3
14 июля 2019 г., 17:55
Ощущения были отвратные. Словно в твою маленькую несчастную шкурку решили засунуть что-то иное и явно неподходящее, словно твоё тело — это наполненный плотью и кровью сосуд, который пытаются заполонить чем-то, что разрушает стенки сосуда и вытесняет всё его содержимое. Словно тебя изнутри разрывает что-то инородное, явно тёмное, не ведающее пощады и выгоняющее всё светлое из твоего тела. Словно в тебе не осталось ничего, кроме всепоглощающей тягучей тьмы, заполняющей свинцом всё твоё тело. Словно ты сам этот свинец, полая статуя, которую наполняют этой самой тьмой. Холод прожигает всё твоё тело, уничтожая всё тепло, что было там когда-то. Холод заставляет содрогаться, заставляет страдать от боли лишь сильнее.
Открыв глаза, первое, что увидела Холли, был белый потолок её комнаты. Такой же светлый, как когда-то её измученная невинная душа. Зрение фокусировалось слабо, и картинка перед глазами нехило размывалась. Глаза болели при каждом движении. Смотреть было невозможно.
Первая попытка сесть увенчалась сильной болью в голове и обратным приземлением на мягкую подушку. Вторая попытка сесть удалась, если не считать усиление боли по всему телу. Переборов боль и неприятные ощущения, девчонка осмотрелась, осознав, что действительно находится в своей комнате. В голове тут же начали ворошиться мысли, что прыжок в воду был всего лишь сном. Что всё хорошо и Эрида была права: Реид ей не навредил. Но тогда откуда все неприятные ощущения?.. Для неё это было неясно, да и всё окружающее её было также неясно. Она смотрела на мир, словно сквозь замутненные стекла старых очков.
Встав, Холли тихо застонала от боли и рухнула обратно, тяжело выдохнув. Девочка взяла свое тёплое одеяло и укуталась в него, дабы не замёрзнуть. Конечности слабо слушались, словно она и не была их хозяйкой. Каждый вздох причинял боль, а ощущение, будто ее вот-вот разорвет на части, отступало. Её состояние было странно и непонятно, но ушло оно резко, словно его и не было. Однако холод остался. Этот отвратительный, мерзкий, пронизывающий насквозь холод.
Наконец она встала и подошла к зеркалу. К её великому удивлению, ни царапины на ней не было, словно она и не падала вниз, не ломала все свои кости. Однако, подняв рукав, Холли обнаружила несколько уродливых шрамов.
Отныне это её клеймо. Клеймо жалкого труса.
Те же шрамы она нашла и на другой руке. Другие конечности Холли проверять не захотела, понимая, что искалечена она была знатно. Но эти шрамы не так уж и страшны: такова цена её жизни. Парочка чёртовых шрамов. От этой мысли стало одновременно и легче, и намного тяжелее. Холли посмотрела сама себе в глаза. В эти ненавистные ей тёмные глаза, кажется, ставшие еще темнее. Она ясно для себя поняла, что её личность становится ей ненавистнее и отвратительнее с каждой секундой пребывания в этом бренном мире. Девочка отвернулась от зеркала, сжав губы в тонкую полоску, пытаясь вновь не пролить на землю свои слёзы. Дрожащие маленькие руки вцепились в одеяло, словно в спасательный круг. Выдохнув, она за два шага дошла до белой двери и распахнула её. По ощущениям было около десяти часов утра. Солнце ярко освещало гостиную, сквозь открытые окна в дом проникал свежий морской воздух. Птицы за окном звонко пели свои счастливые песни, не имея ни страха, ни переживаний. Как же она им завидовала. Свободные, на земле их не держит ничего: ни счастье, ни боль. У них есть полет и истинная свобода. Холли зашла в уютную гостиную и, сев на диван, расслабилась. Всё же пока что у неё есть пара минут для того, чтобы спокойно расслабиться до прихода брата. Холод хоть и не уходил, но приятно расслаблял тело и сознание. Да и долгие ночи без сна не могли не дать о себе знать.***
