My hated beast

Недавно утихший крик девушки все еще словно стоит в помещении: эха нет, но в ушах отражаются отголоски столь громкого звука. Люси не знала, то ее побуждало так надрывать горло: страх, непринятие или… нечто намного хуже? Она не знает, но то, что не может объяснить свои действия с помощью логики, ее пугает. Ранее… Она никогда не делала что-то бессмысленное, то, что не могла обосновать. Шакал привстает, собрав свои столь поспешно восполняющиеся силы. Он ничего не предпринимает, настороженный. Он наблюдал, как ломалась Хартфилия с каким-то недоумением и опасением в глазах: демон не понимал. Он действительно не мог сказать, что происходило с девушкой. Внезапной вспышкой осознания к нему приходит то, что во время первой с ней встречи она была совершенно иной. Тогда она была неприметной человечишкой, на которую он не обращал внимания: даже убив бы ее, он не запомнил ничего. Она была как… серая мышь. Верно. Таких, как она, были сотни и тысячи на протяжении всей его жизни — не стоящих его взора. Создатель, прошло так мало времени с их первой встречи, так почему он теперь смотрит на нее так?.. Как на сильную. Как на равною ему, венцу живых существ. Впрочем, ее слабой уже никогда не назвать — это верх лицемерия, не принимать во внимание того, кто уже победил тебя. Да, он был демоном. Но не лжецом, подобно людям. Ему это было без надобности: пожалуй, одна из самых лучших черт Этериасов это их честность. Они не оскорбляют себя чем-то вроде выдумок — они уверены, что их положение спускает все им с рук; у них нет просто нет надобности… что-то скрывать. Они беспардонны, надменны и наглы, но, пожалуй… Это скорее заставляет проникнуться неким величием и честью демонов. Да, та жалкая мошка изменилась буквально на его глазах: она… запоминалась. И дело не в том, что Шакал провел с ней некоторое время наедине в экстремальных условиях. Изменения девушки резко бросились в глаза демону — казалось, он не замечал этого ранее, считая ее все той же, какой он увидел ее в первый раз. Едкая улыбка на губах, постоянно напряженные мышцы, резкие и какие-то угловатые движения, — Этериас не знает, как должны звать существ, которые имеют эти черты. Но… он не может не признать, что блондинка больше не та, кто будет бессильно плакать из-за потери. Нет… она превратилась в нечто другое.

А, собственно, не он ли спровоцировал эти изменения?

Ему было все равно — а теперь овладевает интерес. К чему приведет это все человечку, когда они выберутся отсюда? Будет ли они развиваться по жестокому пути? Ведь лишь недавно с улыбкой на губах пыталась убить его. Жесткая ухмылка расцветает на лице демона. Он поднимается, чуть пошатываясь и подходя к скрючившейся на полу фее. Он пока не знает своих намерений, но определенно, его душу как-то волнуют те потрясающие изменения и перспективы. В одно мгновение Этериас понимает Кьеку, которая так любила ломать людишек, разрушая весь их внутренний мир. Да… парень признает, что это действительно захватывающе. Она теперь как зверушка, за которой ему интересно наблюдать. Разряд электричества пронзает лежащее тело девушки. Та вновь пронзительно кричит, но уже от боли: это же ее наказание, она пыталась навредить тому, кто находился с ней рядом, что было запрещено. Шакал склоняет свою голову, с улыбкой наблюдая за мучениями блондинки. Конечно, ему нравится, что происходит с ней: что внутри, что снаружи. Он наслаждается всеми видами боли, через которые проходит девушка, наблюдая, как та приобретает нечто таинственное. Какой-то темный шарм, гламур; словно нечто опасное, которое так притягивает твое любопытство. И демон, неожиданно, даже как-то по-доброму усмехается. Он не понимает, что его отношение к Люси изменилось: он начинает видеть ее, принимать во внимание. Посвистывая какую-то незамысловатую мелодию, он подходит к столу, сразу чувствуя, что есть то, что он может употребить. Продукты, напичканные темной энергией! Ведь лишь она была тем, что питает Этериасов. Что же… Ему даже стало понятно недавнее бешеное поведение феечки. Ну конечно, как может не сломаться тот человек, который употребляет конденсированный негатив? Шакал оглушительно смеется: его темные глаза зажигаются в предвкушении. Взяв лишь пару фруктов, он подчищает порцию человечки без всяких примесей, оставляя свою еду не тронутой. Он глупец, который пренебрег своим восстановлением ради зрелища?

