angelum meum

- Здравствуйте, матушка. - И тебе доброго вечера, Федор. Агата прошла вперед, закрыв за собой дверь. Она провела ладонью по темным волосам парня. - Я не подготовился к вашему приходу, простите, не знал, что вы в ближайшее планировали почтить меня своим присутствием, - Федор слегка отстранился и прошел на кухню, - Обычно мы видимся только на личных беседах. - На которых ты, кстати говоря, не был две недели. Что-то произошло? – женщина проследовала на кухню и села за стол. - Вы же говорили, что это только когда я сомневаюсь в своих поступках или состоянии. - Значит ли это, что все хорошо? – она отчаянно пыталась поймать взгляд Достоевского, но он отвернулся и начал переставлять книги. - Полагаю, что так. - Осаму здесь? - парень резко остановился и посмотрел в сторону Агаты. - Так вот оно в чем дело… - Раз уж ты такой догадливый, можем ли мы с ним поговорить наедине? - Мне придется уйти? - Именно. Хочу быть уверена в приватности нашего разговора. Понимаешь, о чем я? - Я вернусь через два часа, - Федор поставил книгу на место и, взяв пальто, указал на другую дверь, - он спит. Когда Федор закрыл за собой дверь, женщина двинулась в противоположную сторону комнаты. Зайдя в нее, она увидела Осаму, который тихонько сопел, свернувшись калачиком под бархатным пледом. Агата немного постояла, сомневаясь, стоит ли будить его, но иначе цель ее прихода была бы упущена, вместе с драгоценным временем. Она коснулась чужого плеча. - Федор? – Осаму медленно потянулся и потер глаза, - оу, простите, я думал… - Ничего страшного, дорогой, как ваше самочувствие? До меня дошли слухи, что вы перестали посещать учебу…Осаму, это правда? - Я не так много пропустил… - Прошло уже порядка двух недель, я как могу отмалчиваюсь, но, вы поймите, это не может длиться вечно. - Двух недель!? – Осаму начал активно рыться на тумбочке около кровати. - Вы не знали? Насколько мне известно, Накахара должен был связаться с вами. - Мне никто не звонил. - Или так думаете вы, - она встала с кровати - Где ваш телефон? Осаму пожал плечами. Еще раз убедившись, что телефона нет на тумбочке, грустно вздохнул. - Так я и думала. Осаму смотрел на женщину, которая развернулась и вышла из комнаты. Парень был слегка в замешательстве, никогда еще время не шло так быстро. Две недели прошли словно пара дней и за этот короткий промежуток, он успел привыкнуть к такой жизни. К жизни с Федором. Агата вернулась, держа в руках телефон Дазая. - Кажется, это твое, - она протянула ему мобильный. Осаму разблокировал экран и сразу же увидел кучу оповещений о звонках и сообщениях от Накахары и Ацуши. Более того, даже Аллан поинтересовался, где же носит парня все это время. - Я…извините, я совсем потерял счет времени, - Дазай положил телефон рядом и поднял глаза на женщину, - как такое могло произойти? - Хотите ли вы поговорить об этом? – она присела на край кровати, - Я могу догадываться, что именно происходит. - Вы что-то знаете про Федора. Я понял это еще тогда, в больнице. - Могу ли я поинтересоваться, как ты догадался? - Тогда я еще сомневался, но теперь я уверен, - Осаму обхватил свои ноги и посмотрел в окно, - он приходил ко мне, когда я был без сознания, а вы точно знали об этом. Когда я спросил «был ли кто-то в моей палате» вы сказали, что никого не пускаете, но мне почему-то показалось, что вы лукавите. А еще ваши знания о его книгах, - он с интересом посмотрел на лицо Агаты, которая точно была заинтересована его предположением, - не каждый день увидишь врача, который читал бы зарубежную литературу, да еще и на русском языке, ведь, пометки, которые я делал были именно на нем, а вы с легкостью смогли их прочитать, значит, вы хотя бы знакомы с ним, - он улыбнулся и добавил, - а где если не в больнице вам встретиться, следовательно, вы его врач. - Блестяще, Осаму, я не сомневалась в ваших способностях. – Агата взяла стул и присела, смотря в бегающие глаза парня, - Позвольте тогда рассказать немного про Федора. - Будьте так добры. - Для начала, хотела сказать, что он весьма опасный человек, хотя, скорее всего, я не первая от кого вы это слышите. Он попал ко мне первый раз, после убийства своей матери. – она стала говорить тише, - Это было зверски. Я до сих пор не могу понять, как это мог совершить ребенок. Федору тогда было всего десять лет. Он стоял около трупа своей матери, точнее того, что после нее осталось и его лицо не выражало эмоций, только небольшое удивление. Тело было без кожи, всё вокруг было в крови и кусочках мяса, - она остановилась и обрывисто выдохнула, - на ней был маленький золотой крест и оставшиеся клоки волос. Маленький ребенок