— Да, я и в правду идиот, — усмехнулся Реид, смотря на собственное отражение. Говорить с самим собой для него было чем-то абсолютно нормальным и совершенно обыденным. Разговоры с собственным отражением были успокоением и отдыхом от повседневности. За многие годы он привык. Сначала привык убивать каждый день, после привык быть под руку со Смертью, будучи его ангелом, привык лицезреть на своём лице, которое ранее можно было с натяжкой назвать смазливым, шрамы, он привык видеть чёрную муть в своих глазах. Он привык привыкать. Он считал, что знает цену жизни. Но, он не думал, что люди настолько хрупки. Он знал цену жизни, но не знал цену слов. Жнец ухмыльнулся, смотря на свое отражение: — Эрида была права. — Верно, — до боли знакомый ему голос словно лезвием разорвал пространство от двери. — Многие думали, что ты выше этого и не повторишь моих… — беловолосая женщина подошла ближе и усмехнулась. Её чёрные глаза застыли в прищуре. — «ошибок». Сеймур тоже так считал, но… Я всегда знала, что ты пойдёшь по тому же пути, что и я. Он был наивен… Удивительно! Сама Смерть был наивен, выбрав тебя ангелом смерти! — Камила, — парень отошёл в сторону. Лицо его выражало явное раздражение, жнец всем видом давал понять, что гостья отнюдь не желанная. — Зачем ты сюда явилась? Опять предложить убить Сеймура, а? Забыла, что ты лишилась большинства способностей? — Тебя не учили, как нужно обращаться с матерью? — Ты ею никогда и не была, — сухо выдавил из себя Реид, подавляя гнев, разрывающий его разум изнутри. Но в комнате он был один. В абсолютном одиночестве, как и всю свою жизнь. Камила ушла, вновь оставив своего сына в тишине, вновь оставив много вопросов и глубокое чувство вины. Но не перед ней, а перед Холли. Перед той, кто действительно заслуживает хорошего обращения к себе. — Я действительно стал похож на неё?.. — вопрос был адресован пустоте. Реид знал ответ и чувствовал, что он не обрадуется, осознав свою правоту. Он боялся. Боялся безумия: он осознавал, насколько оно близко, насколько он близок к Камиле. Мать показала ему безумие и навсегда поселила страх в душе Реида. — Я перестал контролировать себя, я опустился до самого дна!.. — воскликнул он, медленно садясь на кровать. Руки, облачённые в перчатки, сами нащупали телефон и набрали номер его дорогой подруги. И всё же он и вправду боялся. Он не хотел быть таким же, как эта чёртова женщина. Он ненавидел её и ненавидел их, хоть и малое, внешнее сходство. Всё, что Реид ненавидел в себе, было от неё: чёрный цвет глаз, серые, почти белые волнистые волосы, которые ему приходиться выпрямлять, от собственного отвращения к матери, орлиный нос и даже некоторые шрамы оставила она. Руки задрожали. В последний раз это было в таком, казалось бы, далёком детстве, когда Камила вновь и вновь повторяла слова о омерзительности и безнадёжности тогда ещё маленького ребёнка. Реид сжал зубы от гнева, когда в трубке раздались гудки, звучащие, как стук умирающего сердца. Юноша кинул телефон на кровать, решив, что не сегодня. Не сегодня ему жаловаться Эриде, он и так делает это довольно часто, что порой вызывало у него немалое чувство стыда, но он не мог осознать это в полной мере. — Фил, Фил Фил… Старый…- Реид издал смешок пытаясь позвонить приятелю, — друг, может быть, ты возьмёшь трубку? В этот раз чёртовы гудки были снова тут как тут. Парень заскрипел зубами и положил телефон в карман брюк. От раздражения он начал царапать старый шрам на шее, что был похож на трещину в стене старого заброшенного дома. Жнец решил не мучать себя ожиданием и сам направился к другу, дабы поговорить с ним. Телепортация прошла нормально. Чувство, словно ты расщепляешься на атомы и исчезаешь из мира навсегда, настораживало и пугало. Реид помассировал виски, пытаясь расслабить сознание после перемещения в пространстве. Когда все побочные эффекты прошли, юноша осмотрелся. Небольшая светлая гостиная этого дома освещалась ярким светом из большого окна с белой рамой. Стены