angelum meum

Когда Осаму с Федором завернули за угол и вошли в уборную, шатен наконец позволил себе повысить голос. - Что ты творишь, Достоевский?! - Ты наконец-то научился выговаривать мою фамилию с первого раза, – Федор потупил взгляд и медленно поплел в сторону подоконника. - Если ты не заметил, я общался вообще-то! - Да? – Федор посмотрел непонимающим взглядом, - Я думал, ты уже закончил, в следующий раз спрошу, чтобы не вырывать тебя из важного разговора. - Тебя родители не учили хорошим манерам? – Дазай подошел к Федору. - Осаму, будь так добр, не доводи меня до греха, - он скрестил руки на грудной клетке и устало посмотрел в окно, оперевшись головой о стекло, - Не стоит упоминать моих родителей в твоих бессмысленных шутках. - Конечно, какие хорошие манеры, когда ты сидишь на мокром полу перед унитазом и призываешь Бога туалетов! - Осаму! – он вцепился в запястье и немного сжал, - не смей так говорить! - Хорошо, хорошо, только отпусти! – он вырвал болящую конечность, - что за идиотская привычка все время хватать меня за руку! - У тебя слишком длинные руки, они мешаются, а в моей я хотя бы контролирую твои чрезмерные жестикуляции. - Оу, так можно ведь просто попросить меня! Что-то вроде «Осаму, я так влюблен в твои прекрасные запястья, тонкие пальцы и теплые ладони, что готов держать их каждую секунду своей жизни» - Дазай улыбался и покружился вокруг, активно двигая руками, представляя себя балериной какого-нибудь Лебединого озера. - Не говори глупости, твои пакли меня совсем не волнуют, - он задрал рукава свитера на чужих руках, - посмотри на этот кошмар и скажи, кому это может нравится? Оба парня уставились на открывшуюся взору, бледную кожу, на которой не было свободного места. Вся рука от кончиков пальцев до плеч была покрыта белыми полосками, где-то глубокими, где-то менее заметными. Несколько порезов были свежими, и Федор слегка провел пальцами. - Тебе, - Осаму перехватил его руку и поднес к лицу, - может. Федор поднял глаза полные замешательства в тот момент, когда Осаму легонько прикоснулся губами к костяшкам. Он ощутил невесомое, но приятное чувство внутри, в смешении с недостатком воздуха. Дазай изумленно смотрел на часто меняющееся выражение лица Федора, который, казалось, был загнан в угол и не понимал, как именно надо вести себя в данной ситуации. Его лицо выражало не то смущение, не то растерянность, но Осаму хотелось вызывать это. Он желал найти отклик в сердце парня и увидеть трещину в вечно спокойном и отстранённом Федоре. Дазай провел горячим языком по ледяной коже, и Достоевский приоткрыл рот, вздохнув. - Осаму, прекрати! – парень опустил глаза, чтобы спрятать ярко пылающие щеки. - Тебе стыдно? – Дазай потянул Федора за руку и тот упал с подоконника в его объятия, - не надо стыдиться своих ощущений, Федор, или ты уже окончательно записался в монашество? Осаму приподнял голову Достоевского и провел рукой по горящим щекам. Федор, который еще недавно вселял ужас, смущенно смотрел на Дазая, заключенный в его объятия. - Какая ирония, кто-то из нас загнанный кролик и, мне думается, что это точно не я! – Осаму улыбнулся и провел большим пальцем по губам Федора, легонько нажимая на нижнюю, - ты так сбито дышишь, черт, мне это очень нравится, - он расстегнул пуговицу на рубашке и прильнул к открывшейся шее, оставляя мокрый след, - не бойся, я только попробую, - невесомое касание губами о другие и опаляющее дыхание, - можешь даже прочитать отче наш, но вряд ли Бог отпустит твои грехи. - Осаму, я… - Ты даже не пытался! – быстрые шаги донеслись из коридора и дверь резко открылась. - Я, я сказал все что должен был! – Дазай моментально схватил Федора за руку и втолкнул в кабинку, - Достоевский уничтожил бы и меня, я просто не хочу снова сталкиваться с ним, прошу тебя, отпусти! – его голос срывался и, казалось, он вот-вот заплачет. - Я знаю Осаму еще