собрал ее кожу и сшил воедино, сделав себе куклу. Она сидела в углу с зашитым ртом и пустотой вместо глаз, а в ее руках была Библия. – она указала на дверь на кухню, - Та самая, что стоит на кухне. Мы спросили у него «почему именно эта книга?» и он сказал, что это была ее любимая книга и она часто говорила ему: «Федор ты - это посланник Бога, тебя ждет великое будущее». Мне кажется с какой-то стороны, она была права. Его книги меняют восприятие мира, но, как будто расходятся с его взглядом на какие-то вещи. Будто в нем живут сразу два человека. - Что стало со…всей этой ситуацией? – Осаму будто не дышал, - Почему он просто пошел учиться в университет, как его могли допустить? - Он наблюдается в нашей больнице. Мои люди следят за ним иногда, проверяют на наличие, скажем так, сбоев в его мозге. Мы поставили ему диагноз ассоциального расстройства личности в совокупности с другими, на фоне этого – мелкими диагнозами. И каждый год он проходит терапию и курс лечения, а потом мы делаем вывод – стоит ли отпускать его в социум или пока еще рано. Но, как ты можешь понять это сделать довольно сложно, - она разочарованно покачала головой, - никто не может точно предсказать, каким будет его следующий шаг. - Что насчет его лечения, сейчас он спокоен и не представляет угрозы? - Недавно я с ним говорила на эту тему и узнала, что у него на уме. Он в процессе создания великой идеи, которую хочет донести до мира. Считает, что он избран самим Богом для этого. Избран, чтобы построить новый мир, в корне отличающийся от нашего и тех, кто не захочет жить с его идеологией стоит либо заставить подчиниться, либо убить. - Разве это не повод для лечения? - Не думаю, что он это серьезно. Я не нашла причин или весомых доказательств его деятельности. - А от меня вы что хотите? - Не хочу, я прошу тебя уйти сейчас со мной, пока он еще не вернулся. – женщина взяла ладонь парня в свою и слегка сжала, - Пожалуйста, Осаму, ради твоего же блага. - Вы полагаете, он хочет что-то сделать со мной? – женщина кивнула, - А откуда вам знать, что я не хотел бы этого? Я суицидник, я жажду смерти, какая разница откуда и когда она придет? Зачем зажигать фонари, когда тьма все равно их потушит? - Если ты не уйдешь сейчас, я буду вынуждена прийти за тобой потом и насильно забрать на лечение. - На каком основании вы это сделаете, если я веду себя не агрессивно и даже не трогаю лезвия или таблетки. Я держу ситуацию под контролем, он не убьет меня и у меня нет желания умирать так быстро. Теперь нет. - Ты не знаешь его. Я жила с ним много лет, но даже я не могу предугадать, как он поступит дальше. - Вы ошибаетесь. – он выдернул свою ладонь из ее руки, - Прошу прощения, но мне пора ставить чайник, - парень поднялся с кровати и пошел в сторону выхода, - сейчас вернется Федор. Вас проводить? - Не стоит утруждать себя. Агата встала со стула и, надев обувь, открыла дверь еще раз посмотрев в сторону Дазая, который, казалось не обращает на нее внимание. Дверь захлопнулась и Осаму остался один, держа в руках заварник. Слезы катились по его щекам, и он медленно сполз по стенке на пол, сжимаясь. Чувство неопределенности и страха заполнили разум. Она была права, он не знал Федора. Никто не мог знать его. Иногда казалось, что сам Достоевский не мог точно ответить на вопрос «что ты сделаешь в следующую секунду». Иногда во сне, Осаму чувствовал, как воздух в легких медленно заканчивался, и он знал – это был не страшный сон и не галлюцинации, а Федор. Он открывал глаза и холодные руки накрывали его одеялом, а тихий голос шептал «Я здесь, мой ангел, все хорошо это просто сон». Но это был не сон. Осаму дернулся от неожиданного звука. Достоевский услышал шмыганье носом и повернулся в сторону кухни. Его выражение лица было слегка удивленным. Дазай постарался быстро вытереть слезы, но его руки быстро перехватил Федор. Он снял пальто и накрыл парня, обнимая. - Мне жаль, что я не сказал тебе раньше. – он прислонился своим лбом ко лбу парня, - Пожалуйста, не бойся меня, я никогда не сделаю ничего, что ты сам не захочешь. Ты веришь мне, Осаму? Дазай отстранился и посмотрел в глаза, напротив. Ничего. Совершенно никаких эмоций. Он хватался за иллюзорные надежды, которым не суждено сбыться. Однако то тепло, которое давал Федор было вполне реальным и осязаемым. - Я хочу быть уверенным в тебе, но я боюсь, что однажды ты уйдешь. Федор вновь одарил Осаму удивленным взглядом и взял его ладони в свои. - Нельзя заглянуть в будущее, пока ты не победишь прошлое. Тогда, ты освободишься. Только тогда ты обретешь бессмертие. А если ты станешь бессмертным – мы никогда не расстанемся, Осаму.