Meet me and my husband

      Прошло ровно четыре дня с тех пор, как Аксель переехал. Четыре дня Максанс не видел его, не разговаривал с ним. На душе было пусто, и парень убедился окончательно — про развод даже думать не стоит. Если он так ужасно чувствует себя, лишь несколько дней прожив врозь с Акселем… как он проживет без него оставшуюся жизнь?       Даже не хотелось вставать с постели по утрам. Никто не встретит тебя с улыбкой, никто не посмотрит на тебя своими бездонными голубыми глазами. Кругом только пустота и тишина.       Наконец заставив себя подняться с кровати, Максанс подумал, что неплохо бы хоть раз сделать уборку в доме, тем более в выходной день. Аксель как раз говорил, что у них в чулане накопилась куча мусора, и там нужно срочно убраться, на что Максанс только отмахивался, обещая сделать все в следующие выходные. И так неделя за неделей.       Максанс, ругаясь про себя, копался в куче барахла в чулане, пытаясь навести там хоть какой-то порядок. С тех пор, как они с Акселем переехали сюда, прошел год, но некоторые коробки мужа так и не были распакованы. Зеленоглазый улыбнулся, вспоминая их с Акселем переезд. Он узнал эту коробку, подписанную как «Воспоминания навсегда».       — Ты, блять, шутишь? — Максанс ошарашенно уставился на парня, который тащил к выходу очередную картонную коробку. — Ты что, весь рынок скупил? Откуда у тебя столько тряпья?       — Вообще-то, тут не только тряпье, — голубоглазый со вздохом опустил коробку у дверей и подул на пальцы. — Тут много всего важного… много воспоминаний.       — Какие еще воспоминания? Это просто коробка с какими-то глупыми бумажками.       — Сам ты глупый, — надулся Аксель, обиженно фыркая. — Это для тебя это просто бумажки, а для меня это все важно.       Максанс осторожно распаковал коробку, открывая и вынимая наружу блокноты и тетрадки. Из одного вывалился скомканный лист бумаги, который он подобрал и пробежался глазами по строчкам.       Ты так и не смог понять, почему я не отрываясь смотрю в твои глаза, ловлю малейшее изменение твоего лица. Мы были вместе с тобой так недолго, но все эти мгновения …они выжжены у меня в душе. Я с самого начала знал, что очень скоро тебе надоем, ты захочешь чего-то нового и неизведанного. И я постепенно пытался подготовить себя… к этому моменту, но понимаю, что это невозможно.       Единственное, к чему я совершенно не был готов — это к тому, что ты скажешь, что любишь меня. Потом было утро, полное нежности и любви… целое утро и выкуренная пачка сигарет, и принятое решение больше не думать и не вспоминать, запретить себе вспоминать тебя… твое тело, улыбку, запах. Но мне это не удается. Ты уходишь на работу, я остаюсь дома один на один с самим собой.       А впереди у меня был еще целый день, который надо прожить, прожить опять без тебя.       Максанс так и застыл с бумажкой в руках, все еще сидя на корточках и игнорируя боль в затекших ногах. Раз за разом он перечитывал ровные строчки, затем перевернул бумагу. Внизу стояла дата — ровно год назад.       Ровно год назад они впервые серьезно поссорились. Аксель слишком много времени проводил со своими друзьями, а один из них и вовсе, по мнению Максанса, проявлял излишнее внимание к его мужу.       — Ты совсем рехнулся? — Голубые глаза яростно сверкали. — Ты меня теперь к каждому столбу ревновать будешь?       — Причем тут вообще столбы, блять, — Максанс терял остатки терпения, сжимая и разжимая пальцы. — Да он откровенно клеится к тебе, а ты будто ничего не замечаешь!       — Боже, не начинай, — Аксель закатил глаза и тяжело вздохнул. — Мы играем в одной группе, и ничего больше.       — Я прекрасно вижу, как к тебе относятся другие парни из твоей группы, которых я знаю, а этот новенький только и делает, что вешается на тебя!       — Максанс, ну что ты…       — Еще раз увижу, что он целует тебя, я ему эту гитару в жопу засуну, понятно?       — Ууу, папочка разозлился, — нахально усмехнулся голубоглазый, еще сильнее распаляя и без того сердитого мужа.       — Ты, блять, издеваешься, да?       — Да это был всего лишь поцелуй в щеку! — Аксель вскинул руки, тут же опуская их. — Я уже не знаю, какие аргументы привести.       — Мне не нужны твои аргументы.       — Максанс, у него девушка есть.       — Это ты сейчас только придумал, или как?       — Да у него реально, блять, девушка есть! Она на репетиции иногда приходит, могу познакомить, если хочешь.       — Ага, очень надо, спасибо.       — Макс, — прошептал Аксель, осторожно опуская руку на плечо мужа. Тот даже не шелохнулся. — Макс… не молчи, пожалуйста.       — Мне нечего тебе сказать.       — Не будем же мы ссориться из-за такой ерунды? Оно того не стоит.       — Надо было думать раньше.       — Боже, — простонал голубоглазый и, обойдя сидевшего к нему спиной парня, опустился прямо на его колени, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты же прекрасно знаешь, что мне не нужен никто, кроме тебя.       — Не знаю, — протянул Максанс, не поднимая глаз на мужа, но чувствуя, как тело начинает дрожать от такой близости с Акселем — тот как ни в чем не бывало сидел у него на коленях и прижимался к нему всем телом. — Я не могу видеть то, как моего мужа целует кто-то, кроме меня.       — Эй, — Аксель осторожно приподнял лицо мужа за подбородок и встретился с грустными зелеными глазами. — Я обещаю тебе, что больше такого не повторится.       — Правда?       — Да.       — Хорошо, — кивнул Максанс, заметно успокаиваясь. — Иначе я прямо перед всеми покажу этому музыканту, что ты только мой.       — И как ты собираешься это сделать? — Аксель усмехнулся, но улыбка тут же исчезла с его лица, едва он заметил яростный огонь в глазах мужа.       — А вот как, — прошептал Максанс, вскакивая с места и толкая Акселя к стене, наваливаясь на него всем телом и страстно целуя. Зеленоглазый закинул на себя бедро мужа, яростно вталкивая себя в его объятия, не переставая осыпать горячими поцелуями нежную кожу на шее Акселя, вырывая у него тихие стоны.       — Я сейчас умру, — выдохнул голубоглазый, закатывая глаза от наслаждения и тяжело дыша.       — Я не позволю тебе умереть, — прошептал Максанс ему прямо в губы, опаляя их горячим дыханием. — Я буду мучать тебя до конца наших дней.       — А я и не против, — засмеялся Аксель, закидывая руки мужу на плечи, увлекая того в еще более горячий поцелуй.       Максанс, кажется, только сейчас осознал всю боль, которую пришлось пережить Акселю, когда он увидел его поцелуй с Камиль. Он проклинал все на свете и винил себя за то, что согласился подыграть девушке.       Аксель был абсолютно прав, злясь на него. Ведь сам Максанс только и делал, что изводил мужа своей ревностью, то и дело устраивая ему сцены, иногда прямо на репетициях. А сам… а сам-то чем лучше? Позволил поцеловать себя девушке, хоть и не отвечал на ее поцелуй, да еще и про годовщину забыл. Максанс, который всегда трепетно относился ко всем знаменательным датам, просто плюнул в душу того, кто спешил к нему на крыльях в тот день, чтобы поздравить его. Никогда еще Максанс не чувствовал себя так ужасно.       А эта записка, найденная в чулане, и вовсе его добила. Сердце сжималось от мыслей о том, что Аксель его любит, ведь после разговоров про развод Максанс думал, что муж попросту разлюбил его и устал от этих отношений. Но он любит и страдает рядом с ним, терпя его вечные сцены ревности и скандалы.       С окончанием выпивки в бутылке стены внутри Максанса рушатся. Его разрывает от мыслей о том, насколько дорог ему Аксель. Все эти четыре дня он почти не спал, тупо пялясь в потолок и вспоминая вкус этих мягких губ, прикосновения рук и нежные объятия. Как идиот, просматривал свадебный альбом с фотографиями, где они были счастливы, где они не сводили друг с друга влюбленных взглядов. Время остановилось, день и ночь спутались в одну картину. Без Акселя все теряло свой смысл.       