Среди мертвых и живых

      Время близилось к закату, когда Гонтран возвращался домой с продуктами в коричневом бумажном пакете с надписью «Природа тоже хочет быть здоровой». Спешить было некуда, и день обещал закончиться благополучно.       

Несколькими часами ранее он встречался с Филиппом, младшим сыном основателя небезызвестного клуба «Лувр», некогда процветавшего, и обретшего новую жизнь под руководством старшего из двух братьев - Луи. Наиболее предприимчивый и дальновидный, он с ранних лет начал интересоваться бизнесом и инвестициями и уже в 16 имел собственный успешный старт ап. Унаследовав после смерти отца значительное состояние и не менее значительные долги, Луи взял на себя управление семейными финансами и, в конце концов, принял решение о реконструкции и ребрендинге клуба «Лувр», который за какие-то несколько месяцев вернул себе былую славу и даже превзошел популярностью свою раннюю версию. Луи не останавливался на достигнутом и уже разрабатывал проект нового комплекса «дворцовой сети» - «Версаль» luxury village lounge & bar. Филипп же, лишенный деловой жилки, но не чуждый красоте и развлечениям, предпочитал оставаться подле брата; вкушая прелести роскошной жизни, он позволял Луи располагать своей частью наследства и безбедно жил на дивиденды. 

       Последние месяцы Филипп всерьез увлекся искусством. Он говорил об искусстве, встречался с людьми искусства, скупал произведения искусства на аукционах и даже сам взял несколько уроков живописи, но быстро осознал, что мужское тело его куда больше привлекает в скульптуре, и занялся скульптурой. Впрочем, увлечение классическими формами не продлилось долго. Встреча с Гонтраном окончательно убедила Филиппа, что его истинное призвание – быть покровителем art contemporain и, главным образом, покровителем одного конкретного молодого и талантливого, но весьма неудачливого художника. Филипп - этот красивый темноволосый мужчина с несколько женскими чертами лица был его, Гонтрана, счастливым билетом в в мир парижской богемы. Несколько наивный и влюбленный исключительно в свою живопись, молодой художник с доверчивой радостью делился знаниями и идеями с новым богатым другом, и его ни капельки не смущали весьма своеобразные и часто двусмысленные манеры Филиппа.       Вот и сегодня они с удовольствием пообедали в пустынном клубе и в очередной раз обговорили детали организации выставки, фуршет по случаю открытия, печать брошюр и буклетов, освещение в СМИ. Вишенкой на торте был прайс, подготовленный специально нанятым оценщиком для организации продажи работ. И хотя Гонтрана мало заботило обогащение за счет своего таланта, он смиренно принимал все предложения влиятельного покровителя, тем более что процент с продаж должен был идти непосредственно Филиппу.       Новоявленный меценат широко смотрел на предстоящее событие, в которое успел вложить немалые средства, силы и время, и на которое возлагал все свои потаенные надежды. «Кто сказал, что только Луи способен организовать дело?» Филипп бросал красноречивые взгляды на своего собеседника - он давно оценил скульптурно выточенные сильные руки, и очертания мышц, угадывающихся под одеждой.       - Теперь совершенно точно могу назвать центр композиции. Как раз заканчиваю одну работу... Своего рода аллюзия на «Рождение Венеры» [1], - увлечённо рассказывал Гонтран. - Думал, что уже никогда к ней не вернусь, а вчера, будто новыми глазами увидел...       «Возможно, стоило продолжить уроки скульптуры и предложить Гонтрану позировать...» - Филипп был погружён в собственные соображения.       - Да, совершенно точно закончу, - рассуждал художник.       «Не совсем Аполлон, конечно... Это место уже занято выскочкой Бельером», - не к добру он вспомнил вездесущего друга своего брата и поспешил вернуться к более приятным фантазиям. «Но в нем есть что-то от Давида. Определенно».       Тем временем неформальный «Давид» окончательно погрузился в размышления и лишь изредка невнятно проговаривал названия картин и какие-то цифры, прикидывая порядок и целесообразность выставления той или иной работы.       За обсуждениями двое молодых людей не заметили, как работники начали стягиваться в клуб - близились часы открытия.       - Я был весьма раздосадован, что ты не пришел позавчера, Гонтран, хотя обещал. Такое чувство, будто каждый раз, когда я устраиваю вечеринки специально, чтобы представить тебя друзьям, ты обязательно находишь повод, чтобы не прийти. Это нехорошо! – с обидой в голосе сказал Филипп.        

- Нет-нет, - рассмеялся молодой человек примирительно. – Я же уже говорил! Я был в двух шагах от клуба, когда встретил друга в беде. Я же не мог оставить человека без помощи, - Гонтран не стал вдаваться в подробности и рассказывать, что сам был немало удивлен, узнав в бледной, растрепанной и явно нетрезвой девице с окровавленными коленями свою младшую сестру Анжелику. За мгновения до этого, она явно попыталась или даже выпрыгнула из окна соседнего здания, где-то потеряла одну лодочку и свернула шпильку на другой.       Молодой человек поморщился – однажды эта сцена, навсегда запечатленная в художественном сознании, многократно отразиться в его картинах. 

       - Конечно, - согласился Филипп, впрочем, не будучи уверенным, что помощь другу важнее встречи с ним. – Не знаю, не важно! Все равно вечеринка длилась недолго. После полуночи всех разогнала полиция. Брат был в бешенстве. Его порядком раздражают все эти народные волнения, митинги. А тут еще в такой день, когда ему удалось заполучить модного диджея, - он скривился и продолжил. - На соседней улице какую-то девчонку подожгли, все оцепили. Допросы, обыски. А вчера приезжали пожарные с внеочередной проверкой. В общем, стараюсь не попадаться Луи на глаза – он сейчас невыносим, - нетерпеливо добавил Филипп и поднялся из-за стола, приглашая Гонтрана на выход. 

– И надеюсь, что ты не будешь меня больше избегать, - на прощание сказал мужчина, подмигнув, развернулся на каблуках дорогих лакированных туфель и скрылся за дверью.       Гонтран же, предавшись размышлениям о своих картинах и последовательности их представления на выставке, быстро забыл о беспорядках и несчастной девушке, и даже об Анжелике, которая ждала дома. Потому, поднявшись к себе на чердак, и, пройдя в незапертую каморку, он не сразу заметил неладное. Машинально разведя краски и взявшись за губку, которой наносил легкие акценты на бронзовое тело карикатурной Венеры, мужчина вдруг осознал, что он один. Гонтран отложил губку и вгляделся в изображённые на полотне зеленые глаза красавицы - не привиделась ли ему Анжелика? Но записка, вскоре найденная им под кружкой, посреди слишком чистого стола, свидетельствовала об обратном. 

       Анжелика писала:       
«Спасибо за помощь, Гонтран! Я никогда не забуду, но остаться не могу. Если будут спрашивать - мы не встречались. Целую. Твоя А.»       

«Зря она не осталась», - подумал молодой человек, но даже мысленно настаивать не стал. Он хорошо знал, что если пытаешься скрыться от прошлого, то лучше всего претвориться кем-то другим, исчезнуть из жизни тех, кто тебе дорог.       Наскоро приготовив растворимый кофе и сэндвичи, Гонтран вернулся к своей «Венере», с которой провёл восхитительную, полную поэтического вдохновения ночь до самого утра.