Intoxicated by you

      Намджун не видел детской радости или щенячьего восторга, благодарности или просто улыбки на лице младшего, только стальная маска высокомерия. Как-то даже страшновато Чимина с Чонгуком отпускать в таком-то расположении духа.       Они проходят мимо охраны, через которую Гук не раз пытался пройти, но неудачно, в этот раз он идет с самодовольной ухмылкой и желанием посильнее задеть перекаченное плечо несговорчивого шкафа.       В гримерке шумно и тесно, много полуголых девиц, рейлы с костюмами, столы заваленные косметикой и личными вещами, и небольшой диван в углу, на котором расположился Чимин и несколько девушек возле него. — Чимин? — Ким подходит к парню, и присаживается рядом с ним, Чон стоит рядом. — Что с ногой? Ты в порядке? Ещё что-то болит?       Окружившие парня расходятся, и тот приподнимается на руках. — Всё нормально, хён, просто небольшое растяжение, — Ким осторожно снимает лед, осматривая поврежденную ногу. — Не мог бы ты завести меня в аптеку и домой, думаю, на какое-то время ноге необходим покой. — Конечно, но ты уверен, что тебе не нужно в больницу? — Он поднимает обеспокоенный взгляд на парня. — Да, я уверен. — Пак улыбается сквозь боль и Чон, который еще здесь на минуточку, чувствует давление в области груди, но не понимает, что с ним такое и как это описать. — Я быстро поправлюсь. — Отлично, тогда собирайся и я тебя подвезу. — Плечо пробивает боль от стального захвата Чонгука, тот пепелит его взглядом, и Ким снова смотрит на поднимающегося Пака и тоже встает. — Чимин-щи, тут такое дело, — поправляет волосы, не зная, куда деть руки от небольшого волнения, — у меня сейчас важная встреча, но мой друг, — хватает Чона за рукав и тянет ближе, — отвезет тебя в целости и сохранности, сам сходит в аптеку и, если нужно, до двери донесет. Чимин смотрит нечитаемым взглядом, а Чонгук впервые в жизни волнуется услышать отказ. Нет, он конечно уверен в себе на все сто, но… этот пилонщик такой непредсказуемый. — Я тогда, пожалуй, вызову такси… — Нет! Зачем такси? Всё, собирайся, Чонгук тебя повезет, он ответственный, я доверяю ему как себе. — Ким хватает Чонгука за рукав и подтаскивает ближе к Паку, но заметив возмущение на лице танцовщика, оттаскивает того на место. Чимин недоверчиво осматривает хмурого парня, и Намджун склоняется к Чону, шепча на ухо: — Сделай рожу попроще, ты пугаешь его. — Чон резко натягивает глупую улыбку, которая начинает дрожать от сильного напряжения. «Что вообще происходит?» Какой-то танцоришка выбивает его из привычной колеи, заставляет пошатнуться эмоциональный контроль и самообладание. Рядом с парнем чуть сложнее дышать, невозможно смотреть по сторонам, и слушать кого-то другого, всё внимание приковано к нему, и мыслить рационально невозможно, потому что мыслей в принципе нет, сплошные картинки непристойного характера. — Не беспокойся э-э-эм… я хороший водитель. — «Молодец Чон, теперь он еще больше сомневается» Чонгук хочет не слабо так приложиться ладонью ко лбу, заметив этот высокомерный и брезгливый взгляд на себе. Чимин смотрит на Намджуна и всем своим видом показывает недоверие к этому парню. Старший лишь мягко улыбается на это, помогая ему сложить вещи в сумку. На самом деле, он сам немного переживает, потому что отлично знает младшего и на что тот способен, особенно если брать во внимание последние его визиты в бордель и то, какими от него возвращались несчастные жертвы, по странному стечению обстоятельств очень уж напоминающие внешне Чимина. Намджун сам помещает овечку в клетку ко льву и это заставляет нервничать. Только вот, кто овечка? Уж больно у Чимина