со школьной скамьи, - послышался резкий удар о стенку, - и, если с ним что-то случится, совесть замучает тебя, ведь ты мог помочь. – Осаму закрыл себе рот и стоял, прижимая Федора к стенке, - я знаю тебя слишком хорошо, Аллан, ты будешь жалеть. - Прошу, не трогай меня, - сквозь маленькую щель, Дазай увидел худощавого темноволосого парня, сжавшегося в углу. - Я не ручаюсь за себя, - Рюноске взял бедного парня за шиворот и приставил к стенке, - если ты не расскажешь мне все, что ты знаешь, тебе не жить, - Осаму посмотрел на Федора, тот с интересом наблюдал за сменяющимися эмоциями партнера по подглядыванию, который был в замешательстве. - У меня следующая пара начнется через пару минут, можно мне уйти? Мы сможем поговорить после пар. - Только попробуй не прийти, - Рюноскэ отпустил тонкую ткань рубашки и шатен, забрав свой рюкзак с книгами, поспешно убежал. - Ты веришь тому что он сказал? – Федор отодвинулся от Дазая и сел на крышку унитаза. - Что ты уничтожишь его? - Именно. - В первое наше знакомство, я бы ответил положительно, - Осаму потянулся к расстегнутой рубашке, - однако, сейчас я почти уверен, что нет. - Что-то изменилось? - Пару минут назад, ты совсем не излучал страх и холодность, - он оставил невесомый поцелуй на шее и поправил воротник рубашки, - видимо, и твой кондиционер можно настроить на правильную температуру. - У меня дома нет кондиционера. - Ну ты и идиот, это же метафора! – Осаму засмеялся, чем слегка напугал недоумевающего Федора, - Кстати, я тут вспомнил, что не был у тебя дома. - Это совсем неудивительно, там никто не был. - Самое время изменить это недоразумение, - Дазай схватил Федора за руку и потащил на выход, - если у тебя там бардак, ничего страшного, у меня после госпитализации все покрылось высоченным слоем пыли. - Не совсем бардак, просто, тебе может не понравится обстановка. - Ты хранишь трупы в холодильнике или может собираешь коллекцию огромных противных жуков? - Совсем нет. - Тогда меня сложно чем-то удивить. Осаму знал, что Достоевский был не бедным человеком, а очень даже наоборот, но, когда они поднялись на последний этаж дома, находящегося в элитном районе города и он стоял напротив огромных дверей, чувство огорчения за свою ленивую жизнь резко возросло. Он вспомнил, что Федор вообще-то в свои 23 уже писатель, довольно известный на своей родине, видимо, его книги неплохо продаются, раз он может себе позволить жить здесь. Он ученик по обмену, находящийся в одном из самых популярных университетов в мире, стоит сейчас рядом и ищет ключи от своей, наверняка крутой квартиры. - Мне даже неловко немного, когда-нибудь придет время звать тебя к себе, а я по сравнению с этим всем, живу в мусорке около винного магазина и фаст-фуда. - Ты еще не был внутри. - Да мне уже и отсюда все понятно, наверняка там все из золота, ванна посреди комнаты и прекрасные картины вашей страны на всю стену. Федор повернул ключ и дернул дверь. Осаму шагнул в темноту и его взору открылась обширная, но тусклая гостиная. Света было слишком мало, казалось, его здесь совсем не было. Посреди комнаты стояло черное фортепиано, на всех окнах висели шторы, небольшая картина, как Осаму понял, имеющая библейские мотивы, висела на стене и ее окружали свечи. Также, был угол, где располагались иконы, много книг и лежали какие-то таблетки. - Так значит, ты здесь живешь, - произнес Осаму, утверждая сказанное. Сложно было поверить, что здесь вообще можно жить. Дазай прошел вперед и нашел множество распечатанных фотографий с жутким содержанием, теперь он понял, что Федора интересует тема распятия Христа, в которой Осаму точно не разбирается, но на факультативе они обсуждали это. - Зачем тебе это все? – он наклонился к столику и поднял разбросанные фотографии, повернувшись к Федору, - что ты собираешься с ними делать? - Я хочу спасти невинные души от грехов, вот и все, Осаму.