angelum meum

- Что за бред ты несешь?! – Дазай резко потянул руку, пытаясь встать, - это уже выходит за рамки. - О каких рамках ты говоришь? Они существуют лишь в нашей голове, Осаму, тебе ли не знать об этом. - Увидимся на паре, Федор. - Как жаль, разве ты не хочешь узнать немного обо мне? – он прикусил палец и прищурился, - я много узнал о тебе сегодня, поэтому готов отплатить тем же: любой вопрос, на который ты хочешь узнать ответ. - Не думаю, что меня это интересует, - Дазай развернулся и медленно поплелся в сторону пруда, - До свидания. - Какой упрямый Стоило ли закончить эту беседу раньше, или наоборот настоять на своем и продолжить? Теперь Осаму знал, что Федор не просто так был в окне того же отделения, где лежал Дазай, нормальный человек не стал бы вести себя подобным образом, хотя, кого вообще можно назвать нормальным человеком. Любопытство съедало Дазая, и он решил, что, если после этих слов Достоевский все же заговорит с ним, он даст ему еще один шанс. - Наводишь справки, читаешь мои книги, но не хочешь общаться. Что с тобой не так, Осаму Дазай. Научиться снова быть обычным, здоровым человеком оказалось гораздо сложнее. Из-за таблеток болела и порой кружилась голова, сон никак не шел, а в редких случаях, когда Осаму забывал принимать пищу и пил их на голодный желудок его тошнило. Состояние становилось хуже, а когда он анализировал побочные эффекты, можно было сказать, что они загонят его в могилу раньше, чем он сам. В любом случае, больничный подходил к концу и вливаться в атмосферу учебы все же придется – хочется того или нет. А Осаму хотелось, настолько, что он даже прочел все книги, что принес Накахара. Хотелось забыться. Забыться о мыслях про Федора, про тот день, про болезнь и предстоящее обследование, хоть оно и не скоро. Но надолго это сделать не получилось. Во-первых, потому что книги авторства Федора все еще лежали на столе, а во-вторых, потому что они учились на одном курсе. Собирая вещи на учебу, Осаму снова обратил внимание на свою руку. Ссадины еще не сошли. Холодок прошелся по спине, вспоминая какими дикими глазами Федор смотрел на него в тот день. Его ухмылка пугала и казалось, он на самом деле был одержим чем-то. Неприятности Осаму притягивать умел, но избавляться от них еще не было так сложно. Сложив тетради и учебники Накахары, Дазай замотал запястье бинтами и направился прямиком на выход. Сегодня не стоило ждать Ацуши, потому что после посещения Осаму в «той мерзкой больнице для умалишенных? Ты хоть понимаешь, что он станет таким же как они», родители Ацуши запретили контактировать им некоторое время. Но что-то подсказывало – это продлится недолго. У родителей Ацуши была привычка уезжать надолго в командировки и не оставлять много денег сыну, поэтому, как только еда закончится, блондин тут же окажется около квартиры Осаму. Только подойдя к зданию, Дазай наконец-то ощутил хоть что-то. Вернуться к учебе было необходимо. Занять мысли чем-то кроме внутренних трагедий и анализа последних событий, которые вывели Осаму из душевного спокойствия и состояния покойника. И Дазаю нравилось это – ощущать опасность и интерес, гораздо лучше, чем ничего. Осаму остановился около огромной лестницы, ведущей ко входу. Он посмотрел наверх и встретился взглядом с ним. Его лицо не выражало никаких эмоций, человеку недалекому в анализе, показалось бы, что он даже грустит, но нет, Осаму знал, что им движет. Он видел, как чужие глаза источали невидимые волны, он чувствовал резкий спад температуры и частое биение своего сердца. Федор наводил ужас, с каждой новой секундой он учил жить с этим страхом, вгоняя его под кожу и делая чем-то обыденным. Но Осаму знает, что такое страх. Это влечет - не отталкивает. - Эй, забинтованный, гниение в склепе подошло к концу? – Дазай ощутил