Глава 3
13 мая 2019 г., 20:10
Яркий диск солнца медленно приближался к горизонту, окрашивая небо в персиковые тона, по которому плыли пушистые ярко-розовые облака. Повеял лёгкий летний ветерок, принося желанную прохладу. Людей на площади, как и в полдень, стало больше. Вечером всем было куда спешить: кто-то шёл с работы, а кто-то только на неё только выходил.
— Ауч! — Маринетт поморщилась от боли, когда кто-то наступил ей на ногу. Опять толкучка. Как же она ненавидит Париж! Поскорее бы грохнуть тех надоедливых вампиров и свалить из душного города.
— Я всё же считаю, что стоит разделиться! — упрямо заявила запыхавшаяся Алья, оперевшись о плечо сводной сестры, так кстати подставленное.
— Чтобы твоё тело иссушили до последней капли? — сквозь зубы процедила Маринетт, пробираясь сквозь толпу. — Ты вот, Алья, вроде сильный Охотник, да и не глупая, а иной раз такие вещи идиотские говоришь. Кровососы наверняка сразу же после первой облавы поняли, что орден бездействовать не будет, и сейчас специально затаились. Всем известно правило: убивай вампиров до ночи — это с детства отец говорил — иначе эти твари обретут такую силу, что тут в радость с двумя справиться, тем более было подтверждено, что, возможно, один из вампиров по силе может быть чистым, а если так, то вполне может быть один.
— Хм… Как думаешь, они могли подослать Носферату?
— Да, какого-нибудь среднего или низкого ранга, но это могут быть и сильные стражи, просто до ночи их не убили, тем более, был бы Носферату под носом нашего старикашки, он бы сам пошёл на облаву.
— В последнее время он что-то жаловался на здоровье и вообще редко куда выходит, — заметила Алья, поправляя ножны. — Говорят он уже начал присматривать себе преемника…
Маринетт вздрогнула. Что-то больно сжалось в груди. Абрахам ван Хельсинг был ей как родной дедушка, и пусть она говорит, что не помнит, как он возился с ней, рисовал вместе на широком лезвии своего меча, сам лично тренировал её, как она дёргала его за усы, как он привозил из-за границы ей разные сладости (да и сейчас, по-секрету сказать, тоже пичкает её разными вкусностями), но она искренне любила этого весёлого человека с живыми искорками в серых глазах и ей было бы очень сложно представить здание ордена, да и саму её жизнь без Абрахам ван Хельсинга с его ужасно неуместной, для охотника на вампиров, аллергией на чеснок.
— Куда это Старикан собрался? — сердито осведомилась Мари, сжав руки в кулак под плащом.
— На отдых, говорит, — пожала плечами Алья.
— Ну ни хрена устроился?! Он, значит, там преспокойно пенсию королевскую получать будет, а мы тут с вампирами сражаться?! Черта с два! — прошипела Маринетт.
Алья мягко улыбнулась.
— Так только говорят.
— Ну и пускай говорят! И вообще хватит уже собирать сплетни!
Алья обиженно надулась и собиралась уже совсем не разговаривать с Мари, как вздрогнула:
— Принцесса Бриджит… Они послали их для этого?
— Узнаем, — бросила Маринетт через плечо, и тут её глазам предстала такая картина: по улице шёл юноша, закутанный, как и они утром, в плащ. Было видно, что плащ сделан из весьма дорогого материала, и можно было бы подумать, что он Охотник, но на таких плащах Охотники обычно прицепляли брошь в виде серебряной веточки боярышника. Аристократ — всё ясно. Мари отметила про себя неестественную бледность кожи. За руку он вёл тихо плачущую девушку; та шла с опущенной головой, но, ощутив на себе чей-то взгляд, подняла заплаканные глаза на сестёр Сезер и одними губами прошептала: «помогите».
Алья сморщилась. — Вот тварь. Ему не стыдно? — тихо прошептала она, сжав рукоять меча.
— Кажется, нет. — хмыкнула Маринетт и, хищно улыбнувшись, спросила: — Как думаешь, может немного отложим облаву — на минуты две, а?
— Согласна. Пошли покажем этому индюку, что, несмотря на титул, кое-кто может отрубить ему пару конечностей.
Не сговариваясь, одним шагом они направились в тот переулок, куда ушёл, как они на тот момент думали, насильник.
