Наш младший брат

Ричард в соседней комнате. Коннор пытался сосредоточиться на завтрашних занятиях и планировании дел на выходные, но мысли каждый раз приводили к младшему брату. Отец лишил возможности даже посидеть с ним за одним столом на кухне, устроив допрос с пристрастием, чтобы выяснить, при каких обстоятельствах была повреждена рука. Хэнку слабо верилось, что так сильно можно было ушибиться во время игры, и, несмотря на заверения подростка, он позвонил директору, чтобы убедиться, что Ричарда не избили в школе. Младший сын взбесился за секунды, поднялся к себе и громко хлопнул дверью. Хэнк не обратил на это должного внимания, решив, что поведение подростка — очередная демонстрация задетой гордости. Коннор ждал, когда Ричард спустится на ужин, но младший брат включил музыку и, судя по всему, не собирался выходить из комнаты. Рок-музыка Коннора никогда прежде не привлекала, но одна только мысль — «это нравится Ричарду» — кардинально меняла вкусовые предпочтения. Старший брат лежал на кровати и уже продолжительное время слушал оглушающие припевы через смежную стенку. Он начал чувствовать вину за эмоциональную неуравновешенность подростка. Сложно представить, как Ричард вообще справляется с тем, что вокруг него происходит. Вместо того, чтобы радоваться концу учебного года, его приближение для младшего брата оборачивается в кошмар. Оценки, контрольные, тренировки, соревнования, поцелуй с родным братом, Камски… А теперь ещё и травма руки. Нужно что-то сделать. Поговорить, только вот Ричард и днём не был настроен на общение. Коннор сомневался, как отреагирует подросток, если старший брат постучит к нему в комнату. Скорее всего, Ричард уже переписывается с лучшим другом, жалуясь на опеку отца, а Рид полностью поддерживает его раздражение, становясь ему ещё ближе. Рядом с Ричардом снова будет кто-то другой. Коннор решительно поднялся. Может, принести брату ужин в комнату? Это могло бы хоть немного его задобрить. Ричард должен был уже проголодаться. Старшеклассник снова спустился на кухню. Вчерашний ужин Ричард ел неохотно, хотя с детства обладал нескромным аппетитом. Возможно, просто устал, но Коннор решил не рисковать и приготовить что-нибудь другое. В холодильнике, к счастью, полно продуктов на выбор. Требуется приготовить что-то быстро и вкусно. То, что точно понравится Ричарду. Коннор вспомнил о ягодах, давно брошенных в морозильную камеру. Он подумывал использовать их для коктейля, но так и не дошли руки. Может, пирог? Вишнёвый. Он должен поднять брату настроение. Пакетик с какао отыскался в коробке со специями. Шоколадно-вишнёвый пирог. — Отлично! Коннор собрал на столе все необходимые продукты. Он пару раз пёк печенье для благотворительных вечеров, но с пирогом они имели мало общего. Понадобилась помощь пошаговых рецептов из интернета. Сделать тесто и бросить туда ягоды было несложной задачей. Трудности начались позже, когда пришлось разглядывать сквозь мутное, едва прозрачное стекло духовки, что происходит внутри. Если верить рецепту, то открывать нельзя, но при этом нужно следить, чтобы пирог не подгорел снизу, и убедиться, чтобы он пропёкся в середине. Ответить на вопрос «в чём смысл жизни» проще, чем это. Коннор сел на пол перед пылающей жаром духовкой, чтобы вовремя среагировать, если что-то пойдёт не так. Если пирог не превратится в факел, то можно считать свою миссию выполненной. Дождь сильно сдал позиции к середине дня, но до сих пор не прекращался. Редкие капли, ударяющие по стеклу, действовали успокаивающе. Коннор сам не заметил, как пропал в своих мыслях. Уместно ли будет поинтересоваться, как Ричард себя чувствует, или он снова разозлится? Предложить ли свою помощь, чтобы как-нибудь ускорить процесс выздоровления? Не лучшей ли идеей будет просто поставить пирог и уйти, давая брату понять, что он уважает его личное пространство и не станет лезть в душу, пока Ричард сам не захочет поговорить? Таймер духовки напомнил Коннору о том, зачем он сидит на полу. Критично осмотрев пирог, Андерсон смог облегчённо вздохнуть. Он пах и выглядел точно так же, как требуется по рецепту. Внешний вид блюда очень влияет на аппетит. Коннор чуть было не приготовил две чашки кофе, но вовремя вспомнил, что Ричарду он никогда не нравился. Хэнк удивлённо воззрился на подношение, когда на журнальный столик опустился покрытый шоколадным кремом пирог. — У меня что, день рождения? — Мне захотелось чего-нибудь яркого в такой пасмурный день, — тепло улыбнулся в ответ старший сын. — Не уверен, насколько это съедобно. Будешь моим первым подопытным. — Пасмурный день, говоришь? — детектив прищурился. Глаза блестят, волосы в муке, улыбается так, будто выиграл миллион. Будь это Колин, Хэнк бы точно задумался, нет ли в пироге щедрой порции слабительного. — Признавайся, где накосячил, и наказание будет не таким жестоким. — Ничего не случилось, пап. У меня просто хорошее настроение. — Неужели? Ну хоть кто-то счастлив в этом доме, — хмуро отозвался лейтенант. Коннор задумчиво посмотрел на отца, прежде чем шагнуть вперёд и потянуться к нему в объятия. — Так. Вот только не надо подлиз… О, господи, — за годы службы Хэнк научился делать страдальческое лицо. Коннор прижался к его плечу. Присутствие старшего сына удивительным образом улучшало настроение. Коннор, наверное, был единственным, рядом с кем можно было вспомнить, что ты всё ещё дорог и ценен. Хэнк всё-таки похлопал его по спине. — Ну всё, хватит. Я не смогу попробовать пирог, если ты меня задушишь. Может, кстати, лучше на Колине поэкспериментируем? Зараза к заразе не липнет, — Хэнк не удержался от смешка. — Я шучу. Но, если честно, целый день его не видел. Он не говорил ничего о том, что планирует где-то шляться в такую погоду? — Может быть, он не на улице, а в кафе? Или у кого-то в гостях. — Позвонить ему? Или тоже взбесится из-за того, что я пытаюсь его контролировать? — Хэнк задумался. За одного сына он уже сверхмеры забеспокоился, и теперь тот оскорблённый сидит в комнате. Колина гиперопека начала бесить уже лет с двенадцати. — Ладно. Вы парни взрослые. Пусть делает, что хочет. Вдруг у него свидание затянулось, а тут звонок от отца в самый неподходящий момент. Коннор неуверенно кивнул. Хэнк занялся дегустацией, поэтому нужно торопиться. Пока отец отвлёкся, удастся незаметно пронести пирог на второй этаж. Коннор переложил один из кусков на тарелку и взял чашку с чаем в другую руку. Уже на подъёме по лестнице он вспомнил о своём внешнем виде. Коннор всерьёз задумался над тем, не зайти ли ему к себе и переодеться. Ричард может подумать, будто он совсем за собой не следит. Коннор нахмурился. Будто на свидание собрался! Ричард даже внимания не обратит, во что он одет, если это, конечно, не будет «зебра» или синий горошек на оранжевом фоне. Старшеклассник осторожно постучал в дверь локтем. Музыки не слышно. Должно быть, Ричард решил не испытывать судьбу и не ждать, когда отец отправится спать. — Ричард? — Коннор