руку на своем плече и повернулся к Чуе, - Мумия наконец-то пробудилась! Надеюсь, ты принес книги, нам сегодня по ним работать, чур ты сидишь со мной! - Только если у тебя есть что покушать, утром только бутерброд и успел перехватить, - Осаму снова посмотрел на вход, но Федора уже не было, - у нас первым история? - Именно, но не у меня, я хожу по вторникам на дополнительные часы литературы, поэтому, - входя в здание Накахара протянул Дазаю шоколадный батончик, - не голодай и заботься о себе пока я не приду. – он поднял голову и посмотрел в карие глаза, - я беспокоюсь о тебе, после нашей последней встречи ты стал выглядеть еще мрачней и, кажется, даже похудел, пожалуйста, не оставляй меня вот так. - Эм, спасибо, но все вроде в порядке, тем более, что сейчас учеба началась, мне станет лучше, - Осаму потянулся к батончику, но его руку перехватили. - Нам пора, у нас история. Дазай снова ощутил ноющую боль в запястье. Это был Федор. Федор, который схватил Осаму за руку и давил на забинтованную часть. - Достоевский? – Дазай смотрел на Федора непонимающим взглядом. - Тот самый Достоевский, книги которого раскиданы у тебя по всему дому? – Накахара напрягся и рассматривал парня напротив, - если ты хоть как-то причастен к такому состоянию Дазая, ты будешь иметь дело со мной. - Мы уходим, – Федор потянул Осаму за руку и тот поддался, - и что ты вот так просто уйдешь? – Чуя шагнул в сторону уходящих парней, - Дазай не говорил, что у его друга проблемы со слухом. - Мы уходим, - Достоевский замер и обернулся назад, - я что не ясно разъясняюсь? - Позаботься о нем, – удивление на лице Федора сменилось на презрение, Чуе лишь оставалось наблюдать как Осаму с батончиком в руке плетет ноги за быстро удаляющимся Достоевским. Только сейчас Накахара заметил, что представляет из себя этот человек. Конечно, он видел Федора еще в первый день, но не придал этому большого значения. Все говорили о нем, о его достоверно жутком взгляде, о странном акценте, непонятной одежде. Теперь Чуя еще мог выделить худое телосложение, круги под глазами и усталый взгляд, жуткий, но неимоверно усталый, как будто он совсем не спит. Несмотря на это, у него была мертвая хватка, Чуя видел, как он вцепился в руку Осаму. И почему тот позволил ему это сделать? Чуя знает, что для Дазая тактильное общение является важной частью, но он не доверяет кому угодно. Даже Накахаре, когда они встречались он доверился только через месяц. Было больно, но страх за состояние Осаму и его безопасность был сильнее. Это был другой случай и Чуя ощущал это. Как будто он что-то упускает. Когда он приходил к Осаму, то заметил пару книг Федора, было много листов, разбросанных по квартире, небольшой бардак и рассеянность Дазая. Но, это ведь всего лишь последствия болезни? Чуя не знал, как объяснить все это. - Ты не заметил, что Федор исчез сразу после того как твоего драгоценного Дазая положили в больницу? – к Чуе неожиданно подкрался Аллан, парень учился на первом курсе, но иногда посещал пары второгодок, потому что преуспевал в учебе и его книга имела успех на родине, - удивительные вещи творятся, не так ли? - Ты знаешь его? – рыжий повернулся в сторону Аллана, тот сел на диванчик и грыз карандаш, наверное, как обычно нервничал. - Ты читал его книги? - Пока нет, а есть смысл? - Если хочешь спасти своего друга, стоит уделить этому внимание, - Аллан поднялся с дивана и подошел к Накахаре, - «все заклятое, что под заклятием отдает человек Господу, из своей собственности, человека ли, скотину ли, есть великая святыня Господня и должно быть предано смерти» Аллан не на шутку напугал Чую, но слухи о его параноидальном состоянии ходили еще с начала года, поэтому, скорее всего он просто накрутил себя. Но даже от таких мыслей Накахаре не становилось спокойнее.