Максанс хватал себя за волосы и неустанно мотал головой, повторяя: «Какой же я идиот! Как я мог все это допустить? Как мы могли дойти до такого?» Но правильно говорят, что начинаешь ценить по-настоящему только тогда, когда потеряешь это.       Не выдержав, Максанс тянется к лежащему на столе телефону и набирает сообщение. Потом удаляет его. Потом снова набирает. Кому: Аксель Привет, как ты? Просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Я скучаю по тебе. Очень сильно.       Он даже не ждет ответа и не надеется на то, что Аксель ему ответит. Закинув телефон на кровать, Максанс решает принять душ и хоть немного остудиться. Но едва он подходит к двери, как вибрация телефона заставляет его за долю секунды подбежать к кровати и выхватить смартфон. Максанс отвечает на звонок, даже не смотря, от кого он.       — Аксель, — выдыхает он в трубку, тяжело дыша.       — Аксель? — Удивленно спрашивает знакомый женский голос. Максанс раздраженно вздыхает, чувствуя, как его надежды рушатся.       — Камиль, — пробормотал парень недовольным голосом, — что тебе нужно?       — Что-то случилось? — Обеспокоенный голос раздражал и выводил из себя.       — Какая тебе разница?       — Максанс, — девушка немного помолчала, прежде чем продолжить, — это из-за Акселя? Ты назвал его имя в начале разговора.       — Потому что я думал, что это он, — устало выдыхает парень, откидываясь на кровать, — именно его звонка я ждал, а не твоего.       — Вы поссорились?       — Угадай, из-за чего, — Максанс понимал головой, что в том, что случилось, была и его вина. — Он увидел тогда наш поцелуй… точнее, он увидел, как ты меня поцеловала. И знаешь, что? Он хочет развестись со мной.       — Боже, — растерянно пробормотала Камиль виноватым голосом, — но ты-то, надеюсь, объяснил ему, что это было несерьезно? Ты ведь сказал, что между нами ничего не было?       — Сказал, и что дальше? — Максанс горько усмехнулся, мотая головой. — Он не верит мне. Он никогда больше мне не поверит, он даже съехал от меня… поехал к отцу.       — Конечно, не верит, ведь ты ему даже не сказал про то, что мы работаем вместе. Я ведь предупреждала тебя.       — Окей, я поступил, как полное дерьмо. И что дальше? — Парень вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате. — Между нами никогда уже ничего не будет, как прежде.       — Но…       — Прости, но я не хочу с тобой сейчас все это обсуждать. Спасибо, что позвонила. И Марку скажи, что с этого дня я не работаю больше в агентстве.       — Максанс, ты же это несерьезно?       — Абсолютно серьезно. И не звони мне больше, пожалуйста. Прощай, — девушка еще что-то говорила, но Максанс уже не слушал. Скинув звонок, он немного посидел, раздумывая, что ему теперь делать. Пролистав контакты, он находит номер отца Акселя. «Звонить… или не звонить?» Но пальцы уже набирают номер.       — Да, — в трубке слышится удивленный мужской голос.       — Здравствуйте, — нерешительно произносит Максанс, все еще считая, что это была идиотская идея. — Это Максанс.       — О, сынок, здравствуй, — голос теплеет, и парень расслабляется. — Как приятно слышать твой голос! Как вы там, как мои сыновья?       — Сыновья?       — Ну да. Как там Аксель? Как Лука и Элиотт? Я вот планировал как-нибудь посетить вас, да времени все нет. У вас все хорошо?       — Ддаа… — пробормотал парень, все еще не понимая, что происходит. — Все… все хорошо.       — Аксель, должно быть, снова на репетициях, да? Мой мальчик удивительно способный и трудолюбивый.       — Это правда, — выдохнул Максанс, — он… он очень талантливый.       — Передавай ему от меня привет, хорошо? Скажи ему, что я им горжусь. Звоните мне почаще, старику всегда приятно поговорить со своими сыновьями. И Элу с Лукой тоже от меня большой привет!       — Я… я обязательно им все передам, — Максанс гулко сглотнул. — Да… до свидания.       Парень скинул вызов и опустился в кресло рядом с кроватью. Сердце забилось в бешеном ритме, и беспокойство сжало горло мертвой хваткой.       Акселя там нет. Он не поехал к отцу.       Но где он сейчас?