нахмурился. Никак не удаётся запомнить. — Рик! Это я. Коннор. К тебе можно зайти? Андерсон прислушался к тишине внутри комнаты. Свет проникал сквозь щель между стеной и дверью. Значит, Ричард не спит. Коннор постучал ещё раз, и дверь случайно приоткрылась. Молясь о том, чтобы брат не рассердился, Андерсон пролез в образовавшийся проём. Подросток сидел за столом, с очень серьёзным видом выводя что-то в тетради. Карандаш был в левой руке, поэтому Коннор не смог разглядеть, чем он занят. Из-за наушников брат не слышал, как его звали. Уверенность в своей идее стремительно угасала. Ричард не замечал чужого взгляда, и Коннор чувствовал неловкость всё сильнее, чем дольше оттягивал момент, чтобы сообщить брату о своём присутствии. Не хотелось пугать его своим неожиданным появлением. — Рик! Ричард повернул голову. Он потянулся к наушникам, но совершенно забыл о перевязанной руке. Подросток сморщился от резкой боли. Дёрнул наушники, и те стукнулись о стол. — Выйди из моей комнаты! — Прости, я стучал, но ты не услышал, — Коннор попятился назад, чтобы оказаться в коридоре, и Ричард понял, который из близнецов перед ним. — Я приготовил пирог. Решил занести тебе кусочек. — Я не просил мне ничего приносить. Закрой дверь и оставь меня в покое! Коннор растерянно замер в проходе. Такого варианта он не рассматривал. — Я… Мне показалось, ты сидишь здесь уже давно. Ты не хочешь есть? — Если бы я хотел есть, то уж точно не твой сраный пирог. — Я могу разогреть ужин. Я как раз иду… — И его тоже. Закрой за собой дверь, ок? Ричард склонился над тетрадью, стараясь успокоиться. Старший брат попал под горячую руку, но так будет даже лучше, если он обидится и уйдёт. Пока Ричард не надел наушники, Коннор решил попытаться ещё раз. — Я хотел извиниться за то, что произошло сегодня в школе. Думал, что пирог хоть немного загладит мою вину, — Коннор заметил, как помрачнел подросток. — Я не должен был идти к мистеру Коллинзу, не обговорив это с тобой. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. — Я повторю в последний раз. Тебя не должно парить, что со мной происходит. Ты уже влез не в своё дело, и ничего хорошего из этого не вышло. Так прими это как знамение и отвали нахер от меня! Коннор только сейчас понял, что Ричард выполняет домашнюю работу. Левой рукой он так неуверенно держал карандаш, что со стороны казалось, будто брат рисует. Ричард с раздражением выводил каждую цифру и букву, стараясь, чтобы она была понятна учителю. Получалось это не с первого раза, и ластик на кончике карандаша доживал последние мгновения. Только врождённая упёртость не позволяла всё послать и бросить. Вид сердящегося из-за собственной беспомощности брата совершенно нелогично вызвал поток тёплого чувства в груди. — Ты ведь не пойдёшь завтра в школу? Разве в медпункте тебе не дали справку о том, что ты освобождён от занятий? — Ричард ничего не ответил, стараясь держать себя в руках из последних сил. — Ах да. Меня это не касается. Прости. Пойду спрошу у папы. Пусть он сам выяснит, кто заставляет тебя делать домашнюю работу с покалеченной рукой… — Я делаю то, что пропустил из-за своего прогула! Всё? Ты доволен? — Если тебе нужна какая-нибудь помощь… — Нет, не нужна! — Что это? Математика? — Коннор прошёл в комнату, ставя кружку и тарелку на стол брата. Ричард сжал в кулак здоровую руку. — У тебя всё получается? — Это не твоё дело! Коннор заглянул в тетрадь, и Ричард прикрыл примеры рукой. «Боже, что за ребёнок?» Коннор едва не произнёс это вслух. Плохая бы была идея. Каким-то неведомым чудом он оказался в комнате. — Я… просто обожаю математику. Это, наверное, единственный предмет в школе, где найти ответ на свой вопрос ты всегда можешь, если используешь нужное правило. Всё логично и обоснованно. Обращайся ко мне за помощью в любое время, — младший брат странно сморщил нос, будто учуяв что-то. — Ещё я хорошо разбираюсь в геометрии, физике и литературе. Как раз сейчас повторяю все темы перед экзаменами и помню программу десятого класса. — Супер. Вот иди и займись этим. — Сколько ты уже здесь сидишь? Не потрать ты столько времени на математику, закончил бы уже другие предметы и пораньше лёг спать. Организм быстрее восстанавливается во сне. Тебе это сейчас необходимо, чтобы рука зажила и ты снова смог играть. — Я отлично знаю это без твоих советов. Если тебя подослал отец, то передай ему, что мне уже не нужна нянька. — Он здесь ни при чём. Я понимаю, почему ты злишься на него, но… — Коннор облокотился на стол, чтобы быть с братом на одном уровне. — В силу своей профессии папа постоянно сталкивается с жестокостью людей. Особенно подростков. Он старается контролировать, где мы, с кем и что делаем. Не потому, что хочет испортить нам жизнь, а чтобы защитить. Он заботится о тебе и не умеет показывать свою любовь другим способом. Знал бы он ребят из твоей команды, никогда бы не подумал, что ты мог с кем-то из них подраться. Они тебя очень ценят. Даже Камски. — Тебе-то что знать о них? — нахмурился Ричард. — Я знаю, что в вашей команде нет никого, кого бы я назвал трудным подростком. Да, Руперт немного нервный, но это из-за того, что его родители в разводе и постоянно делят его, заставляют выбирать, с кем проводить выходные, поливают друг друга грязью. Неудивительно, что ему проще сбежать из дома, из-за чего он уже не раз оказывался в полиции. А Лютер, как бы угрожающе он не выглядел, однажды помогал мне сажать цветы рядом с домом престарелых. Я слышал, что про него говорят учителя, но лично мне Лютер показался очень начитанным и умным парнем, — Ричард выглядел мирным, поэтому Коннор продолжил. — Элайджа не всегда вёл себя так, как сейчас. Да, в начальной школе он был тем ещё зазнайкой, но никогда не делил людей на тех, кто достоин его общества, а кто — нет. Я могу понять, в чём причина. Его родителей никогда не интересовало, чего он хочет. Для Камски соревнования штата — это последняя возможность играть в футбол, доказать им, что он может зарабатывать деньги, занимаясь тем, что приносит ему удовольствие. Иначе со спортом будет навсегда покончено. — Откуда ты это нахрен знаешь? — Просто слушаю, о чём говорят люди, и стараюсь ничего не забывать из того, что они мне сами рассказывают о себе. Наверное, неправильно, что некоторая личная информация становится достоянием общественности, но иногда, узнав немного больше о человеке, начинаешь видеть его с другой стороны. Не только с той, которую он всем показывает, — Коннор невольно скользнул взглядом по губам младшего брата. — Поэтому я здесь. Мне бы очень хотелось узнать тебя поближе, пока я не уехал. Я знаю о тебе слишком мало. — Ты не знаешь обо мне вообще ничего, — ощетинился подросток. — У тебя было много интересных занятий помимо моего существования. Ричард отвернулся, злясь на себя за то, что вообще это сказал. Прозвучало так, как будто его это волнует. Коннор стыдливо кивнул. — Кое-что я помню. Очень малое. Я знаю, что в твой чай нужно класть две ложки