острые коготки. — Ладно, — в своем огромном мягком кремовом свитере Чимин похож на кругляшок хлопка, который хочется тискать в руках. — Идем. Пак, закинув сумку на плечо, поковылял мимо Чонгука. — Помоги ему. — Намджун попытался взять у танцора сумку, чтобы передать её Чонгуку, но тот сжал её сильнее. — Я сам. Чон фыркнул и, засунув руки поглубже в карманы брюк, пошел за парнем. Тот сильно хромал и несколько раз останавливался, давая ноге немного отдыха. Чонгука раздражала медлительность и упрямство парня, он не выдержал и схватил того за локоть. — Облокотись на меня. — Нет! Не надо. — Пак вырвался из захвата и поковылял быстрее, громче сопя от этого.       В машине гробовая тишина, и водитель не хочет её нарушать каким-нибудь попсовым радио, вдруг его горделивый пассажир вздумает заговорить. Но нет.       Внутри слегка потряхивает и это не от езды. Чон догадывается, что это из-за присутствия рядом Чимина, из-за ощущения его тепла и это не печка греет. Запах автомобильного ароматизатора перебивает легкий аромат белой водяной лилии, от чего немного кружится голова. Это пугает. Чонгук не знает привязанности, любви и искренней симпатии, ему всегда хватало страсти, желания и денег, на которые он покупал такую любовь, какую пожелает, но сам никогда её не испытывал. Ему трудно понять жертвенность, заботу и возвышение кого-то выше себя, не являющегося членом его семьи. И сейчас, ощущать, что-то напоминающее трепет и легкое волнение в присутствие этого ледяного, как айсберг, парня, ему странно и ново, но он пытается вернуть напускную уверенность, которая никогда раньше не спадала с его лица. Этот парень делает с ним что-то странное.       Машина останавливается около больших освещенных окон аптеки. Чонгук поворачивается к Чимину, немного придвигаясь ближе. — Что нужно купить? Танцовщик вжимается в дверь, отодвигаясь и отводя взгляд в сторону. — Я сам куплю. — Чимин крепко сжимает сумку и тянется к ручке открыть дверь. Чон пытается перехватить его руку. — Не надо! Чонгук отстраняется и смотрит на парня, который шарахается, нервничает и почти истерит, как кот, запущенный в ванну с водой. Неужели он так его пугает или настолько неприятен ему?       Чимин, не торопясь, хромает до аптеки, и позволяет себе выбирать все необходимое дольше, чем нужно, не желая так скоро возвращаться в машину к тому, кто сверлит его взглядом через тонированное стекло.       Дорога до дома Пака проходит в такой же тишине, он даже не отвечает, где живет, самостоятельно забив адрес в навигаторе. — Не хочешь узнать, как меня зовут? Кто я вообще, вдруг маньяк. — Не выдерживает Чон, разрывая тяжелое молчание. — Нет. — Почему? — Отвлекаясь от трассы, он бросает на него короткие взгляды. Чимин долго молчит, и второй уже не рассчитывает на ответ. — Зачем мне что-то знать о человеке, с которым больше не встречусь? — С чего ты взял, что это последняя наша встреча? И почему ты себя ведешь так, будто это мне надо? — Чон раздражается, он не привык сдерживать гнев и недовольство, но сейчас держится хоть и с большим трудом. — А разве нет? — Чонгук встречается с таким же ледяным, как и он сам, взглядом Чимина. — Ты напросился везти меня, я вполне мог добраться на такси. — Напросился? Намджун попросил, я не мог отказать другу в помощи. — Младший так мастерски возмущается, что сам начинает верить в то, что это не его прихоть. — Ты меня за идиота держишь? — Впервые за весь вечер Чимин смотрит прямо в глаза и уже Чон теряется. Он тупит взгляд. Как он его раскусил? Он что, настолько очевидный? — Нет. — Тогда сиди молча. Так и было. Снова тишина, непересекающиеся взгляды и густые, не озвученные мысли обоих.       