Внутри нас

      Дэхен смотрел на экран телефона и не двигался. Высвечивалось равнодушное: «Входящий вызов от абонента Чжэиль». На кухне и в ванной шуршали мемберы, а Дэ стоял на закрытом балконе и не мог провести пальцем по экрану. Не на «сбросить», не на «принять». В последние секунды он понял, что ему придется перезванивать, чего он сделать не сможет однозначно. Поэтому Дэ принял звонок, ничего не говоря в приветствие.       — Ты спал, я не понял? Почему не отвечал так долго?       Чон молчал и смотрел поверх крыш из окна.       — Ты слышишь меня?       — Да, — металлическим голосом ответил Дэхен.       — Значит, ты отдыхаешь. Это хорошо, — промурчал мужчина, — сегодня ты мне снова понадобишься.       — Тот же отель?       — М, — утвердительно буркнул Чхве.       — Тот же мужик?       — Ты бы предпочел другого? Учти, твой рот и зад принадлежат мне, и как ими распоряжаться решать тоже мне…       Дэхен в испуге перебил его.       — Я сейчас на трапе в самолет. Нас вывозят на концерт к президенту одной страны, немного неофициально, так что не в этот раз. И да, связи у нас не будет в это время.       Чон отключился сразу же. Он только с секунду чувствовал себя победителем, но с последующим вдохом он опустился на корточки от того, как дрожали колени. Дэхен почти не соврал. Им и вправду сейчас нужно выезжать на это мероприятие. Но, кажется, лучше поспешить и одеть Чонопа своими руками.       Уже в машине даже Енджэ фырчал и возмущался.       — Смысл так торопиться, мы не опоздали!       — Лучше пораньше поехать, — защищался Дэ, — вдруг пробки? К тому же лучше подождем в зале ожидания, чем нервничать пока Чоноп перестанет тупить.       — Это не я туплю, — хрипел сзади Мун, — это ты какой-то активный сегодня.       Дэхен перегнулся к креслу хмурого Чонопа и хотел развести баталию. Эмоции требовали выхода.       — Хватит, — полубоком повернулся лидер, — Дэхен прав. На этот вылет нам лучше не опаздывать.       И все в машине замолчали.       Чон расслабился только в воздухе. Зная Чхве, Дэ боялся, что его вообще выведут из самолета. К тому же иномарка, которая остановилась у общаги сразу после их отъезда, говорила о том, что Дэхен не зря торопился.       Следующие два дня он ждал. Чего сам не знал, но ничего хорошего — однозначно. Вечером в танцзале во время перерыва остались только Енгук и Дэхен. Бан распаковывал последнюю пачку с чипсами и искал, куда бы это высыпать. Чон напился воды и сел за его спиной рядом. Зеркало сзади холодило мокрую футболку.       — Хен, а что парни поесть принесут? Они же давно ушли. Я сейчас умру.       — Я сам их съем, если они не слона сюда привезут. Понятия не имею где они столько шляются.       Енгук неожиданно продолжил говорить.       — Ты в порядке?       — Ты о чем?       — Мы много двигаемся на тренировках, как у тебя спина?       Чон чуть не задохнулся. Он уставился хену в затылок и не знал, что ему сказать. «Все нормально»? «Спасибо за беспокойство»? На самом деле с языка чуть не слетело «я тебя люблю». От чего стало страшно и душно, и Дэ поторопил себя с ответом.       — Да, ничего. Все нормально.       Дэхен все-таки не сдержался от того, как ломает из-за невозможности касаться этого человека.Такой шанс, такая атмосфера. Он будет всю жизнь жалеть, если не поддастся порыву. Чон немного наклонился к спине хена и положил голову ему на плечо. Так хорошо и спокойно было в эти секунды от того, что Енгук не оттолкнул, а только продолжил открывать чипсы и ссыпать их в чашку.       Когда пришли мемберы в зал практики, Чон мгновенно отстранился, чувствуя, что ему стало лучше. Так долго не отлипать от чужого плеча все-таки подозрительно.                     С дрожащим предвкушением пришло время выпуска нового альбома. Чон в приподнятом настроении смотрел, как снует народ в гримерке. Все были готовы к выходу, поэтому теперь просто тратили время, чтобы куда-то вылить переизбыток энергии. Главное, чтобы обладатели сочных ляжек опять не порвали брюки. Поэтому Дэхен, как один из них, избегал резких движений раньше, чем выйдет на сцену. Строгие костюмы и соответствующий мейк делали из них внешне влиятельных мафиози. Ну, или похожих на таких как Чхве. Дэхен сплюнул про себя и начал мурлыкать песню под нос, чтобы свернуть мысли от Чжэиля. На какую-то хлипкую минуту здесь, наконец, стало тихо. В гримерке были Енгук перед освещенным зеркалом и Дэхен на другом конце комнаты лицом к спине Бана. Чон слышал, как лопаются пузырьки колы в стакане Чунхона, и поднял взгляд к лидеру. Он медленно замолчал, потому что Бан смотрел на него в отражении и начал говорить, как только поймал его взгляд.       — Скажи нашему спонсору, чтобы не трогал чарт, в который мы в этот раз попали. Он важен для нас. Для меня, — уже тише о себе сказал Енгук.       Чон был благодарен, что не услышал «своему этому», поэтому проникся к хену очередной порцией уважения.       — Он финансирует разного рода рекламу и создание наших альбомов. Такие вещи он не трогает.       