сахара. Мистер Коллинз перевёл тебя из запасного состава в основной уже через шесть тренировок. Когда тебе удалось сделать три тачдауна подряд, Камски пытался убедить всех, что ты подставил ему подножку, но никто не стал ему верить. Твоим первым костюмом на Хэллоуин был плащ-невидимка. Папа так тебе сказал, потому что у него были деньги только на костюмы для нас с Колином. Но ты так искренне верил, что невидим, что всех рассмешил и собрал конфет раз в пять больше, чем мы. Колин потом неделю с папой не разговаривал, — Коннор не удержался от улыбки. — Гэвин перевёлся к вам в восьмом классе, но общаться вы начали только после городских соревнований. Нужно было пробежать дистанцию от одной школы до другой. К финишу пришли все, кроме вас. Папа здорово испугался, решил, что вы заблудились или попали под машину. Взрослые бросились вас искать, а вы просто торчали рядом с фургоном с мороженым целый час. Папа готов был вас убить за это. — Он гнался за нами от самого фургона, пока мы не достигли финиша… Коннор рассмеялся. Ричард недоумевающе посмотрел в ответ. Брат смеётся над ним? Или… над шуткой? Коннор не был похож на того, кого забавляют чужие неудачи. Обычно бледные щёки старшего брата налились цветом. Он умудрялся выглядеть отлично даже с пятнами муки в волосах. Коннор взглянул из-под ресниц. — С тех пор вы с Гэвином начали общаться? Он пробовал попасть в футбольную команду? За последние два года он мог бы многому научиться у тебя и присоединиться к «Детройтским машинам». Ричард избегал прямого взгляда. Коннор решил, что спросил что-то не самое приятное брату, но подросток наконец заговорил. — Одного желания играть недостаточно. Надо чётко следовать указаниям тренера и тактике игры, ориентироваться на поле при любом изменении плана, — Ричард нахмурился. — Тебе не понять. — Ты про позиции? Я рад, что ты решил остаться в команде нападения. В ней у тебя больше шансов показать себя. У вас с Алленом отлично получаются обманные манёвры. Противники не успевают следить за мячом, когда вы передаёте пас друг другу. Хотя в роли тейлбека ты тоже показываешь отличные результаты. Со стороны смотрится очень волнующе, когда ты бежишь с мячом, и никто не может тебя догнать, настолько высокую скорость ты развиваешь в момент всплеска адреналина. Не могу не признать, футбол — очень красивая и захватывающая игра. Ричард молчал. Коннор забеспокоился, не напутал ли чего в терминах. Не зная стратегии команды, очень сложно разобраться, что происходит на поле, понятно только, что кто-то побеждает, а кто-то проигрывает. — Лютер гораздо лучше меня в роли тейлбека. На соревнованиях я скорее всего буду просто ресивером. — Разве он не фуллбек? — младший брат сомнительно посмотрел в ответ, и Коннор поторопился объяснить. — Нет, я не в том смысле, что он большой и пугающий, просто он лучше всех смотрится в роли парня, который убирает противников с дороги. Лютер кажется очень сильным. — Лютер не любит причинять другим боль. И переживает, если по его вине кто-то попадает в больницу, а это случается часто, — Ричард пригладил перевязанную руку. — Он даже не задел меня на поле, но теперь думает, что это из-за него я растянул связки. — Я рад, что это не перелом. Когда ты вошёл в столовую, то был очень бледным. Не переживай. Рука быстро восстановится, если сегодня обеспечить ей полный покой, а с завтрашнего дня начать делать самые простые упражнения, постепенно увеличивая нагрузку. Ричард очевидно нашёл очень интересный пыльный угол под столом, и Коннор чуть придвинулся. — Тебе больше нравится футбол, или ты хотел бы вернуться в бейсбол? — А меня ждут в бейсболе? — Благодаря ему тебя навсегда вписали в историю школы. Будь я тренером, то использовал бы твою славу для привлечения молодёжи. На бейсбол не ходит столько школьников, сколько на футбол, — Ричард недоверчиво посмотрел в ответ. Коннор улыбнулся. — А ты разве не слышал? Все из уст в уста передают историю о том, как Ричард Андерсон избил по заслугам нескольких ребят старшей школы. За три года уже столько слухов выдумали, что на каждой вечеринке найдётся человек, который обязательно спросит у меня, правда ли ты хранишь окровавленную биту у себя под кроватью. И ведь кто-то по-настоящему в это верит. Коннор неуверенно улыбнулся, пытаясь понять, не обидится ли брат на то, что говорят у него за спиной. Ричард долгое время молчал, а после встал со стула. Коннор удивлённо смотрел ему в спину, когда брат подошёл к шкафу и достал из его недр что-то длинное с алой деревянной верхушкой. — Ты про это? Карие глаза в ужасе уставились на брата, спокойно удерживающего биту одной рукой. Коннор готов был поклясться, что никакой крови не было, когда Ричард избивал того несчастного идиота, но теперь стал сомневаться в своём зрении. Может, за давностью лет воспоминания подкорректировались из-за шока. Пока старший брат не обделался, Ричард неумело спрятал улыбку. — Это краска, придурок. — Краска? — Гэву показалось прикольным, если я однажды приду вместе с битой в школу. И он её покрасил, — Ричард ловко прокрутил биту в воздухе, прежде чем протянуть её брату. Коннор принял снаряд, наконец замечая небрежно наложенный верхний слой. — Но я подумал, что нас обоих за такое исключат, и не стал этого делать. «И слава господу, что не стал». Коннор не стал говорить, что это была, наверное, самая тупая идея в мире, и только Рид мог до неё додуматься. Ричард остро реагирует на всё, что не так сказано о Гэвине. Придётся промолчать, но теперь Коннор будет регулярно проверять, чем занимается младший брат, пока его никто не видит. Не такой уж опека отца была бесполезной. — Она тяжёлая, — Коннор покрутил биту в руках. А ведь брату было всего лишь тринадцать, когда он орудовал ей не хуже, чем шахтёр киркой. — А ты думал, легко было разбивать череп тому козлу? — И выбивать все зубы с корнем, — подыграл Коннор, вспоминая одну из баек. Значит, Ричард всё-таки про них наслышан. — Ломал ему пальцы один за другим, а он умолял меня убить его побыстрее. — Конечно. Ты же сломал ему ноги и половину рёбер. — А ещё сунул биту в задницу. Коннор засмеялся. Ричард прежде не обращал внимания на то, какая у брата яркая улыбка. Вдвойне приятно, когда он смеётся над твоими шутками, а не каких-то незнакомых людей, которые постоянно его окружают. Коннор задумчиво подцепил ногтем краску. Если бы в своё время он заступился за младшего брата, никаких легенд о «кровавой бите» сейчас бы не существовало. Некоторые ведь всерьёз считают Ричарда нелюдимым и жутким. — Как там Гэвин? Его не сильно наказали? Взгляд серых глаз снова стал жёстким. Коннор пожалел о том, что спросил об этом. — Мыл полы в спортзале. Дважды, чтобы «урок лучше усвоился». — Это неправильно. Он здесь ни при чём. Элайджа начал драку, — было очевидно, что Ричард не собирается обсуждать своих друзей, а также то, что произошло между ними, и Коннор подвёл к тому, о чём думал. — Не уверен, что смог бы поступить так же, как Гэвин. Вся команда