4
15 октября 2019 г., 18:47
День 1.
Одеяло было слишком большим и мягким, нежели обычно. Холли словно в нём тонула. Это огромное одеяло окутывало её и придавало немного покоя, но всё же было очень холодно, темно и больно. Больно было в особенности глазам. Дело было в том, что Холли очнулась посреди ночи из-за внезапно вспыхнувшей адской боли по всему телу. Все чувства приглушились, а разум её поглотила лишь боль. Глаза нещадно жгло, а разлепить их не получалось, от чего она машинально потянулась руками к лицу. Ей хотелось выцарапать себе глазные яблоки, настолько невыносимо сильной была боль. Но несмело исследуя лицо дрожащими руками, она наткнулась на повязку, осознав наконец, что произошло. Воспоминания ледяной волной нахлынули на неё. Но они были столь смутные, что она могла лишь чувствовать ядовитую боль в душе. Её кости ломило, мышцы тянуло, спину разрывало от неизвестной боли, которая не была похожа на обычную травму. Но лежать было невыносимо. Девушка попыталась аккуратно сесть, и ей это с лёгкостью удалось, хоть и через волны боли. Она сидела на кровати, уткнувшись в полную темноту ослепших больных глаз, не решаясь сдвинуться с места. Решившись прощупать окружение, она так и не поняла, где находится. Гладкая стена, небольшая кровать из гладкого дерева, огромное пуховое одеяло и такая же подушка… Незримая для Холли тёмная дверь тихо скрипнула. В комнату хлынул свет, впуская в помещение высокую мужскую фигуру. Реид чувствовал её страдания, но к своему же стыду ему это нравилось. Он улыбался, понимая, как это отвратительно, но… Она же не видит его, верно? Он усмехнулся сам себе и подошёл к девочке. Он видел, как ей больно, он видел как ей страшно, он упивался этой болью, подходил ближе, и улыбка его крепла. «И всё-таки, я слишком похож на неё», — с горечью подумал Реид, вздыхая. Улыбка его пропала вмиг, словно её и не было. Ему как-то жалко Холли, что было весьма странно, ведь он не чувствует эмоции уже сотни лет. Это всё неискренне… Далеко не искренне. Юноша посмотрел на девочку, разрываемую собственной болью и страданиями, чувствуя, как они невидимой материей расплываются по комнате. — Доброе, — он издал истеричный смешок. — утро. Как погода? И зачем он это сказал? Да он и сам не знал, ему была интересна реакция, он хотел зрелищ и понимал, что сейчас насытится ими на долгое время. Хоть Реид, как и все жнецы, двигался совершенно бесшумно, Холли ощущала каждый его шаг и знала, что это именно он распахнул дверь. Кто же, как не он? Когда юноша заговорил с ней, её бросило в дрожь от осознания того, что он находится прямо перед ней, и она даже не может видеть своего мучителя. Или спасителя? Она не знала, кто он. И не хотела знать. — Реид… Где мы? — говорить ей было невероятно трудно, а голос её охрип и ощущался совершенно чужим и инородным. В нём явно звучали нотки глубокой усталости и слабости. Она устала чувствовать боль, устала бояться, устала от него, Реида. Куда бы она ни шагнула в последнее время, он уже ждал её там. Реид улыбнулся, читая её мысли. Всё же способность лезть в чужие головы была приятна ему. Он знал многое о людях, предугадывал свои действия и, в отличие от слабой Эриды, он мог контролировать этот процесс. — Мы у меня дома, — сказал он обыденным тоном. — А что? Холли прерывисто и тяжело вздохнула, после чего отвернулась от юноши, печально опустив голову. — Почему ты забрал меня оттуда? Зачем это тебе? — голос её дрожал, а сама Холли не понимала мотивацию юноши. Он оставался для неё загадкой. Пугающей, но невероятно интригующей загадкой. Однако в глубине своей искалеченной души она была благодарна ему за этот поступок. Лучше быть с тем, кого ненавидишь, чем совсем одной в слепой пустоте. Сейчас, когда она совершенно ничего не видела, даже его пугающий и отталкивающий хриплый голос, ненавистный ей, казался музыкой. Реид вздохнул, заправляя свои довольно длинные волосы за уши. Сегодня ему ой как не хотелось выпрямлять невероятно светлые, волнистые от природы волосы, поэтому он решил оставить всё как есть. Юноша посмотрел на неё. Девочка явно была растеряна. Чёрт возьми, она ослепла, не