Машина останавливается возле нужного дома. Двигатель стихает, срабатывают замки блокировки, как только рука танцора тянется к ручке. Пак переводит непонимающий взгляд. — Какого хрена? Чонгук придвигается ближе, и смотрит прямо в глаза. У него один шанс на миллион и он решает им воспользоваться. — В чем твоя проблема? Я чем-то обидел тебя? Чимин лишь недовольно фыркает, демонстративно закатывая глаза. Еще немного и этот настойчивый парень его дожмет. Он придвигается еще ближе, но резкий удар в грудь останавливает. — Проблемы будут у тебя, если ты не откроешь эту чертову дверь. — Будто кобра брызгаясь ядом, Пак гневно выплескивает слова. И тот слушается, поднимая руки в примирительном жесте. — Спокойно, я просто хочу познакомиться. — Протягивает руку. — Я Чон Чонгук. — Он внимательно смотрит, ожидая реакции на лице парня, он конечно не звезда, но имя его на слуху. Но тот лишь скрещивает руки на груди, недовольно смотря на чонову, не желая даже касаться его.       Так и не дождавшись ответа, он открывает двери, придерживая одну, когда Пак вылезает из машины, открывает дверь в подъезд и хочет пойти следом, но Чимин начинает его выталкивать и кричать. Чон сдается и уходит, но потом тихо возвращается, и с улыбкой отмечает для себя второй этаж и номер квартиры, за которой только что скрылся божественный танцор.

* * *

      Чимин знал, что пожалеет о том, что поехал домой не на такси, а с этим наглым хамом, но не думал, что так скоро.       На следующий же день он с трудом открывает дверь, вся подъездная площадка уставлена огромными букетами красных роз. — Пошлятина. — Чимин обходит кроваво-красные растения и оставляет их погибать на холодной площадке.       Как и ожидалось, внизу ждет черный джип, на который, вальяжно облокотившись, ждет Чон с еще одной розой в руках. Пак игнорирует слова и то, что тот бежит за ним, он спешит на метро, все так же хромая, но Чон настойчив, он провожает его, тихо следуя за ним на машине.       На работе такая же история. Вся гримерка в цветах, только уже в белых. Танцовщик сразу раздаривает их частями своим коллегам по сцене. Вечером на шоу приходит Чонгук. Как всегда, он в первом ряду вместе с Намджуном, но Чимин сегодня не выступает, нога еще болит, он наблюдает из-за сцены и Чон его видит, он смотрит иначе. Взгляд довольный и собственнический, будто у них всё было и он имел его всю ночь и Чимин теперь его.       Спустя время в гримерку заходит владелец со своим другом и Чимин тут же просит Намджуна не пускать его сюда больше, объясняя это тем, что это не нравится не только ему. Ким - отличный босс, которого все любят, за то, что прислушивается к мнению своих сотрудников (только Пака) и эта просьба не остается без внимания. Чонгук не расстроен, он теперь знает, где неприступный живет, и от этого светится ярче лампочки.       Через три дня цветы перед квартирой обновляются, сменяясь бело-розовыми орхидеями. Чимин хмыкает думая, что тот немного исправляется в лучшую сторону, только все равно впечатления не производит. «Хотя бы не эта красная пошлятина» На работе в этот раз только один букет, из тех же орхидей и коробочка с последней моделью айфона, в котором уже забит один номер, а на заставке счастливый Чон, посылающий воздушный поцелуй. Этот подарок тоже не заслуживает внимания привередливого парня, и остается покоиться в шкафчике с личными вещами.       Настойчивость Чона удивляет, но не Чимина. Намджун просит друга забыть и готов поспорить, что никогда ему ничего не светит, парень слишком упрямый и не дает и малейшего шанса подступиться. Но Чонгук привык иметь всё, что захочет, а он очень хочет Чимина и не намерен отступать.       