бежевого цвета и коричневые обои придавали и без того уютной гостиной ощущение тепла и настоящего дома. Жнец подошёл к белому мягкому диванчику и только сейчас он заметил, что предмет мебели занят. В углу, под небольшим (для Реида) одеялом, сидя спала Холли. Её лицо было спокойно и расслабленно. Видимо, кошмары её не мучали. Когда она спала, лицо её не излучало страх, и она не казалась в этот момент Реиду жалкой или беспомощной. В этот момент она не таращилась большими глазами на юношу. В этот момент она излучала волны спокойствия и умиротворения. В некоторой степени в этот момент, по мнению Реида, она была даже очень милой. Юноша вздрогнул, увидев того, чью жизнь он чуть не оборвал собственными руками. Он делал такое много раз, но в этот… Чёрт возьми! В этот раз ему было действительно стыдно! Жнец никогда не осознал бы это ранее, но сейчас он действительно почувствовал свою вину. Он довёл маленького беспомощного ребёнка до самоубийства. Реид вздохнул и тихо прошёл мимо, всё ещё наблюдая за мирным сном девочки. Он не беспокоился, что разбудит её, ведь, как и все жнецы, он ходил бесшумно, что ему частенько помогало во время работы. Особенно это добавляло наслаждение, когда господин Смерть брал его с собой на «задания», выдаваемые Высшим Существом. Тогда Реид и понял, как слепы и беспечны смертные. Светлая дверь в комнату Фила была закрыта, видимо, он даже ещё не встал. Юноша немного потоптался на месте, думая: открыть дверь или нет? Но, недолго думая, он всё же решился. — Одиннадцать утра, Фил! Поднимайся! — парень распахнул дверь. К этому моменту Фил протирал глаза и злобно смотрел на своего друга. В комнате его было темно и душно, а ещё и довольно грязно. Реид знал, что приятель его был не особо чистоплотен, но такой беспорядок несколько раздражал парня. Куча банок растворимого кофе, мёд, который он добавлял во многие напитки, — всё это валялось на полу комнаты. Грязные кружки и чашки — аналогично. Часть из них находилась на его рабочем месте, где лежал чертёж некоего богатого дома. Жнец поморщился при виде этой картины. — Тебе совсем делать нечего или как? — вздохнул парень и скинул одеяло на пол. Это действие вызвало у Реида ещё большее раздражение. Нельзя было его рядом с собой положить? — Я жду тебя в гостиной, — фыркнул последний, скрываясь за дверью. Конечно, Ангел Смерти совсем не хотел видеть Холли, но выбора у него не было. Он хотел бы поговорить с ней, но не мог переступить через гордость. Он не мог позволить себе извиниться. Гордость превыше всего. Возможно, девчонка убежала бы, лишь услышав его голос, а возможно она осталась бы там, дрожа от страха. Он надеялся на первый вариант. Но надежды его не оправдались. Холли сидела в одеяле, дрожа от холода. Все странные ощущения вернулись, как только она проснулась из-за звуков знакомого голоса. Только услышав эти хриплые нотки, в девочке проснулась злость — впервые за последние годы. Эрида солгала: Реид навредил ей. Причём навредил серьёзно. От этих мыслей боль резко усилилась и заполнила всё сознание, отгоняя разум и подавляя здравомыслие. Шаги отражались в голове девочки, словно удары молота по металлу. Она резко повернула голову, не обращая внимания на жуткую боль, и посмотрела Реиду в глаза. Он опешил и посмотрел на неё с интересом, но тут же опомнился и вновь надел привычную маску равнодушия. — Зачем ты пришёл? — тихо спросила она. Голос показался чужим и очень далёким. Он был несколько хриплым, нежели обычно, видимо падение в холодную воду не сказалось позитивно на организме. — Мне нужен твой брат, а не ты, — бросил Реид, садясь рядом. Юноше словно было плевать, но Холли видела, что ему было интересно. В этот момент она видела насквозь его прогнившую душу. Он вновь хотел её смерти, её страданий. Боль усилилась в разы, снова заглушая разум. На поверхность всплыли некие инородные