Meet me and my husband

      Прошло уже полчаса с тех пор, как Максанс привез Акселя домой. Полчаса, как Аксель сказал ему, что знает что-то. И теперь голубоглазый стоял у окна, чувствуя спиной прожигающий взгляд мужа.       — Два месяца назад, десятого числа, я встал с утра пораньше в самом прекрасном расположении духа. Ты уже ушел на работу, но в этот раз ты не оставил мне даже записки, как делал это всегда, да еще и обед забыл дома. Но я не обратил на это внимания, я был слишком счастлив и взволнован. Я побежал на кухню и приступил за готовку. Я помнил, как тебе нравился мой фирменный торт и как ты его просил, но я все не мог выделить время на это… и как ты обожал мою запеканку с сыром. Где-то за два часа я со всем этим управился и решил съездить к вам в офис. Я хотел порадовать тебя хоть раз, ведь раньше ты всегда устраивал мне сюрпризы и все такое прочее. Тем более, что этот день был особенным… — Аксель зажмурился, будто возвращаясь мыслями в этот день. — Это был день нашей годовщины.       Максанс ругнулся про себя, закрывая лицо руками.       — Господи, — пробормотал он, мотая головой, — я такой идиот…       — Я сел в машину и поехал к тебе, буквально несся по городу, дико нарушая. Я так хотел тебя увидеть… но приехав в офис, я тебя там не застал. Твой фотограф сказал, что ты куда-то спешил и отпросился уйти пораньше. Я подумал, что ты это сделал потому, что хочешь в этот день побыть со мной. Я буквально на крыльях вылетел из здания, думая, что ты уже дома. Решил тебе не звонить и не предупреждать, чтобы ничего не испортить. По пути я решил заехать в наш любимый супермаркет, чтобы купить твои любимые круассаны с повидлом. Я даже из машины не успел выйти… как увидел тебя. Но радовался я недолго, потому что ты был не один.       Аксель заметно напрягся, увидев рядом с Максом какую-то блондинку, которая то и дело заливисто хохотала и тянула руки к зеленоглазому. Какое-то странное чувство одолевало Акселя и он порывался выйти из машины и подойти к мужу, но что-то останавливало его, призывая просто молча наблюдать.       Голубоглазый присмотрелся к девушке — его не покидала мысль, что он ее уже где-то видел. Вынув из кармана свой смартфон, парень быстро зашел в инстаграм Максанса, листая вниз до самой первой публикации. Вот она. Это она. Девушка, стоявшая сейчас так близко к Максу и улыбающаяся. Она есть у него в инстаграме. Увидев отметку, парень словно в бреду проверяет, подписан ли на нее зеленоглазый.       Подписан. Хотя говорил, что больше не виделся с ней ни разу.       Злость и обида охватила Акселя и он уже открыл дверцу машины с намерением выйти и высказать парню в лицо все, что он о нем думает. Но Аксель просто замер на месте. Сердце упало куда-то вниз, а ноги предательски задрожали. ОНА ЦЕЛОВАЛА ЕГО.       Она его целовала, притягивая к себе, а он просто стоял, не предпринимая ни одной попытки отодвинуться от нее или оттолкнуть. Спустя несколько секунд девушка отстранилась, счастливо улыбаясь, и забрала из рук парня пакеты, жестом приглашая зайти в подъезд дома.       Аксель плохо помнил, как он добрался домой. В таком состоянии вести машину на дороге, полной встречных машин было чистым самоубийством, но Акселя это ничуть не пугало. Он уже умер десять минут назад. Его сердце разбили и растоптали, его просто уничтожили.       Тот, кого он считал смыслом жизни всего полчаса назад, жестоко и бесцеремонно наплевал на все его чувства. Теперь парню стало все понятно.       Максанс понятия не имеет, что сегодня их годовщина, ему все равно на это. Он отпрашивался не ради него, а ради нее. Чтобы провести с ней время.       Счастье, переполнявшее его все полчаса назад уступило место жуткой боли. Хотелось кричать, рвать, метать, хотелось причинить себе боль. Аксель ударил кулаком по стене, потом еще раз, и еще раз, оставляя там кровавые пятна. Он получал какое-то садистское наслаждение оттого, как горела и кровоточила рука, которую необходимо было срочно перевязать. Но ему было плевать на это.       