Внутри нас

«Когда кончится этот бесконечный понедельник, он длится уже целый день»

      Не радужно думал Дэхен и проклинал Чжэиля. Поясницу ломило, голова болела, и очень хотелось спать. Даже поднимаясь в номер, Дэхен думал, что путь туда адски долгий. Мемберы на зависть активно оставили свои вещи на менеджера и умчались гулять по городу. Дэ решил провести этот вечер и ночь более продуктивно в плане отдыха и безделья. В коридоре номера Дэхен бросил под ноги вещи и, перешагивая их, пошел внутрь искать спальню.       Отлично.       Опять одна кровать на двоих. Ну, Дэхену не привыкать к обществу Чунхона. В последнее время они всегда делят номера отелей. Чон мечтал весь перелет смыть с себя запах другого человека, поэтому долго стоял под сильным напором душа. Тяжелое тело он кое-как обтер полотенцем, повязал его на бедра и с мокрой головой пошел в безликую спальню. Удивительно как сливается в одно множество комнат, в которых приходилось ночевать. Дэ удивился бы только что красной комнате из одного эротического фильма.       Входная дверь номера просигналила. Неужели Чунхон передумал гулять? Обычно он бывает инициатором таких вещей. А может менеджер? Но откуда у него ключи? Дэхен в беспокойстве плелся к входу и в глубоком удивлении, которое успел скрыть, уставился на Енгука.       Бан неодобрительно смотрел на сумки под ногами и протискивался к Дэхену. Чон решил прервать неловкое для себя молчание.       — Я думал, что Чунхон позже придет, и я успею все убрать.       — Да хер с ними, — спокойно сказал Бан и прошел в гостиную, рассматривая номер.       — Они для тебя не одинаковые, что ты так смотришь? — Дэхен сначала сказал, а потом понял, что звучал грубо.       Он решил не дожидаться ответа и пошел в спальню. Стало хуже, чем неловко. Стоя перед кроватью аля ложе императрицы Дэхен проклинал этот долгий день. Наверное, он никогда не кончится, потому что им с Енгуком тут еще спать. Отчаянный стон он сдержал в себе, потому что из-за спины Енгук вещал что-то о том, что каждый отель и поездка неповторимы. Все нормально это Енгук.       Дэ было хорошо и прохладно после душа в одном полотенце. Его клонило в сон на желанную кровать, но лучше сначала убедиться, что хен на нее не претендует. Чон со скрипом в ногах пошел обратно к Енгуку.       — Я думал ты с парнями гулять ушел.       Енгук смотрел в окно, нахмурив брови, и расслабил лицо, когда повернулся к Дэхену.       — Да я хотел поговорить с одной девушкой из стаффа.       Енгук смущенно отвел взгляд от Дэ в окно и обратно. Чон понял. Бан собирался приударить за кем-то. И для этого ему не нужны были рядом «дети». Чон чувствовал легкую тошноту. Главное сейчас не представлять Гука с девушкой иначе хрустальная маска с улыбкой треснет и Бан увидит, как Дэхен страдает от этого. От подкатов Енгука к девкам из стаффа.       — А чего же ты еще здесь? Потом у нас может не быть такой роскоши как сутки свободного времени, — Дэхен хитро улыбался и мечтал, чтобы Енгук свалил уже отсюда.       На душе невыносимо погано от самого себя. Енгук воодушевился, покивал головой и направился к выходу.       — Хен, — ударило в голову Дэ одна мысль, — Химчан попросил тебя поменяться номерами?       Бан обувал кеды с глупым выражением на лице. Вопроса он не понял. Наверное, мыслями был уже далеко не здесь.       — Ну, обычно я с Чунхоном живу…       — Ах, это. Ты разве не слышал, как в самолете мелкота подняла бунт в желании одного себе номера? — хохотнул он, — так они и перетасовали все.       Дэхен выдохнул. Химчан, наверное, решил пока молчать о том, что узнал. Чон уже чувствовал лицом подушку в мечтах, поэтому тревожные мысли о Химчане ушли в далекие ебеня, а Енгук благополучно на свиданку.       Проспав на двуспальной кровати двенадцать часов, Дэ чувствовал себя лучше. Енгук ожидаемо ночевал где-то не здесь. Дэхен не мог сказать, что ревность давит на горло или он не чувствует земли под ногами. Только неприятное чувство от лицемерия перед хеном. Чон бы схватил Енгука в объятия и не отпустил никуда в эту ночь. И никогда бы не отпустил на самом деле. В зеркале ванной Чон скептически рассматривал поясницу. Синяки и ссадины еще долго не пройдут. Чжэ настоящий садист. Ну и мудак конечно, тоже.       Он вышел из ванной, в чем мать родила, и бродил по номеру. Такого рода свобода была немногим из его свобод. Тишина, запустить пальцы в мокрые еще на голове волосы и потянуться до хруста в позвонках. Настроение становилось лучше. В открытое окно долетал стрекот птиц и легкий ветерок. Чувствовать, что вот ты есть, существуешь и одновременно вокруг тебя целый мир… Дэхен на какое-то мгновение подумал, что растворился в воздухе или стал всем и ничем одновременно.       Наверное, он сходит с ума.       Входная дверь снова звякнула, и Дэхен подпрыгнул посреди гостиной. Тяжелый и быстрый топот Енгука чуть не заставил Дэхена коньки отбросить. Он судорожно схватил узкое, далеко не банное полотенце и прикрыл свой срам, придерживая его на бедре. В дверном проеме появился помятый, но довольный Бан.       — Все получилось, — выпалил он и смущенно засмеялся.       Дэхен хотел что-то в него бросить.       — Я не сомневался, — отозвался он, — уйди уже со своей рожей довольной, бесишь, — пошутил Дэхен, рассматривая как Енгук в радости провел рукой по волосам.       Чон повернулся полубоком к хену, чтобы уйти, но сразу пожалел об этом. Енгук схватил его за руку, держащую полотенце от чего Дэ его чуть не выронил.       — Что это? — удивленно спросил Енгук, пытаясь повернуть Дэхена к себе спиной.       Полотенце до того не крепко державшееся в руках осталось в них одним концом. Дэхен смутился еще сильнее. Мало того, что засветил такими постыдными ранами, да еще и голым задом засверкал. Он грубо выдернул руку из хватки хена и, прикрывая хозяйство висящим полотенцем, вскрикнул.       — Не подходи!       Дэхена затрясло. Видеть непонятное выражение лица Енгука было тяжело. Он явно хотел что-то сказать, но молчал, проглатывая внутренний бурлящий вулкан.       — Не спрашивай об этом, — уже прошептал Дэхен, упираясь спиной в стену и не смотря ему в глаза.       