2
25 июня 2019 г., 09:56
Бескрайнее море. Какое же оно пугающее и одновременно завораживающее. Особенно оно притягивает, когда просыпаешься каждый день с мыслью о смерти, каждый раз чтобы встать, ты ищешь причины, чтобы жить, но находишь лишь смутные мечты о будущем, которые, возможно, и не исполнятся. Наблюдая за тёмными водами, которые бились о чёртову скалу, на которой и находился этот чёртов дом, Холли хотелось уже поскорее спрыгнуть и сбросить весь груз ответственности на кого-то другого.
***
— Если бы я умерла, что бы ты сделал? — Холли посмотрела на Фила, вымученно улыбнувшись. — Я не хотел бы, чтобы ты умерла, — ответил он ей. Но девочка видела, что он замялся. Она знала, что Филу плевать. Она знала. — Я бы пошёл за тобой.Не пошёл бы
***
Как бы не было больно это осознавать, девочка даже не знала, кому была нужна. Конечно, могло показаться, что она нужна Эриде, но какова причина? Девушка просто поддерживала её, но зачем? По доброте душевной? Художнице было очень одиноко, друзей не было, а тот, кто казался тем самым, единственным и особенным, выкинул её из своей жизни, забыв навсегда.***
— Поко, — улыбалась Холли, обнимая невысокого светловолосого парня. Он ласково гладил её по спине, мягко улыбаясь. — Всё точно хорошо? — Всё хорошо, я рядом. — он прижал к себе девочку, запустив в её тёмные волосы руку. Отведя взгляд, он глубоко вздыхал, стараясь не выдать волнение.Спустя пару минут он сказал, что ничего не чувствует к Холли уже около двух месяцев.
***
По щекам Холли потекли горячие слёзы. Она в который раз осознает, насколько ничтожна и не нужна никому в этом мире. И зачем она только тут стоит? Не легче ли будет просто сделать шаг вперёд и упасть? Упасть и позабыть обо всех страхах. Она обхватила себя руками и села на землю, попытавшись успокоится. — Я не ничтожна, мне стоит жить, мне стоит жить, — тихо повторяла она раз за разом, сжимая собственные плечи до боли. «Но венец ничтожного творения сидит рядом со мной и давится чаем. Боится каждой тени, боится меня — даже сейчас боится. Почему же ты боишься всегда, милая?» От порции воспоминаний недельной давности девочке стало ещё противнее. Она боится, она вечно боится, боится даже сейчас. Отчего она такая жалкая трусиха? Больно впилась ногтями в кожу от отвращения, ей казалось, что она уже не боится боли, смерти, не боится шагнуть в пропасть. Кто-то тихо присел рядом, как в тот день, когда девочка встретила Поко впервые.***
Было тихое солнечное утро. Холли стояла у обрыва с кистью в зубах и своим любимым маленьким мольбертом, перепачканным краской. Она совершенно расслаблена и не ждёт никого. Она ждёт лишь, когда Фил высунется в окно и позовёт её завтракать. Но кто-то подошёл и встал рядом, не прерывая идиллию девочки. — Ты не будешь против, если я посмотрю? — его голос был мягок, такой же, как и улыбка. Юноша мило улыбался, глядя на рисунок. — Ты Холли, верно? Я видел пару раз тебя в школе, но заговорить не решался — ты не слишком-то общительна. Она неловко кивнула и попыталась улыбнуться. — Меня зовут Поко, — он протянул руку, всё также мило улыбаясь. — С-странное у тебя имя, — улыбнулась художница, пожимая парнишке руку.***
Но это был не он. — Какая же ты жалкая… — протянул голос над ухом. От этих слов слёзы полились ещё сильнее, но девочка не хотела показывать это Реиду, отчаянно вытирая щеки. — Бессмысленно сминаешь почву под собой массой своего слабого, ничтожного, хрупкого, словно сотворённого самым бездарным телотворцем, тела. Что, это бесформенное убожество усиленно тянет вниз? Не беспокойся, можешь не переживать о последствиях. Ты уже уродилась слабым, отталкивающим, дефектным созданием. Уверен, твоему любимому братцу станет гораздо легче без подобной обузы, которую он и сам был бы рад придушить ночью. Насчёт Эриды тоже не тревожься, ей всё равно важен Фил, а не его нахлебница, позорящая его и его семью. Никто другой даже и не заметил бы, что мир наконец избавился от презренного паразита, потребляющего