инстинкты, пришедшие вместе с новыми болезненными ощущениями. Ненависть стала захлёстывать девочку первый раз в жизни. Но она ясно поняла, что этот раз был не последний. Холли не осознавала, как это произошло: её сознание помутнело на несколько мгновений, словно она потеряла сознание. Но нет. Её маленькие ручки вцепились в шею Реида. Юноше было практически всё равно, он не задыхался, однако оторвать от себя Холли он не мог. Гнев тут же пропал, словно его и не было — как только он ушёл, на его месте появилась пустота. Как только она отпустила его, он лишь дотронулся до шеи рукой и что-то пробормотал про свои шрамы. Но ей было всё равно, она навредила человеку, не осознавая этого. Она могла убить кого-то в таком же состоянии. От этого озарения ком подкатил в горлу. Девчушка не представляла себе, что способна на такое, она не могла поверить в это. — Ты в порядке? — голос сидящего напротив доносился словно сквозь стекло. Почему тому, кто хотел её смерти, не всё равно на её состояние? Холли молчала, её злость возвращалась, и она понимала, что хорошо это не закончится. Когда же злость достигла своего апогея, девочка напряглась, но вместо того, чтобы вновь потерять связь с реальностью, она заплакала. Она не хотела показывать свои слезы Реиду, но, похоже, выбора не было. Парень вздохнул и нехотя взял её в свои руки, от чего слёзы девочки потекли сильнее, а сама она задрожала то ли от страха, то ли вновь от холода. — У тебя часто случаются эти приступы? — Реид старался говорить максимально спокойно, чтобы не испугать её. В его голове начали появляться догадки, возможно, он уже понял, в кого переродилась девочка, но он должен был убедиться. — Это первый, — голос её был тихий и неуверенный. Реиду он чем-то напоминал осенний шелест листьев. — Ты не ощущаешь себя подавленно? Может, чувствуешь странные боли по всему телу? Тебе холодно? У тебя есть режущая боль в спине или в руках? — всего лишь наводящие вопросы. Реиду было интересно, прав ли он. Если не прав, то ему плевать, а если нет, то это уже становится очень интересным. — Зачем ты спрашиваешь? — Холли ответила вопросом на вопрос. Её настораживало и несколько пугало поведение Реида. Она не хотела отвечать ни на один его вопрос. Но его напряженный выжидающий взгляд как бы намекал, что от ответа она увильнуть не сможет. — Боли в теле и жуткий холод. Как бы Ангел Смерти ни хотел скрывать свои эмоции, но в этот момент он расплылся в улыбке, которая больше напоминала злобно-безумный оскал. Он был прав! Чёрт возьми, это невероятно! Как же Реид был рад… — У меня для тебя плохие новости, но скажу я их тебе позже, — парень вновь надел свою маску равнодушия, щелкнул пальцами и исчез.***
Стоял очередной летний день, это жаркое время года жутко наскучило Холли… Однообразные серые дни, идущие друг за другом неизмеримым потоком, слились воедино, образовав длинную чёрную полосу, что простирается в жизни девочки уже месяц. Начало её видно, а вот конец… Каждый день проходил одинаково ужасно: утром — заставить себя встать с кровати, днем — начать испытывать жуткий холод и страх, вечером — вспышка агрессии, вызванная любой мелочью. Холли искреннее возненавидела такой образ жизни. Хотя можно ли назвать это жизнью? Последний месяц она лишь существовала. Существовала, разрываясь от страданий каждый день. Она не могла никому выплеснуть их, она понимала, что никому неинтересны ни её проблемы, ни её существование в целом. Поэтому все эмоции и злость продолжали копиться в ней. Выплеск эмоций на бумагу лишь усугублял ситуацию. В последнее время девчонка разочаровалась в себе. Каждое творение её получалось из рук вон плохо, она страдала из-за этого и каждый раз рвала холст. Чтобы чуть отвлечься, Холли осмелилась поехать в городской парк, даже несмотря на то, что малейшая прогулка отнимала у неё уйму сил. Как в любом уважающем себя большом