Он, конечно, умеет врать, но, как и Химчан, Енгук на раз, два раскусывает ложь тонсенов. Бан даже не вздохнул, только с крепко сцепленными зубами ушел вглубь номера.              Енгук ожидаемо больше не поднимал эту тему. Как ожидаемо и то, что номер они теперь всегда делили вместе. Перетасовывать карты уже ни у кого не было сил, а Дэ попросту зарекся ходить голышом.       Как говорится хорошего помаленьку. Тур оказался молниеносным и теперь выжатые, но счастливые лимоны вернулись на родину. Чон знал, что время между первым шагом на трап самолета из Кореи и шаг уже обратно равен мгновению. Только в этот раз почему-то возвращаться не хотелось как никогда. Он даже думал, хватит ли ему денег задержаться в Америке, последней концертной стране, на день другой и вернуться уже одному. Посчитав терзания сердца за пустое нервное расстройство, Дэхен пожалел таких больших затрат. Тем более что в одиночестве ему быстро становилось плохо. Слишком он любил компанию.       Химчан прекратил бросать на Дэ испепеляющие взгляды. Игнорировать не перестал, но хоть так. Чон вышел последним из машины менеджера и смотрел в спину Химчана, думая о том, как замаслить его, пока их напряжение не заметил глазастый Енджэ или того хуже Енгук. Чон непроизвольно моргнул от вспышки в глаза. Фанатка? Дэ с автоматической улыбкой повернул голову в сторону света. Никого. Только дорогая машина вдалеке снова моргнула фарами.       Человеческое настроение странная вещь: вот оно есть, а вот его нет. Чон не мешкая, свернул с пешеходной дорожки и пытался на ходу изобразить из своего лица не то довольство, не то усталость. Как бы отвязаться от этого придурка? Что для этого из себя состроить?       Сев на переднее сидение Дэхен не успел перевести дух и настроиться, как к нему за поцелуем потянулся Чжэиль. Чон был уже далеко. В машине тихо играло радио, передавая погоду на ближайший день. Чужое возбужденное дыхание не давало услышать прогноз до конца. Заниматься чем-то подобным под окнами общежития не доставляло удовольствия. Дэхен чувствовал, как в машине тяжело дышать. Новый салон томился под дневным солнцем и прел сутками напролет и теперь Чжэиль заставлял Дэ «наслаждаться» таким приемом. Когда он отстранился, Чон немного сполз по сидению и прикрыл глаза, не желая видеть огонь, который разжигает в глазах этого человека. Он этого не хотел. Чжэ не был таким уж отвратительным. Внешне, по крайней мере. Вполне себе обычный среднестатистический мужчина. Следит за собой, за телом, ходит в качалку. В свободное от уничтожения чьей-то жизни время, конечно. И лицом не урод, но в толпе такого не запомнишь.       — Я скучал, — выдохнул он, наконец.       Дэхен слышал его насквозь. Он хочет его трахнуть. Судорожно перебирая в голове варианты оправданий, Чон только хотел раскрыть рот, как телефон Чжэиля зазвонил. Он сматерился, но ответив, держал себя сдержанно.       — Кто звонил? — устало спросил Дэ.       — Дела, — задумчиво ответил Чжэиль, не смотря на Дэ, — есть у меня один геморрой. Надеюсь, закопаю его в скором времени и тогда мы сможем нормально побыть вместе.       — Хорошо, — еле сдерживая радость в голосе, продолжил Дэ, — тогда ты должен ехать. Я все равно вареный после тура и перелета, а ты весь пышешь жизнью, и я чувствую себя пенсионером на твоем фоне.       — Я подвезу тебя, — завел машину Чжэ, так и не отрывая взгляда от руля авто.       Дэхен встрепенулся.       — Подожди, до моей квартиры даже ночью без пробок ехать двадцать минут, а ты уже далеко от меня мыслями. Езжай, я в общаге переночую. Все равно рано утром мне снова на работу.       Дэхен не стал ждать разрешения или одобрения, только потянулся и поцеловал Чжэ в щеку.       — До встречи, — пролепетал Дэхен и стартанул из машины, что было сил, чтобы не медленно и не привлекая внимания.       В общаге он уже вполне чувствовал себя человеком. Помятым и немного грязным, но человеком. Енджэ, он знал, один занимает комнату, ночевать с ним будет удобно. Его прихода в незапертую квартиру не заметили. Чон с довольной мордой лица приплелся на кухню, где химичил над плитой Химчан.       Когда он повернулся, то вздрогнул, продолжая помешивать рамен в кастрюльке. Он недовольно бахнул ее на стол так, что вздрогнул теперь Дэхен, немного облитый бульоном.       — Ты сука охуел? — заорал во все горло Химчан.       Дэхен озирался, нет ли мемберов рядом. Хотя такие крики и соседи услышат.       — Хен, ты че орешь?       — Не оглядывайся. Макнэ ушли в магазин, Енгук у себя, а Джэ моется. Не услышит. Хотя мне, знаешь, насрать сейчас, — Химчан схватил Дэ за ветровку и яростно дернул.       Он схватил, за что только рука ухватилась, поэтому было больно.       — Ты у самой общаги решил со своим хахалем в любовь поиграть? Что между ног чешется, экстрима захотелось?       Химчан трясся от ярости, и говорить уже о примирении было бессмысленно.       — А ты что, следишь за мной? Самому не противно?       — Противно, — прошипел Ким, — я считал тебя распиздяем, но разумным человеком, а теперь ты для меня умер.       Химчан отошел к окну и распечатал новую пачку ёнгуковских сигарет. Он редко это делал, почти никогда. Только теперь Дэхен чувствовал, как его руки трясутся наравне с руками Химчана. Этот пока все дерьмо не выльет, не успокоится. Чон не был готов к разговору сразу со всеми. Он никогда и не готовился к такому. Лишь бы эти крики не услышали. Лишь бы Химчан успокоился.       Дэхен знал, что Ким только начал, но не мог не повторять про себя мантру об успокоении нрава Химчана.       — Ты нас вообще ни во что не ставишь? — начал тише Химчан, — так нравится жопу свою подставлять под камеры? Или сасенки уже не наша проблема, а Дэхени?       — Ты мне всю жизнь будешь напоминать ту фанатку? Если она за мной ходила, я не виноват.       — Эй! — вскрикнул он во всю силу, — ты должен сейчас сидеть и смотреть в пол, сучий потрох, а не пререкаться со мной, — он прервался на то чтобы стряхнуть пепел, — не надо было так заигрывать с ней на фансайне. Но нет, нас же не остановишь, не одернешь. Мы же самые умные блять.       — Я, значит, не понимаю, что делаю, а ты у нас умный?       — Умнее тебя буду, — Химчан иронично усмехнулся, — мы тут по углам шаримся, если вообще есть с кем, боимся, что стены нас увидят, а он сосется с мужиками по общественным местам…       Высказать обидное оскорбление ему не дал входящий на кухню Енджэ.       — Вы че так орете?       Он вытирал голову полотенцем и немного замедлился, когда увидел курящего Химчана, потом вопросительно посмотрел на Дэхена. Будто он мог что-то объяснить.       Енджэ не ушел, как надеялся Дэхен, а стал что-то соображать поужинать, раз Химчан занят. В коридоре на входе ввалились младшие, шурша пакетами с едой. А может быть, истерику Химчана пронесет?       — Слухай сюда, — начал Химчан после глубокой затяжки.       Не пронесло. И Дэхен просто закрыл глаза, упираясь затылком в стену. Три, два, один погнали.       Химчан продолжал говорить о том, какое Дэхен неблагодарное говно. Когда Енджэ и младшие мемберы стали заступаться Ким начал мерзко намекать.       — Говори, — внешне спокойно отозвался Дэхен, — ты же сейчас от яда лопнешь, если не скажешь это с фанфарами и хлопушками. Или мне самому это сделать?       Чон посмотрел на серого Химчана и злорадно отметил про себя, что Ким сейчас действительно дойдет до точки невозврата и вот так его провоцировать — самоубийство.       — Что за шум, а драки нет? — поинтересовался вошедший лидер.       У Дэхена просто земля из-под ног ушла. В его присутствии он не мог сказать то, что и как собирался.       — Сейчас будет, — прохрипел у окна Химчан.       На удивление первым среагировал Чоноп, преградивший хену путь к Дэ. Наверное, мощного сейчас Химчана только подкаченный Оп и мог удержать. Макнэ не считается. Он хоть большой и сильный, а ребенок совсем. Не станет встревать в такое.       — Мы всего на двадцать минут разошлись, — размеренно и строго разрезал воздух Енгук, — а вы уже поубивать друг друга готовы? Все сели за стол.       Мемберы охотно расселись. Химчан напротив Дэхена, рядом с ним Чоноп, потом Енджэ, Енгук сел ближе к Дэхену, пока макнэ разбирал из пакетов продукты.       — Что произошло? — спросил Енгук, попеременно посматривая на всех.       — А пусть Дэхен тебе расскажет, — самодовольно выплюнул Химчан, — он очень порывался.       Дэ молчал и тогда Ким сам начал вещать.       — На нас ему все равно. Только о своей хотелке думает. Лицемер и пидарас.       Дэхен и Енгук одновременно зыркнули на Химчана испепеляющими взглядами, но он этого даже не заметил и продолжил.       — Сначала я его на концертной площадке для ТВ шоу застукал с мужиком. Как их при таком количестве народа в здании не увидели большой вопрос…       — Что значит с мужиком? — спросил Енгук.       Дэхен смотрел в стол и только слышал, как близкий голос спрашивал именно у него, но молчал, давая Химчану шанс излить словесный поток.       — Это значит, что Дэхен у нас цвета нема, в зопу добится, — Химчан не переставал говорить, даже когда закуривал новую сигарету.       Чон не хотел бы ничего видеть, но все еще трясущиеся руки Химчана на столе он видел, как и переглядывающиеся движения мемберов. Только Енгук не двигался и продолжал слушать.       — Тогда еще я ему сказал быть осторожнее, а сегодня… Прямо сейчас тоесть, — Химчан цыкнул, откинулся на спинку углового дивана и с отвращением продолжил, — вижу, нет его нигде, пошел по улице и по пути заглянул в одну машину, а он там сосется с аджоси!       — Аджоси*? — удивленно воскликнул Чоноп, слушая Химчана и смотря ему чуть ли не в рот.       — Он не старый, — не выдержал Дэхен.       Впрочем, его мяуканье Химчан не расслышал.       — Я не извращенец и смотреть на такое… уж не знаю чем вы успели заняться, и видел ли вас кто еще за это время. Я ушел оттуда потому, что чуть не блеванул…       Енгук жестом хотел сказать Химчану, чтобы он успокоился, но Дэхен уже был на грани.       — Заткнись, все не так было, ты фантазируешь как всегда для красного словца!       Химчан, старавшийся не смотреть на Дэхена теперь готов был ему в горло вцепиться. В этом не сомневался никто, потому что ему это почти удалось, если бы не Енгук. Усадив Кима на место, парни пытались отдышаться.       — Он нас под монастырь подведет! — вскрикнул в отчаянии Химчан, — «пидарас» это не отношения спалить, ты понимаешь, что вся наша работа станет ничем по сравнению с такой новостью? Понимаешь, что все мы жертвуем что-то ради этого пока ты прохлаждаешься и наслаждаешься жизнью, не думая о нас?       Теперь настала очередь Кима молчать. Он пытался закурить новую сигарету, но не смог и поэтому, психанув, бросил сигарету с зажигалкой на стол и закрыл лицо руками.       — Дэхен, — тяжелым голосом начал Енгук, придвигаясь к нему ближе, чтобы Чунхон мог сесть за стол, — расскажи теперь ты, более четко, о чем говорит Химчан и что с тобой происходит?       Чон медленно ломался внутри. Так хотелось закричать в свое оправдание и обвинить всех сидящих рядом во всех грехах. Но он вовремя осознал, что это неправильно, от чего трещина внутри с грохотом разбила что-то на осколки. Он продолжал смотреть в стол и пытаться не обращать внимания на льющиеся из глаз слезы. Особенно на то, как они разбиваются о стол.       — Сейчас, — голос Дэ почти не дрожал только благодаря титаническим усилиям — я хочу рассказать кое-что, поэтому ничего не спрашивайте и не перебивайте меня. Три года назад меня позвали к нашему директору. Он сказал, что один человек заинтересован в сотрудничестве с нашей группой в целом и в частности со мной. Я уже не вспомню сейчас, как именно шел разговор, но я и глазом не моргнул, не мог подумать, в чем именно смысл его слов, — Дэхен захотел попить, или закурить, просто успокоиться, но продолжал крепко сжимать пальцы в замок, — привезли меня в одну компанию строительную, что уже настораживает, правда? Возил меня, кстати, первое время не менеджер, я его даже не знаю, не видел у нас никогда. Потом меня стали возить люди Чжэиля, — Дэхен немного сбился с мысли, поэтому замотал головой, чтобы прийти в себя.       Рассказывать об этом никогда не приходилось, поэтому переживать этот первоначальный ад заново было так же страшно, как и наяву.       — Меня привели в кабинет начальника и посадили за стол. Я долго ждал пока кто-то придет. Потом в вошедшем мужчине я узнал Чхве Чжэиля, — Дэхен немного поднял взгляд от стола, чтобы посмотреть слушают ли его вообще, — знаете же кто это?       Енджэ кивнул вместе со всеми и ответил.       — Крупный промышленник в Сеуле. По-моему он еще и один из самых богатых людей в стране.       Дэхен снова стал смотреть в стол и продолжил.       — В общем, опущу подробности, — Дэхена передернуло, — он меня изнасиловал. Я, когда вернулся, надеялся, что этого больше не повторится. Тем более, что сео* «внезапно» дал добро на задумку хена для нового альбома. Тогда у компании не было средств, и вдруг они согласились… продали меня конечно дорого, но видя, что все вокруг рады и работают, а меня больше не беспокоят, я расслабился. Ненадолго, правда. Позже это происходило не один раз. Потом, когда мы чуть не до суда в четырнадцатом году дошли именно Чжэиль все уладил с компанией. И мы смогли вздохнуть, не касаясь судебных тяжб. Такому человеку говорить «нет» нельзя, а сейчас со мной все в порядке. У меня с ним все в порядке. Даже если бы нас увидели, он бы все замял и не дал этому ход.       — Все, что у нас сейчас есть, — медленно и апатично начал Химчан, показываясь из-за ладоней, — это только из-за денег и твоей… жертвы?       Химчан все еще говорил с ненавистью и злобой. Такое Дэхена обидело. Он не ожидал сочувствия, только надеялся, что Ким хотя бы умолкнет. Такое признание ему дорогого стоило, а Ким все еще думает, что кем-то и чем-то оскорблен.       — Нет, Чжэиль говорил, что если бы мы были пустышками, не важно сколько в нас вбухано денег, толку не было бы никакого.       Дэхен выпрямился и постарался посмотреть на всех мельком и убедиться, что они больше ничего не спросят.       — Я хочу подвести черту об окончании разговора на эту тему навсегда. Как и безосновательные оскорбления от тебя Химчан.       Дэхен встал и, выходя из кухни, остановился в проеме.       — Ты завтра либо извинишься передо мной, либо ты мне больше не хен.       Чон не смотрел больше никому в лицо и вышел из квартиры. Он был бы счастлив, пойди дождь сейчас. Потому что по пустынным переулкам эхом разносилась его истерика, а голова пылала жаром от горячих слез. Дэхен никогда не чувствовал себя так паршиво, даже после первого изнасилования. Как ему теперь работать с мемберами? Что если они отвернутся от него теперь?       Куда идти ночевать тоже был вопрос. Только возник он тогда, когда Дэхен уже не меньше часа шел, не разбирая дороги. Ноги гудели, и болела голова. Чон набрал номер такси и все-таки поехал в свою квартиру. Хоть несколько часов, но стоило поспать.              Дэхен утром так и не смог взять себя в руки. Добираясь до места интервью, он думал, почему бы его сейчас не сбила бы фура? Ну, или же разорвала бы стая собак на подходе в здание радиовещания. Не хотелось, конечно, как-то болезненно умереть, но и жить не хотелось тоже. Чон смотрел себе под ноги пока шел к лифту. Он здесь был уже не впервые и знал куда идти. В узком помещении уже стояла девушка из местных работников. В закрывающиеся двери просунулась рука и с грохотом остановила закрытие. Дэхен даже вздрогнул вместе с девушкой и с любопытством всмотрелся на входящего. Кому интересно рука не дорога?       Лучше бы он продолжал смотреть в пол. В лифт первым зашел хмурый Химчан. У него и без того из-за бровей вразлет кажется лицо строгим, а сейчас и подавно, так как он хмурится. Ни тот ни другой не ожидали так зубодробительно врезаться взглядами в физиономии друг друга. Мир бы треснул с громом и молнией, если бы через секунду Химчана не впихнула внутрь толпа стаффа вперемешку с мемберами. Тишина и звуки скрипящих тросов в шахте лифта действовали угнетающе. Даже когда весь стафф оставил мемберов наедине легче дышать не стало.       — Дэхен, — прохрипел Химчан, чем привлек к себе внимание всех, — как ты попросил, мы больше не будем этого касаться, поэтому… прости меня за вчера.       В ту же секунду после его речи пискнул звонок, и открылась дверь. Дэхену показалось или выдохнули все шестеро? Всё интервью Дэ просидел с пустой головой и ужасно тупил на вопросах.       После записи Дэ подошел к кулеру с водой. Мимо него постоянно ходили люди, поэтому он не сразу обратил внимание, что рядом с ним кто-то стоит. Чон нехотя оторвал взгляд от своего стаканчика и медленно прошелся взглядом вверх по человеку. Джинсы, тонкий однотонный свитер, рубашка под ним и несвойственное выражение лица. Енджэ старался не показывать такое на людях, вне общежития. Поэтому Дэхену становилось неудобно.       — Почему ты ничего не рассказывал?       — Я же просил, — прошептал Дэхен, — ни слова об этом говорить не хочу.       — Хорошо, — обижено опустил голову Енджэ и бессмысленно провел пальцем по лакированному столу, — но вчера, — с новым запалом продолжил он, — если бы я знал, то смог бы заступиться за тебя перед Химчаном. Ты не должен нести это внутри один.       Дэхен чувствовал себя лучше, но одновременно раздражался.       — Ты сейчас хочешь об этом поговорить? — слишком громко вскрикнул он.       Джэ и Дэ осмотрелись на притихший народ и, кланяясь, начали извиняться.       Чон видел, как Бан обеспокоенно смотрит на него с другого конца комнаты звукозаписи, но молчит. Он редко когда выражает свои переживания в словах. Дэ не мог что-то ему сказать, поэтому просто прошел мимо. Да и было ли что говорить?                     Дэхен вытирал пот с губ уже во второй раз, чтобы его не стошнило. Пятиминутка скоро закончится и он снова вместе с мемберами продолжит тренировки. Как держится Химчан, сменивший две футболки он не знал. Наверняка отвратно. Больше еще одного прогона они не выдержат.       Даже, несмотря на нагрузки Дэ не знал, что будет делать лиши его этого. Что у него останется? Одержимый его образом поп-звезды Чжэиль? Выдерживать его общество и закидоны возможно, лишь имея что-то еще. Что-то кроме бессмысленного и беспощадного секса, желания обладать человеком как вещью. Но что будет с группой без Чжэ? Прикрытые проблемы с сасенкой, замятый конфликт с лейблом и, черт возьми, никаких проблем с рекламой. Все это благодаря ему.       