Снова в клубе Намджуна прибыльный пурпурный день и снова Чимин блистает на сцене, дарит свои сводящие с ума движения на коленях, только вновь выбрав не Чонгука. Он начинает подозревать, что тот теперь принципиально не станцует для него, не зная, что и раньше это было дело принципа.       Младший в свою очередь ищет обходные пути и лазейки, он пытается подловить его за сценой, по дороге в гримерку, только охрана быстро закрывает парня, и грубо отталкивает, от чего Чон слетает с катушек. Он врывается в кабинет Намджуна, который тискает одну из официанток, и чуть не выталкивает её, требуя оставить их, хватает со стола открытую бутылку с бренди, жадно глотает, а после с криком запускает её в стену.       — Совсем ёбу дал? — Ким вскакивает с места, размахивая руками, — это Хайн, пять кусков за бутылку. — Гнев старшего ощутим и Чон немного сбавляет обороты, чувствуя, что слегка переборщил. Он лишь недовольно фыркает, расхаживая по кабинету взад-вперед. — Дешевая подделка, я подарю тебе лучше. — Конечно, дождешься от тебя. — Старший снова садится в удобное кожаное кресло, откинувшись на спинку. — Что с тобой? — Ты в качестве кого тут? Сторожевого пса? Предмет интерьера? — О чем ты вообще? — Какого черта твои шкафы так ведут себя с постоянными клиентами? — Он срывается на крик, заливаясь красной гневной краской. — Скажи, чтоб не трогали меня, и дай мне доступ в гримерку. — Вены на руках вздуваются от сильно сжатых кулаков. Ким встает и упирается руками в стол, нависая над ним. — А теперь ты послушай. Охрана тебя не тронет, но в гримерку — нет, и Пака оставь в покое. Мы уже это обсуждали. Хочешь завалить его? Валяй, но только за пределами клуба — тут не мешай ему работать. Чонгук падает в мягкое кресло, обхватив голову руками. Чувство собственного бессилия впервые атакует его. Он не может добиться такой легкой цели. Это выбивает из колеи и заставляет усомниться в собственных силах.  — Что не так я делаю? Почему он не подпускает? Намджун смягчает взгляд и садится с другом рядом, приобняв его за плечи. Младшему нужно дружеское плечо, он слишком разбит из-за собственного провала. — Слушай, я вообще не уверен, что парень гей, а ты его цветочками заваливаешь. — А чем мне его заваливать? Он от всего откажется. — Усталые, слегка красные глаза впиваются цепким взглядом в поисках ответа. — Предложи деньги. — Младший хмурит в непонимании брови. — Ну, а что? Подарок без гендерной принадлежности. — Не возьмет. — Ты от него чего хочешь? Просто секс? Так предложи ему кругленькую сумму, от которой даже я бы не отказался. Чонгук цокает языком, и закатывает глаза, всё этот хён переводит в деньги. За несколько нулей он и собственную задницу готов продать. — А если не просто секс? — Не-е-е-ет, только не говори, что влюбился в него. — Намджун отстраняется, внимательно осматривая друга. — Пфф… вот ещё, просто я хотел сказать, ну, что не на один раз, может пару, тройку. — Ну, так и предложи за пару - тройку. — Ким притягивает младшего, объясняя словно младенцу прописные истины. — Это как бизнес, чувак, создай спрос, чтобы было предложение. — Так если он не гей, он же мне каблук в задницу затолкает за такое предложение. — Стеклянные глаза уперлись в пол, а лицо искажается будто, только что сказанное с ним произошло. Намджун откровенно ржет, хлопая друга по колену. — Так это секс с использованием посторонних предметов, тебе должно понравиться. Чонгук молча встает и идет на выход. Хреновый хён помощник. — С тебя бутылка Хайна, помнишь? — Врезается в уже закрытую дверь.