встала бы на защиту Элайджи, все двадцать человек, но Рид всё равно решил тебя защитить. Он очень смелый. — Скорее тупой и не думает о последствиях, — не сдержался Ричард. Теперь Камски точно не позволит взять Рида с собой в качестве болельщика на игру. Сидел бы с закрытым ртом и не попал бы в неприятности. Вечно считает себя то самым умным, то бессмертным. Коннор заметил, как изменилось настроение брата. — Он хотел тебе помочь. — Я контролировал ситуацию. — Даже если так, почему бы не позволить другому человеку немного позаботиться о тебе? Принять чью-то помощь — это ведь не признак слабости. — А ты что, решил поиграть в психолога? — Ричард резко обернулся. Коннор вздрогнул, не ожидая такой реакции. — Или снова в старшего брата? Всё пошло явно не в туда, куда нужно. Он либо окажется в коридоре, либо на полу без сознания. Коннор поставил биту и взял тетрадь с карандашом со стола. Ричард не понял, что происходит, когда старшеклассник сел на его стул. Коннор закинул ногу на ногу и взглянул на брата. — Что ж. Специально для вас стоимость сеанса всего лишь пять долларов. Вы хотите рассказать, что вас тревожит, мистер Андерсон, или мне самому сделать о вас свои выводы? Коннор выждал время, убеждаясь, что младший брат не знает, как реагировать. Слишком сбит с толку, чтобы нападать. Коннор заставил себя собраться и не задерживать надолго взгляд на его фигуре. — Предполагаю, что в вашем возрасте возникают большие проблемы с самоидентификацией. Поиском себя. Вы близко к сердцу принимаете любую критику в свой адрес и считаете своё мнение единственно верным. Вы нуждаетесь в регулярном поощрении своих достоинств и тяжело переносите, если указать на ваши недостатки. Ричард нахмурился, но не собирался никак комментировать это. Коннор продолжил. — Если оценивать вашу комнату, можно сделать много интересных выводов. Отсутствие занавесок на окне означает, что вы любите, когда за вами подглядывают соседи, — Ричард против воли посмотрел в окно. Коннор воспользовался этим, обведя взглядом любимый профиль. — А количество носков на полу говорит о вашей тонкой натуре и любви засыпать в компании плюшевой игрушки. Ричард поджал губы. Он бы метнул в брата чем-нибудь, не улыбайся тот так широко. До сих пор издеваться над ним разрешалось только Гэвину, но даже ему не удавалось уйти безнаказанным. Ричард угрожающе шагнул вперёд. — Ты всё ещё разыгрываешь тупого психолога или уже хренового комика? — Решил объединить усилия. Коннор следил за его лицом, поэтому заметил, как едва заметно приподнялись уголки губ. Взгляд будто лёд. Длинные, как бывает в его возрасте, тёмные ресницы. Что-то неуловимо таинственное в чертах лица. Он прекрасен. Коннор улыбнулся, заставляя Ричарда неуверенно повторить за ним. Старший брат опустил лицо первым, боясь, что подросток заметит его волнение. В комнате будто сразу стало теплее. Ричарду не понравилось, что Коннор смотрит в его тетрадь. В том, что он успел решить, десятиклассник не был уверен и меньше всего хотел, чтобы старший брат посчитал его тупым, когда найдёт кучу ошибок. Ричард собирался забрать тетрадь, когда Коннор заговорил. — По твоему почерку можно судить о том, что у тебя очень сильный характер. Твоя привычка входить в личное пространство людей сигнализирует о наличии лидерских качеств. Ты чувствуешь себя комфортней, когда смотришь на других свысока. Это стандартный метод запугивания в дикой природе — демонстрация своих размеров, — Коннор задумчиво постучал кончиком карандаша по губам, вчитываясь в разброс танцующие цифры. — А ещё ты забыл в ответе отрицательное значение. Во всех примерах. Частая ошибка при решении квадратных уравнений, — подросток поморщился, и старший брат поторопился добавить. — Всё в порядке. Я тоже постоянно в этом ошибался. На каждой контрольной хотя бы один раз, но забывал о минусе в ответе. Коннор преувеличил. На каждой контрольной кто-то из одноклассников забывал об этом, но Андерсон успевал напомнить или исправить за пару минут до сдачи. — Я хотел бы пересчитать парочку примеров. Вдруг в решении есть ошибка. Если ты… — Нет. Ответ прозвучал очень твёрдо. Коннор решил не настаивать, догадываясь, что ничего этим не добьётся. Взгляд сам по себе упал на пустую кровать с одинокой подушкой. Хэнк отвёз матрас и одеяло в химчистку, но приведут их в порядок только к завтрашнему дню. — Ты сегодня будешь спать на диване? — А на деревянных досках, считаешь, удобнее? — Диван для тебя слишком маленький. У тебя после него будет болеть спина. Ты мог бы поспать в моей кровати, если хочешь. Я не против. Коннору понадобилось несколько секунд оглушительной тишины, чтобы понять, что что-то не так. — Я хотел сказать, что посплю на диване вместо тебя, а ты — в моей комнате. У меня очень удобная кровать. — Давай я как-нибудь сам разберусь… — Если ты случайно ляжешь во сне на живот, то можешь сделать себе ещё хуже, чем сейчас. У дивана очень жёсткая обивка. Мой матрас намного мягче. У тебя будет хоть какой-то шанс выспаться за ночь, — заметив, что Ричард сомневается с резким отказом, Коннор добавил. — Считай это моим извинением за сегодняшний инцидент в столовой. — Я думал, что твоё извинение — вон то, — Ричард указал на чай. — Один пирог не исправит всех ошибок, которые я совершил. Это всего лишь одно из моих извинений. — Мне от тебя ничего не нужно. — Я знаю. И мне очень жаль. Ричард поморщился. Младший брат обхватил себя здоровой рукой. Коннор расценил это как попытку защититься. Уж точно не нападать. Подростку сложно давался выбор между очевидным комфортом и принятием помощи от старшего брата, который после очень сомнительных событий вдруг решил измениться. С другой стороны, Коннор когда-то сам ночевал в его комнате, так что его желание отплатить тем же вполне объяснимо. — Ты не видел моего одеяла? Я нигде не могу его найти. Ричард осмотрелся, а после достал из шкафа сложенное одеяло и протянул его брату. Коннор поднялся на ноги, но не стал ничего брать. Он мягко придвинул одеяло к груди подростка, заглянув ему в глаза. — Принесёшь, когда закончишь с математикой. Я как раз успею прибраться и постелю тебе новое бельё. Можешь взять свою подушку или использовать мою, — Коннор черкнул карандашом несколько слов в тетради. Ричард не смог ничего разглядеть из-за его плеча. — Либо ты всегда можешь попросить меня решить всё вместо тебя. Коннор очень быстро вышел из комнаты, чтобы у подростка не было возможности выразить протест. Ричард смотрел ему вслед даже после того, как закрылась дверь. Всё произошедшее шло вразрез с пониманием подростка. Это какое-то странное, непривычное чувство… вмешательства в свою жизнь? Появления чего-то нового? Ричард не смог бы охарактеризовать того, что конкретно испытывал. Подросток вспомнил о надписи в тетради. Аккуратный почерк Коннора казался чем-то неправильным среди дёрганых, пляшущих цифр. «Цена повысилась с пяти долларов до одного пирога. Надеюсь, тебе понравится». Ричард не успел подавить