Параллельные вселенные

      Максанс сидит на кухне с Камиль и разговаривает, когда телефон в его кармане вибрирует. На экране высвечивается «Аксель». И сразу его лицо светлеет, а на губах появляется улыбка.       — Извини, мне нужно ответить, — Фовель встаёт и направляется на балкон, оставляя женщину одну.       Та уже привыкла к подобному, уже несколько раз звонки парня мешали проводить им время вместе. Но она особо не злится. Понимает, что Максанс для Акселя — поддержка и опора, он всегда поможет, посоветует, утешит. Тем более они партнёры и друзья, разве им нельзя проводить время вместе?       Прохладный ветер треплет волосы, в воздухе разливаются цветочные ароматы. На небе собираются грозовые тучи, и люди спешат вернуться домой до того, как начнётся дождь. Максанс готовится услышать весёлый голос Орьяна, но вместо этого в трубке раздаются всхлипы.       — Аксель? Что случилось?       — Я… просто письма от фанатов читаю. Это… Максанс, я не могу… Они так любят нас. И… пишут о том, что для них… сделал сериал. Мы им так помогли. Я… это так…       Парень снова всхлипывает. Трудно разобрать, что он говорит, слова сливаются, сплетаются, превращаются во что-то странно звучащее, но Фовель пытается. За пару месяцев он привык к таким звонкам, и уже хоть как-то разбирается в речи Акселя.       — Успокойся, сделай глубокий вдох. Мне тоже пишут, что мы сделали для них многое, даже изменили их жизнь. Столько благодарностей я за всю жизнь не слышал, сколько написано в этих письмах. Всё-таки у нас хорошие и преданные фанаты.       — Каждый раз уверяю себя, что не буду плакать, а потом всё по новой. Я, наверное, уже надоел тебе, да? Звоню чуть ли не каждый день, реву в трубку, мешаю вам с Камиль.       Максанс улыбается, выслушивая парня. Он знает, что тот ревнует и совсем не раскаивается в том, что срывает им вечера с Камиль. Иногда специально звонит и болтает по часу — а то и больше, — на самые разные темы. А Фовель и не против. Всегда рад выслушать своего партнёра, даже когда занят. Потому что эти разговоры всегда поднимут настроение, после них остаётся приятное ощущение в груди.       — Если бы ты мне надоел, я бы тогда не отвечал. Мне нравится слушать тебя, мне интересно, что пишут о нас фанаты. Насчёт Камиль не беспокойся, она всё понимает.       Аксель сначала молчит, а потом снова начинает реветь, при этом пытаясь что-то говорить. Мужчина смеётся и теперь уже точно не понимает, что ему пытаются сказать. Ему хочется приехать и обнять Орьяна, крепко прижать к груди, зарыться в волосы, успокоить, пригладить. Почему нет?       — Слушай, ты же дома один, без Манон? Давай я приеду к тебе, и мы вместе прочитаем письма. А то я уже не выдерживаю, зная, что ты там один, плачешь и не можешь успокоиться.       — Хорошо, жду тебя.       Это первый раз, когда звонки кончаются подобным образом. Обычно были лишь разговоры и прощания, дальше они не заходили, но оба хотели чего-то большего. Сидеть в обнимку, разбирать посылки и подарки, смеяться с писем. Но никто и подумать не мог, что это когда-нибудь произойдёт. Бывало, что они приходили друг другу в гости, но только ради работы или когда были поблизости. Ограничивалось всё тогда смущёнными улыбками и изучающими взглядами. Но теперь они точно перейдут границу дозволенного.       Максанс добирается до Акселя быстро, не тратя время на переодевания и прихорашивания, лишь говорит Камиль, что это очень срочно. Она ничего не отвечает, кивает головой и снова остаётся одна. Возможно, она бы обиделась, приревновала, но она не может. Ведь если ты любишь человека, то примешь его выбор, несмотря на то, что тебе этого не хочется.       Орьян открывает дверь сразу, как только слышит звонок, и вешается на шею Данэ-Фовеля, крепко сжимая в своих объятиях. Последний не возражает, лишь прижимает худое тельце ближе, придерживая за спину. Аксель тёплый, маленький, мягкий и ласковый, как котёнок, трётся лбом о щеку, тыкается носом в шею, чуть ли не мурлычет. Фовель тает от такой нежности и напора, и не может сдержать улыбку.       — Тебе кошачью мяту прислали, что ли? — смеётся Максанс, проходя в гостиную.       На полу разложены распечатанные конверты, стоят коробки от посылок, в которых сложены все подарки. Из одной из них торчит ободок с кошачьими ушами, и первое, что делает мужчина, надевает его на голову Акселю, звонко смеясь. Тот на это улыбается и усаживается на чужие колени, прижимаясь к горячей груди.       — Вижу, письма были лишь предлогом?       Максанс гладит парня по волосам, проводит пальцами по лицу, вытирая влажные следы, перебирает пряди, смотрит довольно. Позволяли ли они себе когда-нибудь вот так сидеть в объятиях друг друга, прижимаясь максимально близко? Нет, не считая того раза на конвенции. Но после него ничего не было. Каждый думал, что поступил неправильно, вышел за рамки дозволенного, сделал то, чего не следовало. Хотя они вспоминали это с улыбкой, приятным трепетом в груди.       — Нет, но ты бы всё равно приехал.       Аксель аккуратно чмокает мужчину в нос, пересаживаясь обратно на пол, и доставая непрочитанное письмо из всей кучи. Он уже не плачет, чтение даётся ему с лёгкостью, но эмоции остаются прежними. Просто рядом с Максансом ему спокойнее. Только когда он поднимает голову, дочитав до конца, то замечает, что теперь уже его партнёр не может сдержать слёз. По квартире в очередной раз прокатывается волна смеха, а затем следуют долгие и требовательные поцелуи.       За перебором конвертов, посылок и всяких игрушек они проводят несколько часов; примеряют смешные шапки, одежду; рассматривают рисунки и пытаются сами их повторить. Вскоре весь пол измазан в красках, везде валяются карандаши, ластики, обёртки от присланных сладостей.       Орьян не замечает, как засыпает. Он лишь на минутку откидывает голову на диван, прикрывая глаза. Максанс смотрит на спокойное лицо парня, мягко улыбаясь, зарываясь в копну тёмных волос. Он поднимает его на руки и переносит в спальню, заботливо укладывая на кровать и укрывая одеялом. И уже собирается выйти из комнаты, как останавливается, пару секунд думает и тоже залезает под одеяло, прижимаясь к Акселю. Тот обнимает его во сне, утыкается в грудь и тихо сопит.       — Ты красивый, когда спишь.       Фовель невесомо касается губ Орьяна, ласково прижимая его к себе. Сейчас не до Камиль, ждущей его дома, не до Манон, думающей об Акселе. Есть только они, и никто им больше не нужен.