Университет на колесах

      К кузнецу мы направились почти сразу, только Скоур потратил несколько минут на отрисовку нужных рун на отдельном листе. В теории, на чеканку нужных символов должно было уйти не так уж много времени, но на практике кузнец наверняка по уши занят починкой топоров и кос, клепкой обручей на бочки и прочими важными летом в селе делами.       В этот раз идти пришлось недолго, минут пять-семь, но в сторону от деревни. Кузница стояла на отшибе, потому как давала много искр, и такое расположение гарантировало хоть какую-то пожарную безопасность. Но едва мы приблизились к забору, огораживающему участок кузницы, раздался сначала тонкий свист, какой издает закипающий на газу чайник, а затем – несильный глухой взрыв! Скоур сразу сорвался с места, и мы, разумеется, ломанулись следом.       Посреди двора, рядом с самой кузницей, парила лужа кипятка, вытекшая из раскрывшейся причудливым цветком клепаной стальной бочки, соединенной короткой стальной трубой с небольшой паровой машиной. Полулежащий возле пенька с наковальней немолодой мужчина ошалело мотал головой, не обращая внимания, как по рукаву прожженной в нескольких местах рубахи неторопливо расползается темно-красное пятно. Метрах в пяти от взорвавшегося парового котла, на расстоянии пары метров, лежали мужчина и подросток, причем мужчина как раз начинал кричать от боли, а подросток просто держался за голову.       — Илаф, бери кузнеца! Нервный узел над ключицей, туда заряд обезболивающего, руку чем-нибудь перетяни! Юра, на тебе парень. Не поймешь сразу, что случилось – легчайший заряд в основание черепа, под затылок, вместе разберемся! – быстро скомандовал Скоур, падая перед мужчиной на колени и упираясь пальцем ему в затылок. Практически сразу мужчина перестал кричать, и дальше внимания на эту парочку я не обращал.       Парень лежал на животе, я быстро перевернул его, отметив, что уже видел его – вчера вечером, когда староста праздновал юбилей, он был заводилой в компании молодежи, полезшей бить трактирщика. Припомнив, как Скоур учил накладывать обезболивание (хотя чего припоминать, еще утром было!), я сосредоточился и провел пальцем над царапиной, наискось пересекающей лоб парня. Кровь из царапины течь не перестала, голова вообще такая часть, что из мельчайшей ранки вытекает много крови, но парень перестал хвататься за голову и испугано посмотрел на меня одним глазом, второй он не открывал из-за натекшей из царапины крови.       — Лежи, не дергайся и не отвлекай! – донесся резкий голос Скоура,– Вот хорошо, что ты к нам вчера пришел… да говорят тебе, не дергайся! У меня всего несколько минут, потом не смогу тебе былую красоту поправить. Юрий, Илаф, если обезболили – давайте сюда. Вот уж не рассчитывал, что придется вам показывать такое…       Я отвлекся от парня и посмотрел на пациента мага. Оп-па, а ведь действительно, на плотно утоптанной земле сейчас отдыхал сын местного старосты, пытавшийся вчера навешать нам от всей широты души. А паренек с царапиной на лбу, получается, его сын. Интересные дела…       — Ну и что, что не болит? – резко ответил маг на лепет мужика,– Благодари всех известных богов, что оба глаза на месте! А вот лицо… в зеркало тебе сейчас лучше не смотреть. Ну да ничего, поправим,– Илаф уже подошел к нам, и Скоур продолжил:– Что я утром про свежие раны говорил, помните? Ну вот, сейчас как раз тот случай. Тело уже повреждено, а вот аура – еще не изменилась, в энергетическом теле пока память о более-менее приличном внешнем виде. Это нам очень поможет, я пластикой никогда не занимался, и на одной только магии его физиономию бы не поправил. Болеть сейчас у него вообще ничего не может, я с обезболиванием перестарался. Ну это нам только на руку. Шокирует вас его лицо?       Надо признать, что видок действительно был страшноватым. Мужик серьезно обварил лицо паром или выплеснувшимся кипятком, и сохранившиеся в целости глаза были невероятной удачей. Только как Скоур собирается исправлять ожоги, если никогда не занимался пластикой?       — Есть такое дело,– поморщился Илаф.       — Сейчас будем исправлять. Вернее, я буду, у вас контроль еще не такой точный. Нам нужно «схватиться» за целую, не обожженную кожу, и от нее уже двигаться. Внимательно смотрите энергетическим зрением!       И старый маг начал сеанс пластической хирургии. Приставив пальцы к шее – красной, но не слишком сильно обожженной, плавно повел их вверх – по подбородку, щекам, и за пальцами оставалась свежая, розовая, как у молодого поросенка, кожа! Мужик зажмурился, Скоур довел пальцы до верха лба, устало выдохнул сквозь зубы и спросил:       — Борода и усы нужны? Или только брови?       — Все нужно! – не открывая глаза, проблеял сын старосты.       Скоур снова вздохнул и наложил ладони с растопыренными пальцами на подбородок пострадавшего. В коже открылись поры, из них начала пробиваться тончайшая, как у подростка, щетина. То же самое было проделано и с верхней губой, и с бровями. Закончив работу, Скоур устало вздохнул и опустил руки:       — Фух, все-таки успел. Видели, как я это делал? Тогда дальше сами, основы вы видели. Это убрать шрамы – задача уровня выпускника по медицинскому профилю, просто зарастить свежую рану может почти любой второкурсник, не обязательно медик. Илаф, у твоего пациента все просто – промыть рану, там просто царапина, сложить и три-четыре энергетических стяжки, вроде как на кость ставили, сверху. А вот с твоим, Юра, сложнее…       — Что там сложного? – недоуменно спросил я,– Просто царапина на лбу…       — На лбу – царапина, но почему он тогда за живот держится? – невинным тоном поинтересовался маг.       Я только сейчас обратил внимание, что парень действительно одной рукой держится за живот, а рубаха чуть повыше того места, где лежала ладонь, темнеет от крови. Быстро вернувшись к внуку старосты, я без малейшего почтения к чужим вещам (жизнь дороже!) разорвал рубаху напротив раны. Из живота парня торчал небольшой окровавленный кусочек металла. Выходит, не одного кузнеца осколком зацепило.       — Как ты обезболивание местное делал? – спросил Скоур. Я объяснил, как. – Правильно, так и тут. Только площадь побольше. Да, хорошо. А теперь осторожно вынимай осколок.       — Почему я ничего не чувствую?! – закричал между тем сын старосты, старательно ощупывающий лицо.       — С обезболиванием перестарался,– признался Скоур, не отвлекаясь от наблюдения за моими действиями,— В суете придавил не только боль, но и вообще тактильные ощущения. Через полчаса-час чувствительность вернется, не суетись. Так, Юра, молодец. А теперь приглядись энергетическим зрением. Рана не слишком глубокая?       — Где-то с палец, брюшную стенку не пробило. Но на дне раны что-то вроде осколка… нет, похоже, ржавчина. Нужно вычищать…       — Инструмента нет, поэтому давай так. Подхватывай магией частицы и тяни их на себя. Телекинез называется. Слышал?       — Ну, слышал. Хорошо, сейчас попробуем,– я сосредоточился, усилием воли ухватился за кусочки отслоившейся от осколка ржавчины, и потянул их на себя.       Помогало вытягивать мусор еще и то, что кровь активно сочилась из раны, достаточно было сдвинуть чешуйки заржавевшего металла с места, дальше они пошли уже значительно легче. Но пришлось повторить операцию с очисткой еще дважды, чтобы вытащить последние остатки мусора.       — Молодец, а сейчас начинай подвешивать «стяжки». Рана глубокая, начинай с самой глубокой части. И постарайся сделать так, чтобы при наложении стяжек кровь из раны выдавливалась.       Пришлось повозиться, чтобы аккуратно наложить на рану четыре энергетические стяжки, не пережав при этом мышечные ткани сверх меры.       Дальше Скоур, уже отошедший после перенапряжения с лечением лица сына старосты, показал, что нужно делать для того, чтобы рана под стяжкой затянулась буквально за полчаса. На самом деле ничего особо сложного, нужно было ускорить движение одновременно и энергии в ауре напротив нужного места, и ток крови вокруг раны. Но вот исполнение этого фокуса заняло минут десять, и удалось только попытки так с шестой. Илаф, внимательно наблюдавший за моими попытками, справился с раной кузнеца немного быстрее – и прочистил, и стянул, и наложил «заживляющее заклинание».       