Blood

— Ч-что? — Ямада смотрит на Неокори большими глазами. — Я? Почему? Учитель усмехается растерянности парня. — Потому что ты чибаки, — коротко говорит он, но Хизаши не понимает. Как раз поэтому он не должен его вести! За ним будут смотреть! Это глупо, лучше взять Акая или, — Все будут замечать тебя, но при этом, никто не будет смотреть, что ты делаешь, — продолжает вампир. — Ты будешь видимой невидимкой. Ямада задумался. С одной стороны Неокори был прав — Хизаши всем интересен, как редкий вид, а не за его действия или умения. Это никому не интересно. Но разве… нет никого лучше? — Акай… — Не забывай, что у нас гости, и замок не перестаёт функционировать, а значит, кому-то за этим надо следить. — Но ведь… мой запах… Неокори вздохнул, подходя к своему шкафу и доставая флакон похожий на духи, чтобы поставить его на стол. — Противная дрянь. Перебьёт любой аромат, только вот побочные эффекты — сыпь, боли, постоянное почесывание, да и потом надо много времени, чтобы она полностью выветрилось. Плюс стирает запах Шоты с тебя. Точнее, ты вообще перестаешь как-либо пахнуть. Такие побочные эффекты не устраивали Айзаву, все же он жуткий собственник, да и сыпь правда не самая приятная вещь. Ямада кивнул, подходя к столу, чтобы забрать его и побрызгаться. Он не видел как Неокори смотрел на его шею. Вампир глубоко вдохнул запах Хизаши перед тем как зелье скроет его. Этот чибаки пах всегда хорошо, и учитель уверен, что его кровь восхитительна, да и парень хорош собой. Неокори покачал головой. Нет. Он не должен даже смотреть на Ямаду. Это кормящий, да более того, любовник его господина, и второй приоритет Неокори, это его защита, ради господина. Шота бы хотел это. Вампир сел в кресло, отодвигая ящик и доставая мешочек, который кидает Хизаши. — Возьми. Ямада открывает и видит золотые монеты. — Зачем? — На всякий случай, — вампир вздыхает. — Я не оптимист и понимаю, что господин Шота может умереть, — Ямада сглотнул, — и он бы не хотел, чтобы ты попал в распоряжение дяди. Ты бы видел, как лорд спорил с Галахотом за столом, — Неокори криво улыбается. — Всё, что держит тебя здесь физически — это чокер, как ты помнишь, — рука чибаки метнулась к шее, оглаживая ткань, — с последним вздохом Шоты, это станет просто предметом, ты спокойно снимаешь его, возьмешь деньги и сбежишь — я обеспечу, чтобы тебя не поймали. Если я не смогу спасти Шоту, то хотя бы сберегу то, что он любил. Что-то в груди блондина сжимается в нежности к этому вампиру. — Шота для Вас как сын? — он убрал деньги в один из карманов. Неокори грустно рассмеялся. — Можно сказать и так, — черты вампира смягчились, но затем он вновь нахмурился. — А теперь слушай меня внимательно. С завтрашнего я буду постепенно отпускать гостей, так как нет смысла держать здесь такую ораву, ведь в нашем случае круг подозреваемых очень узок. Обмануть шар правды могли только четверо, и в одном из них я уверен. Немури Каями, Энджи Тодороки Нагэки Тодороки и Галахат Айзава. Хизаши нахмурился. — А нет других родственников Шоты? — Есть, но они со стороны матери господина — Рей. Две её сестры и племянник. Они не настолько магически сильны, чтобы сделать нечто подобное. Из семьи Айзавы нет больше никого. На самом деле представителей этого рода не так уж много, если взять последние два поколения, то их всего двое: Шота и его дядя. Потом есть дедушка Шоты, который был слишком занят, чтобы приехать. Вампиры, конечно, живут долго, но женщины у нас не особо много рожают. Больше четырех детей не насчитывается, да и это в редком случае. — Ясно. Немури очень близка Шоте, и она ничего не получает с его смерти, значит это либо Тодороки, либо Галахат. — Быстро схватываешь. Мотивация Галахата невероятно проста. По идее именно он законный наследник. — То есть? — Хизаши удивленно вскинул брови. — Галахат старше Августа — отца Шоты — на пять лет, но по каким-то причинам дед Шоты — Георгий — прошел девять кругов бюрократического ада, но смог передать наследство и титул лорда, а так же управителя династии именно Августу. На своем примере показал, что подобное сложно, но точно не невозможно. Самое интересное — когда он объявил об этом, то остальные члены семьи не особо спорили, даже сам Галахат, но… — Он мог затаить обиду, и теперь, когда Август мёртв, а его сын не достиг совершеннолетия, то это самое удобное время, чтобы избавиться от Шоты. — Верно, а ещё он уже давно добивается руки мисс Нагэки, но та поставила ему условие, что выйдет за него только если тот добудет той чибаки как знак любви. Меня поражает, что он так долго бегает за ней. Неужели и вправду влюбился? Ямада вздохнул. Неужели его вид так ценен как зверушки