Правда «конфликт» легко сказано. Жить три года, работая без продыха практически бесплатно было уже невыносимо. Отказавшись от своей жизни вне музыки, ждешь хоть немного отдачи. У них не то, что в ноль не выходило, казалось, со стороны агентства эта отдача пошла уже в минус. Идея идеей, а есть хочется всегда. Хочется делать подарки близким, а не жить на их шее. Даже Бан, который и смог держать всех шестерых так долго уже начинал сдавать. Наверное, понимал, что он один идейный может жить так, пока с голоду не помрет. Его тоже становилось жалко. Чжэиль на счастье не стал очередной пулей в висок, а вытащил группу из дерьма. Мемберам выплатили долг и начали, наконец, платить зарплату, вовремя. Выходные, больничные, еда на время промо — теперь компания могла обеспечить. Точнее директора заставили это сделать. У других групп компании стало не намного лучше. Добросовестные работники понемногу пытались облегчить всем жизнь.       С приходом спонсора в жизнь Дэ… скорее даже приход в жизнь БиЭйПи жить стало легче. Но почему такие мысли не уменьшают ненависть Дэхена к этому человеку? Он изменил его не в лучшую сторону. Дэ стал грубее и циничнее. Сам Чон сменил шило на мыло или ад общего пользования на персональный.Мысли типа «стоят ли жизни и карьера пятерых его братьев одной «добровольно» отданной жизни?» были вязкими и противными. Только что-то иное помогает не желать сдохнуть каждый день. В частности Енгук, музыка и, наверное, больше ничего.       — Хватит спать. Поехали, — скомандовал второй хореограф.       Первый уже проблевался из-за духоты и нагрузки и пытается прийти в себя на улице. К нему относились с пониманием, потому что к сорока годам на такие тренировки уже не каждый способен. Тут с временной переменной мемберов двадцатилетних выворачивает не то, что его.       Чон лежал на постели Енджэ и не мог шевельнуться, чтобы уйти. Наверное, отдельная квартира — не всегда хорошая идея.       — Ты останешься? — в полубреду спросил Енджэ.       — Пожалуйста, — сквозь стон простонал Дэ, — я не могу куда-то идти. Ляг рядом.       Ю только неуклюже переполз к стенке и отключился коснувшись подушки. Они даже не раздевались, не то, что в душ не пошли. Чон еще на автомате крутил шестеренками в голове.       Контракт с компанией скоро подойдет к концу и что делать Дэ? Уйти? В таком случае у него не останется ничего. Ноль. Тогда он действительно умрет без Енгука. Эта мысль показалась такой смешной. Первым делом в сознании всплыл именно он. Столько разных слов, фраз… а в итоге самым важным имеется только Енгук. Нет, Дэ готов терпеть, что угодно лишь бы испытывать в жизни одно чувство. Как уходит земля из-под ног. Такое происходит лишь в двух случаях: во время живых концертов и когда Енгук уделяет ему — Дэ — внимание. Лучше сгореть в этой жизни за несколько лет, чем плесневеть или тлеть десятки лет в тишине и пресности. Чон сейчас ясно чувствовал, что с такими физическими и психологическими нагрузками он долго не вынесет. Его тело не вынесет.       И пусть.       Быстрее отмучиться. Быстрее выдохнуть и сказать спасибо за эту жизнь, чтобы, отдохнув, отправиться в новую. Мысли ближе ко сну путались и превращались в бред. Сладким небытием наслаждались шесть человек потерявших сознание одновременно.       Утро давалось нелегко всем. В особенности Чонопу. Иногда казалось, что эта милая, помятая пельмешка по утрам вообще не открывала глаза при передвижении. Дэхен в спешке натягивал штаны в комнате Енджэ, потому что собраться самым последним было для него западло. Его сотовый начал трезвонить в складках пледа. Чон ответил, даже не посмотрев, кто звонит.       — Да?       — Тебе в рифму ответить? — хрипло поинтересовались с другого конца провода.       Чжэиль. Дэхен почувствовал, как у него опускаются руки. Этот мудак опять что-то задумал. Как говорится не опять, а снова.       — Одевайся и жди машины. За тобой приедут через двадцать минут.       — Подожди, — неожиданно вскрикнул, Дэ, — не бросай трубку. У меня сейчас репетиция, камбэк скоро, мне нельзя пропускать.       — С твоим агентством я поговорил. Один день не сделает погоды, — Чжэ помолчал, что-то обдумывая, — не приедешь, на-ка-жу, — игриво пропел реальные проблемы Чжэ.       Дэ как приведение вышел к мемберам в коридор. Они уже были готовы и ждали Чонопа, который не мог справиться со шнурками. Дэхен чувствовал, как на него сейчас приклеится внимание. Как парни будут задавать немой вопрос. Чон старался не поднимать взгляд от пола.       — Ты почему не одет еще? — удивился Химчан, обращаясь к Дэхену.       — Я не поеду.       Чон подошел к выходу и взял свой рюкзак, чтобы выложить сменную одежду.        — В смысле не поеду? — грозно начал лидер.       — Мне позвонили, я должен быть в другом месте. Менеджеру сейчас сам позвоню и объясню, чтобы меня не кляли работники и вам вопросов не задавали.       Парни молчали под тихое сопение Чонопа, пока Енджэ что-то соображал.       — Менеджер знает о тебе и?.. — удивился Ю.       Благодаря умозаключению Енджэ остальные мемберы поняли, куда намылился Дэхен.       — Ты к тому Чхве? — раскаленными кусачками залез в душу Химчан.       — Пришлось давно рассказать менеджеру, — проигнорировал хена Дэхен, — Чжэиль не делает мою жизнь лег… –он осекся.       Он не хотел жаловаться или давать повод, чтобы его жалели.       — Он часто забывает предупредить в агентстве, когда забирает меня. Так что я сам предупреждаю об этом.       Чон так и не поднимая взгляда, ушел в комнату. Когда входная дверь захлопнулась, он уперся руками в стол, сгорбился и почти не дышал. Как он мог забыть о существовании спонсора? Вспоминать о нем и снова падать куда-то вниз — незабываемо. Как и шальная мысль: «а не повеситься бы?».       — Точно все нормально?       Голос за спиной испугал, от чего Дэ вздрогнул и резко повернулся. Енджэ снова беспокоился за него. Неужели Дэхен заслуживает такого друга?       — Нормально. Просто не очень удобно пропускать тренировки и вокал практику, когда вы все работаете.       — Так откажись.       Енджэ смотрел на него с надеждой и наивностью. Дэхен теперь чувствовал маленького червя зависти к таким наивным глазам, потому что его собственные больше никогда так не засверкают.       — Все нормально. Я потом наверстаю, — как можно расслабленнее усмехнулся Дэхен, — иди. Енгук не любит ждать.       Ю еще какое-то время постоял, меряя взглядом маску Дэхена которая вот-вот могла треснуть. На его удачу Енджэ все-таки ушел, не задавая больше вопросов.       Дэхен одевался и успокаивал себя тем, что на самом-то деле время идет очень быстро и этот день кончится, не успев начаться. Уже вечером Дэхен вспомнит, как мечтал утром об его окончании и успокоится.                     Номер отеля в этот раз был дорогим. Для встреч с Дэхеном Чжэиль такие еще не снимал. Целый жилой дом для королевской семьи, а не номер отеля. Вся эта помпезность в лепнине на потолках, мраморные полы и обитая бархатом мебель не делали это место уютным. Здесь было страшно всего коснуться, боясь испортить и платить потом за это.       Дэхен услышал глухие шаги по ковру, сменившиеся цокотом каблуков по каменному полу. Чон обернулся и мельком осмотрел спонсора. Чжэ был в новом черном костюме. Он хоть и снял галстук, но не выглядел менее строго. Не выглядел человеком ниже рангом, чем он есть.       — У тебя были какие-то планы на сегодня со мной? — безразлично спросил Дэхен.       Чжэ подозвал его к себе жестом. Чон очень хотел пойти в противоположную сторону, но сделал вперед один шаг. Мужчина начал смотреть исподлобья и подошел вплотную сам. Конечно, за поцелуем. Этот поцелуй сразу же оказался глубоким. Дэхен почувствовал, как ему в рот затолкали что-то мягкое и растворяющееся на языке. Оттолкнуть мужчину не получилось, потому что он завел руки Дэхена за спину и начал их заламывать. Если бы Дэхен плотнее поел утром, его рвотный рефлекс было бы не сдержать. Сердце колотилось от возмущения, и слезы от обиды и бессилия вот-вот готовы были политься из глаз. Чжэ сам прекратил поцелуй, отстранился и довольно рассматривал позеленевшего Дэхена.       — Пусти меня, — рычал Дэ.       Он усмехнулся и, сделав, что просили, отошел на шаг.       — Что это было?       Чжэиль смотрел и молчал. Он явно не собирался ничего объяснять. Только медленно пошел в сторону других комнат и помахал, чтобы за ним пошли. В новой комнате окна оказались зашторены, пол устелен жестким ворсистым ковром, а мебель была менее помпезной.       — Раздевайся.       Чон нехотя разделся. Отказываться было глупо, но и ходить голышом перед одетым человеком не комильфо. Дэ остался в трусах.Благо в помещении было тепло.       — Сними.       Чон обернулся на повелительный тон и увидел, как Чжэ указывает на оставшуюся одежду. Дэхен начал закипать. Унизительно. Он снял несчастную одежду не отрывая взгляда от мужчины. Пусть он видит его злобу. Хоть это не страшно. Он только липко осматривал свою собственность и расстегнул пару пуговиц на рубашке. В одной руке он держал бечевку и ленно гладил ее большим пальцем. Чон уже начал тихо трястись. От страха ли, возмущения или обиды от бессилия он не понимал. Лицо горело, а колени предательски подгибались. В порыве яростной смелости Дэ в два шага подошел к Чжэилю и протянул вперед руки запястьями вместе.       — Вяжи. Ты ведь этого хочешь? Боишься меня?       Мужчина только хмыкнул и начал оборачивать веревку вокруг его рук. Дэ запоздало подумал о том, что неплохо бы сбежать, но упрямо оставался на месте и смотрел напротив. Чхве улыбался или его лицо в полумраке было искажено воображением Дэхена? Чон пошатнулся, и мужчина крепко ухватил его за плечо. Жесткое одергивание немного привело в чувства. Неужели этот мудак решил попробовать наркотики? Все мысли уходили далеко, только испуганное сердце было готово выпрыгнуть через глотку, а остаточные страхи ютились на языке.       — На колени, — голос мужчины, словно гром, ударил в голову.       Чон сел. В ногах уже все равно не было сил. Чхве коснулся теплыми пальцами лица Дэ за виски и приподнял его. Парень уже тяжело дышал через рот и стеснялся, что внизу живота не к месту однозначно тянет. По крайней мере, он отчаянно этого не хотел. Мужчина завязал ему глаза своим галстуком. Он отошел на какое-то время, и Дэ снова выпал из реальности. Кровь шумела в ушах, а во рту становилось сухо. Лишь бы ничего страшного с ним не сделали. А что для него это «страшное»? Мысли путались, сознание ускользало.       По спине Дэхена прошелся холодок и неприятные мурашки от касания чем-то кожаным. Когда это что-то коснулось его щеки, Дэ понял, что это квадратный кусок кожи на конце упругой трости. Он видел такое в одном кино, только не мог вспомнить название. Не то на «с» не то на «т».       Комнату пронзил звонкий шлепок по голой коже и непроизвольный стон на вдохе. Чон вспомнил. Эта штука называется «стек». Чжэиль обходил его кругом и наверняка думал, куда бы ударить еще. Дэхена так затрясло от страха, что зубы начали щелкать. Что он вообще собрался с ним сделать?       — Не надо, — на грани шепота и голоса проговорил Дэхен.       Слух оглушил более громкий шлепок стека. Чону обожгло плечо. Намного больнее первого удара, но теперь он был готов и не издал ни звука.Спонсор как яростный змей начал шипеть на Дэ.       — Будешь говорить, когда я тебе скажу. Упал на грудь и раздвинул ноги.       А Дэхен уже не может. Тело ватное, не слушается, дать отпор просто невозможно. В голове мутно, что происходит непонятно… он не может и шепчет.       — Нет. Не надо.       — Носом в пол, я тебе сказал! — закричал Чжэ и отвесил оплеуху пошатнувшую Дэхена.       Чон не мог удержать слабое тело и с легкостью завалился на палас. В ту же секунду, как ему показалось, позвоночник обожгло тонкой полоской боли. А затем еще и еще. Не сразу с языка слетел стон боли, а пока до него дошло, что Чжэиль в ярости порет тонким хлыстом его безвольное тело, он уже обливался слезами и не мог это контролировать. Словно настоящий Дэхен откололся и спрятался глубоко в тени сознания пока ревущую навзрыд оболочку убивало чудовище. Плакать и причитать наперебой каким-то крикам Чжэ Дэ перестал только, когда остался один в комнате и то не мог перестать вздрагивать, всхлипывать и шептать: «не надо».              