К этому моменту к сыну старосты как раз вернулась чувствительность, и он, удостоверившись, что с лицом все в порядке, начал попытки разобраться, почему взорвался паровой котел. Причем сначала он начал обвинять в этом нас!       — А вы, получается, специально подстроили взрыв?! Мы же чуть не погибли!       — Успокойся, Вилхар, не ори,– поморщился кузнец, все еще с некоторым недоверием глядя на стянутую магией рану,– Я тебя сразу предупредил, что нужно прочистить все части котла. Нет, ты захотел побыстрее испытать паровую машину. И ведь знал, что ее вместе с котлом отдавали дешево, а значит, или она сильно старая и изношенная, или в ней какая-то скрытая поломка.       Поднявшись на ноги, кузнец дошел до остатков парового котла, взялся за вентиль крана, попытался крутануть… затем попробовал выжать рычаг на короткой трубке с прорезью, вроде как у свистка. Ни то, ни другое у него не получилось.       — Вот и поломка, кран и предохранительный клапан или заржавели, или забились накипью. Ты у кого эту машину купил?       — В Лопоре распродавали имущество одного купца, который в долговую яму угодил…       — И ты, разумеется, соблазнился низкой ценой и купил даже без проверки,– безжалостно продолжил кузнец,– А затем привез ее мне, чтобы я «послушал, как работает и настроил, как надо», причем меня самого до механизмов не допустил. И как тебя называть после этого? В общем, прав уважаемый маг, благодари всех известных богов, что глаза уцелели.       — Мы вообще не лечить шли,– покачал головой Скоур, доставая из кармана лист бумаги и заготовки,– Нужно на вот этих бляшках набить несколько символов. Как скоро управитесь, и сколько за работу спросите?       — За такое быстрое лечение – бесплатно сделаю,– улыбнулся кузнец, принимая из руки мага бумагу и стальные кругляшки,– К тому же, вы практически спасли мне доброе имя. Как бы я потом ни утверждал, что не виноват в случившемся, люди бы начали меня стороной обходить. Ладно там косы и подковы, но о сложных заказах пришлось бы забыть. Вам набивать как – в горячем виде, или можно без нагрева?       — Исключительно в холодном виде,– уточнил задание Скоур.       Кузнец выложил на наковальню лист и первый стальной кругляк. Порывшись в деревянной коробке со всякой мелочевкой, вытащил кусок мела и, стукнув им об наковальню, отколол несколько кусков поменьше. Выбрав подходящий осколок, с помощью мага начал старательно вырисовывать контуры будущих символов.       Когда же Скоура удовлетворило качество рисунков, которые он периодически поправлял своей рукой, кузнец взялся за узкое зубило. Как по мне, тут следовало работать штихелем, вроде тех, которыми граверы нарезают рисунки на металле типа ружейных ствольных коробок. Но для наконечника штихеля нужен рапид – быстрорежущая сталь, Эр-шесть-Эм-пять, а еще лучше – Эр-восемнадцать. И нужна для выплавки быстрореза печь с контролируемой атмосферой, мартен, а еще лучше – дуговая печь, невозможная в технологическом плане без мощных электрогенераторов. Какие могут быть генераторы, когда улицы освещаются даже не газовыми фонарями, а масляными?! Сам видел, под корпусом со стеклами был подвешен бачок примерно на пол-литра. Но в здании Банка висели вполне понятные электрические лампы, надо будет на досуге эту тему обдумать. А пока кузнец набивал символы без потери материала на стружку, исключительно за счет выдавливания излишков материала на края линии.       Стоит заметить, что набивал он их очень даже ровно, я бы без предварительной тренировки так не сумел. А оставшиеся двое пострадавших, периодически с выражением недоверия на лицах прикасаясь к тем местам, где были раны, осматривали двигатель и паровой котел. Двигатель спокойно стоял без движения, а вот котел все еще курился легким паром.       Спустя минут двадцать кузнец добил последний символ. Скоур, успевший уже осмотреть предыдущие бляшки, принял последнюю, ссыпал их в карман, а из другого кармана вытащил бликк:       — Выпей за наше здоровье. Я вообще против бесплатной работы, так что держи, не отворачивайся.       