Среди мертвых и живых

      Доктор Пейрак проснулся посреди ночи на узком неудобном диване в своём кабинете. К привычной боли в ноге теперь прибавилась сдавленность в пояснице. Уже неделю он практически не бывал дома, вновь и вновь возвращаясь в больницу в дежурные часы и в собственные выходные.       Всегда увлеченный работой, мужчина мог и раньше, с головой погрузившись в дела, легко забыть и про еду, и про сон, но на этот раз все было иначе. Жоффрей был одержим и сам не мог дать верную характеристику своей одержимости. Пациентка скончалась. Это не ставило под сомнение его состоятельность как врача – она далеко не первая и однозначно не последняя. Возможно, случись это раньше или позже, но не тогда, когда он уже был убеждён, что вырвал девушку из лап смерти... Да, пусть то, что ее ждало, едва ли можно назвать жизнью и он, Пейрак, был последним человеком, кто стал бы из религиозного чувства или сантиментов проливать слезы над несчастной. И все же, он был уязвлён, глубоко уязвлён своим промахом и чем-то ещё непонятным, тем чувством, что возникало в нем всякий раз, когда в череде новостных кадров мелькала старая фотография улыбчивой, дерзкой, совсем ещё молоденькой девушки с живыми зелёными глазами. «Маленькая лесная фея», - называл ее Жоффрей про себя и вновь принимался за работу: перечитывал историю болезни, описания и назначения, пересматривал протокол операции, листал толстенные журналы и справочники.       Он все сделал правильно, вряд ли, можно было сделать для неё больше.       - Вскрытие покажет, - сухо заключил он и захлопнул в очередной раз увесистую папку с историей болезни Анжелики Сансе. С утра придут результаты анализов, он подошьёт заключения лаборатории к делу и передаст все месье Дегре. На этом его участие в судьбе двадцатилетней студентки будет окончено.       Жоффрей поднялся из-за стола и потянулся. Этой ночью - его смена, и пора было вернуться к делам.       За пределами уединенного кабинета воцарилось поразительное затишье на фоне круглосуточной суматохи прошедших недель. Вероятно, забастовки стали сходить на «нет», а с бытовыми травмами его напарник справлялся в одиночку.       В коридорах было тихо, только попискивали мониторы сердечного ритма в реанимации да изредка слышались стоны больных. В конце коридора, в сестринской, раздавались приглушённые смешки. Пейрак давно не удивлялся, что его с Кармен смены часто совпадали, и теперь эффектная медсестра тоже была здесь.       - А потом она набрала в рот мыла и, когда он уже собирался уходить, увидел, что у неё изо рта полилась пена, - хохотала Карменсита. - Она так хорошо изображала конвульсии, что он и правда поверил, что она наглоталась таблеток. Ещё ни разу в жизни мне не доводилось делать такое увлекательное промывание желудка.       - И муж с ней остался? – послышался мелодичный голос второй медсестры, Абигейль.       - Куда там! Ушел, сбежал при первом же удобном случае, но чувствовал себя настолько виноватым, что отписал ей две квартиры, машину и счет в банке. Это было гениально!       - А Вы, красавицы, все строите козни против мужчин? – Жоффрей замер на пороге и картинно поклонился. – Кто-нибудь выбрался живым из Ваших сетей? К слову, где Андижос?       - Он сам тот еще паук, - Карменсита картинно закатила глаза. – Все обхаживал ту богатую вдову из 103. Сегодня после обеда ее выписали, и он лично вызвался довезти ее до дома. Вероятно, процедуры затянулись…       - Поменялся с Жоржем, - просто ответила Абигейль и потупила взгляд. Она была, что называется, медсестра не по профессии, а по призванию и всегда внушала доверие пациентам. – Жорж собирался заглянуть в реанимацию.       Жоффрей благодарно улыбнулся девушке и поспешно вышел.       