улыбку, тут же раздражаясь этому. Подросток взял карандаш, чтобы стереть глупую надпись, но ластик окончательно отломился, скатившись вниз со стола. Ричард с ненавистью взглянул на оставшийся на кончике карандаша след от клея. Решать дальше он не сможет. Чай, скорее всего, уже остыл. Подросток убедился в этом, приложив кружку к губам. С количеством сахара Коннор не ошибся. Раньше в школу они собирались вместе, поэтому не удивительно, что брат ещё помнит об этом. Но вот всё остальное… Десятиклассник откинулся на спинку стула. Приходилось по очереди брать в руку то пирог, то кружку. Крошки посыпались на футболку и колени, но подросток не стал обращать на это внимания. Ричард хотел пойти на завтрашнюю тренировку в качестве наблюдателя, поэтому мыться, переодеваться и перевязывать руку будет утром. Сейчас лучше отдохнуть. Коннор прав. Рука должна оставаться в покое. Завтра будет легче. Пирог удивительно быстро закончился, но настроение улучшил. Если футболку снять было нельзя, то джинсы легко сползли до щиколоток, стоило расстегнуть ремень и ширинку. Ричард стянул носки и осмотрелся, прикидывая, что взять с собой в комнату брата. Нужен ноутбук, телефон и одеяло. Рука была только одна, поэтому Ричард сунул мобильник под резинку трусов. Подросток вышел из комнаты, прикрывая ногой дверь. Та не до конца закрылась, но Ричарда это не особо волновало. До комнаты Коннора была всего пара шагов. В голову напросились ненужные воспоминания о той ночи, когда старший брат не поехал с ним на вечеринку. Близнецы постоянно ссорились, сколько Ричард их помнил. Все истории отца о том, что раньше они были не разлей вода и читали мысли друг друга казались какой-то жестокой, сюрреалистичной шуткой. Подросток как наяву увидел слёзы, смешанные с дождём на лице старшего брата. «Ты обещал, что защитишь меня, а сам делаешь ещё больнее!» Ричард остановился. Что-то неправильное было в крепкой дубовой двери, которую они ставили вместе с отцом. Огромная. Плотная. Такую не выбьешь с одного удара. Ричард развернулся, чтобы пойти обратно к себе, когда Коннор открыл дверь. Широкая улыбка осветила его лицо. — А. Ты так быстро? А я почти закончил, — взгляд против воли скользнул намного ниже груди подростка. Коннору удалось не засмотреться, проползая мимо брата вдоль стены и крепко прижимая скомканное бельё. — Ты заходи. Я отнесу это наверх и вернусь. Куда именно наверх он пошёл, Коннор сам не понял. Видимо, на крышу, так как третьего этажа в доме не было. Почувствовав, как начинает гореть лицо, старшеклассник поскорее направился в ванную. Ричард был вынужден перешагнуть порог. До сих пор он не особо рассматривал комнату брата. Подросток положил ноутбук и одеяло на знакомый письменный стол. Каждая канцелярская принадлежность хранилась в отведённом специально для неё месте. Одних линеек было штуки три разных форм, и Ричард понятия не имел, для чего они вообще нужны. Окна в бывшей каморке не было, поэтому для дополнительного освещения рабочего места брат использовал переносной светильник, подключённый по USB к ноутбуку. Левая часть комнаты принадлежала шкафу и зеркалу, поэтому Ричард приблизился к кровати. На стене растянулся коллаж из многочисленных фотографий. Ричард даже понятия не имел, кто большинство из этих людей. Друзья, одноклассники, знакомые, отец. Лишь на нескольких фото Коннор был запечатлён один. В театральном костюме на сцене в классе шестом, если не раньше. В контактном зоопарке с диковинным зверьком на плече лет в пятнадцать. Ещё чаще, чем брат, на его фотографиях мелькал светловолосый парень. Кажется, Саймон. Трейси когда-то просто с ума по нему сходила, готовая падать в обморок всякий раз, когда он проходил мимо неё в коридоре. Это было три года назад, когда ей было всего лишь тринадцать, но кто знает, добилась ли она тогда своего. Этот Саймон очень скрытный парень, несмотря на его популярность. На общих фото с Коннором он улыбался не менее счастливо, чем старший брат. Коннор вернулся, впервые чувствуя себя так неуверенно в собственной комнате. От Ричарда было невозможно держаться на расстоянии в небольшом пространстве. Младший брат заметил, что исчезли следы муки с волос и футболки. — Нашёл что-то интересное? — улыбнулся Коннор, вставая рядом с младший братом. — Это Саймон? — Да. Ты его знаешь? — Слышал, но никогда его здесь не видел. У тебя так много друзей, но никто из них сюда не приходит. Почему? — Если у нас планировалась ночёвка или вечеринка, мы просто шли к Маркусу. У него в доме полно свободных комнат, где мы можем делать всё что угодно и никому не мешать. А у нас даже места нет, где бы я мог всех разместить, — Коннор не стал уточнять, что очень стеснялся своей крошечной комнаты. Она ему нравилась, но пришлось бы отвечать на нежеланные вопросы. — Раньше мы пятеро были неразлучны. — Раньше? — С возрастом количество друзей существенно сокращается. Появляются другие интересы. Ричард не знал, что на это ответить. Наверное, нужно спросить, что случилось, но язык прирос к нёбу. Это его не касается. — Розетка под кроватью. Понадобится что-нибудь — сразу пиши мне, я поднимусь. Ты будешь запирать комнату на ключ? — Зачем? Коннор задумался. Действительно, зачем. Это ведь Ричард. Ему не надо бояться Колина. — Мне утром нужно будет переодеться перед школой. Я постараюсь тебя не будить, просто предупреждаю, что зайду и возьму несколько своих вещей и сразу выйду. Коннор отодвинул к стене заготовленный рюкзак и отключил от сети свой ноутбук. Было очевидно, что он хочет сказать ещё что-то, но не может найти тему для разговора. Ричард нахмурился, не в силах больше игнорировать навязчивый запах. — Чем от тебя так несёт? — Что? — Коннор прижал воротник к носу, ничего не обнаруживая, но уже краснея от стыда. — Я… Я не… Я ещё не ходил в душ, но даже не подумал, что… Прежде чем брата разорвёт от смущения, Ричард поторопился объяснить. — Как будто печеньем. Очень вкусным. Коннор завис на время. Огромный валун стремительно рухнул с его души. — Ванилин. Я… Случайно рассыпал ванилин, когда делал пирог. У него очень стойкий запах. Его добавляют в выпечку для аромата. — Я думал, что это мука, — Ричард решил смягчить реакцию на свои прошлые слова. Наверное, он высказался слишком резко. — Спасибо. За пирог. Коннор взял ноутбук, стараясь не показывать того, насколько рад это слышать. — В холодильнике есть ещё, если ты захочешь. Ты не против, если я возьму твою подушку? На своей я уже постельное сменил. — Бери. — Спасибо. Спокойной ночи. Коннор плотно закрыл за собой дверь. Ричард присел на кровать. Да, на ней определённо будет намного удобнее, чем на диване. Ещё и подставка для ноутбука аккуратно приделана к стене. Коннор создал себе максимально комфортный уголок. Ричард задумался над тем, как будет выглядеть комната, когда старший брат уедет в университет. Не хотелось бы видеть это яркое и уютное место заброшенной кладовкой с кучей паутины и пыли. Ричард прилёг на подушку, начиная чувствовать запах свежего белья. «Печенье» всё ещё щекотало нос, но уже не так сильно после ухода старшего брата. Несмотря на размеры комнаты, ему здесь даже нравится. Она такая же аккуратная и тёплая, как сам Коннор.