Кузнец еще раз поблагодарил нас, и мы неспешным шагом направились обратно в сторону трактира. За нашими спинами плавно разгоралась жаркая дискуссия, чем же теперь заменить взорвавшийся паровой котел. Но к нам претензий никто не предъявлял, так что мы спокойно ушли со двора кузницы.       — Скоур, вот я немного не пойму,– решил уточнить Илаф,– Он же сказал, что сделает бесплатно, за лечение. Но ты все равно ему заплатил. Пусть не очень много, но все же.       — Деньги есть, и их вполне достаточно,– пожал плечами маг,– Так что – почему бы и нет? Зато он теперь расскажет, что бесплатно вылечили, за работу не торгуясь заплатили, а ведь тут было работы шойт на двадцать, никак не более. Ну и сам помнить будет хорошее, а это на жизненном пути все-таки отражается положительно.       — Карма? – удивленно переспросил я. Вроде же этот эффект работает только в последующих воплощениях.       — Не знаю, что ты называешь кармой, Юра, но тут эффект такой. Доводилось ли тебе встречать людей, про которых с первого взгляда можно сказать – этот только за себя, этот может и поддержать, а вот тому даже гусей пасти нельзя доверить – разбегутся.       — Бывало, да,– признался я.       — Тут примерно так же. Давай, попробуй предположить, как кузнец увидел нас троих.       Задачка была интересная, и я начал прикидывать варианты. Выведя приблизительную картину, ответил магу:       - Очень сильные маги, раз смогли с ходу, без подготовки, залечить чужие раны. Но при том цену работы знаем и оплачиваем ее по полной норме. А вот что подумали остальные двое, даже судить не берусь. Сынок вчера повстречался с нами, отхватил первосортных плюшек и с позором сбежал. Папаша, наслушавшись от сынка, попытался научить нас жизни, но не преуспел. Да, оба они увидели в нас сильных магов, но что при этом еще подумали – предполагать не берусь.       — И это не очень хорошо. Вообще я немножко подтолкнул их сознание к тому, чтобы увидеть в нас тех, кто обиду не держит,– поведал Скоур,– Правда, не до конца понятно, когда они до этой мысли дойдут…       Ага, скромный маг-артефактор. Умеющий на одной воле навесить на пациента разные психологические штуки, подтолкнуть мысли в нужном направлении. А не скрывающийся ли менталист наш маг? Обязательно спрошу при случае…       — Так что с того, кем они нас увидели? – пожелал уточнения информации Илаф.       — Тут все просто. Можно сознательно управлять эффектом, как у нас называют, «трансляции общественного мнения», я вас чуть позже научу правильным приемам. Суть эффекта в том, что за каждым человеком мнение других людей закрепляет что-то вроде репутации, следовые воздействия на ауре. И можно их транслировать наружу, чтобы вызывать в людях нужные эмоции, легче идти на контакт, выстраивать доверительные отношения.       — А в нас ты что видишь? – не удержался от вопроса уже я,– Ведь с твоим опытом явно можно некоторые стороны бытия видеть без всякой трансляции.       — У тебя, Юра, любопытство на первом месте. Без него ты бы не взялся самостоятельно пытаться обучиться магии,– начал рассказ маг,– Еще честность, но во вполне разумных дозах, и правильная ярость воина. Ну, есть те, кто в ярость впадают по любому поводу, а ты – только в бою, ограниченно и вполне контролируемо, что повышает шансы уцелеть. У Илафа же очень крепкие семейные связи. Семейные тут не в смысле только своей подруги и детей, которых, к слову, пока нет, а в смысле желания… и, похоже, обязанности поддержать всех родственников, которые к тому же связаны общим делом.       Ах да, Илаф же у нас дворянин… или как минимум потомок дворянского рода, он сам про имя того рода упоминал. Выходит, он сейчас старший мужчина в своей семье? Что же в его Мире такого происходит-то?! Ох, не хотел бы я там вырасти…       — А у меня основные черты характера вы будете пытаться разглядеть сами, когда я вас научу трансляции,– немного осадил наше любопытство Скоур,– Это недолго, в ближайшие пару-тройку дней управимся. Но сначала нужно доделать перчатки – ведь именно для них нам и сделали эти бляшки.       