понимает, что происходит, ей плохо, больно и всё это из-за него. Он скрипнул зубами в выдохнул. Он понимал, что Холли изменится, он видел начало этих изменений: каждая небольшая ранка превращалась в шрам, кожа стала бледнее, боль ощущалась сильнее. Реид знал, что это не всё, и девочка больше не будет прежней. Он знал, что должен её успокоить и сделать ей лучше. Но он не хотел. Ангел Смерти присел рядом, поскольку стоять, слегка нагибаясь, чтобы хоть чуть-чуть слышать Холли, ему надоело. Он и сам задумался, почему же он не бросил её там на произвол судьбы? Гораздо логичнее было бы бросить это жалкое создание и забыть о нём, никогда не вспоминая. Но всё же Реид, сам понимая это, был лишь послушной псиной своего «господина». Да, Сеймур уважал его, но для мужчины парень был лишь подопечным и якобы сыном его друга, в чём юноша сомневался. Он просто выполнял приказ. Жнец вздохнул и посмотрел на девочку. Он не чувствовал к ней ничего кроме отвращения, злости и… жалости к её существу? Он вновь лишь усмехнулся и всё же после долгой паузы решил ответить ей: — Так нужно было. «Как же банально, Реид, как же банально, придурок», — думал он о собственных словах. Опять он бросается заезженными фразочками в угоду мнимой загадочности. Холли горько улыбнулась, осознавая, что большего он ей не скажет. Она прекрасно понимала, что он вряд ли её даже за человека принимает, как бы ни было обидно это признавать… Однако вопросы в её голове, что копошились словно черви, не исчезли, они вгрызались в кору. Что произошло? Почему воспоминания приносят так много боли?.. Реид, увидев её печальную улыбку, задумчиво выгнул бровь. Он не понимал мыслей и действий этой ненавистной ему девчонки. Юноша тяжело встал и посмотрел на неё свысока: — Ходить можешь? Она повернулась на звук его голоса и неуверенно кивнула. Хоть она и солгала ему. Она не хотела показать ему, как ей больно. Она сама жалела себя и ей было невероятно страшно и больно. Но для Реида она не должна быть столь жалкой. Девочка оттолкнулась от мягкой кровати своими слабыми дрожащими руками, чтобы встать. Резкая боль во всем теле заставила её пошатнуться, но Холли устояла на ногах. Художница сделала пару несмелых шагов вперёд, интуитивно выставив перед собой правую руку. Ноги предательски дрожали, заметно подкашиваясь, но она не издала не звука, оставляя безумную боль накапливаться внутри. Реид, увидев эту жалкую картину, совершенно искренне рассмеялся в голос своим хриплым и громким смехом. — И когда в тебе поселилась эта гордость, жалкое ты создание?! — юноша подошёл к ней, улыбаясь. — Хватит строить из себя стойкого война, что будет стоять без ног и держать меч, даже будучи мёртвым! Жнецу было смешно наблюдать за потугами девочки, которой хотелось казаться в его глазах сильной. Он видел и чувствовал её глубокую боль, он понимал, что вся слабость жалкого прошлого осталась и не уйдёт в скором времени. Реид молча взял Холли на руки, но больше не как ценную ношу, а как охапку брёвен. Хотя какие это брёвна, с учётом габаритов Холли? Это даже не доски, чёрт возьми! Реид молча вошёл в небольшую кухню и посадил Холли на диван. Ей было жутко находиться тут, в полной темноте и неведении происходящего. Дышала она глубоко, частенько сбиваясь. Холод не отступал, а лишь усиливался. Её, разумеется, очень задели язвительные слова Реида, хотя, казалось бы, чего она могла от него ожидать? Жалости? Поддержки? Девушка дрожащими руками ощупала кожаный диван, на который её грубо посадил Реид. Она бы метнула в него что-то и, даже если бы не попала, хотя бы выместила свою агрессию. Но руки ни на что не наткнулись. Слепота и дикая боль в глазах ломали девушку изнутри, прибавляясь ещё и к телесной боли, сводившей с ума. Или же наоборот это было благом для девушки? — Почему я тут? Где Фил? — она хотела, чтобы вопросы её были исчерпаны, но она боялась, что Реид ей не ответит, как бы она этого ни хотела. Девочка не видела, как выглядело тёмное помещение, как выглядел сам юноша. Она не видела ни эмоций, ни окружения. Лишь холод. Холод и мрак. А сознание стёрло события вчерашнего дня. Реид по какой-то