***

Оказывается, звуки дождя могут успокаивать намного лучше музыки. Если не считать того, что редкие холодные капли разбиваются о твой капюшон, отскакивают от металлической плиты и слетают вниз. Строительство дома было приостановлено, и высотка так и осталась в некоторых местах без крыши, стен и даже лестниц. Взобраться на последний этаж не составляло проблем. Территория давно никем не охранялась, и забор вокруг здания служил лишь напоминанием о том, что данная собственность кому-то принадлежит. На самом деле, всем насрать на это место, кроме тех, кто хочет в нём спрятаться. Колин поднял телефон, закрывая его собой от дождя. Ни одного пропущенного, ноль входящих вызовов и никаких оповещений в сети. Даже от отца. Здесь, на высоте, холодно, но намного лучше, чем внизу. Никто из бездомных, наркоманов или сатанистов не станет взбираться так высоко. У них дела есть поважнее бессмысленного созерцания города в третьем часу ночи. Колин обнял себя, чтобы стало теплее. Зато здесь тихо. С высоты открывался прекрасный вид на Амбассадор. Величественный мост так ярко освещался, что его было видно на многие мили вокруг. К сожалению, взобраться на него просто так не получится. Всегда найдутся ненормальные, которые провернут этот трюк, но их быстро упекут за решётку. Граница между Детройтом и Канадой очень жёстко охраняется. Даже если сильно захотеть, сброситься с этого потрясающего моста не оставят шансов. Колин против воли опустил взгляд в пустоту. Что-то внутри противоестественно сжалось, когда он представил себе полёт с такой высоты. Особенно громкое приземление. Даже воздух показался тяжелее. Стало немного не по себе от мысли, что кто-то мог сидеть на этом же месте до него, но с совершенно другой целью. Кончать с собой в планы старшеклассника не входило ни коим образом. Слишком много людей будут счастливы, если он серьёзно захочет это сделать. Наверное, половина школы, если не вся сразу, включая учителей. Тина бы с ума сошла от радости, так что пусть отсосёт. Не дождётся. Колин приложил горлышко бутылки к губам. Хотя бы выигранные у отца деньги пригодились, но либо ликёр — полное дерьмо, либо нужно было уточнить тому бродяге, что пойло нужно брать покрепче. Бездомный готов был уже дать дёру с купленной бутылкой, но Колин успел сообщить, что его отец — лейтенант полиции. Бездомный повёлся. Андерсон был рад тому, что не отдал этому козлу все свои деньги. За одну бутылку неудачнику попадать не хотелось, но будь их несколько, мог бы и ограбить. Колин долго выслушивал в спину, что обидевшийся недовор думает об «упаковках» и папенькиных сыночках. Старшеклассник забыл о его существовании уже через несколько минут, как начал бродить по городу. Домой идти нельзя. У отца, разумеется, есть чувство юмора, но проверять его реакцию на второго пьяного сына не хотелось. С Колина достаточно унижений и без пробежек по городу в чём мать родила. После литра сладкого и высокоградусного алкоголя мыслей в голове стало меньше, но чувство полного разочарования в себе не исчезло. Бутылка опустела, поэтому старшеклассник, не думая, швырнул её вниз, наблюдая, как та испарилась в темноте. Колин не успел засечь, сколько секунд длилась тишина, прежде чем раздался звон стекла. Дождь заглушил звук падения. Глаза уже откровенно слипались, но лечь было не на что. Колин и так сидел на собственном рюкзаке, чтобы окончательно не замерзнуть. До дома несколько кварталов, и абсолютно лень идти пешком. Заходить в фотогалерею не хотелось. Вызывала отвращение даже мысль посмотреть на брата. Колин бы удалил эти фото, если бы не существовало варианта просто выложить их на всеобщее обозрение. Отомстить за все услышанные слова. Колин не меньше десятка раз открывал главный сайт школы, смотрел на панель объявлений и закрывал обратно. Просто трусит. Другого объяснения Колин не видел. Разве ему есть какое-то дело до будущего младшего брата? Он беспокоится о себе. Что будет с ним, когда Ричард догадается, что не отец вошёл в его комнату и запечатлел его задницу. Оправдание жалкое, но оно единственное помогало сохранять спокойствие. Колин пролистнул последние новости школы. Какая-то девчонка предлагает свои услуги по изготовлению парных бутоньерок ручной работы. Забавно. Колин даже понятия не имеет, с кем пойдёт на выпускной. Тина ведь уже в пролёте. Какой вообще смысл на него идти? Он не хочет видеть всех этих кретинов, называющих себя его ровесниками. Некоторые из них отстали в развитии года на четыре. Один из номеров на сайте выделялся на общем фоне. Телефон службы доверия. Система образования очень обеспокоена количеством нервных срывов у подростков, совершения ими самоубийств и даже нападений на одноклассников. Массовые расстрелы — новость, которая долго остаётся у всех на слуху, проблема только в том, что ни черта не меняется. Каждый директор в городе лишь обещает, что в их школе никогда подобного не случится, но сраного телефона психолога, если его вообще замечают школьники, недостаточно для того, чтобы дети и подростки перестали быть уродами. Колин назло стал запоминать цифры номера, чтобы вбить его с первого раза. Надпись внизу сообщала, что звонить можно в любое время. Отлично. Это может быть даже весело. Колин приложил мобильный к лицу. Гудков было около пяти штук, прежде чем кто-то ответил на вызов. — Здравствуйте. Вы позвонили в службу доверия. Я готова вас выслушать. С кем я говорю? Кажется, это последняя возможность просто сбросить и пойти домой, но ещё хотелось поднять себе настроение. Нужно отдать ей должное, она очевидно была разбужена звонком, но даже не подала виду. А ведь ей тоже вставать рано утром. Колин понятия не имел, кто у них в школе психолог, но решил прочистить горло, чтобы его на всякий случай нельзя было узнать по голосу. — Я хочу говорить анонимно. Мой номер, типа, уже отслеживается или как? За мной не приедут копы? — Нет. Вы в полной безопасности, как и ваши информационные данные. Это мой личный номер, созданный только для одной цели — помочь вам. Я не имею права нарушать ваши личные границы, узнавать ваше имя или передавать кому-то этот разговор. Но если вы попросите, к вам обязательно приедет помощь. Вы желаете, чтобы к вам кто-нибудь приехал? Вы находитесь в безопасности? — Я просто увидел ваш номер на сайте и подумал, что вы можете ещё спасти мне жизнь. Я сижу на крыше многоэтажки и очень хочу прыгнуть вниз. У вас есть возможность меня отговорить. Колин заставил себя не смеяться. Какое-то время в телефоне была тишина. — У вас что-то случилось? — Случилось то, что я хочу сдохнуть, да. Вы какой-то странный психолог. — Вы можете рассказать мне всё, что вас беспокоит. Всё, что у вас произошло. Поверьте, вам станет легче, если вы выговоритесь. — Нет. Не станет. От