Вовсе нет!

Он безумен, и чем больше адреналин, тем больше он возбуждается!

О-о… даже страх. Он хочет ощутить то нечто новое для себя благодаря непредсказуемым действиям человечки. Казалось, он позабыл о возможной гибели в связи с действиями блондинки. Казалось, он даже жаждал это… Этериас, казалось, ожил полностью: в нем зажглось то, что, словно, потухло из-за его поражения. Азарт, желание действий… Вместе с силами начал проявляться его характер: поражение даже стало толчком к нему! Обязательно… надо присмотреться. Он не совсем понимал свои чувства: да и не нужно было ему этого. Он просто наслаждался тем, что было. Тихие шаги потревожили поглощенного в своих мыслях демона. Он с неким удивлением уставился на раздавленное от слишком сильной взбудораженности яблоко, втягивая в себя негативную энергию, заключенную в нем. Люси была смирной — она не говорила ни слова, лишь молча приступила к трапезе. Оживленные глаза Этериаса следили за ней, но она не обращала на это внимание. Девушка чуть пахла чем-то горелым, но за столько «поджарок» они уже оба привыкли к этому запаху, что не придавали значения. Шакал вальяжно расположился на противоположном стуле, в открытую пялясь на смертную. Он, казалось, впервые ее увидел, поэтому внимательно рассматривал все мельчайшие детали. Хартфилия раздражалась. Она, честно говоря, была удивлена чуть ранее. Чем? Тем, что демон не начал вновь избивать ее. Она была напряжена, опасаясь, что возмездие от него может прилететь ей в любую минуту. Но он лишь смотрел, ничего не делая. Смотрел так странно и внимательно, что девушке становилось неуютно. Внезапно она начала злиться. — Если ты не хочешь, чтобы я выколола тебе глаза, я советую тебе прекратить на меня так пялится. — Ее голос был спокоен. Связки были излечены и ничто не мешало его прежней мелодичности. В этот момент… Она не знает, хватило бы ей сил на исполнение угрозы, но она чувствовала — решимости уж точно хватит. Она не беспокоилась о том, что это было бесчеловечно — ведь он собирался ее убить и сделал бы, не будь она столь удачлива. Лишь скалистая улыбка была ответом заклинательнице. Та раздраженно зашипела, поднимаясь и подходя к парню. Казалось, весь ее разум лишился своей логики, своей осторожности — она владела свои действиями, прекрасно понимала, что делает, но… Даже мысли о том, что это жестоко и неправильно — не возникало в ее голове. Она не понимала, что радушно влетела в распахнутые объятья безумия, считая, что все делает правильно и не будет за это как-то осуждена. Слишком быстро. Бывшая аристократка не осознавала: она стала равнодушной. Что-то глубоко внутри переклинило, выпуская все то, что обычно тщательно контролируется. Она не боялась — и эта смелость, которой она обладала сейчас, потрясла бы прошлую ее: тут же вогнав в ужас. Ведь она… не такая, ну правда же? Это совершенно не Люси Хатфилия, она… Путь блондинке преградил внезапно появившийся прямо перед носом листок и нечто тяжелое, что камнем упало на пол. Темные глаза, переполненные глубоко внутри чем-то жутким, переглянулись. Хартфилия на мгновение ощутила внезапное единение — словно они с Шакалом полностью… поняли друг друга (какой бред!), свои мысли и чувства, открывшись. Люси закрыла челкой глаза, мигом поднимая упавшие вещи. — Цель: ответить на тридцать шесть вопросов. Ответы должны быть честными и искренними от обеих сторон и без вражды рассказанные собеседнику. За причинение какого-либо ущерба другой стороне полагается наказание. Вопрос третий: «прежде чем сделать звонок, вы репетируете, что собираетесь сказать?». — Медленно прочитала знакомые слова фея. Цена вопроса не была указана, значит, их ждет все то же излечение и прочие блага после верных ответов. Но… Там было не только это. Полные губы Люси шептали под нос следующую приписку. Она хмурилась: вроде, ничего такого плохого быть не должно, но ее обострившая в последнее время интуиция подавала отчаянные сигналы, что что-то не так. — И Великий Я позволил вам, дети мои, скоротать ваше время за игрой! — И правда. Хартфилия была права, когда утверждала, что-то существо явно было высокомерно по отношению к себе. В ее изящных руках лежала странная колода карт, от которой исходили магические колебания.