Все в жизни потеряло свой смысл.       Максанс просто потерял дар речи. Широко раскрыв глаза, он смотрел, как по щекам мужа катятся крупные слезинки. Казалось, зеленоглазый оцепенел. Дрожащий голос Акселя заставил его вздрогнуть.       — Я так ждал от тебя хоть какого-то признания, ведь ты всегда был честен со мной, и… я не могу винить тебя, если ты влюбился в другого человека. Я просто сидел и ждал, как идиот, что ты наберешься смелости признаться мне в этом, и я смогу отпустить тебя со спокойной душой. Но нет, ты пришел домой как ни в чем не бывало, сказав, что тебя задержали в офисе. Естественно, ни про какую годовщину не было и слова. Тогда я не спал всю ночь… это был первый раз, когда я ушел спать в гостиную. Я не мог находиться рядом с человеком, сердце которого мне больше не принадлежит.       А ты продолжал смотреть мне в глаза и говорить о любви. Ты продолжал прикасаться ко мне так же нежно, как и два года назад… словно вернулся тот самый Максанс, в которого я влюбился — горячий, страстный, нетерпеливый. Я злился, ненавидел тебя, ломал голову — почему ты не уходишь, если не любишь меня больше? И тогда я подумал, что ответ, в общем-то, очевиден — ты много раз говорил мне, что считаешь себя обязанным заботиться обо мне, быть рядом, вовремя давать мне лекарства, следить, чтобы я был спокоен во избежание панических атак, которых не было за все два года нашей, как я думал, счастливой жизни. Я подумал, что ты просто пожалел меня.       Я хотел оттолкнуть тебя от себя сам, чтобы ты ушел и не мучился больше рядом со мной только из-за того, что считаешь себя обязанным заботиться обо мне и все такое. Я хотел довести тебя, чтобы ты не выдержал и послал меня к чертям, как бы больно мне не было. Но ты будто специально делал все с точностью наоборот, заботясь и признаваясь мне в чувствах с удвоенной силой.       После того, как мы с тобой переспали… в первый раз после произошедшего, я ненавидел себя. Потому что я клялся себе не подпускать тебя близко, что после того, как ты будешь целовать ее я не позволю делать то же самое со мной… но я просто чертов слабак. Каждый раз я поддавался твоим чарам, бросаясь в омут головой. Я был себе противен и омерзителен, зная, что я просто временная замена.       Когда ты написал мне, что тебе это все надоело… я подумал, вот оно, ты своего добился, Аксель. Но кто сказал, что это делает меня счастливым? Потому что я думал лишь о тебе, чтобы ты не страдал рядом со мной. Я думал о тебе… пока ты думал о другой. Ну вот, я все рассказал. Теперь ты можешь спокойно уходить к ней… надеюсь, что вы будете счастливы.       Аксель вытер слезы и направился к двери, но шокированный Максанс молниеносно вскочил с кровати и преградил парню путь, выставив вперед руки.       — Стой, Аксель, — парень запыхался, смотря на мужа с каким-то диким отчаянием, — умоляю, не уходи так. Позволь мне все тебе объяснить.       — Мне не нужны твои объяснения, Макс, — устало прошептал Аксель, еле держа себя в руках, чтобы не упасть, — точнее, они были бы уместны… два месяца назад. А сейчас я ничего не желаю слышать — того, что я видел, мне хватило на всю жизнь. Отойди и дай мне выйти.       — Нет, — упрямо простонал Максанс, пытаясь обнять парня, — все совсем не так, как ты думаешь. Аксель… я люблю тебя, я люблю только тебя… дай мне возможность все исправить.       — Прекрати, пожалуйста, — Аксель резко оттолкнул от себя парня, отчего тот на секунду потерял равновесие. — Прекрати признаваться мне в любви, это невыносимо.       — Я не могу с этим ничего поделать, — прошептал Максанс срывающимся голосом, — я люблю тебя.       — Нет, — голубоглазый отошел обратно к окну, поворачиваясь к мужу спиной и закрывая лицо руками, — не надо, пожалуйста… просто уйди. Не усугубляй ситуацию.       — Я никуда не уйду, пока ты не узнаешь, как все было на самом деле, — решительно произнес Максанс, подходя к парню сзади и опуская руки по обе стороны от парня, чтобы тот не смог убежать. — Выслушай меня.       — Отпусти, — прошипел Аксель, пытаясь вырваться из цепких объятий, — уходи из моей жизни, Макс! Я не скажу об этом ни одной живой душе, мы просто скажем братьям, что разошлись, и все. Тебя никто не будет осуждать. Я…       — Я никуда не собираюсь уходить, — прошептал Максанс, уже не сдерживая слез, душивших горло. — И никогда не собирался. Ты — все, что мне нужно в этой жизни.       — Неужели? — Аксель резко развернулся в объятиях, гневно сверля мужа глазами. — Ты сказал, что не общаешься больше со своей бывшей… ты говорил, что она ничего не значит для тебя.       — Она ничего не значит для меня, — уверенно проговорил Максанс, все так же крепко обнимая вырывающегося мужа.       — Да, а потом я вижу, что вы целуетесь на улице, прямо у всех на глазах… ты даже меня никогда не целовал при людях.       — Аксель, она ничего не значит для меня, услышь, наконец. Я просто… — Максанс отшатнулся, чувствуя, как горит его щека. Он удивленно посмотрел на дрожащего Акселя, который стоял с поднятой рукой. В голубых глазах было столько боли и обиды, что сердце Максанса просто разлетелось в щепки.       — Бей, сколько хочешь, — прошептал зеленоглазый, обнимая мужа еще крепче и осыпая его шею страстными поцелуями, чувствуя удары по лицу. — Бей, — шептал в перерывах, — бей меня, но не уходи.       — Отпусти меня, — кричал Аксель, чувствуя, что вот-вот и он снова сдастся под напором и страстью зеленоглазого. — Не заставляй меня ненавидеть тебя еще больше.       — Ненавидь меня, — страстно шептал Максанс, не отрываясь от нежной кожи, — а я буду доказывать тебе, что люблю тебя… и докажу я это на деле.       — Ты не посмеешь, — зашипел голубоглазый, пытаясь отодвинуть от себя разгоряченное тело. Но тщетно — Максанс был намного сильнее, и он явно этим пользовался.       — Я не могу больше выносить это, — произнес он. — Все, что бы я ни сказал или сделал, ты используешь, чтобы изменить свое мнение обо мне.       — Но мое мнение о тебе и так уже изменилось, — Аксель был всерьез испуган лихорадочным огнем, которым загорелись глаза Максанса, но не хотел показать этого. — Раньше я считал тебя самым лучшим мужем на свете, а теперь я знаю, что ты настоящая сволочь!       Максанс отшатнулся, будто от удара.       — Тогда я и буду сволочью, — зарычал он и впился ртом в нежные губы мужа.       Аксель протестующе застонал, пытаясь вырваться, но его пальцы, как клещи, вцепились ему в плечи. Зеленоглазому удалось раздвинуть его плотно сжатые губы, и Аксель почувствовал возбуждающее прикосновение его языка. Он задрожал всем телом и попытался вонзить яростно сжатые кулаки в грудь мужа в безнадежной попытке потушить непрошеный огонь, вспыхнувший в нем. Даже ненавидя его до самой глубины своего существа, парень чувствовал, что его непреодолимо влекло к нему.       В отчаянии голубоглазый ударил его босой ногой, но и это не помогло. Максанс не собирался отпускать его. Аксель был в его власти, его напрягшееся тело было не более чем тростинкой, подчиняющейся его воле.       Отпустив плечо мужа, Максанс одной рукой взял в кольцо его тонкую талию, а пальцами зарылся в мягкие волосы, безжалостно оттягивая его голову назад и не давая уклониться от поцелуя. Акселю стало невыносимо жарко — кожа горела, как от прикосновения крапивы, и ощущение прильнувшего к нему другого тела вытеснило все остальные. Другой, внутренний жар разгорался в глубине его существа, приводя в смятение. Он понял, что не в состоянии сдержать чувства, как невозможно остановить течение реки.       Это нечестно, подумал Аксель, это несправедливо, что он все еще может делать это с ним. Он ненавидел себя и презирал мужа за то, что он вынудил его обнаружить эту слабость.       — Будь ты проклят, — вырвалось у голубоглазого, когда Максанс наконец оторвался от него, чтобы сделать вдох.       Его щеки пылали, но взгляд потемневших глаз выдавал его истинные чувства.       — Хорошо, — согласился он, переводя дыхание, — можешь проклинать меня, посылать к черту… но я люблю тебя только сильнее с каждой минутой, проведенной вместе. А ты… ты хочешь меня, Аксель. Ты хочешь меня до умопомрачения. Я чувствую это…       Голубоглазый вздрогнул: в словах мужа прозвучала горькая правда. Что-то темное всколыхнулось в глубине его существа, он резко отклонился назад, не обратив внимания на то, как больно натянулись от рывка его волосы. Со звериным рычанием, совершенно чуждым для него, парень бросился вперед, готовый вцепиться ногтями в лицо мужа.       — Я тебя ненавижу, — кричал Аксель, пытаясь дотянуться до лица Максанса.       — Отлично, — горько произнес Максанс, снова притягивая его к себе, — так мне будет даже проще взять тебя. Ведь тебе будет все равно, как я это сделаю.       — Давай, вперед, — произнес Аксель с издевкой. — Почему бы к измене не добавить еще и изнасилование?       — Изнасилование? — хрипло прошептал Максанс, ошарашенно смотря на мужа. — Нет никакой измены, и речи не идет об изнасиловании. Разве мне когда-нибудь приходилось прибегать к насилию? За всю свою жизнь я не встречал более страстного человека, чем ты.       — А твоя бывшая? Как же ее звали… Камиль?       — Прекрати, Аксель, — прошептал зеленоглазый с мольбой в голосе. — Прекрати подталкивать меня к тому, о чем мы оба будем сожалеть.       Да, признался себе Аксель, именно это он и делает, продолжая стоять здесь с горящими глазами и насмехаться над ним, вместо того чтобы давно уйти из комнаты. Но нет, ему хотелось удовлетворить свою ненависть, выплеснуть мучительное, горькое разочарование и ту боль, которая тяжелым комом осела в его груди с того самого вечера, когда он увидел, как его мужа целует кто-то другой. Другая.       — Уходи! Почему бы тебе не проявить благородство и не уйти отсюда ко всем чертям! Никто тебя здесь не держит! Убирайся к своей Камиль.       — Может, прекратишь упоминать это имя?       — Камиль!       Что-то промелькнуло в глазах Максанса — боль, страдание — и исчезло, прежде чем Аксель смог распознать, что это.       — Нет, — пробормотал Максанс, снова притягивая мужа к себе. — Ты, и только ты!       Одно резкое движение и, не удержав равновесия, они оба, в сплетении рук и ног, упали на кровать.       То, что произошло вслед за этим, было меньше всего похоже на любовную игру. Это было сражение, поединок, в котором каждый стремился распалить другого, когда каждая нарочитая ласка немедленно вызывала ответную, когда в схлестнувшихся взглядах горящих глаз злость и страсть встречались с насмешкой и презрением. Чем больше возбуждался один, тем сильнее это подстегивало другого, и они оба, всё разгоняясь, летели по этому безумному пути, охваченные своими израненными, искореженными чувствами.       В какой-то момент к Максансу, видимо, вернулось благоразумие, он попытался взять себя в руки и отпрянуть прочь. Но Аксель, почувствовав это, в слепом порыве панического страха, сам прильнул к нему. Не то стон, не то мольба с его именем сорвалась с его губ, когда Максанс в нетерпении припал к ним своими жаждущими губами. Именно Аксель вдруг взял на себя главную роль и повел его за собой от отчаянного старта до яростного финиша. Он оставил лежащего внизу парня дрожащим и обессилевшим, а сам едва смог отползти прочь, чтобы сжаться в комок от горькой неудовлетворенности. Его эмоции скреблись и царапались внутри, требуя выхода, в котором им было отказано, вызывая в нем чувства смятения и отвращения к себе.       «Так кто же победил?» — безрадостно спросил он себя и ответил: никто. Он испытывал досаду из-за своего порыва, из-за того, что его толкнул на это страх потерять Максанса совсем. Но в то же время ему надо было вновь ощутить, как он полностью растворяется в нем, забывается в нежных и страстных объятиях. Это было важно — убедиться в том, что, сколько бы ни было у него девушек, он, маленький и ничем не примечательный парень, все еще способен возбуждать в Максансе безумное желание.       — Аксель?       Парень повернул голову на подушке и увидел устремленные на него зеленые глаза.       — Прости, — тихо прошептал Максанс, приподнимаясь на постели и целуя плечо мужа. — Прости меня…       — За что ты просишь прощение? За то, что произошло сейчас в этой постели? Или за измену? — Аксель пытался говорить спокойно, но дрожащий голос выдавал его чувства.       Он почувствовал себя пустым, брошенным, одиноким, и даже тысяча извинений не смогла бы ничего изменить.       Слезы застилали его глаза, просачиваясь по каплям на ресницы.       — Мне стыдно, — произнес Аксель осипшим, дрожащим голосом. — Я снова позволил этому случиться… я ненавижу себя.       Боль блеснула в глазах Максанса.       — Иди сюда, — взволнованно сказал он, притянув мужа к себе. — Аксель, я никогда в жизни не чувствовал себя более ужасно, — пробормотал он, уткнувшись в плечо голубоглазого, — и я клянусь, что никогда больше не сделаю ничего такого, что может причинить тебе такую боль. Я люблю тебя, Аксель… люблю.       — Нет, — голубоглазый резко сжался, — не смей говорить мне о любви. Любовь не имеет никакого отношения к тому, что произошло сейчас, да и к тому, что ты женился на мне, тоже.       — Любовь всегда будет иметь к нам отношение, Аксель. Если ты решишь когда-нибудь уйти от меня потому, что разлюбил, я не буду тебя держать. Но сейчас, когда чувствую твою страсть и любовь — я просто так не сдамся. Я расскажу тебе, как все было на самом деле.       — Но я не…       — Прошу тебя, Аксель, — Максанс сложил руки в мольбе, — дай мне шанс… дай мне возможность объясниться.       — Хорошо, — сдался Аксель, бессильно откинувшись назад. — Говори.       Максанс вдохнул воздуха в грудь и зажмурился.       Это был последний день перед выходными и Максанс решил, что было бы неплохо свалить на час пораньше и хоть немного подольше побыть с Акселем.       — Да ладно тебе, Джер, ты же тоже женатый человек, ты должен меня понимать, — рассмеялся Максанс, видя недовольное лицо своего фотографа. — Ты и без того мучил меня целый день, так дай хоть побыть дома.       — Вот вечно ты так, — Джер закатил глаза, упираясь руками в бока, — и главное, в самый разгар работы. Ты и так видишь своего мужа каждый день.       — Мне этого мало, я хочу находится с ним каждую минуту.       Блондин присвистнул.       — Я знаю тебя много лет, Макс, но в первый раз от тебя слышу такое. Видимо, ты так сильно его любишь, что у тебя вместо мозгов зефирки и ваниль.       — Да пошел ты, — рассмеялся зеленоглазый, толкая друга, — а сам-то? Помню, ты спрашивал совета, какую песню можно спеть под окном девушки, чтобы впечатлить ее.       — Все, все, — парень отмахнулся, поднимая руки вверх, — я сдаюсь. Можешь валить на все четыре стороны. И поцелуй от меня мужа.       — Оу, это обязательно, — подмигнул Максанс другу и тут же скрылся в гримерке.       Выскочив на улицу в самом веселом расположении духа, парень у супермаркета столкнулся с Камиль — с девушкой, с которой он когда-то встречался… правда, всего пару недель. К тому же, она работала в том же самом модельном агентстве, что и Максанс.       — Макс, привет, — девушка приветливо улыбнулась парню, махая рукой.       — Привет, — кивнул парень, кивком указывая на большие пакеты в ее руке. — Ты что, на год закупилась?       — Шутишь? Этого даже на пару дней не хватит, — рассмеялась девушка. — А ты чего гуляешь? Рабочий день же вроде еще не закончился.       — Да так, отпросился и ушел пораньше, хотел дома побыть.       — С Акселем? — Улыбнулась девушка, и парень кивнул, расплываясь в улыбке.       — А ты счастливчик, видела вашу совместную фотографию в твоем Инстаграме. Красивый он у тебя.       — Самый красивый на свете, — подтвердил Максанс, счастливо улыбаясь. — Я действительно счастлив.       — Да, если бы мне пару лет назад кто-нибудь сказал, что тот самый Максанс, который и слышать не хотел о серьезных отношениях, женится… я бы и не поверила.       — Я тоже, — рассмеялся зеленоглазый, поправляя волосы. — Любовь творит чудеса.       — Жаль, что я не могу с ним познакомиться, — вздохнула девушка, и парень мгновенно побледнел.       — Ну уж нет. Он даже не знает, что мы с тобой работаем вместе, иначе он станет грузиться по этому поводу и переживать, а ему волноваться нельзя. Он слишком близко к сердцу воспринимает все… впрочем, как и я.       — А мне кажется, лучше сказать ему, ведь все, что было между нами, в далеком прошлом. Да и не было толком ничего.       — Я ненавижу врать ему, но я боюсь его реакции… так что оставим пока все, как есть.       — Как скажешь.       — А как у тебя дела, кстати? — Максанс подмигнул девушке. — Нашла свою вторую половинку?       — И да, и нет, — грустно пробормотала девушка, скрещивая руки на груди. — Он полный козел. Сначала предложил быть вместе, потом сказал, что мы поторопились… а потом я видела его с какой-то девушкой. Я ничего не понимаю.       — Вот же индюк, — Максанс помотал головой, — и как он собирается…       — Макс, — глаза девушки расширились, и она смотрела куда-то мимо Максанса, — это он.       — Чего? — Парень резко обернулся, осматриваясь по сторонам.       — Да вон он, из машины выходит… Боже, он с какой-то девушкой, — Камиль явно запаниковала, и Максанс положил руку ей на плечо.       — Успокойся, если что, я здесь.       — Но он идет прямо сюда… Хотя, подожди, — Камиль умоляюще смотрела в зеленые глаза, — помоги мне его проучить, пожалуйста.       — Конечно… но как? — Парень недоуменно уставился на девушку. Та улыбнулась и закинула руки ему на плечи.       — Я хочу показать ему, что не на нем одном сошелся белый свет. Потерпи несколько секунд, пожалуйста.       — О чем ты вообще говор… — Максанс не успел договорить — Камиль поцеловала его так внезапно, что он даже не успел отреагировать. В душе возникло неприятное чувство, но парень просто стоял, закрыв глаза, не отвечая на поцелуй, но и не отталкивая. Когда тот брюнет, о котором говорила Камиль, прошел мимо них, яростно сверля глазами целующуюся пару, девушка отстранилась от Максанса, виновато смотря на него.       — Ты не должна была этого делать, — пробормотал Максанс, вытирая губы рукавом рубашки.       — Прости меня, я не хотела… но видел бы ты, как он на меня посмотрел! Теперь он точно меня никогда не забудет!       — Всегда удивлялся женской логике, — усмехнулся Максанс, мотая головой.       — Да, мы вечно попадаем в глупые ситуации, — рассмеялась девушка, забирая из рук парня свои пакеты, — спасибо, что помог мне. Кстати, ты в прошлый раз в студии забыл свои вещи, может, заберешь сразу? Я подумала, что они могут пропасть, и забрала к себе домой.       — Ладно, — протянул парень, — но быстро, хочу скорее оказаться дома.       — Вот как все было, — выдохнул Максанс, поднимая глаза на мужа, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я бы отдал все на свете, чтобы повернуть время вспять, чтобы не позволять ей целовать меня, хоть и не по-настоящему… отдал бы все, чтобы ты не чувствовал эту боль. Но я не могу. Все, что я могу — просить прощения. Прости меня, Аксель, если сможешь… Я люблю тебя, и это никогда не изменится.       — Я… — Аксель пытался устоять на дрожащих ногах, — я думаю, будет лучше, если я на пару дней съезжу к отцу, пока у меня в голове все не прояснится. Я думаю… думаю, так будет лучше.       — Как скажешь, — сломленным голосом произнес Максанс, но спокойный голос мужа вселял в него надежду. Он больше не видел ненависти в его голубых глазах… лишь отчаяние и бессилие. — Я буду ждать.       И он будет ждать. Столько, сколько понадобится.