того, что я расскажу, легче никому не станет. И мне тоже. — Постарайтесь попробовать. Вы уже сделали решающий шаг на пути к спасению: вы позвонили на этот номер. Что-то ценное держит вас среди людей. Я здесь для того, чтобы указать вам, куда смотреть. Выслушать и помочь. Прошу, не кладите трубку. Вместе с вами мы придём к решению вашей проблемы. — Я хочу, чтобы меня трахнул брат. Рука с силой вцепилась в телефон. Зачем он это сказал? А что если она солгала и разговор записывается? Его вычислят по номеру, сообщат отцу. Колин зажмурился, чувствуя, как подкатывает паника. А какая к чёрту разница? — Я хочу, чтобы меня трахнул мой младший несовершеннолетний брат, который терпеть меня не может. И я тоже его ненавижу. Меня бесит, что этот козёл существует, и что он намного успешней меня. И при этом я хочу под него лечь. Чтобы отымел меня, как последнюю шлюху. Колин уже подумал, что психолог бросила трубку, настолько долго она молчала. — Вы признались брату в своём желании и теперь думаете, что он никогда вас не простит? — Он просто кончит меня, если узнает об этом. Этот урод не должен ничего понять. Я не дам ему удовольствия поиздеваться надо мной ещё и по этой причине. Он и без того ведёт себя как самодовольный урод, а узнав, что я дрочу на него, вообще перестанет влезать в дверные проёмы из-за распирающего чувства невъебенности! — И когда вы поняли, что влюблены в младшего брата? Колин замер. Больше тишины не было. На этот раз кровь стала шуметь в голове. — Я сказал, что хочу трахнуть его, а не любить! Любить этого урода я не стану, даже останься он последним существом с членом на планете! Ты тупая? Ты не слышала, что я говорил? И это называется службой поддержки? Я нихрена не стал чувствовать себя легче! — Сожалею, но в нашем штате запрещены сексуальные контакты между кровными родственниками. Полиция оштрафует вас в случае нарушения закона. Вы можете проявлять свою потребность в брате другим образом. Доверием, привязанностью, обсуждением общих интересов. Вы пытались поговорить с вашим младшим братом? Может быть, он мог бы помочь вам в решении вашей проблемы? — Всё, что он может, это втоптать меня в грязь ещё глубже! А я и так уже погряз в этом дерьме по самое горло! Я просто… Мне кажется, это никогда не кончится. Я никогда не выберусь. Я так и останусь отбросом общества. — Вы не должны винить себя за ваши чувства. Никому из нас неведомо, по какому принципу мы выбираем тех, в ком нуждаемся остро, как в воздухе. Стремление найти пару — совершенно естественное желание для человека. Возможно, в вашем брате есть те качества, которые вам необходимо видеть в человеке рядом с собой. Быть может, ваш младший брат напоминает вам кого-то другого. Вы проецируете на него то, каким хотите видеть своего постоянного партнёра. С кем вы будете в безопасности и в гармонии с собой. Когда вы встретите человека, который полностью восполнит ваши представления о второй половинке, вы сможете взглянуть на вашего брата иначе и позволить ему идти своей дорогой. Вы наконец-то станете счастливым. Колин сглотнул, чувствуя, как онемела от холода рука с телефоном. Легче не стало. Только ещё больнее. Пережить общество Ричарда ещё получится. Всю жизнь терпел и ничего. До бешенства злили слова брата, брошенные с высокомерной, наглой ухмылкой. Они вошли в подкорку головного мозга и возникали вновь и вновь, заставляя сердце стучать в висках. Колину стало казаться, что слово «ничтожество» выведено где-то под его одеждой, так сильно им припечатало. Почему это вообще его так задело? И не такие вещи говорили. И не такое слышал. Но только не от Ричарда. — Вы не один… — Да пошла ты. Колин сбросил вызов. Эта долбанная стерва кого угодно сведёт в могилу своими заумными речами. Андерсон поднялся на ноги, ни секунды больше не желая оставаться здесь. Мокрое дно рюкзака ударило по пояснице, и Колин подтянул лямки выше. Уже при спуске вниз до Андерсона дошло, что у психологички, очевидно, будет очень тяжёлая ночка. Он ведь сказал, что собирается прыгать. Удивительно, почему она не перезванивает. Неужели и вправду не врала про полную анонимность? Или просто боится, что не ответят. В конце концов, если полиция начнёт его искать, номер всегда можно сменить или прикинуться дебилом. В этом сложностей никогда не было. Старшеклассник не торопился, шагая только по освещённым улицам. Зонт уже как несколько часов без толку торчал из рюкзака. Одежда промокла насквозь. Колин пнул попавшийся под ноги кусок пластика. Почувствовав в этом неплохую релаксацию, он вошёл в подворотню и раздавил один из мусорных пакетов, которых кому-то так и не хватило ума донести до бака. Колин подпрыгивал на нём до тех пор, пока ещё было что уничтожать. Ошмётки и полиэтилен разлетелись в стороны. Хоть немного согревшись, старшеклассник смог отправиться дальше. Через пару километров ноги начали заплетаться. В жилых районах было всё-таки поспокойнее. Тут тебе и патрульные машины, следящие за порядком, и в окнах домов горел свет. Редко попадались пешеходы не самой приятной и дружелюбной наружности, хотя в темноте и Колин выглядел как выбравшийся из своего убежища наркоман. Неустойчивая походка лишь усиливала эффект, и Андерсону удалось без препятствий выйти к спальному району. Кажется, он ел в последний раз где-то пять часов назад. Какой-то жалкий хот-дог, в котором даже горчица оказалась просрочена, но было лень возвращаться и требовать возврата денег. На звёзды так интересно смотреть, когда задираешь голову и шагаешь в неизвестность. Возможно, впечатаешься через секунду в столб. Плевать. Стоит покружиться, и небо движется вместе с тобой. Колин, не подумав, сделал так несколько раз, пока нога не запнулась, и он не свалился на землю. Даже теперь планета продолжала крутиться. Пришлось сжать голову руками, и раздвоенная картинка наконец соединилась в одну. Блевать ещё не тянуло, но появилось стойкое ощущение, что дерьмо не за горами. Кроме дряной выпивки в желудке ничего больше не плескалось. Колину удалось поднять себя и пойти дальше, пока он просто не уснул где-нибудь на земле. Украсть у него нечего, не считая оставшихся денег и телефона, но было ещё много других вариантов, что с ним можно сделать, пока он без сознания. Эта мысль так быстро отрезвила, что ноги сами пошли вперёд. Колин даже удивился тому, что почему-то рад видеть свой дом впереди. Ещё и с выключенным светом во всех окнах. Замечательно. Его никто не ждёт, но и некому его встретить и прописать по первое число. Андерсон порылся в карманах, пытаясь найти ключи. Попасть в темноте в замочную скважину с первого раза не получилось. Догадаться подсветить себе — тоже. Колин расцарапал весь замок, прежде чем попасть в него и толкнуть входную дверь. Какое-то расплывчатое пятно смотрело прямо из зеркала. Пришлось подойти ближе. Чёртовы волосы завились из-за дождя. Колин постарался их прижать к голове, но быстро вспомнил, что утром картина станет ещё хуже. Насрать. Старшеклассник отворил