Университет на колесах

      Деревенское пиво оказалось, в общем-то, неплохим – хоть и пришлось побегать ночью, но наутро никакого похмелья, которое иногда бывало от земного, особенно в пластиковой таре, не было. Но встали мы все-таки рано, солнце едва поднялось над горизонтом. Илаф, потирая слегка припухшее от сна и выпитой жидкости лицо, отправился к колодцу. Я потянулся следом.       Механик вытащил полное ведро воды, поставил его на угол сруба и, вдохнув, сунул в ведро голову. Я аж передернулся – от одного лишь вида стало холодно.       Скоур, неизвестно где бродивший еще с ночи (утром его в комнате не было) застал нас, когда механик выжимал воду из волос, а я, набрав еще ведро воды, умывался и озабоченно ощупывал щетину. И, разумеется, сразу потащил к местному знахарю, на прием болеющих после вчерашнего праздника.       — Нет, чтобы поесть, помыться у колодца и забыться… – поморщился я, немного переиначив известную песню Высоцкого.       — Уколоться нечем, – ухмыльнулся маг, выдавая не только знакомство с первоисточником, но и знание некоторых жаргонных терминов из русского языка, – Так что одевайтесь, и идем. Уж чаю там попить можно, в перерывах между пациентами. Почувствуете себя на месте лекаря – лучше прочувствуете, что такое магия в лечении.       Одевшись, мы неспешным шагом направились в дом местного знахаря.       Жил знахарь на окраине, но чуть ли не противоположной той, на которой стоял трактир. Большой крепкий дом с полуподвалом и высоким чердаком – или даже мансардой. Окна в нее были маленькие, затянутые не то промасленной бумагой, не то бычьим пузырем. Вход в дом – даже не крыльцо, а просторная веранда, застекленная в лучших российских дачных традициях – стекла мелкие, но общие рамы большие, чуть ли не во всю веранду высотой и шириной.       Мы, постучавшись для вежливости, вошли. На веранде стоял небольшой стол, на котором пыхтел паром большой самовар, коленчатая труба была выведена в открытую форточку. Вокруг самовара стояли четыре больших керамических кружки, керамический же заварочный чайник и большая тарелка с какими-то сушеными фруктами. Сахара не наблюдалось…       Почти сразу же из дома с большой, не меньше литра, сделанной из липовой коры банкой, вышел невысокий, чуть полноватый мужчина в просторной светло-серой рубашке, столь же просторных легких брюках и домашних тапочках на босу ногу. Лицо отличалось некоторой благообразностью, ну чисто добрый доктор Айболит.       — Здравствуй, Дороан, – уважительно кивнул Скоур, – Вот мои ученики. Юрий, Илаф, – представил нас маг.       — Ну здравствуйте, Юрий и Илаф, – улыбнулся знахарь, снимая с банки крышку и насыпая в чайник несколько щепотей ароматного травяного сбора. Подставив чайник под кран самовара, налил кипятка, накрыл чайник крышкой и оставил настаиваться. – Расскажите, что по анатомии человека знаете?       — Ну как вам сказать, – немного помялся Илаф, – Что может знать об анатомии два года воевавший человек?       Знахарь с интересом посмотрел на механика. Илаф вообще не производил впечатления человека, хоть когда-то участвовавшего в войне, особенно по манере двигаться. У опытного бойца-рукопашника от простого обывателя и даже мастера технической работы и движения, и походка отличаются. Сам бы никогда не заметил, если бы не случай из собственной жизни, примерно на третий год занятий в реконструкторском клубе люди, с которыми не виделся по несколько лет, перестали узнавать меня по движениям, не видя лица. Особенно неудобно было зимой, в пушистой шапке – ситуация приключилась, прямо как в старом анекдоте, трое в подворотне попросили прикурить. Ну я и дал, а потом шапку поправил… оказалось, старый знакомый, с которым два года не виделся, по пьяной лавочке решил с друзьями на очередную поллитру мелочи посшибать.       