городе (особенно касается столиц, где и проживала Холли), парк был подобающим. Большой, просторный, он больше походил на небольшой лес с велодорожками, чем на обычный парк. Естественно тут были и всякие аттракционы и детские игровые площадки, но девочка не хотела идти туда, прячась от громких звуков. Да и тут было много знакомых, которых она не хотела бы видеть, но всё же отдых был ей необходим. Холли осмотрелась и глубоко вдохнула свежий воздух. Выйдя из набитого автобуса, она отметила про себя, что дышать стало приятнее. Холли всегда была всеми руками «за» воздушные автобусы, но ходят они редко, хоть и очень быстро, да и проезд стоит довольно дорого. Несмотря на весь пессимизм, ставший сильно выраженным в последнее время, Холли не могла не отметить, что погода в этот день была хорошая. Яркое солнце грело, но жарко не было. Дул слабый ветерок, что придавал прохлады. Шелест уже желтеющих листьев приятно расслабляет. Птицы как всегда тихо пели свои песни, а где-то рядом шумел маленький живописный прудик. Хотя… Листья не должны желтеть столь рано. Холли внутренне напряглась, ощутив волну противного холода, ледяными струями, текущего по венам. Она поежилась и осмотрелась, всё же любопытство главенствовало над всеми неприятными ощущениями. Жёлтые листья падали один за другим ровной линией, словно они были чьим-то длинным шлейфом. Выглядело одновременно завораживающе и пугающее. Свет, льющийся сверху сквозь кроны деревьев, мягко освещал дорожку из уже мёртвых листьев. Под одним деревом, оставшимся почти без листвы, сидели две фигуры. Первая, известная Холли — высокая, худощавая, в неизменном чёрном плаще. Вторая же фигура была девочке незнакома. Это был мужчина, рост которого был воистину огромен: он сидел сгорбившись в светлой рубашке и обычных брюках. Вокруг него скопилось большое количество листьев. Его каштановые волосы жили будто своей жизнью, развеваясь против ветра. Холли прошмыгнула чуть левее их, стараясь обойти, чтобы узнать о происходящем. Остановившись, она присела на корточки и прислушалась. — Сеймур, — начал Реид с нескрываемым раздражением. Его собеседник явно выкинул длинную тираду про погоду, от чего жнец взбесился, — я уже понял, что сегодня прекрасная погода! Может быть, ты перейдешь ближе к делу? — О нет, мой друг, сейчас нам стоит помедлить, — плавно произнес второй собеседник рассматривая один из жёлтых листов, что рассыпался в прах в руках его, — в этом месте редко бывает такая чудная погода. Состояние окружения зачастую связано с его обитателями… Тебе ли это не знать? — Сеймур… — взвыл парень. — Ты иногда невыносим! — А ты иногда хуже своего отца. — У меня нет отца, — отрезал юноша, оскалившись. Руки его вцепились в скамью, а мутный взгляд устремился в ядовито-зелёные глаза Сеймура. Последний лишь улыбнулся и легонько потрепал его по голове. — Может, уже приступим? — Ты всегда был таким нетерпеливым, друг мой. — вздохнул мужчина, вставая. Он вдохнул свежий воздух и стал рассматривать светлое небо. — Мы не можем сейчас говорить, Реид. — О-о, — протянул жнец, — и почему же, мистер Смерть? — «Смерть?!», — проносилось в голове Холли. Холод и страх вмиг заполнили её сознание, — «Значит, боги действительно существуют?! Может это его кличка? Почему же смерть? Это ужасный человек». — Хотя бы потому что за нами следят. Сердце бешено забилось, ноги вмиг стали ватными, а по телу прокатилась единичная волна дрожи. Девушка тут же рухнула в сидячее положение, не почувствовав боли от удара. Вмиг холод усилился и Холли почувствовала, что приступ близко. Очередная вспышка гнева, и она выдаст себя, выставит в худшем свете пред многими людьми вокруг. Она не хотела, чтобы многие видели её в этом состоянии, а особенно Реид и… сам Смерть. Осознав, что рядом с ней Бог, девчонка до жути сильно задрожала, настолько сильно, что не могла нормально