дверцу холодильника, пытаясь найти хоть что-нибудь съедобное, что можно по-быстрому в себя запихнуть. Ни черта себе. У кого-то день рождения. У отца осенью. У Ричарда был недавно. У Коннора? Потребовалось ещё где-то двадцать секунд, чтобы понять, почему день рождения точно не у Коннора. Нет, ликёр всё-таки подействовал, зря он на него грешил. Странно, а сна даже ни в одном глазу. Колин швырнул тарелку на стол и достал нож из столешницы. Отломив приличный кусок, он пошёл вместе с ним в сторону лестницы. Чёртовы ступеньки сливались с темнотой. Колин наступил на первую из них, но промахнулся. Нога ухнула в пустоту, и Андерсон чуть не свалился вниз. Колин успел вцепиться в перила, выронив нож и пирог. Старшеклассник обдумал свои шансы подняться наверх живым и без привлечения внимания. Никаких. Колин сел на пол, обнимая деревянный лакированный брусок перил, на который очень приятно было опереться головой. Поспит здесь. Нужно будет проснуться раньше отца, и тогда он ни о чём не узнает. Колин сбросил со спины рюкзак и вынул телефон, чуть не ослепнув от яркости экрана. Надо поставить будильник на час раньше. Если он прогуляет школу, у отца появятся вопросы. Колин обратил внимание на очертания дивана в свете мобильного. Там будет намного удобнее, чем на полу. Андерсон подтянул тело вверх и оттолкнулся от лестницы, чтобы впечататься в обивку дивана. Колин замер от страха. Кто-то лежал под разноцветным пледом, расплывающимся в темноте. Ричард оставался прошлой ночью спать в гостиной. Колин перестал дышать, осознавая, как шумел ещё несколько минут назад. Брат должен быть как минимум в коме, чтобы не услышать такого грохота. Колин прислушался к его дыханию. Какой-то звук был едва слышен в тишине дома. Наушники. Кто-то, не прекращая, трещал где-то рядом. Аудиокнига? Брат спит или нет? Мерзкое сердце ускорилось в груди. Колин с силой мотнул головой, чтобы прогнать желание стянуть плед, в который ткнулся лицом младший брат. Хотелось провести ладонью по тёмным волосам, но вряд ли получится убежать. Даже собственные пальцы рассмотреть не получалось, если вытянуть руку. Колин устало повис на спинке дивана. В голове одна за другой растворялись мысли. Так спокойно давно не было на душе. Он будто и вправду дома. Спящий Ричард, по крайней мере, молчит и не сделает больно. Хотя, какая ему разница. Колин против воли вспомнил короткое, практически напоминающее объятия прикосновение в ванной. Он с отвращением зажмурился, но тепло всё равно разлилось в груди. Этого недостаточно, чтобы забыть всё остальное. Он его ненавидит. Это тепло — лишь реакция тела на близкий контакт, которого очень не хватает с кем-нибудь ещё. С кем-нибудь кроме Ричарда. Да кто угодно может так же дотронуться и вызвать те же эмоции. Колин невесомо опустил кончики пальцев на расслабленную спину. Рука сама потянулась. Ричард всё равно неуравновешенный. Возможно, это единственный шанс получить то, чего он никогда не даст. Просто аккуратно лечь с ним рядом. Можно сослаться на то, что был пьяным и не заметил его. Колин решительно забросил ногу на диван. Уже перевешиваясь вниз, он задумался, почему просто не обошёл его с другой стороны. Ричард тихо вскрикнул. Свалившись сверху, Колин схватился рукой то ли за него, то ли за плед. В следующую секунду он намного увереннее подтянул к себе тёплое тело. Брат зашевелился, но не сумел вырваться. Коннор поморщился от холодной одежды и кожи, атаковавших его со спины. Колин не заметил его метаний, прижимаясь щекой и проталкивая руку под тёплый бок. Всё. Теперь можно умирать счастливым. Ричард реально тупой, если всё ещё не сообразил, что делать. Зато об него можно греться. Чужое сердце почти что билось о грудную клетку, как будто собираясь из неё вырваться. Колин чувствовал его под ладонью, невольно убаюкиваясь этой вибрацией. Вот теперь он там, где должен быть. Коннор задержал дыхание, опасливо скашивая глаза на брата. От близнеца пахло алкоголем. Ещё и весь мокрый. Коннор вздрогнул от омерзения, тут же боясь, что Колин проснётся. Пришлось затихнуть, чтобы дать себе время успокоиться. Близнец дышал очень глубоко. Ну хоть что-то хорошее в этой ситуации. Осталось придумать, как незаметно из-под него выбраться. Коннор уже не надеялся, что близнец заедет домой перед школой. В любом случае, он должен был просто тихо прокрасться к себе, чтобы отец не заметил, но когда дело касается Колина, всё всегда идёт не по плану. Коннор взялся за холодные кисти рук, пытаясь их разъединить. Главное, не делать резких движений. В комнате было достаточно тихо, чтобы заметить любое изменение в дыхании. Коннор осторожно приподнялся, расширяя замок из объятий. Руки брата сползли ниже. Коннор снял с себя сначала одну из них, а потом аккуратно сдвинул вторую. Ледяная ладонь резко схватила его за руку. Коннор вскрикнул, и Колин открыл глаза. Посмотрел мутным и сонным взглядом будто сквозь него. Коннор замер, боясь того, что брат сделает. Колин моргнул, и хватка ослабла. Рука безвольно упала на диван, и Коннор смог отбежать. Близнец просто спал. Схватил рефлекторно. Вряд ли он даже вспомнит об этом утром. Сердце билось как сумасшедшее. Почему он вообще так испугался? Против пьяного и сонного брата он намного сильнее. Коннор не мог не подойти к дивану ближе. У близнеца были грязными джинсы, будто он обвалялся в луже. Лицо полностью расслабилось. Дышит ровно. Вроде бы с ним всё в порядке. Коннор запоздало заметил, что входная дверь открыта. Из холодильника тоже выходит холод. Тарелка с пирогом на столе. На лестнице валяется один из кусков. Недалеко от ножа. Коннор со злостью захлопнул дверь и поставил на место пирог. Грязь либо придётся убирать, либо оставлять до утра, чтобы отец лично всё своими глазами увидел и сделал выводы. Виновник шевельнулся на диване. В поисках тепла он переместился на то же место, где лежал близнец. Лёг на живот и наконец-то громко вздохнул. Коннор смотрел на него некоторое время, убеждаясь, что брат не притворяется. Похоже, он целую жизнь не видел его спящим. Коннор заставил себя отвести взгляд. Нужно прибраться. У отца нет ни одной причины просто не поверить ему на слово. Коннор оставался на месте, внутренне борясь с собой. В гостиной слишком холодно. Особенно если ты в мокрой одежде, но он не собирается его будить. Неизвестно, насколько близнец буйный в таком состоянии. Идти к отцу тоже не честно по отношению к нему. Хэнку скоро и так подниматься на работу. Это не в школе несколько уроков отсидеть. Коннор сдался, делая единственное, за что потом точно не будет себя ненавидеть, когда Колин вновь ткнёт его носом в реальность. Да, он не заслуживает этого, но руки не отвалятся, если приподнять близнеца, вынуть из-под него плед и набросить на плечи. Колин даже не заметил никаких манипуляций. Коннор скрыл под тканью тёмную макушку и со спокойной душой смог взяться за уборку. Пусть это будет одно из его извинений. Единственное, за которое Колин не сможет ударить в ответ.