еду и кислород. Ты правда думаешь, что отыщется такая шваль, что искренне полюбит заведомо бесперспективную дрянь? На что ты вообще способна? Выплёвывать своё оскорбляющее зрячих существ восприятие ненавидящего тебя мира на бумагу, которой так сильно не посчастливилось контактировать с тобой? Это даже улыбки не вызывает, только глубокое сожаление! Ты правда надеешься заменить отсутствие магического потенциала порчей мольбертов и напрасной тратой бумаги? Что же, это объясняет твоё одиночество: кто захочет связывать жизнь с отродьем без будущего? Даже твой вид вызывает только болезненные ощущения… Может, поэтому он предпочёл покинуть тебя? — Н-нет… — пробормотала она, но скорее для себя, чем для Реида. Холли встала, закрыв рот руками, чтобы Реид не слышал её всхлипов. — Он просто… — Что «просто»? — негромко спросил он на ухо, тотчас оказываясь рядом. — Просто осознал, что за миловидным личиком скрывается пустота? — Хватит, — тихо всхлипнула она, отталкивая его и пятясь к обрыву. У Холли не осталось слов, вся горечь и печаль, вызванная словами жнеца, застряла комом в горле. Сил пускать слёзы уже не осталось, и она окончательно поняла: если прыгать, то сейчас. Она вздохнула и взглянула в глаза Реида. Ни злости, ни ненависти, лишь насмешка и даже некоторая досада читались в его мутных тёмных глазах. Он просто стоял и размышлял, горько улыбаясь. Он стоял, не двигаясь. Смотрел на неё, смотрел, прожигая ледяным взглядом две дырки. Дырки, что ещё долго бы болели, но… Холли решилась. Она больше не хотела вставать, каждый раз ища предлоги, чтобы жить. Она не хотела страдать. Она уверяла, что если упадёт, то больно не будет. Она просто устала. Реид, прочитав её мысли, нахмурился, будто ему не нравилось то, что она затеяла. Он склонил голову, продолжая молча наблюдать. — Прощай, — одними губами прошептала художница, улыбнувшись. А после, расслабившись, рухнула вниз. Падая, она слышала голос жнеца. Он что-то кричал. Насмехается? Злится? Холли уже всё равно. Несмотря на быстрое падение, ветер был лёгок и нежен. Осознание конца приятно грело душу, а приближающиеся тёмные воды не нагнетали… Для себя она подумала, что это падение, скорее всего, — самое яркое воспоминание в её жалкой жизни.***
Глупая девчонка! Убедила себя, что больно не будет, а на деле лишь коснувшись воды она испытала такую боль, от которой ломаются не только кости, но и рассудок. Мерзкий хруст словно усилил боль, а ледяная вода сковала слабое тело, будто желая спрятать девочку в своих чертогах. Но покой не приходил, в голове её были лишь боль и мучения. И, словно щелчок, в голову пришло понимание собственной глупости. Холли никогда ничего не делала для улучшения своей жизни. И в отчаянии она решила сделать поступок, достойный истинного труса. Ей подумалось, что будет легче сбросить всю ответственность на других, что она никому не нужна. Но боль всегда заглушает хорошие воспоминания, поднимая со дна лишь плохие. Да, Фил не очень хороший брат, но он любит её. Любит искренне, боясь вновь сделать больно. Он всё сделал для неё, а она не ценила, боясь его и не доверяя. Поко бросил её, но это его выбор. Любовь прошла, и он не должен был скрывать это. Он хороший друг и, как Холли не хотела бы это признать, он поступил правильно, сделав это. Но Холли не поняла одного: что нужно Реиду? Он ясно дал понять, что ему плевать на мелкую, ничтожно проживающую свою жизнь, идиотку. Он так явно и с таким упоением издевался, хотя для ненависти не было особых причин. Но он явно не хотел её смерти. Наскучила ли ему бессмертная жизнь? Перестал ли он ценить чужие жизни или он просто недальновидный человек? Холли не знала. Но сейчас у неё были проблемы посерьёзнее. Единственное, что осознает самоубийца во время прыжка — что он не хочет умирать. Но что же может предпринять полумёртвое сознание? Холли не может пошевелить даже пальцем… «Если есть жнецы, то есть и боги» — проносилось в её голове. Собрав последние силы увядающего тела, девочка раскрыла рот, запуская внутрь воду и закричала в пустоту, осознавая, что её не услышат: — Боги… — кричать было тяжело, каждое слово отдавалось болью в теле. — Если вы есть!.. Дайте мне второй шанс! Приоткрыв глаза она увидела лишь беспросветную тьму. Отпустив все страхи, Холли выдохнула и потеряла сознание.***