***

      — Тебе не кажется, что рановато еще готовить детскую? — Лука с улыбкой смотрел на то, как Элиотт носится в соседней комнате, снимая мерки со стен. — Нам еще даже не прислали ответа на наш запрос.       — Я должен подготовить эту комнату как можно скорее, — с азартом в голосе произнес Элиотт, широко улыбаясь мужу. — Тут много ненужного, нам все это нужно убрать куда-нибудь или выкинуть.       — Но ты возишься с этим уже с самого утра, передохни хотя бы, — Лука подошел к мужу сзади и обнял со спины, оставляя поцелуй под лопаткой. — Обед уже стынет, я все приготовил.       — Моя хозяюшка, — прошептал Элиотт, накрывая губы мужа своими.       — Элли, — замычал голубоглазый в поцелуй, — остынет же все. Элиотт… ну что ты делаешь? — Парень захихикал, когда проворные пальцы зеленоглазого пробрались под его футболку.       — Пусть стынет, плевать, — пробормотал Элиотт, покусываю кожу мужа на шее.       — То есть, ты хочешь сказать «мне плевать на то, что ты три часа провел на кухне, желая меня порадовать новым блюдом, Лука», — с притворной обидой произнес Лука, тая от нежных и чувственных поцелуев. Элиотт поднял голову и тяжело вздохнул.       — Ты прав, любовь моя, я просто неблагодарный муж, — виновато опустил глаза парень, старательно подавляя улыбку. — Пойдем, пока твои шедевры не стали такими же холодными, как айсберг в океане.       — А вот теперь я не хочу, чтобы ты останавливался, — Лука повис на шее мужа, игнорируя шутливые попытки Элиотта отстраниться от него, — ты меня распалил.       Кровать оказалась неожиданно близко, и Лука упал на нее, утягивая за собой Элиотта, и тут же зашелся жарким стоном, чувствуя такую необходимую тяжесть тела любимого. Зеленоглазый целовал жадно, он старался пометить каждый сантиметр желанного тела, оставляя на нем обжигающие прикосновения губ. Его руки проворно выпутали Луку из одежды и гладили, мяли, сжимали, тискали, разгоняли тепло.       — Элиотт, сними уже с себя эту футболку, — захныкал Лука. — Я не могу больше ждать.       Элиотт отстранился на несколько коротких мгновений, чтобы быстро снять мешающиеся тряпки, и снова накрыл извивающегося Луку собой. Тело парня жило своей жизнью, изгибалось и дрожало от предвкушения быть рядом, принадлежать любимому, точно зная, что он любит, дорожит, хочет не просто тела, он хочет Луку целиком, полностью и без остатка. Из головы исчезли все мрачные мысли и переживания. Сейчас рядом был только Элиотт, который каждым жаждущим прикосновением покрывал своей любовью, собой.       — Господи, как же я люблю тебя, — беспрестанно шептал Элиотт, лаская загорелую грудь мужа, спускаясь к вздрагивающему животу.       Он приподнялся на руках, чтобы окинуть взглядом своего любимого человека, и коснулся пальцем правого соска, чувствуя горячую кожу, наклонился и оставил поцелуй на животе, стараясь согреть своим теплом, сорвать жаркий стон, насладиться им. Лука отчаянно цеплялся за его плечи, царапая кожу короткими ногтями. Элиотт каждый раз старался быть нежным и аккуратным, чтобы Лука понимал, насколько дорог ему, насколько сильны его чувства. Зеленоглазый наклонился ниже и поцеловал внутреннюю сторону бедра, касаясь кончиком языка головки. Лука выгнулся и застонал, резко подавшись бедрами вперед.       — Эл… пожалуйста… пожалуйста, — просил голубоглазый, путаясь пальцами в волосах любимого.       Этому страстному шепоту было невозможно сопротивляться. Элиотт наклонился и взял плоть мужа в рот полностью, позволяя ему скользнуть по небу до горла, надавил языком, лаская, и зажмурился, наслаждаясь протяжным громким стоном, прокатившимся по комнате. Лука бесподобен, изумителен, восхитителен и он полностью принадлежит ему.       