причине вновь широко улыбнулся и, не сдерживая смех, хрипло рассмеялся. Хрипло, жутко и совершенно безумно. Его чёрные мутные глаза сверкали. Почему ему было смешно? Он не знал, чёртово безумие потопило его с головой. Ему было смешно от этого и одновременно мерзко от себя. — Прекрати, — тихий голос Холли, подобный шелесту листьев, вырвал его со дна сплошного сумасшествия. Она была испугана этой вспышкой смеха Реида. — Ты убила его, — хрипло произнёс Реид. Улыбка пропала с лица. Он молча смотрел в пустоту, искры из глаз пропали, а сам парень подошёл к камину и зажёг брёвна, лежащие в нём. — Ты врёшь! Я не могла убить его, — крик Холли к концу закончился тихим шёпотом с последующим таким же тихим всхлипом. Она не верила ему. Но тут же всё осознала, и боль физическая вновь сменилась моральной, засевшей где-то глубоко в грудной клетке. Ей было настолько больно, что хотелось кричать. Почему? Почему она убила его? Почему она не поняла всё? Фил, добрый, хороший, милый, брат, он не был виноват! Реид молча вздохнул, читая её мысли. Он понимал, насколько он ужасный человек, но не мог с этим ничего поделать. Лень? Возможно. Ему было неприятно от самого себя, но он не мог ничего поделать, точнее попросту не хотел. Да и оправдания тут бессмысленны. Юноша подошёл к шкафу, где стояла посуда. — Чай хочешь? — поинтересовался он у невольной сожительницы, протягивая руку к чашкам. Она сидела, дрожа то ли от своего морального состояния, то ли от холода. Ему не было её жалко, но он должен был её успокоить, даже несмотря на своё сильное нежелание. Он стиснул зубы и молча сел рядом, отвернувшись. Он ненавидел Холли, ненавидел то, что это всё из-за него, ненавидел то, что ему приходится следить за этой жалкой и несчастной девочкой. Он вновь привыкнет и перестанет замечать это. Парень сам горько улыбнулся своим мыслям и впился пальцами рук в ладони. Наконец он вспомнил о Холли и посмотрел на неё. Если бы она видела, то поёжилась бы от его тяжёлого взгляда. Но сейчас она сидела, обнимая свои колени. Она дрожала, не понимая, что происходит. Её ощущения были странны: казалось, что она сосуд, наполняющийся с неимоверной скоростью. Холли казалось, что та метафорическая жидкость скоро и вовсе перельётся через край. Она не знала что делать: без зрения, без осознания происходящего… — Нет, спасибо, — девочка с трудом облокотилась на мягкую спинку дивана, тяжело выдохнув. После каждого вздоха ей казалось, что если в следующий раз боль не уйдёт, то она попросту умрёт от неё. — Ты говорил, — неуверенно начала девушка, предательски дрожащим голосом. — Что знаешь, что со мной происходит. Это пройдёт, да? — девушка говорила медленно, настолько, что было понятно, что каждое слово даётся ей с трудом. Она надеялась на то, что Реид ответит ей, но и боялась с другой стороны, что он даст отрицательный ответ. — Да, знаю, но не думаю, что ты готова к этой информации, — улыбнулся Реид, делая себе ароматный крепкий чай. — Это пройдёт, да и зрение твоё восстановится, однако нужно потерпеть… Тут же юноша вспомнил, что в одном из белых ящиков на его кухне находилось обезболивающее, крайне необходимое сейчас Холли. Жнец поставил чашку с чаем на стол и полез в ящик за лекарством. — Я надеюсь, что у тебя нет аллергии, — хмыкнул Реид, доставая шприц и нужную дозу лекарства. Он аккуратно поднял рукав светлой пижамы Холли и совершил все прелюдии, перед тем как резким движением воткнуть ей в руку иглу. Холли пискнула и прикусила губу (благо не до крови, иначе бы остался шрам, как считал Реид). Мышцы и так болезненно тянуло, так ещё и в них воткнули иглу, и не очень аккуратно. — Теперь жди, — сказал он, вновь садясь на стул, стоящий напротив Холли. Юноша сложил руки перед собой и начал задумчиво сверлить девочку взглядом. — Ч-что ты мне воткнул? — неуверенно спросила она, беспокоясь. Холли аккуратно тёрла место укола, чтобы боль от него быстрее прошла. — Обычное обезболивающее, — усмехнулся Реид, делая глоток из кружки. Его забавляла её реакция. Она виделась ему такой беспомощной и жалкой, что ему стало как-то неприятно от собственных действий. Но эти мысли он быстро