мне удобно. Я его чувствую. Я словно себе провожу по члену. Словно себя я ласкаю, раз за разом. Узел на полотенце давно развязался, и я на мгновение отступаю, позволяя разъединяющей нас с Тёрнером ткани упасть. Теперь Ал обнажён абсолютно, но его это, похоже, уже не волнует. Он потирается голыми ягодицами так недвусмысленно, что моё бедное сердце совершает кульбит и, срываясь, падает прямо в живот, в самый низ живота. - Ал. Тебе нравится? - шепчу я в спрятавшееся за длинными мягкими волосами ухо. – То, что я делаю. Нравится?.. И, хоть доказательство абсолютной банальности моего вопроса зажато в моей ладони, я всё равно продолжаю шептать ему в ухо. Мне жизненно важно услышать ответ. – Тебе хорошо? Лицо Тёрнера так нестерпимо близко, и я бы мог губами коснуться его скулы, но я не хочу. Я хочу смотреть на него. На полуприкрытые подрагивающие веки, на тонкие губы полуоткрытого рта, рвано вдыхающего, тянущего со всхлипом воздух. Я его выпускаю на пару секунд. Облизываю ладонь несколько раз и опять обнимаю его крепко стоящий член. Большим пальцем нащупываю вязкую каплю на самом венчике твердой головки. Лишняя жидкость нам не помешает. – Ал, - я продолжаю шептать. – Не молчи. Мне это нужно. Я всё делаю правильно? И я ускоряю темп, а пальцами левой руки провожу по торчащему в явном призыве, жёсткому, твёрдому, каменному соску. Прихватываю его и зажимаю. Впиваюсь, себя совсем отпуская, зубами в нежное полукружье плеча, переходящего в шею. Зажимаю сосок и катаю пальцами, перебирая. О ДА! Алекс стонет. О матерь божья! Я ничего никогда не слышал мучительнее этого звука. – Кончай! - я прикусываю краешек уха вместе с лезущими в рот волосами. - Кончай! Ты же хочешь. Давай!