Элиотт постоянно думал о том, как ему повезло, что этот человечек выбрал его объектом своих чувств, что он согласился стать его мужем, что он вообще влюбился в такого, как он. Даже если Лука захочет луну с неба, то он полетит в космос и притащит это чертово небесное тело, чтобы бросить к ногам своего малыша. Он готов до конца жизни баловать его и любить, позволять все и кричать на каждом углу, что этот парень его муж, что он любит его и любим им.       Теперь все было так, как надо: близко, больно, полностью. Лука закрыл глаза и запрокинул голову, открывая шею для поцелуев и укусов, его руки скользили по влажной коже плеч и спины Элиотта, ноги сцепились в замок на пояснице, он был полностью открыт для сильных, резких толчков.       — Лулу, посмотри на меня, — попросил зеленоглазый, втягивая воздух через нос.       Лука распахнул глаза и тут же столкнулся взглядом с глазами своего любимого мужчины.       — Я люблю тебя, — громко и четко произнес Элиотт, толкаясь в желанное тело. — Запомни это раз и навсегда. Я люблю тебя…       — Я… тоже люблю тебя, — выдавил из себя Лука, притягивая к себе поближе расслабленного мужа.       — И мне жаль… насчет остывшего обеда, — усмехнулся Элиотт, чмокая мужа в нос.       — Ничего страшного, согреем, — улыбнулся Лука, приподнимаясь с кровати и протягивая руку мужу. — Пошли, у меня уже кит в животе бушует.       — У меня тоже.       Лука натянул на себя футболку, откинутую в сторону, и только двинулся в сторону комнаты, как из спальни раздался голос мужа.       — Максанс звонил мне десять раз, — хмыкнул парень, хмурясь. — Интересно, зачем?       — Боже, — Лука в мгновение ока оказался рядом с мужем, обеспокоенно отбирая у него смартфон, — неужели что-то случилось? Давай позвоним.       — Секунду, — парень набрал номер и поднес телефон к уху. — Макс, что-то случилось? Прости, что не брал трубки, просто мы… Что? Что значит, Аксель уехал? Когда? А… а ты ему звонил? Подожди, Макс… да успокойся ты, в конце концов! А с чего он вообще решил уйти? Что? Что значит «неважно»? Ты издеваешься? Хорошо… хорошо, мы тоже попытаемся что-нибудь узнать. Да… я тебе наберу. — Элиотт скинул вызов и повернулся к взволнованному Луке, который обеспокоенно метался из стороны в сторону.       — Что случилось? Что он сказал?       Элиотт поднял взгляд на мужа и нервно выдохнул.       — Они… между ними что-то произошло, и Аксель сказал, что он едет к вашему отцу на время, но там его нет. Максанс звонил твоему отцу, и… получается, уже четыре дня…       — Уже четыре дня мой брат неизвестно где? — Лука опустился на кровать с тяжелым вздохом, мотая головой. — Поверить не могу… но где он сейчас? А вдруг с ним снова что-то произойдет? Вдруг он опять упал где-то без сознания?       — Мне кажется, нужно позвонить парням с его группы, — Элиотт посмотрел на мужа. — У тебя же есть номер хоть кого-то из них?       — Да, подожди… — Лука дрожащими пальцами листал контакты. — Вот, нашел! — Парень вскочил с кровати и подбежал к Элиотту. — Это номер Тони, его самого близкого друга. Я позвоню ему, вдруг он что-то знает.       — Давай, — Элиотт приобнял мужа за плечи, пока тот вслушивался в размеренные гудки.       — Тони! — Лука изо всех пытался не выдать свое волнение. — Привет, я… да, все нормально, да… спасибо. Я просто звоню узнать кое-что… Аксель несколько дней назад уехал из дома, но не сказал, куда. Что? Что значит, он просил не говорить? — Лука уже начинал сердиться, успокаивали только руки мужа на его плечах. — А ничего, что я его брат и я волнуюсь за него? Тони, пожалуйста, это очень важно. Последний раз, когда он остался дома один, он потерял сознание… да, да, я не шучу! Что? Понятно… да, конечно. Спасибо тебе, дружище! До скорого! — Лука скинул вызов и обернулся к мужу, который смотрел на него испытующим взглядом.       — И? — Элиотт не сводил с парня обеспокоенного взгляда. Лука вздохнул.       — Мне кажется, нам нужно поговорить с Максансом. Срочно.