Карменсита проводила его долгим, непривычно задумчивым взглядом на красивом, выразительном лице. «Знает или нет? А, ладно». В конце концов, она сделала одолжение несчастной. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы те фотографии попали к ее, Кармен, мужу, а иначе… Правительственная должность, которую месье Мерикур в скором времени должен был занять, требовала определенных жертв и с ее стороны тоже. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы о них стали распространяться грязные сплетни, и тем более подтвержденные. «Она все равно не выжила бы…» - успокаивала себя медсестра, разглаживая край коротенького медицинского халата. – «Жоффрей великолепен, но он не волшебник. Разве что в постели».       До сих пор Карменсита всерьез не задумывалась о человеке, передавшем ей компрометирующие фото, - совершенно естественно, что у важных людей, каким становился ее муж, есть политические противники. И этого ей было довольно. ***       В реанимации Жоффрей нашел доктора Жоржа. Внушительного вида молодой хирург с гладко выбритой головой и множественными татуировками на мускулистых руках о чем-то вполголоса спорил с дежурной сестрой, которая отлаживала капельницу у одного из пациентов.        - Фух, напряженная неделька, некогда даже телек включить, - выдохнул Жорж, завидев Пейрака. – Как у тебя? Говорят, ты здесь чуть ли не поселился.       - Погряз в отчетах, - отрезал Жоффрей. – Что в приемном?       - Как обычно, - отмахнулся второй хирург. – Несколько мелких аварий, один средний ожог. А… И вот поинтереснее, - двое мужчин уже покинули реанимацию и шли по слабо освещенному коридору. Жорж перелистывал на ходу журнал с записями. – Привезли двоих с колотыми ранениями. Проткнули друг друга велосипедными спицами. Они утверждали, что сражались на дуэли за честь прекрасной дамы – к слову, местной проститутки. Дама тоже была под кайфом.       - Ааа, ну это по твоей части, - съязвил Жоффрей, который прекрасно знал о неофициальной деятельности молодого коллеги и закрывал глаза на ее противозаконность.       - И кто выиграл?       - Что выиграл? – не понял Жорж.       - Ну, сердце красавицы, конечно. И все остальные органы, – в глазах Пейрака отразилась ирония.       - Месье Огре, из управления, - добродушно рассмеялся Жорж. – Он всегда выигрывает в делах с наркотиками. Кстати, серьезно взялся за этот «Лувр».       Жоффрей ничего не ответил. Новомодный клуб вызвал всеобщее помешательство. Сперва сожжённая на его задворках девушка, теперь скандалы с наркотиками… И в соответствии с принципами черного пиара, чем больше вокруг была шумиха, тем популярнее он становился. Пейрак надеялся, что «дуэль на спицах» в сеть не попадет, но на всякий случай отметил для себя, что необходимо будет заготовить ответы на вопросы журналистов. ***       За множеством дел доктор Пейрак не заметил, как наступило утро, и рассветную тишину кабинета разорвала настойчивая вибрация мобильного.       - Слушаю, - ответил Жоффрей устало.       На том конце провода тревожно зашуршали листы и что-то глухо стукнуло.       - Жоффрей, прости! Совсем руки не держат, - голос лаборанта дрожал. – Ты просил позвонить тебе, как только что-то узнаю. Так вот, я только что получил данные, все перепроверил. Трижды, - снова зашуршали бумаги. – В крови обнаружен целый коктейль. Причем, до операции…       - Ее нашли у клуба, она явно что-то принимала, возможно, не единожды. Анализы показали барбитурат на момент поступления и еще черт знает, что, - отчеканил Пейрак. – Что-то еще?       - Похоже, у нее был сахарный диабет, - отмахнулся лаборант. – Но это не самое интересное. Это не она.       - Что!? – Пейрак встал и оперся правой рукой о стол.       - Нет, ну, конечно, она, - запинаясь, начал объяснять мужчина на том конце провода. - В смысле, она - женщина. Но другая. Это не Анжелика Сансе.