отбросил в сторону. Прежде всего он должен был понять, насколько быстро будет протекать её превращение в жнеца, и тщательно следить за этим по просьбе Сеймура. — Когда лекарство подействует, я снова перевяжу твои глаза и нам придётся поговорить. Холли боялась. Она очень не хотела говорить с ним, ей было страшно. Мысли переполняли её голову. Она сидела на грани приступа, ей было очень больно. Она убила брата, а теперь сидит тут. Сидит и пытается справиться с болью, не выплёскивая эмоций. Девочка сидела и нещадно кусала собственные губы, чтобы хоть как-то заглушить душевную боль. Юноша молчал. Молчал, наблюдая за метаниями девочки. Он понимал, что каждая новая рана, скорее всего, образует шрам, однако губ это по-видимому не касалось. Сеймур плохой целитель, и своих «детей» он не снабдил хорошей регенерацией. А Реид был не очень аккуратен. Жнецу было интересно наблюдать за Холли: она металась как маятник и невероятно интересовала его любопытную натуру. А чай тем временем уже был выпит. Реид аккуратно положил чашку в раковину, всё ещё фокусируясь на мыслях Холли. Он медленно подошёл к ней, взяв её (вновь так, словно она бревно) на руки, побрел в гостиную, где и расположил её. Реид посадил (при том гораздо аккуратнее, чем ранее) девочку на диван и отправился искать бинты, оставив её наедине с мыслями. Найдя шкафчик с нужными вещами, юноша достал небольшое белое блюдце и стал смачивать бинты в неизвестной жидкости. Подойдя к Холли с этой тарелкой, в которой плавали бинты, он снял с её глаз повязку, узрев ужаснейшую картину. Конечно, глаза стали восстанавливаться и даже очень хорошо, но вид сожженных глаз не самое приятное зрелище. Жнец поморщился и сделал новую перевязку, стараясь убрать волосы девочки. — Ты готова к разговору? — закончив, вздохнул он. — Да… — неуверенно произнесла она, трогая повязку. Для себя она отметила, что со сменой повязки стало легче. Хоть глаза и болели, но сейчас действительно стало лучше. Она не понимала, зачем Реид, хоть и своеобразно, но всё же заботится о ней. В сознании девочки это не укладывалось. Он же не мог делать это из добрых побуждений, верно? Ангел смерти вновь усмехнулся, сдерживая безумный смех. — Ты готова узнать, что с тобой? — вкрадчиво спросил он, улыбаясь. Юноша сел рядом, взяв её холодные тонкие руки в свои. На нём не было перчаток, он не боялся убить её касанием, ведь… — Холли, не бойся, но… — улыбнулся он шире. — Отныне ты жнец. — Что?.. В этот момент можно было сказать, что в душе Холли всё оборвалось со свистом. Дикий холод сковал её слабое тельце, что уже доверху наполнила ядовитая злость. — Нет… Ты врёшь мне, да? Это шутка? — она бормотала, уже даже не ощущая, насколько близка к приступу. Холли резко отодвинулась от жнеца, вцепившись в себя своими тонкими пальцами. — Ты врёшь мне, Реид… Ты врёшь мне! — её слова с шёпота перешли на резкий крик. Холли чувствовала сейчас лишь боль. Острую, моральную, ведь ей было очень страшно и холодно. Она ненавидела себя. Собственное существо. И Реида. Внезапно ярость в её крови стала столь сильна, что она осмелилась наброситься на юношу, пытаясь на ощупь добраться до его шеи, попутно цепляясь за его одежду. Реид, наблюдая за жалкими попытками все такой же жалкой девчонки, не выдержал и громко рассмеялся, приводя этим её в сознание. В некотором роде он даже умилялся ей. Она была похожа на котёнка, который пытается взобраться своими маленькими, но уже острыми коготками вверх по занавеске. Юноша крепко обнял её, сжав в своих тисках. — О боги! — выдохнул он. — Какая же ты смешная! — юноша прижал её к себе сильнее и стал гладить по спине. Движения эти не были ни нежны, ни аккуратны. Ему просто нужно было привести эту девчонку в сознание любым способом. — Теперь ты жнец, а приступы — следствие твоего отрицания. — Я ненавижу тебя! Ты грязный лжец! — Холли впилась ему в лицо, желая причинить ему как можно больше боли. Однако в один миг вся усталость её вернулась, а хватка её быстро ослабела. — Я не верю тебе… — устало уже шептала она. Боль всё сильнее разрывала её, хотелось плакать, хотелось остервенело выть. Но сил уже не было…