С перчатками мы возились еще добрых часа три, как раз до ужина. В принципе кожа была уже прошита, но требовалось нашить на нее бляшки – в правильном месте и даже правильном исходном порядке. Скоур в процессе работы рассказывал, что в руках сильных магов – то есть нас – перчатки уже начали превращаться в артефакты, и неосторожная последовательность действий может превратить их в простой кусок кожи с железными нашлепками. И потому мы, тщательно вымеряя точки нашивки каждого элемента, неспешно работали иголками.       Кожа вообще дело хорошее, особенно в плане ресурса. Но в нашем случае она была довольно жесткой и имела толщину в добрых два миллиметра, что проткнуть иголкой не так-то просто. Да, ресурс по нынешним временам невероятный, десятилетиями измеряемый, но сложность обработки исключительно ручным инструментом… впрочем, знавал я товарищей, которые и с более толстой кожей работали только шилом, ножом, пробойниками и кривой иголкой. Но и у нас постепенно начинало получаться все лучше и лучше, и к ужину мы как раз доделали по второй перчатке. Скоур, уже успевший свою часть работы выполнить, вдумчиво считал что-то по выписанной из «карманного фолианта» формуле. Расчеты двигались бодро, маг то и дело выписывал на край листа комбинации цифр и букв, обводил их в кружки, ставил разные пометки.       Ужин был плотным – гречка с мясом, смолотили мы по две больших тарелки на каждого. Обещанный магом сразу после инициации Тени жор все еще давал о себе знать, хотя планируемый период постепенно заканчивался. Поскольку деньги были во вполне достойных количествах, мы заказали к ужину большой кувшин пива, раз уж оно здесь настолько приличное, и раков – пусть и вчерашних, но хранимых на леднике и потому вполне съедобных.       Уже когда мы, перебрасываясь малозначимыми фразами, заканчивали ужин, явился утренний пациент – сапожник. При ходьбе за печень он уже не хватался, хотя цвет лица все еще имел очень даже нездоровый. От входа он сразу потопал к стойке, но затем увидел нас, споткнулся, замедлился…       — Полную кружку можешь,– подбодрил его Скоур,– Лучше я лишний сеанс проведу, чем алкогольную горячку тебе лечить буду,– и негромко, только для нас, добавил:— Возни меньше, или его организм сам понемногу отвыкнет от лошадиных доз спиртного, или мне здесь, на коленке, изобретать капельницу и промывать ему организм принудительно…       — У вас и про капельницы знают? – присвистнул я,– Интересно, откуда?       — Как только возникла нужда переливать кровь,– пожал плечами маг, отламывая от рака клешню,– Хорошие механики есть, тонкую полую иголку сделали быстро. А вот то, что крови той четыре группы, и в каждой свои дополнительные категории, разобрались не сразу. Подопытные, конечно, пострадали… а затем – ничего так, доктора приноровились, научились определять, правильно сочетать, и теперь это вполне рядовая процедура у многих медиков.       Я не стал уточнять, как эти медики обходились без гибких трубок, никак не реагирующих с содержимым. Может, придумали какой-то аналог из каучука, обеззараженный магией, может, еще что.       Сапожник тем временем получил свою кружку и начал потягивать пиво. Было видно, что такая скорость потребления ему в новинку, но он строго блюдет рекомендации «лечащего мага».       — Завтра с утра приходишь к Дороану, будем продолжать лечить твою печень,– не пожелал отдавать вопрос здоровья на откуп самому болезному Скоур.       Трактирщик вышел из-за стойки за посудой, содержимое которой уже было нами благополучно съедено. Но не только посуда его интересовала.       — Уважаемые, вы действительно решили подлечить нашего сапожника? Не связывались бы, любой видит, что он долго не протянет!       — Во-первых, моим ученикам нужна практика. Причем разносторонняя, не только разные раны и мозоли, но и болезни внутренних органов,– пояснил Скоур,– А во-вторых, я его крепко припугнул, и, похоже, это действует. Раньше-то он наверняка за воротник заливал стаканами?       — Ну да, заливал. Я еще утром удивился – чего он так на пиво перешел?       — Он заливал, а вы наливали,– негромко прокомментировал Илаф.       — Это моя работа,– пожал плечами трактирщик,– А уж люди выбирают, пить им или не пить.