двигаться. Мысленно выругавшись, она попыталась встать, но осознав, что из-за всплеска адреналина в крови она даже думать трезво не особо может, оставила свои попытки на потом. Холли услышала лишь шелест травы, она не слышала шагов, но ясно поняла, кто идёт к ней, поэтому вздохнула и смирилась. Это мнимое спокойствие позволило унять дрожь и встать. Она сделала пару шагов, вставая, дабы не столкнуться с юношей. — Ну… Тебя не учили, что подслушивать нехорошо? — больше устало, чем раздражённо спросил жнец. В его словах не было ни капли насмешки. Одна усталость и лёгкое раздражение. Он почесал свою шею и вздохнул, смотря девочке в глаза. — Я… — начала было она, однако парень её перебил. — Услышала то, что не следовало-бы? — Реид наклонил голову в бок и засунул руки в карманы. — А я ведь без перчаток. — Зачем тебе нападать на меня? — буркнула девчонка себе под нос, думая про себя о том, до чего же банальна эта угроза в данной ситуации. — Т-ты пришёл сюда, чтобы просто прочитать мне пару нотаций? — конечно, голос её дрожал до невозможности, да и она резко стала заикаться, но подобная дерзость Холли была совсем не свойственна. — Действительно… — улыбнулся Смерть. Голос его был низким и спокойным, но всё же он тревожил Холли и, как она считала, не зря, — Реид, зачем же приходить и задавать банальные вопросы? — И ты туда же… — Реид закрыл глаза рукой. Холли заметила, что рука у него ещё бледнее, чем всё тело (что казалось невозможным ей), и покрыта глубокими старыми шрамами. Ногти же были довольно длинные, но ухоженные, да и, судя по всему, юноша за ними и впрямь ухаживает. — Мы уже и так её напугали, Реид, — вздохнул Сеймур. Она осмелилась посмотреть ему в глаза. Они и были зелёными, но зелень эта была мёртвой. С этой зеленью отлично контрастировала всепоглощающая пустота. — Я думаю, нам пора. До встречи, Холли. Сеймур развернулся, махнув рукой Холли, а жнец же сначала бросил на неё гневный взгляд, и последовал за собеседником. Девочка дернулась и отошла сначала на пару шагов, а потом и вовсе пошла быстрым шагом к остановке, мысленно проклиная себя за эту «прогулку». — Стоило бы остаться дома, стоило бы просто запереться в комнате и не вылезать! — яростно бормотала она.***
— Ф-Фил! Я дома, — дрожащим голосом крикнула Холли. События минувшей прогулки надолго застрянут в её памяти, как казалось ей. Она слишком устала. Настолько, что, дойдя до светлого дивана, где сидел её брат, девочка рухнула рядом, прикрыв глаза. — Эй, сестрёнка, — тихо позвал Фил. Холли недовольно открыла глаза и приподняла голову. — Да? — Я думаю, что тебе лучше лечь спать в собственной комнате, хорошо ты тут не отдохнёшь, — парень легонько потрепал её по голове. В ответ на это Холли попыталась выдавить из себя некое подобие улыбки. Девочка резко села, приложив для этого, казалось бы лёгкого действия, колоссальные усилия. Состояние её вновь ухудшилось. Что служило причиной этому, она, к сожалению, не знала. Дойдя до светлой двери собственной комнаты Холли едва не упала на колени и не зарыдала от досады и своей беспомощности. Она крепко сжала зубы и, распахнув дверь, упала на незастеленную кровать, провалившись в глубокий сон.***
Быть хранителем вселенской тьмы было до ужаса скучно и нудно. Сидеть большую часть времени рядом с огромным сгустком негативной энергии, что пополняется с каждым разом, когда кто-то поклоняется Тьме, сам Тьма злится на очередного провинившегося демона, просто обычный человек злится или сходит с ума и многое многое другое… Вот только этот чёрный сгусток не становится больше, он становится плотнее, а чем плотнее он становится, тем сильнее слышны голоса душ, заточённых в нём. Многие пытались обуздать тьму, но и одному человеку это не под силу — ни одному магу, ни одному эльфу, ни одному элементалю, некроманту, оборотню, вампиру… Но, конечно же, Реид смог. Раньше он