или экзотика? Он просто не понимает этого. — Энджи Тодороки? — Хизаши переключает тему, стараясь не думать, что мог быть причиной отравления Шоты. — Не уверен. Несмотря на вспыльчивый характер, он достаточно хорошо общался с Шотой. Я не могу быть полностью уверен в его невиновности, но все же. Вопрос больше стоит в Нагэки Тодороки — тёти Энджи. Род Айзавы уже много сотен лет стоит во главе, в то время, как род Тодороки и Каями постоянно меняются местами по почётности, и чаще всего это зависит от того, кому благоволит глава рода Айзавы. — И Галахат хочет жениться на Нагэки, в то время как Шоте пророчат в невесты Немури, — последнюю часть Хизаши будто выплюнул, и это не могло не заставить Неокори улыбнуться. Он покачал головой, вздыхая: подростки такие подростки. — Именно. Ты быстро схватываешь. На самом деле, я не удивлюсь, если они работали вместе, все же Нагэки давно мечтает о чибаки. Ямада нахмурился, глядя перед собой. — Скажите, а не мисс Нагэки подала Шоте кубок перед господином Галахата? Леди Лата сказала мне, что яд Жикси часто используют для того, чтобы никто из сообщников не сдал другого, так как так же виноват в отравлении, а я видел, как дядя Шоты подал ему кубок после одной дамы... Неокори удивленно воззрился на чибаки. — Кажется, кто-то любит следить за другими, — усмехнулся он. — Да, ты прав именно Нагэки подала Шоте кубок сразу же после Галахата, так что они главные подозреваемые. — Ясно, моя цель в первую очередь — узнать яд, а потом найти доказательства против этих двоих… — Несмотря на мои слова, не исключай Энджи, всё же, он мог быть отравителем… — Вы уверены насчет Немури? — Хизаши сложил руки за спиной, глядя на вампира. — Это правда важно… — Да, я уверен, а что? Думаешь, тратить ли время на проверку? — одна бровь поднялась, пока Неокори внимательно изучал блондина. — Я… ммм… в некоторых ситуация лучше иметь рядом вампира, который имеет авторитет, если вы понимаете о чем я… Шота… он волновался, что- — Не продолжай, — Неокори поднял руку, останавливая Ямаду. — Я знаю, что тебе приказал Айзава. И все эти правила так же действуют, только заместо господина Шоты буду я и, ты прав, Немури. Она поможет тебе, да и она сильная вампирша, многие признают её место, несмотря на достаточно вызывающее поведение. Раздался сильный стук, и Ямада повернулся, глядя на дверь, а Неокори приподнялся с места. — Кто там? — громко спросил. — Галахат Айзава. Я хочу посмотреть документ. Неокори чертыхнулся. — Ему лучше не видеть тебя, — тихо бросил он. — Под стол, живо, — вампир поднялся, пока чибаки послушно нырнул туда, куда приказали. Было тесно, крылья мешали, но Ямада не жаловался, стараясь найти самую удобную позицию и замереть. Благо теперь он не пах, хотя кожа уже начала чесаться. — Я обещал Вам, что посмотрю указ, так что теперь я здесь. Хизаши замер и обратился в слух, раз не мог ничего увидеть. — Да, конечно. Ноги Неокори возникли перед Хизаши, учитель сел на кресло и наклонился, прошептав заклятье, одна из дверц открылась. — Вы что-то сказали? — Просто заклинание, чтобы никто, кроме меня не открыл этот ящик. Учитель вытащил шкатулку, и Хизаши открыл рот. Он кожей чувствовал могущественную магию, что была на шкатулке. — Ох, — услышал чибаки дядю Шоты. — Она очень хорошо защищена… — Самые могущественные чары, чтобы никто не смог забрать документы даже из открытой шкатулки или при помощи магии. Я храню в ней самые важные документы. Дайте секунду, — раздался шелест бумаги, — держите. Сразу скажу, разорвать это лист невозможно. — Как я погляжу, Вы помешаны на безопасности. Хотя лучше бы Вы так беспокоились о том, чтобы вещи в родильном отделении не загорались. Хизаши не мог не заметить, как Неокори напрягся. — Мы уже позаботились об этом, — прошипел учитель. И тишина. Ямада слушал, но ничего. Дядя изучал документ, и никто не произносил ни слова. — Хм, видимо, вы правы, — наконец промолвил Галахат. — Что ж… только скажите честно, вы планируете держать здесь всех эти дни? — Нет. К завтрашнему дню останется только четыре вампира и их слуги. — И я вхожу в это число? — Да. — Понятно. Хизаши слышит, как дядя уходит и захлопывается дверь. Он вылезает из-за стола, поправляя одежду и разглаживая крылья. Наконец. Неокори задумчиво смотрел на дверь. — Приступай к расследованию завтра. Сейчас обдумай информацию и не забудь поесть. — А про что говорил Галахат? — заинтересованно спросил Ямада. — А? — вампир оторвался от сверления двери и посмотрел на чибаки. — Про родильное отде- — Это не касается тебя! — Неокори сжал кулак, и Ямада увидел в его глазах гнев. — Простите, — тихо прошептал он. — Спокойной ночи, — и юркнул за дверь.