* * *

      Новый день — новые сюрпризы. Чимин был уверен, что после недавнего скандала, который Чон устроил в кабинете владельца и нескольких дней затишья, тот больше не появится. Но Пак совсем его не знает. На этот раз подъездная площадка уставлена букетами из пудро-розовых тюльпанов в темно-сером пергаменте. Пак удивлен. «И где только берет их в декабре?» У «занозы» появляется вкус, и на мгновение Чимин даже думает перетаскать цветы в квартиру, но она так же быстро пропадает, когда в одном из букетов он замечает записку: «Сходи со мной на свидание, я готов заплатить за согласие». Пак комкает клочок, бросая под ноги, и разъяренный выбегает на улицу.       Чонгук снова ждал. Увидев Чимина, он подбегает к нему, но, не успев ничего сказать, тот резко разворачивается и ударяет Гука в челюсть. Глаза распахиваются в удивлении, и рука прижимается к горящему от удара месту. Это уже наводит на нехорошие мысли об ориентации. Парень убегает, а Чонгук зло рычит, и ударяет по колесу ногой. Этот Чимин нарывается на грубость. ОН тут старается, бегает, как за девчонкой, а вместо благодарности по роже получает.       Проходит несколько дней. Намджуну уже не смешно, Пак все также морозится, а у Чонгука уже опускаются руки. Если Чимин так отреагировал, значит и правда по другую сторону баррикад, но почему тогда сразу не сказал, а продолжает бегать и строить недотрогу? Мог бы давно доходчиво объяснить, что он не содомит, мужеложец, глиномес, ну или как их (нас) в народе еще называют?       Ким снова просит оставить эту идею и перестать биться о неприступную стену. Он, кажется, искренне за него переживает, потому что, впервые видит друга таким уязвимым и немного потерянным. — Думаешь, ты один такой? Вон, видишь того парня? — Он снова в клубе друга, и сейчас прослеживает, на кого, указывает старший, утвердительно кивнув, когда замечает высокого брюнета, занимающего место ближе к сцене. — Это Ким Мингю, один из тех, кто делает мне кассу и так же как и ты течет по Чимину, только у него стаж побольше твоего. — Так он совсем сопляк? Кто он? Не видел его в наших кругах. — Пытливый и заинтересованный взгляд с нотками презрения, исследует мишень с надписью «конкурент». — Сопляк и совершенно обычный маркетолог небольшой фирмы, все свои авансы у меня оставляет, но! Пак танцевал однажды для него, а тебя старика обламывает. Над Чоном вот-вот появятся грозовые тучи, метающие молнии во всех, кто окажется в опасной близости от него. Он хватает Кима за руку, притягивая к себе ближе. — Ты должен помочь мне, — в глазах напротив усмешка и ни капли дружеской поддержки, — последний раз, отказ и я всё — бросаю и забываю его и дорогу в этот клуб.       Чонгуку и правда надоела эта игра, где еще и не он ведущий. Чимин устанавливает слишком высокие планки, и узкие рамки, Чон не привык к каким-либо ограничениям. В его голове всё происходило довольно просто: Пак видит невозможно великолепного Чона, тут же теряет голову, танцует для него и за то, что добрый Чонгук позволил этот танец, танцовщик платит ему жаркой ночью. Но на этом всё не заканчивается, несчастный пилонщик без памяти влюбляется и щедрый Чонгук так и быть несколько раз в месяц позволяет Паку насладиться его, чоновым телом.

* * *

      Небесно-голубые гортензии создают ощущение воздушных облаков, стелющихся ровной дорогой до самой лестницы. Тонкий аромат, напоминающий мускатные духи, заполняет легкие, и Чимин теряется. Этот парень не унимается, он хочет произвести впечатление хорошего, но Чимин не верит. Чимин видит и чувствует опасность, словно затаившаяся антилопа под пристальным и голодным взглядом льва. Такие, как Чонгук обещают весь мир, но получив, то, что нужно, по истечению срока выбрасывают полученное как ненужную вещь, в то время, когда сердце уже наполнено губительной любовью, которая еще долго будет кипеть, бурлить, выплёскиваясь через край, обжигая все внутри, оставляя лишь обугленную пустоту.       В одном из голубых облачков виднеется уголок белого треугольника. Пак знает, что там, но всё равно разворачивает, чтобы в очередной раз убедиться, что Чонгук ничем не лучше того, кто когда-то выбросил его самого, как ту самую ненужную вещь. «Одно свидание, без поцелуев и прочего, и любая цена, которая компенсирует твою трату времени». Рядом указан номер телефона. Но Пак не позвонит.