***
Луку мучила невыносимая жажда… Действие драконьего снадобья закончилось, а он ещё в позапрошлую ночь выпил все колбы с кровью. Сегодня пришлось поймать в подворотне эту девчонку, которая, к несчастью для себя, выронила из корзины яблоки. Сейчас она тихо всхлипывала у него за спиной, не в силах вырваться. Эта девчонка считает, что он человек и хочет её изнасиловать, да скорее всего всё бы так и было, будь он человеком и имей он титул, однако Лука не человек, а девчонка всего-лишь сосуд для того, чтобы он утолил жажду крови. Ведь, если он сойдёт с ума, то никто, по словам Аккэлии, не сможет выкрасть Принцессу Кровавой Луны, а людишки, видимо, уже заметили его присутствие в городе. Что ж, придётся действовать осторожнее, если он хочет обойтись без лишней шумихи. Правда для него до сих пор оставалась загадкой. Почему верховная носферату, королева вампиров Аккэлия Цепеш, если уж вампирам эта принцесса так нужна, не выкрадет её сама, что ей какой-то орден? А Абрахам ван Хельсинг уже старый.***
Могла ли Маринетт думать, влетая в тёмный проулок рядом с домом Терпения, из которого невыносимо воняло гнилью, что так называемый высокородный, титулованный насильник окажется вампиром? Конечно, нет! Она просто хотела сказать ему пару ласковых и объяснить, что крестьяне тоже люди с такими же чувствами, как и у него самого (если у аристократа таковые имеются). Какого же было удивление обеих Сезар, когда они видели выпущенные белоснежные, как первый снег, вампирские клыки, вонзающиеся в невинную плоть бедной девушки, которая истошно закричала от боли и охватившего всё её маленькое существо ужаса. Лицо Маринетт озарили хищная улыбка, в васильковых глазах зажглось недоброе пламя азарта. Её небольшая гипотеза относительно аристократа подтвердилась. Удача сама плывёт в руки. Чем быстрее убьёт, тем скорее окажется дома. Она облизала пересохшие губы и покрепче сжала арбалет. Интересно, кто же это — носферату, чистый или же страж? Впрочем, сейчас узнает. — Не помешали, кровосос—Маринетт прислонилась к стене, вытаскивая из-за спины арбалет. Нехотя оторвавшись от шейки бедной жертвы, парень лениво повернул голову и слизал каплю крови на губах. Верхняя часть лица вампира по прежнему была скрыта и в полумраке проулка было сложно определить его биологический возраст. Он так же, как Маринетт, прислонился к стене. — Невоспитанная букашка, разве тебе не говорили, что мешать трапезе — плохой тон? — на его чётко очерченных губах засияла гаденькая ухмылочка, которую Маринетт тут же захотелось стереть одним выстрелом арбалета. Она ещё не разу не встречала такого наглого кровососа! — А я смотрю, ты не из робкого десятка, нечисть. Умеешь вести диалог, в отличии от своих отпрысков! — Верно подметила, — прыснул парень, отбросив истощенную жертву в сторону. — Может, договоримся? Что-то не очень хочется драться после еды да и настроение не то, знаешь ли… — Так даже лучше! Легче будет убить тебя! Маринетт молниеносно зарядила арбалет и пустила стрелу прямо в сердце вампиру, но тот отошёл немного в сторону, как будто уступая дорогу бабушке, и зевнул, прикрыв рот изящной рукой. — Что ж, неплохо… Это всё? — Забываешь про меня! — крикнула Алья, с необыкновенной быстротой несясь на вампира. Один выпад — и тот снова стоял как ни в чём не бывало. — Лучница и мечница… Интересно. Маринетт и Алия атаковали вместе, но этому упырю было хоть бы что! Битва становилась интереснее! Стрела за стрелой, а он умело увёртывался, пробуждая в душе Маринетт то забытое чувство удовлетворения во время сражения. Маринетт уже не следила за временем, но с каждым мигом приближения ночи этот вампир становился всё сильнее, что заставляло кровь бурлить от волнения, колотиться сердце, словно беспокойный воробей в клетке. Адреналин приятной волной разливался по телу, заставляя забыть об окружающих вещах. Лязг мечей — вот симфония для ушей Сезар. Её с детства учили убивать, владеть оружием и с тех самых пор, как она прикончила первого своего вампира, бой стал её спокойствием. Беспрерывная борьба. — Маринетт, девка жива! — крикнула Алья, нанося новый удар. — Уводи, я тут сама! Маринетт не видела, как Алья покидает тёмный воняющий проулок. Она лишь поймала меч и с утроенной силой начала наносить удары вампиру, который с лёгкостью от них уворачивался и, если бы битва не поглотила её с головой, она заметила, как меч сросся с его рукой, как он с поразительной лёгкостью отбивает удары, и поняла, что это не страж и не чистый, а носферату. — А ты не промах, букашка! — насмешливо заметил вампир, отбивая удар за ударом. — Заткнись и сражайся, упырь несчастный! — Фу, как грубо! Действительно — невоспитанная букашка! Однако признаюсь, сражаться с тобой мне нравится. Давно не испытывал такого удовлетворения! Ну, а теперь пора заканчивать. Вампир выбил меч из рук Мари. Не успев и слова сказать, Маринетт была жёстко прижата к стене. Из-за чёрного капюшона блеснули ярко-голубые, с навеки застывшей в них скукой, глаза. У Маринетт перехватило дыхание, никогда ещё она не видела таких красивых глаз… Сердце готово было пробить грудную клетку. Ей трудно было описать свои чувства. Единственная чёткая мысль, промелькнувшая у неё в голове, была о том, что если сейчас этот вампир убьёт её, то она умрёт без сожаления. Умрёт, как истинная охотница на вампиров — в сражении. — Хм… Нет, пожалуй, я тебя не убью, — хмыкнул вампир, разглядывая её лицо. — Что значит не убьёшь?! — Не хочу. — Выиграл — убивай давай! Так гласит кодекс, как у вампиров, так и у людей. — А я не хочу. — Кровь выпить хочешь, да? — Я насытился. А что до тебя, то… лучше поспи. — Что значит поспи?! Вампир поднял голову, и Маринетт последовала его примеру. Звёзды! Уже ночь. Она с ужасом глянула на него и всё, что успела запомнить перед тем, как сознание покинуло тело, — насмешливая улыбка и ярко-голубые глаза, которые, как блеск зарниц, блеснули во мраке тёмного проулка.
Примечания:
*Носферату-дохрена сильный вампир (самый пэрсик).