— Ты совсем рассудок потерял?! — Эрида была в ярости, когда почувствовала, что Холли на грани жизни и смерти, а придя туда, где должна быть девочка, она обнаружила заметно растерявшегося Реида. Одного. Сейчас девушка стояла напротив, вцепившись в ворот его плаща. — Ты жнец, а не бездумная машина, способная лишь убивать! Тебе ли не знать цену людской жизни? — Девушка вздохнула. Заметно тише она продолжила: — Нам нужно её найти. Она ещё жива, и, возможно, у нас есть ещё несколько минут, — Выдохнула Эрида, отходя к обрыву. — Что ты ей сказал? — Относительную правду, — пробормотал юноша. — Относительную. Относительная правда — это ложь, — прошипела девушка. — Если не хочешь испортить своё лицо ещё парочкой шрамов, то прыгай вниз и ищи её. Недалеко есть небольшой берег, там и встретимся. — А может ваше рассудительство снизойдет до меня и покажет где она? — эта ситуация вводила юношу в некоторое замешательство и раздражение. Жнец не понимал ни мотивов подруги, ни причин, по которым эта идиотка не убилась лишь от касания воды. — Просто прыгай вперёд и найдёшь её, — натянуто улыбнулась Эрида. На самом деле девушка не знала точно, где находится Холли. По её ощущениям, девочка находилась между жизнью и попаданием на тот свет. Некоторое время назад она и вправду была мертва, но по какой-то причине что-то оживило художницу, но что это было, Эрида даже предположить не могла. Девушка щёлкнула пальцами и оказалась на том самом скалистом берегу, который с трудом, но можно было назвать пляжем. От магической перегрузки из глаз её потекла остаточная магия в виде субстанции тёмного цвета. Это не причиняло боль, но было слегка неприятно. До года у каждого будущего мага происходят вспышки неконтролируемой магии. Обычно они не сильные и не могут причинить вреда окружающим. Однако у Эриды вспышки были довольно мощные, и её отец был вынужден заблокировать её магию. Со временем магия вернулась, но ограничения остались. Девушка вздохнула и огляделась по сторонам. Небольшой закуток в котором она стояла, окружали камни, там, где она стояла, был тёмный вулканический песок, забивающийся даже в кеды. Она присела на большой гладкий камень и глубоко задумалась. Эрида чувствовала, что с Холли что-то не так. Что-то словно вторглось в её суть и кардинально меняло всё. Это было похоже на перерождение, но происходило оно крайне странно. Девочка словно была сосудом, заполняемым жидкостью неизвестного происхождения. Это было крайне странно. — Эрида, — со стороны моря послышался голос не очень расслабленного Реида. — Может соизволишь помочь? — Плыви сам и не выёживайся, — буркнула Эрида себе под нос. Иногда ей казалось, что она старшая сестра маленького капризного и очень самоуверенного ребёнка. Реид часто вёл себя не как тот, чей биологический возраст превышал людской предел. Он скорее походил на подростка, явно переоценивающего свои силы. Как только парень вышел на сушу, он чуть ли не рухнул на песок рядом с Холли. Отдышавшись, он сел и стал усиленно выжимать свои светлые волосы. Жнец тяжело вздохнул и посмотрел на Эриду: — Ни одного перелома, Эрида, ни одного, — удивлённо говорил он. — Даже царапин нет… Это невозможно! — Она переродилась — вздохнула девушка, подходя к Холли. — С ней происходило что-то странное, но я все никак не могу определить, что именно. — Переродилась? — удивился Реид, пытаясь отряхнуться от песка, прилипшего к коже и одежде. — В кого? — Думаю, узнаем потом, — вздохнула она, проверяя пульс Холли. — Пульс очень медленный. — Насколько? Однако Эрида отвечать ему не собиралась. Для неё сейчас было важнее как-то разбудить девчонку, чтобы у её братца не было повода для волнений.
