Intoxicated by you

      — Мини, — Пак оборачивается на голос друга, что в спешке меняет остатки костюма на свою одежду, — я приду поздно, не закрывай на верхний замок.       — Поздно? — Чимин смотрит на время в телефоне и не может остановить ползущих вверх бровей. — Куда позднее, время второй час?       — Не заставляй меня оправдываться, — быстро закидывает вещи в «честно заработанную» сумку от Гуччи, — сам должен понимать, — чмокает парня в темную макушку и бежит к выходу, — мальчиков в дом не водить, дверь никому не открывать, по порно-сайтам не лазить. Пока.       — Ким Тэ… — Чимин хотел было бросить напоследок какую-нибудь колкость, но лишь улыбнулся, проводив взглядом убегающую спину.       Страшно клонит в сон, и нет совершенно никакого желания уснуть в такси, в лифте или перед дверью, в попытке ее открыть, поэтому, решив немного взбодриться, Чимин идет к бару заказать кофе, и осчастливить любезного бармена своим присутствием.        К стойке не подступиться, пьяная шумная толпа делает заказ, в которой он замечает знакомую фигуру, шатающуюся от слабого дыхания в его сторону. Друзья именинника чокаются, громко кричат, пьют и брызгаются остатками алкоголя. Чонгук пытается дотянуться до новой порции текилы, но оказывается утянутым в слабо освещенный угол.       — Эй…       — Тихо, это я. — Крепкие руки обхватывают плечи и поворачивают Чона лицом к себе.       — Джу-у-у-ун! Куда пропал? Давай к нам! — Пьяные братские объятия до выкатывающихся глаз.       — Думаю, странно это от меня будет слышать, но, кажется, с тебя хватит, чудом держишься на ногах.        Обмякший в теплых объятиях Чонгук виснет неподъемным мешком, бурча что-то себе под нос.       — Эй, Голди! Не смей отрубаться, мне тебя кабана не дотащить. — Мордочка с закрытыми глазами и открытым ротиком, медленно скатывается по плечу. Намджун встряхивает парня, опасаясь, что тот на грани суточного непробудного сна. — Эй! Чимин! Чимин! — Ким машет рукой, подзывая парня, а тяжелый тюфяк в его руках тут же превращается во вскочившего на задние лапки суриката.       — Я никуда не иду, мое сокровище здесь.       — Нет, идешь, и он тебя довезет.       — Хен? — Чимин подходит к парням, скептически оглядывая шатающегося Чона, что смешно пытается выглядеть абсолютно трезвым, но держится лишь несколько секунд и снова виснет на Киме.       — Чимин, не поможешь мне? Это тело как можно скорее нужно отвезти на такси до дома, а я не могу сейчас уйти из клуба.       — Но, хён…       — Пожалуйста. — Как можно отказать глазам полным мольбы и надежды?        Никак.       — Ладно, но…       - Спасибо. Ты мое спасение.       Чимин не успевает ни возразить, ни спросить что-либо. На него спихивают полуживое тело, оставляя наедине с этой проблемой.       Таксист любезно помогает Паку «расправиться с телом», не задавая лишних вопросов, лишь, когда они отъезжают, он задает один: «Куда едем?»       — Едем? А-а-а… сейчас, минутку.        Растолкать медведя в спячке нереально, как и дозвониться до Намджуна или попытаться вспомнить адрес Чона. Долго сомневаясь и проклиная Джуна, он все же называет адрес Тэхена — единственное место, куда он может его сейчас отвезти.        Перебирая мягкие прядки на голове, удобно умостившейся на коленях, Чимин настойчиво гонит мысли и желание поддаться властному мужчине, раствориться в этом цитрусовом омуте без малейшего шанса когда-либо из него выбраться. Он должен быть уверен, что эта спящая красавица окончательно избавилась от дохлого балласта, и тот прошел полную дезинфекцию с хлоркой и ёршиком.       Угольные ресницы мерно подрагивают, рука покоится на бедре, на котором так удобно умостилась мягкая щека, капризные губы сложились милым розовым бантиком.       — А-а-а-а… комната пыток. Как можно держаться за свои принципы, когда тут такое? — Пак осознает, что озвучил сейчас свои мысли, поймав скептический взгляд в зеркале заднего вида. Тяжелый вздох, шум трассы и все та же картина перед глазами.       Поймав себя на слишком долгом разглядывании с умилительной улыбкой, Чимин тихо фыркает, и пытается скинуть с себя спящего, но тот недовольно стонет, прижимается сильнее, обеими руками обхватывая свою мягкую «подушку» и так по-детски забавно причмокивая.       — Дитё.       Короткий путь от такси до кровати, оказался непроходимой тропой испытаний, марш-броском в полном снаряжении.       Чимин с испариной на лбу и отборным матом тащит бездыханное тело к ближайшей мягкой поверхности, и, прости Ким Тэхен, но ей оказывается твоя кровать.       — Лось, — Пак бросает Чонгука на поверхность и сам валится рядом, — ты мне должен.       На раздражительное бурчание Чон недовольно стонет и затыкает источник ворчания, закинув на него свои конечности.       — Чон-пьянь-Чонгук! Убери немедленно свои медвежьи лапы, — Пак пытается выбраться из смертельного захвата, но брови на пьяном лице хмурятся, и хватка становится крепче. С трудом Чимин поворачивается на бок, и оказывается лицом к лицу со своим захватчиком. — Пхе… ну и вонь от тебя. Чонгу-у-у-ук! Немедленно отпусти меня! — Крик Пака, как тихое пищание комара в соседней комнате. — Всё! Достал! — Пак тянется к лицу брюнета и впивается зубами в мягкую щеку.       — Ну что ты пзв… а-а-а-а-а-а! — Замок щелкает, и руки-клетки отворяются, выпуская пленного на свободу.       — Спи! — Недовольно бросает танцовщик и уходит, закрыв дверь к этому источнику благоухания, что громко «плачет» и возмущается.

***

       «Сколько можно спать?» — Чимин крадется на цыпочках к закрытой двери и осторожно открывает ее. На откосе появляется небольшая ладошка, а в проеме торчащие в разные стороны волосы и маленький нос, следом тянется носок ноги, который в тот же момент исчезает от звука скрипнувшей половицы.       — Ну, вот еще! Тоже мне спящая красавица! — Чимин распахивает дверь и отшатывается назад от прилетевшей в лицо подушки.       — Сволочь! Ты мне противен! Что ты сделал со мной? Воспользовался моим состоянием, да? — На кровати сидит Чонгук, прикрывая руками грудь и пах, несмотря на то, что полностью одет. Играет так натурально, что претендует на Оскар за лучшую роль жертвы. — Оттяпал мне пол щеки?       Чимин испуганно хлопает глазами, замечая след укуса и синяк на щеке младшего, и озлобленное лицо, безумство которому придает воронье гнездо на голове.       — Я защищался, т-ты … ты чуть не задушил меня, — Пак оттягивает края футболки, опуская провинившийся взгляд.       — Маньяк! — В Чимина летит еще одна подушка, но он успевает отгородиться от мягкого снаряда дверью.       — Вернись! Я все прощу! — Слышится из-за двери, — …за поцелуй. — Уже тише добавляет Чонгук, и падает в «мягкие» объятия твердого кокосового матраса.       Пока гость пытается отлипнуть от постели, старший быстро расправляется с водными процедурами, завтракает и снова идет в комнату. Он фурией подлетает к шкафу, чтобы взять все необходимое, не обратив никакого внимания на Чона, что крайне задевает второго.       — Сокровище мое, что у нас на завтрак? — Повернувшись на бок, и подперев голову рукой, Чонгук внимательно изучает горделивую осанку танцовщика.       — Я уже позавтракал. — Коротко бросает танцовщик.       — А как же я, родной? Или в твоем доме не принято заботится о гостях? — С грустной мордашкой и тяжелым вздохом, Чон ложится на спину, мечтательно заложив руки за голову. — Я такой шикарный завтрак в прошлый раз для тебя приготовил, только ты любезно запустил его в меня.       — Я тороплюсь, так что и ты давай собирайся, — Чимин наконец поворачивается к младшему, что сверлит его уже по-настоящему недовольным взглядом, — но смотрю штанишки уже на тебе, значит ты готов.       — Да что с тобой такое? — Эти перемены в настроении кого угодно с ума сведут, и пока это не случилось с Чоном, в последние минуты светлого рассудка он хочет его касаться, как вчера, упиваясь концентратом его губ, и плавить кожу под ласками друг друга. Так и делает. Подходит так близко, что можно рассмотреть все оттенки радужки в глазах и, наверное, черезчур резко, но берет за запястье, не решаясь на нежное касание ладоней и переплетенных пальцев. — То гонишь меня, то сам зовешь на выступления, то целуешь, то снова гонишь. Ты когда-нибудь будешь моим или нет? — Звучит слишком строго. — Прекрати меня мучить, Чимин.       Пак смотрит во всепоглощающую темноту чоновых глаз, и снова чувствует это сомнение по поводу верности принятого им вчера решения. Всю ночь он боролся с сомнениями, но все же, они победили. Слишком велик страх, снова оказаться преданным, а Чон слишком непредсказуем. То, как легко он бросает бывших, настораживает, и мозг выставляет защиту, не позволяя действовать сердцу. Он хочет быть с ним, но старая рана дает о себе знать. Он боится. Боится оказаться на месте Хёрин, быть только средством удовлетворения потребностей, а после брошенным, когда в руках появится новая игрушка. Или оказаться на своем старом месте, где куча надежд и обещаний, где один мир на двоих, но неожиданно понимаешь, что этот мир на двоих не твой, а ты в нем третий лишний.       — Что еще я должен для тебя сделать? Все, что угодно, но дай хоть попробовать быть с тобой! — Почему он так делает? Почему просит глазами, полными мольбы, но опять что-то предлагает взамен? Какого черта он пытается все купить? Дико раздражает.       — Все, что угодно?! Прекрати бросаться такими громкими словами. Твое «все что угодно» упирается в дорогие побрякушки. — Глупец необдуманно бросается громкими словами, но может пожалеть. Снова все выглядит так, будто его покупают, но Чон не похож на глупца, что пожертвует многим ради несчастного свидания.       — Как насчет квартиры? Ты же можешь все, так сними ее для меня, а я пойду с тобой на свидание. Одно свидание.       — Квартиру? — Запястье больше не согревает живое тепло. — Хм…. Я понял.       Чимин все так же продолжает стоять, так и не решаясь сказать, что это шутка, и последовать за младшим. Что сейчас было? Он согласился или это молчаливый отказ. Он слышит, как Чонгук собирается и уходит. Надменная улыбка грязной краской сползает с лица. Перегнул.

***

      Репетиция проходит совсем не так. Новые элементы не получаются, из-за чего травмируется запястье, репетировать старые нет смысла с одной рукой, а в голове беспокоящий вопрос «неужели это была последняя встреча?» Все возможно. Это в духе Чона — пропасть на несколько месяцев. «Надо было сказать, что это глупая шутка»       Тэхен щебечет о прошедших ночных приключениях, пока они за столиком ждут Намджуна, у которого для них какой-то важный разговор.       — … да у меня от этого просто крышу сорвало! А у тебя такое было? — Счастливое лицо Кима покрывается коркой раздражения — Эй! Ты не слушаешь меня!       — Прости, Тэ, но твое очередное увлечение закончится завтра, и я даже не вспомню, как его зовут.       — Что?! В смысле увлечение? Да ты… — Лицо парня краснеет, губы исчезли, а глаза бешено мечутся по другу, которого хочется прикончить, — Ладно, — делает глубокий выдох, — повторю. Это Джин и уж его ты точно не забудешь.       — Что? — Пак почти подпрыгивает со стула, услышав имя того, с кем его друг всю ночь черт знает, чем занимался, — наш Джин-хён из Одиссеи? Но… — Чимин замолкает, и Тэ замечает, что друг смотрит ему за спину и хочет обернуться, но на плечи ложится тяжелый груз.       — Подружка, иди попей кофе. — Тэхен поднимает голову и над ним оказывается серьезное чоново лицо.       — Если что, кричи Мини, я у бара. — Ким освобождает место и подходит слишком близко к Чонгуку, сужает глаза, стараясь быть до мурашек пугающим, показывает жест «я за тобой слежу» и оставляет парочку наедине.       На небольшой стол ложатся бумаги, а место напротив занимает младший, сложив ногу на ногу и скрепив руки в замок.       — Договор аренды? — Чимин кивает на документы и переводит взгляд на младшего, замечая синий укус на щеке, внутри все сжимается от чувства вины. Зря он с ним так.       — Нет, договор покупки на твое имя, не центр, конечно, но не так далеко от работы.       — Ч-что? Покупки? Как ты мог купить на мое имя без меня? — «Он ведь шутит, да? Не мог он купить квартиру?»       — Недооцениваешь меня и мои связи. И твой паспорт, — знакомая вещица ложится к договору. — Почему хранишь на тумбе у выхода?       Пак непонимающе хлопает глазами. Смотрит то на стол, то на Чона, неуверенно тянется к бумагам и быстро пробегается по строчкам, что подтверждают слова младшего. Внутри все под заморозкой. Так много эмоций и вопросов, но все происходит будто в замедленной съемке. «Он действительно на все готов?»       — Полагаю, моя часть обещания выполнена, дело за тобой, сокровище. — Наконец он улыбается, но, не победно ликуя, а мягко и нежно, наблюдая за сменой эмоций на лице напротив.       — Ты… ты с ума сошел? Думаешь, купил квартиру — я твой? Я шутил, проверял… Я свидание обещал, но не ка…       — А я что-то другое прошу? — Рот Пака так и остается открытым, а Чону так и хочется прикрыть нижнюю челюсть рукой. — Свидание, как и договаривались. Сегодня. — Старший хочет возразить, но ему не позволяют. — Я сделал все быстро, и чуть больше чем требовалось и думаю, это дает мне право выбрать время самому. Сегодня.       — Хорошо… я… идем сегодня. — Зачем он соглашается? Ведь все снова выглядит, как покупка. Но может быть стоит быть прагматичным в данной ситуации?       Чувство победы яркой волной накрывает брюнета, что отражается в счастливых глазах и яркой улыбке. Ему хочется сорваться с места и задушить в объятиях растерянного Пака, зацеловать его мягкие губы, вкус которых еще хранится на его собственных. Ему нравится добиваться, ему нравиться бегать, ему нравится это новое сильное чувство в груди, и раскаты электрического тока в теле от одного взгляда, ему нравится Пак Чимин.       — Голди? — Сзади подходит Намджун с Тэхеном, чем нарушают драгоценное уединение. — Чимин? — старший строго смотрит, взглядом указывая на щеку Чонгука.       — Все нормально, — усмехается брюнет, замечая опущенный щенячий взгляд и нервные пальчики, — мне даже понравилось.       Все четверо оказываются за столом, и Намджун начинает непонятную речь, заходя издалека, чуть ли не со времен открытия своего первого клуба.       — Хен, ближе к делу. — Не выдерживает светловолосый, потому что снова куда-то торопится.       — Так вот, я подумал, что-о-о… короче говоря, после вчерашнего привата Чимина я тут подумал, почему бы вам ребята и тут не заняться этим делом? Ну, вы же профи в этом, я помню вашу славу в Одиссее, вы были звездами. Нет, наши стриптизёры хороши, но вы в сотню раз лучше с этим справитесь, и поднимите клуб на новый уровень. — Намджун потирает ладошки, то ли от волнения, то ли предвкушая огромную прибыль от их согласия.       — Нет. — Все переводят взгляд на Чона. — Чимин не танцует приваты.       — Но…       — Я сказал нет, Нам! И не обсуждается. — Чонгук подходит к Паку, тянется к запястью, но замечает на нем эластичный бинт, укоризненно качает головой, берет за другую руку и молча уводит старшего за собой.       Растерянный Намджун вопросительно смотрит на Тэхена, а тот отрывает довольный взгляд от парочки и радостно заявляет.        — Наконец-то. И, да, Намджун-хен, прости, но думаю, мой парень мне тоже не разрешит. — Довольный блондин встает и вприпрыжку убегает, пока босс медленно доходит до произошедшего облома.       — Парень? Чё за дерьмо?!!! — Намждун глупо хлопает глазами. — Наберут по объявлению!       Чимин собачкой бежит за широкими шагами младшего, что тянет его за руку к парковке.       — Куда мы?       — Свидание, забыл? — Брюнет не оборачивается, и ни на секунду не замедляет шаг, будто сделав это — Пак откажется, убежит, пропадет.       — Что? Но, я не могу…       Чонгук резко останавливается, разворачивается и хватает Чимина за плечи, крепко сжимая, причиняет боль.       — Почему?! — Люди оборачиваются на крик, и Чимин вжимается в плечи, озираясь по сторонам в поисках путей отступления, в случае если Чон сейчас рванет, как бомба. — Что не так?! Что тебе еще нужно? Ты знаешь, я дам все, я уже дал! Я даже лечь под тебя почти согласился, какого черта тебе еще надо за одно, сука, несчастное свидание?       Испуганный взгляд бегает по красивому, но такому злому лицу, сердечный ритм такой тихий, как у старика при смерти.       — Я… Я имел в виду, что не могу пойти в таком виде, мне нужно переодеться.       Хватка на плечах ослабевает, гнев сменяет облегченный выдох и мягкая улыбка.       — Тебе не нужно надевать что-то особенное.       — Да, но…       — Садись. — Чон открывает свою машину, а Пак неуверенно, диким зверем заходит в клетку, которая закрывается за ним навсегда.

***

      Дорога до таинственного места свидания проходит в тишине. Чонгук все время улыбается, будто сорвал джекпот, а старший крутит головой по сторонам, на всякий случай, запоминая дорогу, и огромный плюс для него, что они уезжают не очень далеко.       Машина останавливается, и снова ничего не говоря, младший выходит и жестом приглашает за собой Чимина.       — Куда это ты меня привез? Это не твой дом, я помню.       — А ты бы хотел ко мне домой? — И когда это Чон Чонгук так научился смущать? Этот тон, играющие бровки. Он всегда таким был? Или реакция на него стала другой?       Пряча немного алеющие щеки, Пак толкнул младшего, чтобы тот отвернулся и продолжил путь, тот так и сделал, пока они не остановились возле одной из дверей. Чонгук открыл ее и пропустил вперед старшего, закрывая за собой.       — Вообще, ты, должен мне проводить экскурсию, но так как ты в первый раз тут, так и быть, сегодня это моя роль.       Чимин стоит с раскрытым ртом и медленно начинает доходить до всего, что прямо сейчас происходит. А происходит то, что он находится в подаренной квартире, подаренной Чонгуком, то есть в своей собственной квартире.       — … Чими-и-ин? Алло? Ты здесь? — Чон заглядывает в глаза и щелкает пальцами, пытаясь привлечь внимание.       Стряхнув ступор, Пак отмирает, и скинув обувь, медленно направляется к младшему, осматриваясь как в музее.       — Красиво…       — Красиво? Да тут же голые стены, — младший насмехается, хватает за запястье и тянет за собой зеваку, — красиво сделаешь сам или… — Чон поворачивается, сталкиваясь с танцовщиком грудью, прижимая того к стене, — сделаем это вместе.       Ну, вот опять. Что это еще за неоднозначная фразочка «сделаем это вместе»? Тут два варианта: мелкий издевается и провоцирует, или одиночество так достало, что сознание начинает думать о Чоне в самом пикантном ключе. А может третий есть? Пак действительно начинает влюбляться?       — Сокровище? Ты со мной? — Старший фокусирует взгляд и, улыбнувшись, кивает. — Ты куда-то в себя уходишь, все в порядке?       — Я просто шокирован немного, все нормально.       Квартира, по мнению Пака, шикарная. Из прихожей видна кухня и небольшая комната, а там за углом, кажется, еще одна. Чон обходит пилонщика, закрывает ему руками глаза, и осторожно ведет.       — Я не романтик нифига, и никогда такой ерундой не занимался, но для тебя мне захотелось это сделать.       Как вуаль, с глаз спадают руки, и под дых ударяет восторг. Никто, никогда не делал для Чимина свидание. Никогда.       В глазах играет пламя водяных свеч в высоких стаканах, с нежными орхидеями на дне, на полу большое белое пушистое покрывало, в светлом ворсе которого спрятаны желтые огоньки гирлянды, невысокий круглый стол, уставленный едой, огромный букет из хлопка и игровая приставка….       У Чимина в голове звук зажевавшей пластинки.       — Приставка?       — Ну-у-у… я подумал… — неловко чешет затылок, пытаясь подобрать слова, — Слушай! Я первый раз такое делаю, откуда я знаю как надо. — Чонгук запихивает руки в карманы брюк и уже хочет уйти, но теплая ладошка касается щеки.       — Уверен, это будет самое лучшее свидание. — В этом мягком свете свечей и гирлянд, Чимин кажется волшебным. — Но… я плохо играю и могу все испортить.       Младший улыбается, и так же касается щеки Пака.        — Я на это надеялся, — нежный взгляд сменяет дьявольская улыбка, — поэтому играем на желания.       — Чонгук!       Младший убегает к столу и удобно устраивается возле него, хватает палочки и уже что-то закидывает себе в рот. — Иди, ешь, тебе нужно много сил, чтобы победить меня или придется выполнить мое задание. — И снова черти отбивают чечетку в глазах младшего.       Вкуснейшая еда, алкоголь и разговоры, кажется такие простые, но все еще в новинку с Чоном. Пустая комната рассеивает уютный свет, тонкий запах цветов, специй и цитрусового парфюма обволакивает, и пропитывают, и в этой интимной идиллии… безудержный смех и стук падающих стаканов, и валящиеся от смеха развеселившиеся парни.       — Да-а… — Чонгук вытирает выступившие слезы, — это тебе не на магазинной тележке гонять — включает единственный предмет интерьера в комнате — огромную плазму, — сейчас я покажу, на что я способен.       Чимин подползает ближе, берет в руки беспроводной геймпад, рассматривает этот неопознанный объект, и чешет затылок. Чонгук смеется, заметив, что старший держит его вверх ногами переворачивает его в руках парня.       — Ты уверен, что играл раньше?       — Эй! — Пак обиженно толкает локтем. — Я сделаю тебя. Новичкам везет.       Чонгук усмехается, как бы говоря «ну-ну» и приступает к выбору игры.

***

      — Ты мухлевал! Нечестно! Ты что-то нажимал и меня откидывало!       Чон хохочет, держась за живот. Этот хен обиделся, как мальчишка на седьмой проигрыш, хотя давно уже должен был смириться.       — Хватит ржать! — Чимин накидывается с кулаками на младшего. — Это в вино что-то подмешено или это гипноз, сглаз…       — Вуду. — Брюнет хватает Пака за плечи, вмиг становясь серьезным, притягивает ближе к себе, ощущая его дыхание на своих губах. — Твоя кукла у меня, и теперь, — рывком сокращает расстояние до считанных миллиметров, укладывая Чимина на мягкий плед, — ты в моей власти.       Пак чувствует. Кукла действительно существует, и кто-то прямо сейчас вонзает в нее иголку, распаляя низ живота сладким тянущим чувством, создавая в губах пульсацию горячей крови, обостряя желание ими вонзиться во что-то такое же горячее и мягкое.       Чонгук нависает над скованным телом, взглядом медленно раздевает, терзает губы, носом ведет по нежной шее, задыхаясь от запаха. Он пахнет молоком и жженым сахаром, нежное и сладкое с легкой горчинкой.       — Ты пьян. — В самые губы произносит старший, видя все то, что происходит в глазах Чонгука. Они блестят и даже сияют.       — Я опьянен тобой. — Чимин немного отстраняется. Снова смотрит в черные, как ночь, глаза и видит в них то же, что и в тот раз в приват-комнате — плотную пелену слепой влюбленности.