невероятно был горд собой за то, что тьма приняла его, однако настоящей причины такого великодушия он не знал. Её знал лишь только Сеймур, но и тот не говорил об этом, вечно переводя тему. А юноша как всегда привык молчать и не спрашивать: его интерес давно иссяк, как и желание следить за этой шуткой. Иногда со скуки он общался с душами, но в основном это были лишь жалкие безумцы с гнилыми душонками, в чьих неразумных головах появилась идея захватить мир. Они были смешны Реиду, и каждый раз он был зол на этих людей и укреплял свою ненависть к ним. Иногда к нему после своей работы приходила Эрида. Они разговаривали вместе и пили травяной чай. Это успокаивало их обоих и вносило хоть чуточку умиротворения. Чаще всего он просто шёл к Филу и проводил у него весь день. Но на деле жнец и не считал его своим другом. Простой парнишка, до смерти влюблённый в Эриду, не понимающий, что он никогда не сможет добиться от неё взаимности из-за разницы в их характерах. Он не знает Эриду, наивно видя в ней чуть ли не идеал его мечтаний во плоти, не зная степени её внутреннего безумия, которую она изо всех сил старается скрывать. Фил воистину глуп: он не использует свой талант, данный природой, и этим зарывает его в землю. Занимается архитектурой вместо этого, но принимают его везде лишь из-за известности его отца. Он очень сильный стихийный маг, хороший актёр, но архитектор (да и художник) из него никакой. Паренёк раздражал жнеца до глубины души, но выбора у него собственно и не было. Он плохой друг, но ему было плевать. Сейчас же Реид сидел около этого чертового сгустка и размышлял вслух. — Если всё сложилось, а всё точно сложилось, то я был прав насчёт Холли. Да и Сеймур это подтвердил… Больной ублюдок, — жнец вздохнул. Смерть он уважал, но часто не понимал и не принимал его решений. Они казались ему странными и нелогичными. Хотя Бог на то и Бог, чтобы остальные его не понимали, — Я смог бы понять, если бы выбрали меня или Камилу, но маленький ребёнок с искалеченной душой? А главное — держать его рядом с тем, кто заставляет его страдать… Сеймур, чёрт тебя дери! — Реид поскрипел зубами и рухнул в кресло. Юноша вскинул голову вверх и прислушался к голосам. Они звали его, просили помощи и сил. Он слышал их хрипы и злость. Злостью была пропитана вся его жизнь. Злостью и ненавистью, что были везде, а апогей их находился в этой комнате. Реид встал и вышел оттуда, захлопнув железную дверь в этот личный ад.***
Холли часто рисовала, чтобы излить чувства, заглушить ноющую боль в сердце. Рука дрожала и небрежно выводила простым карандашом тонкие линии на холсте. Всего лишь эскиз, но будущий результат уже удручает девочку. Разочарование за разочарованием? Нет, это усталость. Когда ты устал и вымотан, трудно сделать что-то стоящее. Хотя, возможно, это лишь глупые, жалкие оправдания такой же жалкой девчонки. Она прикрыла глаза и выдохнула. Грифель карандаша с треском сломался. Открыв глаза, художница отворила белый ящик и достала канцелярский нож. За долгое время работы он давно сточился и стал грязным, но синяя рукоятка была чиста как никогда, в отличие от рук Холли. Грязный нож соскочил с карандаша и впился в нежную кожу руки девочки. Она пискнула и скрипнула зубами. По привычке прикрыв глаза, она боялась увидеть кровь на руке. Она понимала, что придётся вымывать грязь с раны, обрабатывать. Это займёт немного времени, но отнимет много сил. Но когда она открыла глаза, то весьма удивилась и напугалась. Рана мгновенно затянулась на её глазах, округлившихся от удивления. Холли тихо вскрикнула и неожиданно для себя самой вонзила нож прямо в руку. Боль была сильнее, чем она предполагала. Гораздо сильнее. Вытащив нож, Холли увидела, как рана вновь затянулась, сопровождая этот процесс небольшими покалываниями. На девочку тут же нахлынула волна эмоций. Уже вечный, привычный ей холод