Через мутный промежуток времени в комнату снова вошли, а Дэ сжался в калачик и не двигался. Расслабленные шаги по ковру только сильнее волновали Дэхена, который не так давно заткнул свою истерику.       — Ляг на грудь, зад кверху, — голос Чжэ все так же груб и беспристрастен.       Дэхен устал. Он долго истерил и морально противился. Это отняло больше сил, чем хотелось бы. Наверное, лучше не сопротивляться в таком состоянии. Как показала практика, его болевой порог невысок.       Чон слышал, что мужчина ходит вокруг него как акула перед броском, но даже так он от неожиданности вздрогнул, когда мужчина прикоснулся к ягодице. Чжэ одним движением вставил что-то Дэхену и отошел в сторону. По ощущениям было похоже на свечку от ОРЗ. Уже через полминуты Дэ хотел тереться задом об пол, потому что там невыносимо жгло.       — Не дергайся, — усмехнулся мужчина, — тебе сейчас будет обо что потереться.       Чон чуть не скрипел зубами, стараясь не двигаться. Гордость… горела бы она синим пламенем, из-за нее Дэхен умирал мучительнее и быстрее, чем от того, что происходит. Чжэ подошел снова и потянул Дэ за плечо, посадив на ноги. Дэхену на бедра упало что-то скользкое и продолговатое.       — Ты умеешь этим пользоваться, так что я хотел бы посмотреть.       Дэхен взял вещь завязанными руками и понял, что это дилдо. Благо не извращенских размеров. Примерно как у Чжэ. Мужчина отходил в сторону и продолжал говорить.       — Чем лучше будешь стараться, — он упал в скрипучее кресло, — тем быстрее это кончится.       — Когда, кончится? — Дэхен слышал свой голос и понимал, что вполне теперь адекватен.       В прошлый раз было совсем иначе. Делать такое в здравом уме еще хуже.       — Когда ты кончишь, мальчик мой, — Чжэ чмокнул воздух, — со мной же кончаешь.       Мужчина был собой ужасно доволен.       — Когда это в последний раз было? — Дэхен бы отдал все, чтобы видеть искаженное лицо Чжэ, — хоть, наконец, вспомню это чувство.       Дэ приставил конец холодного дилдо к заднему проходу и настороженно вслушивался: не кинулся ли Чхве снова его избить. На удивление не кинулся. Чон торопился, как только привык к игрушке. В стерильной тишине даже легкое дыхание было оглушительным и смущающим. Как на зло кончить не получалось как бы Дэ не старался, несмотря на то, что член просто горел и ныл от возбуждения. Он остановился, чтобы отдышаться и заметил, как у него трясутся руки.       — Я больше не могу.       — Живой член больше по душе?       Дэ промолчал. Спорить нет смысла. Чон думал, что он устал, когда очнулся, однако сейчас сил в теле было еще меньше. Можно ли чувствовать себя еще более слабым?       — Оставь это дело. Ты и вправду не мастер показывать что-то соло.       — Что? — Дэхен не понимал к чему разговор.       — Что больше тебе по душе? Первая конфетка или эта? — Чхве проигнорировал его вопрос и снова чем-то зашуршал.       Дэхен решил, что лучше бы быть в тумане, чем в ясном рассудке терпеть это все.       — Это наркотик?       — Нет. Много тебе чести на наркотики. Это всего лишь афродизиак.       В итоге Дэхен отключился, рассосав очередную таблетку. Очнуться из шума в ушах было внезапно пугающе. Так же как и обнаружить во рту то, что там быть не должно. Как впрочем, и сзади. Сориентироваться в пространстве обдолбанным сознанием было сложно. К тому же он прикусил Чжэ член. Чхве дал ему легкий подзатыльник и выругался. Дэхен верхом по инерции подмахивал бедрами на новом дилдо. Правда горячая рука, положенная на бедро говорила о другом. Осознание, что Дэ делят двое мужчин, скользким страхом протянулось от пальцев ног к затылку.       Кричать было сложно.       Кричать было поздно.       Дэхен хотел умереть.       Все это от отчаяния. Немного придя в сознание после отключки, Дэ понимал, что афродизиак знатно его накрыл. Сказать, что происходящее не нравится его телу было бы враньем. Оно иногда вздрагивало волнами экстаза, а из глотки вырывались то ли всхлипы, то ли стоны.       На самом деле сознание в нем продержалось недолго. Следующая сцена во включении оказалась на холодном лакированном столе. Чжэ говорил со вторым мужчиной по-английски. Челюсти Дэ свело в одном положении. Он не был уверен, что сможет закрыть рот сразу, как он освободится. Иностранец раздвигал Дэ широко ноги и как-то мерзко высказывался, а Чжэиль только тяжело дышал. Когда спонсор кончил и отошел, Дэ свесил голову со стола и дал всей мути мерзко выливаться изо рта под фрикции перевозбужденного иностранца.       Галстук уже съехал на шею Дэ, и он мог открыть глаза впервые за несколько часов. В комнате горел приглушенный свет, рядом стоял еще возбужденный голый и переводящий дух Чжэ. Иностранец порыкивал, впиваясь пальцами в бедра Дэхена. Может немец, может американец. Широкоплечий темнокожий блондин.       — Good pussyboy!       Чон кое-как заставил связанные в запястьях руки двигаться, а до боли сжатые в кулак пальцы со скрипом в суставах раздвигались. Средний палец ярко красовался на фоне смуглой кожи мужчины.       — Триппер* тебе в глотку, — голосом обдолбаной порноактрисы прорычал Дэхен.       Мужчина начал еще грубее двигаться внутри Дэхена из-за чего он несколько раз вскрикнул от боли. Когда это закончилось, мужчины оставили Дэ на столе и ушли в другое помещение, обсуждая произошедшее. Чон только протер рот и не двинулся. Он думал, что быть более беспомощным нельзя. Сейчас он бы не дернулся, если бы сюда пришли его потрошить как животное.       За плотными шторами медленно становилось светлее. Только к самому рассвету пришел Чжэ и обнаружил Дэхена на том же месте.       В той же позе.       — Иди в душ. Я не повезу тебя в своей машине, пока ты воняешь тем мужиком.       Дэхен голышом прошел в ванную. Помылся, оделся и ни слова не сказал Чжэ. Тот тоже молчал. Только на прощание сказал, что Дэхен способный малый, что в нем не сомневались.       