В общем, Илафу знахарь не особо поверил, поэтому начал расспрашивать. Поскольку впечатления сельского жителя, знакомого с внутренним устройством разных организмов механик тоже не производил, расспросы начались с общей анатомии. Координаты почек, сердца, поджелудочной железы и даже аппендикса были указаны вполне точно, поэтому Дороан переключился на меня.       Мне достались вопросы в основном о сердце, желудке и кишечнике. На вопросы я ответил, судя по выражению лица знахаря, более-менее верно, и даже в конце немного проехался по артериальному давлению. Цифр, правда, не называл – тонометр, хоть он и довольно простой прибор, тут явно был не в ходу, да и в чем измеряют давление, тоже было неизвестно.       — Ну что я могу сказать вам, Скоур, – удовлетворенно начал знахарь, разливая настой из чайника на четыре кружки и доливая кипяток из самовара, – Ученики ваши основы знают, а там, где основы, и понимание процессов, происходящих в теле, обязательно придет. Поэтому сейчас садимся пить чай, и ждем первых похмельных страждущих. Теорию рассказать, конечно, могу, но не хочу вмешиваться в вашу методику обучения.       Скоур все-таки привел нас к знахарю рановато, за неспешной беседой о том, что происходит в крупных городах и вообще в мире, мы успели выхлебать по два стакана очень хорошего, черного с добавками каких-то полевых трав, чая. А потом потянулись и страждущие.       Пациент, в котором я узнал одного из вчерашних разминавшихся пивом в трактире косарей, подсвечивал дорогу весьма немаленьким фонарем под левым глазом. Но причиной визита было вовсе не похмелье, и даже не желание срочно «погасить» фонарь, а замотанная в мокрую мешковину рука на перевязи из той же мешковины.       Скоур отставил чашку, встал, усадил косаря на стул и начал быстро разматывать мешковину. Рука под ней была немного опухшая, но положение ее было вроде естественным, что в суставах, что в костях. Приглядевшись сначала энергетическим зрением, а затем простым, я прокомментировал:       — Минимум трещина, максимум закрытый перелом без смещения. Тугая повязка дней на пятнадцать, и руку не нагружать.       — Слышал? – спросил маг косаря, поводя ладонью над пострадавшей конечностью, – Тогда признавайся, упал или получил?       Косарь, немного помявшись, все-таки признался:       — Сначала получил, а потом упал.       — То есть тебя не ногами отходили? – удивленно уточнил маг, убирая от пострадавшей конечности ладонь, – Тогда как ты кость сломал?       — Упал неудачно, на крыльцо, – пояснил косарь, – Прямо на край ступеньки, хорошо хоть не головой.       — Тогда прикидывай, перед тобой два варианта. Или на пятнадцать дней лубки, или лечим сейчас по ускоренной схеме. Уже к обеду сможешь косой работать. Выбираешь ускоренный вариант? Ну хорошо, теперь держись. Илаф, Юрий, давайте сюда. Юрий, ты определил довольно точно, тут серьезная трещина, на грани закрытого перелома. К счастью, отделения осколков не было, поэтому лечить будет не так уж и сложно. Так, не подслушивай, – строго сказал маг, отвешивая косарю звонкий щелбан. Тот сразу остекленел взглядом, – Другое дело. Ну так вот, основа костной ткани – кальций…       — Мэтр Скоур, что вы с ним сделали? – оживился знахарь, – Такого в наших договоренностях не было!       — Я его в сон погрузил, мне нужно минут пятнадцать, чтобы показать, как сращивать кости, и чтобы ученики потренировались, – пояснил маг, – Хотите – тоже подходите ближе, посмотрите, как я это делаю. Итак, кальций. В человеческом организме его обычно хватает, только вот он рассредоточен по организму. Попадает он в организм с водой и пищей, и иногда при избытке он начинает откладываться в почках и печени, но это сейчас не наша тема. С возрастом кости становятся хрупкими, пористыми, кальций из них вымывается. Именно этот эффект мы и сможем сейчас использовать, подтянуть недостающий кальций к трещине. Сразу она, конечно, не срастется, на это потребуется несколько дней, но и тут есть специальный прием. В общем, смотрите энергетическим зрением.       — Я им не владею! – предупредил Дороан.       Скоур, не глядя, провел ладонью перед глазами знахаря, и тот пораженно охнул. А мы с Илафом внимательно наблюдали за творящимся с чужими костями процессом. Ток крови вокруг поврежденной кости усилился, было видно, как под действием кружащих в руке энергетических вихрей трещина начинает укорачиваться. Уменьшив ее примерно на одну шестую, маг отпустил руку косаря и предложил попробовать нам.       Илаф долго не мог приноровиться, поток получался то слишком грубым, то очень слабым, но, периодически принимая поправки от Скоура, в конце концов приноровился. Трещина в кости начала понемногу зарастать, но был заметен один момент. Если маг заставлял кровь тянуть кальций по всему организму, то механик, видимо по неопытности, ограничивался несколькими костями в кисти и плечом. Когда трещина уменьшилась вдвое, к делу приступил я.       После наблюдений за работой Илафа дело пошло почти сразу, всего лишь три коррекции потребовалось ввести в процесс по советам Скоура. Несколько минут, и трещина окончательно сомкнулась.       — Еще один момент. Кальция мы притянули достаточно, он закрепился, но структура его еще слабовата, нужно некоторое время, чтобы он окончательно принялся на новом месте. Поэтому сейчас будем вешать на кость стяжки. Разумеется, не металлические и не костяные, а энергетические. Первую ставлю я, дальше сами, по образцу.       Маг действовал интересно – не пользуясь собственной энергией, он оттягивал часть энергии из ауры пациента на подпитку хитрой энергетической конструкции, действительно выглядевшей как плотно обхватившее кость кольцо. На создание кольца собственной энергии он тоже не потратил ни капли, лишь отщипывал собственной волей отдельные небольшие кусочки ауры и формировал кольцо из них.       Повторить этот фокус оказалось несколько проще, чем сращивание кости. Мы оба справились с первого раза.       Щелкнув пальцами перед носом косаря, маг сказал:       — Можешь идти. Но руку чересчур все равно не нагружай хотя бы дня два. В общем, работай, но не в полную силу.       Многословно поблагодарив и пообещав занести «гонорар» уже вечером, селянин покинул дом знахаря.       — А теперь рассказывайте, какие последствия могут быть от таких способов лечения, – дал задание Скоур, проводив взглядом только что излеченного пациента.       — Мы оттягивали кальций из других костей. Вытянули немного, но другие кости могут стать более хрупкими, – начал я, – И при сильной нагрузке могут сломаться уже в другом месте. Но тут вряд ли, организм еще не старый.       — С кальцием ладно, – вступил Илаф, – Но поддержание таких стягивающих колец тратит энергию из ауры, а та подпитывается от организма. Разве что структура кольца сама распадется через несколько дней, тогда не будет особых последствий.       — Оба ответа верные, но лишь отчасти, – кивнул маг, – Насчет костей – организм действительно не старый, вполне здоровый, и недостаток он восполнит быстро. Опасность возникает в случае серьезных открытых переломов, которые мало сложить, нужно правильно расположить все осколки, удалить совсем мелкие. Тут действительно дефицит кальция может оказаться критичным, решается повышенными объемами молочных продуктов в рационе. По энергии скажу следующее. Кольцо рассчитано на то, чтобы просуществовать три-четыре дня, как ни поддерживай, оно распадется самостоятельно. Но пока оно существует, оно оттягивает на себя энергию. Из ближайшего участка ауры, и это дает легкое охлаждение, чем за несколько часов полностью снимает отек. Охлаждение действительно легкое, к проблемам оно не приводит, разве что на серьезных переломах, но там уже внешние накопители ставят.       — Сложно представить себе емкость этих накопителей, – присвистнул Дороан, – Если я все правильно разглядел через твое энергетическое зрение, то на кольца ты потратил довольно много энергии, и хорошо, что они быстро распадутся.       — Да, емкость приличная, – согласно кивнул Скоур, – Но для опытного артефактора, если есть хорошие материалы, вещь вовсе не запредельно сложная.       — И я впервые вижу, чтобы энергетикой манипулировали вот так, мимоходом. Научишь?       — Не меньше недели придется тренироваться, – предупредил Скоур, – И кое-какие части собственной ауры нужно будет подправить. Это не смертельно, даже полезно, и несколько продлевает жизнь. Лет на десять-пятнадцать точно.       Неужели маг собирается инициировать Тень еще и сельского знахаря? Хотя вряд ли, он как-то сказал, что три месяца нужно осваивать изменившийся организм и энергетику. Скорее, собирается как-то «модифицировать» ауру Дороана. Вот только интересно, как?       Размышлять дальше было некогда – следующим пациентом заявился основательно помятый щупленький мужичок, при ходьбе держащийся за правый бок. На запойного алкаша мужичок не особо походил, впрочем, они бывают вполне интеллигентными на вид.       Мужичок зашел на веранду и вежливо поздоровался. Все-таки запойный, крепкий запах перегара шибает на пять шагов. Интересно, при такой сравнительно интеллигентной внешности кем он в этом селе работает?       — Это наш сапожник, пьет много и регулярно, – негромко просветил Дороан.       Скоур предложил сапожнику присесть на табурет, с которого несколько минут назад встал косарь, и спросил:       — Действительно много пьешь?       — Да по моим меркам не очень, – покачал головой мужичок. Скоур потер подбородок, подозрительно посмотрел на мужичка, но комментировать не стал, а зашел с правого бока и легким движением убрал прижатую к боку руку.       — А теперь смотрите, – Скоур размял пальцы и указал мужичку примерно пальца на два ниже крайнего правого ребра, – Что у человека здесь?       — Печень! – хором ответили мы.       — Верно, – кивнул маг, – Печень в организме выполняет несколько функций. Первая – это такой своеобразный фильтр крови, выводит разные вредные вещества, попавшие в кровь из желудка, кишечника или мочевых путей. Вторая – восстановление некоторых соединений, постоянно содержащихся в крови, по факту регенерация крови. Третья – печень выделяет желчь, которая нужна для нормального переваривания пищи. Как видите, многофункциональный такой орган. Кстати, добавлю пару фактов. Печень – самый горячий орган в теле, его температура в среднем на градус-полтора выше температуры самого тела. И еще это единственный орган, способный, будучи отчекрыженный почти под корень, отрасти до нормальных размеров. Ну это сейчас не главное, а главное то, что тут, по всей видимости, цирроз. Боли под ребрами справа, тошнота, быстрое насыщение? – с улыбочкой доктора Ливси поинтересовался Скоур у пациента. Тот лишь кивнул. Маг заглянул ему в глаза, ловким движением чуть приподнял веко, после чего кивнул нам, чтобы подходили ближе, – Вот еще один уверенный симптом, желтоватые белки глаз и желтоватые же пятна на веках. А теперь, – маг отвесил своему пациенту щелбан, и тот сразу же остекленел взглядом, – Теперь скажу, что официальная медицина цирроз считает неизлечимым. Дороан?       — Ну, по большому счету да, – неохотно подтвердил сельский знахарь, – Есть способы продлить жизнь, но вылечить полностью – нет.       — И даже мои методики не имеют разового средства, позволяющего нормально вылечить печень, – вздохнул Скоур, – Можно месяц-два придерживаться диеты, ходить на регулярные процедуры, и тогда эффект будет, но мы тут не долго задержимся, неделю максимум. Поэтому могу ему порекомендовать разве что хорошую диету… и попытаться запустить естественную регенерацию. В зависимости от силы организма на восстановление уйдет год-два, если пить не продолжит.       — Сапожник не пить не может, – негромко отметил Дороан.       — Моя задача ему все объяснить, а выбор пусть делает сам, – покачал головой Скоур, – Итак, что же такое цирроз. Это явление, когда печень начинает отказывать. Ее ткани постепенно рубцуются, превращаются в такие следы от шрамов, и кровь через них проходит намного хуже. И так до полного отказа. Сейчас можно разве что немного подстегнуть работу печени, чтобы последствия вчерашних злоупотреблений быстрее прошли. Полноценную операцию на печени я не потяну, не на то учился, но помочь смогу. Итак, смотрите… – Скоур осекся, хмыкнул, провел рукой перед глазами Дороана и продолжил: – Помимо всего прочего, печень – один из важнейших узлов энергетических каналов, их в ней лишь немногим меньше, чем в сердце, а в сердце – немногим меньше, чем в отдельно взятых мозге и позвоночнике. На работу и изменение этих каналов сильно влияет состояние печени. Ну тут как с любой другой частью тела – повреди, например, кисть, или даже вообще останься без нее, и энергетические линии тоже изменятся. Так что чем хуже печени, тем хуже энергетике, такой вот замкнутый круг. Сейчас можно попробовать подправить эти энергетические линии, но без особых гарантий на долговременный результат. Разве что он действительно перестанет каждый день заливаться, а то, если бросить резко, возникнет, как пить дать, алкогольная горячка, некоторым присутствующим известная как белая. Смотрите, как я это делаю. Залезть внутрь тела руками, чтобы потом не осталось ни рубца, ни крови – задача сложная, но для опытных лекарей вполне выполнимая. Увы, не для меня, придется тут работать внешними слоями ауры, – Скоур наложил ладони на живот сапожника, напротив печени, и закрыл глаза.       «То без ножа людей терзают филиппинские врачи» – подумал я, внимательно наблюдая за движениями энергетических линий в аурах мага и местного сапожника. Покореженные, перекрученные линии энергий в печени страждущего под воздействием ауры Скоура постепенно расправлялись, выравнивались, и становились все более похожими на те, что были у нас самих, я ради интереса пригляделся к ауре самого мага, и до кучи Илафа и Дороана. Минут двадцать, никак не меньше, маг возился с коррекцией линий, потом убрал руки, тяжело вздохнул и сказал, что еще несколько недель как минимум печень сбоить не будет. Только надо, чтобы пациент посидел минут десять-пятнадцать спокойно.       — Да уж, мои умения смотрятся на таком фоне бледно, – вздохнул Дороан, вытряхивая из чайника отработанную заварку в жестяное ведро в углу веранды и засыпая свежую порцию сушеных трав.       — Зато у тебя есть знания о лекарственных растениях и их применении, – подбодрил знахаря Скоур, разминающий пальцы, – Я вообще артефактор, вот эти приемы – это смежная тема, предназначены изначально для других целей. Они далеко не всегда подходят, и далеко не всегда действуют так, как надо. Например, те же энергетические линии в печени, даже если он бросит пить, постепенно будут сминаться обратно, тут нужно не один и не два сеанса. Но как это делается, ты видел, сделаю тебе амулет, чтобы видеть энергетику самостоятельно, будешь много тренироваться – научишься.       Дальнейшие минут десять-пятнадцать мы пили чай, закусывали сухофруктами и неспешно беседовали об энергетике и разных способах на нее влиять. Когда чай был все-таки допит, Скоур щелкнул пальцами перед носом сапожника и продолжил разъяснения, будто ничего не произошло:       — Теперь я тебе скажу вот что. Пить надо меньше раз в десять, и закусывать плотно! Если не примешь добрый совет, через пару-тройку месяцев ляжешь в гроб. Я серьезно тебе говорю, беда именно от неумеренного количества выпивки и недостаточного количества закуски. Впрочем, если жизнь недорога, сам решай. Но тогда последние свои дни проведешь очень неприятно, даже хуже, чем тебе утром было. Ну так что? – сапожник, впечатленный по самое дальше некуда, мелко закивал головой, – Ладно уж, вижу, ты проникся. В ближайшие недели три – никаких острых, соленых и жареных блюд, минимум перца и соли. Ты вообще давно трезвым не был? Сколько уже каждый день крепко выпиваешь?       — Недели две… – неуверенно проблеял сапожник.       — И резко бросать тебе теперь нельзя, – задумчиво протянул Скоур, – Тогда сейчас идешь в трактир, берешь кружку некрепкого пива, и растягиваешь ее на полчаса, не меньше, и так же кружку вечером. С одной стороны вредно, с другой же, лечить тебе алкогольную горячку будет тяжелее, чем плавно уменьшить дозу сейчас. Завтра с утра явишься, будем продолжать лечение. То, что я сейчас сделал, пока ты спал – это первая помощь, просто снял тебе болевой синдром. Так что иди, физически не напрягайся, и помни – ничего жареного и острого!       Многословно отблагодарив мага, сапожник встал с табурета и направился в сторону трактира. Скоур, вздохнув, честно признался нам, что давно такой тонкой работы не делал. Припоминать ему гадание вчерашним утром у лесного озера что-то не тянуло.       Почти сразу, как сапожник скрылся за углом, на горизонте замаячил очередной страждущий. Правая рука замотана белой тряпкой с подозрительными бурыми пятнами. Скоур моментально оживился, поведал нам, что резаные и колотые раны – проще, чем больная печень, и спросил у знахаря спирт, острый нож, иголку и нитку. Тот, едва разглядев пятна на тряпке, коей была замотана рука, пошел за инструментом.       Очередной больной оказался плотником, вчера вечером подравшимся с кем-то из местной молодежи. Но рана оказалась нанесена не ножом, и даже не топором, а «розочкой» – разбитой об угол стола и ухваченной за горлышко стеклянной бутылкой. Дороан быстро вернулся с жестяной коробочкой, содержащей хирургический инструмент, несколько чистых тряпиц и примерно полулитровую бутылку с прозрачной жидкостью, попахивающей спиртом, и маг начал очередную лекцию.       — Резаные раны встречаются в быту нечасто. Надо иметь редкое невезение, чтобы серьезно располосовать мясо острым краем разбитого стекла, серьезно порезаться собственным ножом или косой. Но в пьяных драках и особенно в бою это – основной вид ран, – Скоур усадил плотника на табурет и принялся аккуратно разматывать тряпку, – И, надо заметить, довольно неприятный. Разрезанное мясо постоянно течет кровью, пока на ране не сформируется твердая корка, инфекцию занести проще простого, а в особо сложных случаях в уголке раны может затеряться какой-нибудь мусор – чешуйка с лезвия меча или копья, песчинка или, как я несколько опасаюсь в этом случае – небольшой осколок стекла. Стекло неудобно тем, что не видно в крови, его нужно именно что нащупать, а энергетические линии оно не искажает. Первым делом – обезболивание. Приглядываемся к энергетике, она, как я уже упоминал, частично дублирует нервную систему. Вот здесь – нервный узел, – маг указал куда-то в область локтя плотника, – На нем привязана и энергетика, так что сейчас мы обезболим, примерно так, – Скоур прижал палец к какой-то определенной точке локтя и, насколько я разобрал, влил чуть-чуть энергии. Судя по тому, как расслабился плотник, обезболивание действительно сработало. – И сейчас начнется самое интересное. Рану надо почистить и по уму промыть. С одной стороны, с этой задачей должна справляться кровь, вытекающая сразу при порезе, с другой же регулярно бывает, что в рану попала грязь или уже упомянутые куски того, чем была сделана рана.       Плотник при этих словах поморщился и даже слегка побледнел. Крови он боится, что ли?       — Может, его пока усыпить? – спросил Илаф, явно сопереживая пострадавшему.       — Можно, – согласился маг, отработанным приемом отвешивая пациенту звонкий щелбан, – Тогда продолжаем. Здесь на ране уже есть корка, она начинает подживать, но имеется и серьезное воспаление. Так всегда бывает, организм чувствует повреждения и пытается таким образом выжечь возможную инфекцию. Но нам, чтобы проверить состояние раны, эту корку нужно снять. Снимаем аккуратно! – Скоур легкими движениями короткого ножика из «арсенала» знахаря, предварительно смочив его спиртом, срезал с раны корку, – И смотрим. Промыть можно охлажденными отварами некоторых трав, я вам позже расскажу, или химическими аналогами. Травы эффективнее, но не хранятся долго, химия же в жидком виде может храниться годами. Дороан, что скажешь?       — Еще с вечера подготовил, как знал, – вздохнул тот, снимая с полки на стене дома небольшую бутылочку с желтоватой жидкостью.       — Спасибо, – кивнул Скоур, раздвинул края раны и плеснул из бутылочки раствор в порез. Жидкость, вымывая кровавые сгустки, потекла по руке, и я, подхватив старую повязку, подложил ее под руку. Маг кивнул и продолжил: – Вот сейчас смотрите. Ране уже несколько часов, и посадить ее на энергетические стяжки, как мы проделали с костью, не получится, они просто разойдутся. Тут придется шить. Но сначала вычистим рану от этих сгустков, – вернув бутылочку с антисептиком на стол, маг взял тот самый ножик и провел его кончиком, плашмя, по дну раны. На край вышли какие-то кровавые сгустки. Еще раз плеснув антисептика, Скоур промакнул рану чистой тряпицей и свел края вместе, – Илаф, смочи руки спиртом и придержи, сейчас будем шить.       Пока механик держал края раны, маг отмотал сантиметров тридцать нитки, плеснул на нее немного спирта, вдел конец в ушко кривой иголки и продолжил пояснения:       — Смотрите. Вот специальная игла для штопанья тела. Кривая она потому, что надо ее одним движением и ввести, и вывести, что прямой иглой на плоской части тела вроде груди или живота не очень удобно. Профессиональные хирурги орудуют иглой при помощи специальных щипцов или пинцета, но нам важен результат, шить будем руками. Начинаем, – маг ловко проколол кожу иглой, протянул нитку и завязал ее конец каким-то хитрым узлом, – Стягивать рану нужно аккуратно, иначе шрам будет страшным. Нет, он останется по любому, но от мастерства хирурга зависит его вид. Первые несколько стежков сделаю я, затем – вы.       Скоур начал аккуратно сшивать рану. Стежков он действительно сделал немного, стянув едва ли четверть длины раны. Потом скомандовал механику отпустить руку и приниматься за дело.       Стежки Илафа были более грубыми, но так же уверенно стягивали края резаной раны друг с другом. Затем пришла моя очередь. Блеснуть навыками не удалось, шитье все равно было довольно грубоватым. Хмыкнув, Скоур объяснил, как крепить нитку, взял одну из чистых тряпиц, сложил в несколько слоев и полил антисептиком. Наложил получившийся тампон на рану и с активной нашей помощью забинтовал.       — Да, ученики, учиться вам еще и учиться. Но одно хорошо – вы теперь вполне представляете, как нужно лечить резаные раны. Добавлю, что свежие раны лечить проще. Кость лежит глубоко, на нее, даже если перелом застарелый, стяжки ставить легче. А вот на резаную или колотую рану стяжка ляжет только на свежую. Можно еще активизировать движение энергии вокруг раны и подтянуть из организма излишки, как мы сделали с трещиной в кости. А теперь, Юра, давай посмотрим вот что. Из раны вышло несколько сгустков, ты их подхватил на тряпку. Нет ли в этих сгустках стекла?       Стеклянных чешуек, к счастью, не нашлось. Во всяком случае, Скоур неплохо прочистил рану, и в ней тоже стекла не нашел. Оставалось надеяться, что обработка раны была достаточной для нормального заживления.