Параллельные вселенные

      — Что ты от меня скрываешь? — кричит Лука, срывая голос.       — Ничего я не скрываю! Хватит быть таким подозрительным и ревнивым! — повышает тон Элиотт, сжимая кулаки от злости.       — Скрываешь! И Идрисс что-то скрывает! Что вас связывает? Вы встречались? Были вместе?       — С чего ты взял? Нет, мы не встречались, не встречаемся и не будем. Успокойся, Лука. Забудь об этом. Это не так важно.       Элиотт старается не выходить из себя, но у него не получается. Руки трясутся, в груди всё бурлит и мечется, сжигает пламенем. Парню хочется выйти отсюда, прекратить эту бессмысленную ссору, но ему не дадут. Лука настроен серьёзно, он точно не отпустит Демори без ответов.       — С того, что Идрисс тогда, на вечеринке, ушёл, как только увидел тебя! Я сначала подумал, что, может, это из-за того, что он гомофоб, но нет, Иман сказала, что это не так, — Лалльман с трудом сглатывает ком в горле. — У вас есть фото в инстаграме с одинаковыми кулонами. Что это значит?       — Ничего. У людей не могут быть одинаковые вещи?       — Могут, Элиотт, но у вас они были выложены в один день, до перехода ты учился с ним в одной школе. Вас точно что-то связывает!       Элиотт кричит, сбивая рукой лампу на столе. Он уже не может сдерживать гнев внутри себя, хочется всё крушить и ломать. Он старался забыть всё то, что с ним происходило пару лет назад, но его заставляют снова погружаться в эти неприятные воспоминания, которые теперь точно не оставят его.       — Даже если и связывает, это моё дело, моё прошлое. Я не хочу об этом разговаривать, почему ты этого не понимаешь? Мне неприятно то, что тогда происходило.       Лука до слёз в глазах закусывает губу, чтобы не расплакаться. Ему очень больно и страшно, так Демори себя никогда не вёл. Он понимает, что не должен в это лезть, но не может справиться со своими мыслями, съедающими изнутри. Давно уже они его мучают, и теперь он сдался, решив поговорить с Элиоттом. Но всё вылилось в ссору, а не нормальный разговор.       — Потому что ты мой парень! И я хочу знать тебя всего, вместе с твоим прошлым! Но ты намеренно мне не рассказываешь! Что ты скрываешь? — в голосе уже проскальзывают истеричные нотки.       Демори отходит к окну, хватаясь руками за подоконник. Ноги тоже начинают дрожать и скоро совсем перестанут держать. У него только недавно закончилась маниакальная фаза, и сдерживать эмоции очень трудно. А Лука делает только хуже своими догадками и подозрениями.       — Я был влюблён в него! Доволен?! У меня тогда было обострение, я не понимал, что делал. Учил Коран, хотел стать мусульманином! После, когда всё это кончилось, я перешёл в другую школу, перестал общаться с ребятами, замкнулся в себе. Теперь ты утолил своё любопытство?       — Почему ты не мог рассказать мне раньше? — Лалльман делает шаг вперёд. — Я бы помог, мы бы вместе справились с этим. Я тебя понимаю, мне тоже было тяжело и—       — Да ничего ты не понимаешь!       Элиотт хватает вазу с тумбы и со злости бросает в стену, рядом с Лукой. Тот замирает, испуганно раскрыв глаза, а потом съезжает по этой стене, утыкаясь лицом в колени. Он начинает крупно дрожать, всхлипывать и скулить. Ему становится ещё страшнее, он боится того, что Демори может сделать с ним в таком состоянии, хотя понимает, что это маловероятно. Но мозг отказывается принимать это, поэтому парня трясёт        — Лука, я… Прости, — Демори осторожно подходит к парню, присаживаясь возле его ноги, и пару секунд молчит.       Он мягко касается дрожащего плеча, но его руку скидывают. Лалльман сжимается ещё сильнее и уже рыдает, задыхаясь всхлипами. Из горла вырываются скулёж и мычание. На ткани джинс образовалось мокрое пятно. Элиотт прислоняется к стене и снова касается худенького плеча, но теперь его не отталкивают.       — Пожалуйста, прости меня. Я этого не хотел, пытался сдерживаться, но не смог. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Никогда, слышишь? Ты мой самый любимый человек, я очень дорожу тобой.       Демори откидывает осколки, прижимаясь к Луке, легко целуя его в висок, и резко выдыхает сквозь зубы. Из ладони торчит небольшой кусочек вазы, и кровь начинает капать на пол.       — Чёрт, — Элиотт хочет вытащить осколок, но и у него трясутся руки.       Лалльман приподнимает голову и, заметив кровь, аккуратно берёт раненую руку в свои ладони. Смотрит беспокойно, с остатками слёз в глазах. Он осторожно обхватывает острый кусочек пальцами и медленно вытаскивает. Демори шипит, но терпит. Спустя пару минут его рука уже перебинтована, а Лука лежит на его коленях.       — Это ты прости меня. Мне не стоило лезть не в своё дело. Мы тогда же ещё не встречались, так что и ревновать нет причины. Ты можешь встречаться со всеми, с кем хочешь. Это твоя жизнь.       Элиотт улыбается, зарываясь пальцами в пушистые волосы Луки, мягко массируя и перебирая пряди. Тот совсем не плачет, лишь иногда шмыгает носом. Его дыхание ровное, а на губах играет лёгкая улыбка.       — Ты моя жизнь. Я больше не буду от тебя ничего скрывать, потому что люблю. Очень сильно. Надеюсь, мы во всём разобрались?       Лалльман приподнимается и нежно тыкается в любимые раскрытые губы, крепко обнимая Демори. Теперь между ними точно нет никаких тайн. И не появится. Они знают, что будут самыми счастливыми людьми на свете. Всегда.