Чон стоял на обочине около здания компании и не мог двинуться. Рядом не было оживленной магистрали, моста или же края платформы метро. Один шаг. Он дорого сейчас стоит и много значит. В какую сторону? Не будь под ногами плотной земли, Дэ не задумывался бы куда ему шагнуть.       Сзади на плечо легла чужая ладонь. Енджэ заглянул ему в лицо.       — А ты сегодня первый.       — Я торопился, — улыбнулся Дэхен.       Парни из машины менеджера уже нагоняли Енджэ. Они издалека видели, как истуканом стоит Дэ. Чон уже придумал, что скажет, будто ждал их. Этот важный и решительный шаг он сделает вместе с братьями. В сторону тренировочного зала.       Репетировал Дэхен молча, на износ. Спасибо, что на нем была майка и футболка поверх. Мокрое пятно на черной футболке казалось от пота. По правде сказать, Чон не знал, как будет отдирать припекшуюся к кровавым ранам майку в общежитии. Изначально раны не были так страшны и болезненны, если бы не тренировка.              Чон с удовольствием проводил остаток вечера с мемберами. События предыдущего дня постоянно крутились в голове на фоне настоящего момента и отвлечься помогали энергичные макнэ. Только Енгук с Химчаном вернулись позже. Они, кажется, принялись за фотосессию последними, от чего опоздали домой. Дэ с тоской проводил спину Енгука взглядом, он скучал по нему вечно сидящему в студии или за компьютером. Дэ вернулся к бессмысленному словесному потоку из Чунхона. Последний рэдбул был для него лишним.       — А что, хёны мыться пошли? — обратил внимание на звуки из ванной Хон.       — Ага, — ответил Дэ.       — Блин, я опять последним купаться, — завалился Чхве на кровать спиной и простонал.       — Иди за меня, — возник Дэ, — я пойду последним. Может, и не пойду. Неохота.       Енджэ хотел было возмутиться, но передумал. Видимо тоже не горел желанием идти в душ. Когда легли спать старшие, было непонятно, потому что они были сегодня тихими. Впрочем, мелкота тоже была на издыхании и быстро засопела в кроватях.       Дэхен все же пошел в душ последним. Лежать в тишине на кровати пока мысли прокручивают в красках, и теперь в звуках, все произошедшее было невыносимо. Он не занавешивался шторкой и не закрывал дверь в ванную. Зачем? Все равно все спят. Дэ кое-как заставлял себя двигаться. Ободранная спина не прибавляла энергии. Хотелось просто сесть в угол и покрыться там плесенью, а не пытаться смыть с себя мочалкой пот двух дней и засохшие струпья на спине.       Дэ собирался побриться. Только раздумывал, сейчас или утром? Стоя под теплой водой и уставившись на бритву, он крепко ушел в свои мысли. Настолько, что даже не обратил внимания на то, что кто-то вошел. Он что-то говорит? Из шипящих мыслей вырвало болезненное одергивание за предплечье. Чон оторвал взгляд от бритвы и уставился мутным взглядом на Енгука. Ему было все равно на то, что он голый, медленно становилось не по себе от того, что Бан увидел его спину.       — Выходи! — прорычал он, забирая из рук Дэ бритву и бросая ее в раковину.       Чон на ходу взял с крючка полотенце и кое-как намотал себе на зад. Несправедливо, почему только Бан его видит в таком состоянии? Енгук не церемонясь, усадил его на кухне. Чон посмотрел на часы пока Енгук обходил его кругом и садился во «главе» стола. Неужели он целый час уже не выходил из ванной?       — Что с тобой? — Енгук ждал объяснений.       Очевидно в подробностях. Дэхен начал медленно шататься взад вперед и даже не заметил, как в тишине стал лить крокодильи слезы то себе на коленки, то на стол. Енгук встал со стула, с грохотом толкнув его ногой к стене. Взял стакан из общей массы, чуть не разбив все остальные, налил воду из фильтра и поставил все Дэ перед носом. Он очевидно раздражен. Наверное, думает, как Дэхен дошел до состояния такой безвольной лапши, что готов вырезаться в квартире полной младших друзей. Лучше бы у себя в квартире делал что-то с собой. Чон говорил себе в мыслях и был на грани истерики.       Енгук молчал вместе с Дэ очень долго, пока Чон не прекратил шататься и не взял себя в руки. На часах прошло еще сорок минут, пока Чон смог разлепить склеившиеся губы и выдавить что-то из себя.       — Ты этого больше не увидишь, — Дэ, успокоившись, смотрел в пол.       — Не увижу или «я больше так не буду»?       Чон поднял взгляд, а Енгук бешено смотрел на него. Почему же он не мог просто взять и соврать? Он ведь умеет. Не было сил даже уверенно посмотреть ему в лицо не то, что открыть рот и нагло врать. Сейчас Дэ не готов сделать движение этой несчастной бритвой, но кто знает, что будет завтра? Что Чжэиль сделает с ним еще? Нет. На какое-то время Чон еще не сломлен. По крайней мере, ему так кажется.       — Дэхен, — Бан не выдержал молчания, — я твой хён, ты можешь рассказать мне все что угодно и попросить помощи в любой момент. Только скажи и я буду решать, что с этим делать.       Чон знал всю бессмысленность стараний избавиться от спонсора. Он уже пытался. Поэтому Дэ пропускал все слова мимо ушей. Он встал и открыл холодильник, поставил тюбик с мазью перед Енгуком и замер.       — Мне неловко говорить об этом. Наверное, просто вы меня не поймете. Обсуждать девушек это одно, а то, что у меня… в общем забудь. Мы с Чхве заигрались немного и мне стыдно, что ты это увидел. Не говори никому, — Дэхен придвинул стул к Бану и сел к нему спиной, — тем более Химчану. И помоги, пожалуйста, помазать. Мне слишком больно, я не достаю.       Енгук хмуро крутил в руках тюбик и сипло спросил.       — Тебе такое нравится?       «НЕТ, НЕТ, НЕТ» — истошно кричал в себя Дэхен. Енгук единственный чье мнение для него дорого, единственный чье расположение он боится потерять. А ведь из-за чего? Разве он виноват? Чтобы Бан не понял, что Дэ опять плачет, он заговорил шепотом.       — Просто помоги мне. Раз уж ты теперь знаешь.       Енгук густо ляпнул мазью по спине. Холодно. Но то, как ласково он старался промазать каждую рану, сердце Дэхена понемногу успокаивалось. Когда бы еще Бан прикоснулся к нему, если бы не эти побои? Стоит ли оно того? Дэхен не был уверен лишь на мгновение, закрыв глаза и перестав думать о прошлых событиях в руках такого любимого Енгука.