усилился, усилилась и злость и желание рыдать. Она схватилась за собственную голову, безумно бормоча себе под нос о нереальности происходящего. Шаги… В этот момент она слышала топот, она слышала какие-то голоса, она злилась, не понимая, что происходит, она глотала слёзы, захлёбывалась ими, не понимая, что плачет. Ей было больно, очень больно. Боль, страх и ненависть заполнили её целиком. Она упала на колени, сбив на пол мольберт и все краски, стоящие недалеко от него. Было больно, больно и страшно. Холли боялась, боялась того, что происходило с ней. Дверь раскрылась, впустив свет и тёмную (на фоне того же света) фигуру братца девочки. Фил явно что-то говорил, но она не хотела и слушать. Его голос звучал как нож, что разрезает воздух, и ее саму вместе с ним. В этот момент она яро ненавидела его, в этот момент её воспалённое сознание решило, что именно он виноват во всём. Если бы ни он, она бы не умерла, она бы осталась с отцом, она бы не встретила Реида. Она была бы счастлива. Юноша подошёл к своей сестре, которая лежала на полу, плача и что-то бормоча. Это состояние его пугало. Её тёмные волосы распластались по полу, а сама она скребла пальцами пол с невероятной скоростью. Она сбивала пальцы в кровь, ломала ногти и не замечала этого. — Холли! — Он медленно подошел к ней и присел рядом. Холли нервно бормотала что-то про ложь, а брат её боялся и дотронуться до неё. — Холли, сестрёнка, очнись, всё хорошо. — юноша дотронулся до белой тонкой изрезанной руки, но она тут же отбросила его руку от себя. Холли резко вскочила и вцепилась в горло своего братца. Её миловидное лицо исказила гримаса боли и злости. Руки Фила нагрелись в защитном рефлексе, что выработан у многих стихийных магов. — Я ненавижу тебя, — прошипела она, — если бы не ты, то всего этого бы не произошло! Я бы спокойно жила с папой и забыла о тебе, словно о страшном сне! — голос её то и дело срывался на крик. — Ты истинный монстр! Чудовища из детских сказок ничто перед тобой! Картонные, бессмысленным злодеяния гораздо хуже всех твоих действий. Ты хотел убить меня, хотел убить… Ты! Я ведь почти умерла тогда, — её руки сжимали горло парня лишь сильнее. Он не ожидал такой силы от своей сестры, но он не думал об этом — он лишь хотел жить, а его рефлексы работали прежде, чем он думал. — Я ненавижу тебя! Ненавижу!.. — в голосе её слышалась боль, отчаяние и истинная злость, но Фил не слушал. Ему было действительно страшно и он действительно хотел жить. Руки его зажглись слабым огнём и он направил огненную атаку прямо в глаза сестры. Да, он был чудовищем, но не таким, каким его представлял воспалённый разум Холли. Из-за прилива адреналина она не почувствовала боли, лишь больше злости и ненависти. — Ты избил меня! Оправдывался, что был пьян, извинялся, делал вид, что стыдно, но я знаю: ты был рад это делать! Хотел убить меня, да? — Холли уже не видела ничего перед собой, она лишь сжимала шею брата и чувствовала, как обмякает его тело. Когда ещё тёплое тело Фила рухнуло, весь адреналин спал и боль резко усилилась. Это не было сравнимо со смертью, но всё Холли достаточно долго сжимала руки на его шее, чтобы Фил потерял сознание. Ноги её задрожали, а она сама упала на спину, снова сбив очередной предмет её комнаты. — Ну ты и идиотка, Холли. — вздохнул Реид, выходя из-за угла комнаты. Юноша подошёл к девочке и присел на корточки. Она была явно не в лучшем состоянии. Её кожа была очень бледной (хоть до Реида ей было явно далеко), глаза сверкали и бешено метались из стороны в сторону. Жнец даже поёжился от этого взгляда. Как, должно быть, долго она чувствовала себя настолько скверно, чтобы прийти в такое состяние. Да и когда она узнает о том, куда она попадает, будет лишь хуже. Но Реид должен сделать всё, чтобы исправить её ситуацию. Юноша бережно взял её на руки, прижал к себе, и они исчезли в серой дымке.