Дэ не понимал почему, но на лбу хена разгладились морщинки, просветлел взгляд, и широко открылись глаза. Интимному разговору о том, что Дэ обозначил как табу, дальше было не суждено состояться, потому что в гримерку снова волной нахлынули люди.       Десяток песен, смены костюмов и выход с двумя песнями на энкор — восхитительно, хоть и выматывающе. Енгук наводил ужас на новеньких из стаффа так как был энергичнее макнэ даже после концерта. И это после того как он дольше всех одевался к выступлению как в замедленной съемке.       Бан обнял Дэхена за шею и притянул к себе.       — Че такой грустный? Все же просто огонь!       Немного похихикав, сюсюкал Енгук. Дэ знал, что обнимают именно его только потому, что он был первым под рукой. Еще шаг или два и этим случайным прижатым мог быть дылда Чунхон. Эта мысль успокоила чувства, которые до боли обвили сердце.       — Я веселый, это тебе просто нужно меньше на рэдбул налегать.       Енгук картинно вздохнул.       — Кому это? Мне это? Ах, ты наш маленький наглый вокалист!       Енгук громко рассмеялся и притянул к себе лицо несопротивляющегося Дэхена. Бан звонко чмокнул его в щеку. Дэ так и застыл в его руках. Он замер в своей улыбке и не смотрел на хена, потому что знал, что один его взгляд и Енгук все поймет.       — Ббан, да ты вообще кукухой слетел! — взорвался громогласный Химчан, — посмотри на него, он же сейчас умрет.       Ким на самом деле смеялся. В любом случае в присутствии работников нужно было показать очевидную для мемберов истину — все это шутка. Возбуждение от концерта, заставившее Енгука лезть с поцелуями даже к истерящему и уже раздраженному Химчану — шутка. Для Дэхена эта шутка почему-то сейчас стоила очень дорого. Очень больно. Держать лицо стало почти невозможно. Не было сил просто начать претворяться после того как он был так честен на сцене и искренен за кулисами.       Дэхен ушел из комнаты под звуки криков протеста Химчана. Он не хотел видеть, как Бан будет лобызать их всех. Цирк. Чон стоял на открытом балконе, отведенном для курильщиков, и пытался успокоиться. Свет из коридора сюда почти не доходил, поэтому можно было не следить за лицом и подумать. В смятенных чувствах виноват ни Енгук, ни Химчан, а только сам Дэхен. Дэ хотел бы запихать чувства подальше, но не мог, поэтому решил разделить на составляющие. Концерт — счастье? Счастье. Бан поцеловал — приятно? Приятно. Стал целовать всех мемберов… что это? Наверное, ревность. Дэхен даже захохотал и закрыл себе рот. Слишком громко. Сначала чувствовать боль от того, что это игра, потом таять от мысли, что все-таки «поцелуй» от Бана был его Дэхена, а теперь вот ревность. Чон хотел бы быть камнем и ничего не чувствовать. Ни счастья, ни боли. Все это нелегко.       Отпраздновать решили в общаге, потому что гулять по ресторанам сейчас накладно. Их лица слишком ярко светятся во всех местах общепита. Здесь им не расслабиться. Пока Химчан по привычке принялся пахать на кухне мелкота, в виде прошаренного в таких делах Чунхона, куда-то запряталась, поэтому на подмоге в рабстве был Дэхен. Дэ держал в черной кружке отмеренное Химчаном подсолнечное масло и пытался не уснуть, уткнувшись в черные внутренние стенки бокала. Напряжение между ним и Химчаном понемногу начинало спадать. Хоть Дэхен и избегал даже случайных касаний с хеном. Ведь если бы он мог спокойно его взять за руку или прикоснуться к плечу, чтобы обратить на себя внимание, значит, Ким прощен. Чон просто не мог никак выбросить из головы обидных слов когда-то им брошенных. Поэтому теперь он стоит как идиот и гипнотизирует кружку, надеясь, что не придется заводить разговор.       На кухню зашел запыхавшийся Чунхон. Наверное, опять с Чонопом на спор отжимались, кто больше сможет. Куда качаться еще? Дэхен заворожено смотрел на мокрые напряженные плечи макнэ и думал о том, какой он сам лентяй.       — Дайте попить, — простонал Чхве.       Дэхен, даже не задумываясь, протянул Чунхону стакан. Неужели не поймет? Дэ видел, с каким немым ужасом за ними наблюдал Химчан, но даже он не успел ничего предотвратить. Чхве так хотел пить, что одним глотком опрокинул в себя стакан. На его горе Дэхен и Химчан смеялись долго, даже когда его выворачивало в туалете.       Всеобщее веселье прервал злой Енгук, тихо вошедший на кухню. Если Химчан его увидел и успел сделать рожу кирпичом, то Дэхену прилетел звонкий подзатыльник.       — Я вам обоим сейчас дам бутылку с маслом и заставлю выпить на двоих. То, что Чунхон вам верит, не значит, что над ним можно так шутить. Ладно, Дэхен, я не удивлен, — пренебрежительно махнул рукой Бан, — но ты Химчан… Взрослый человек, а все туда же. Потом удивляется, почему это Чунхон так с тобой разговаривает.       — Я понял, — уже без веселья тормозил отчитывания Химчан.       Чон не обижался. Он даже чувствовал себя виноватым, потому что мелкий был все еще в туалете. Дэ подойдет извиниться. Главное чтобы еще хены не пособачились из-за такой ерунды. Если начнется война между ними, то это точно будет Армагеддон.              Каждый день Дэхен чувствовал, что его жизнь это затишье перед бурей. Небольшой перерыв на работе, пока камбэкаются младшие коллеги, никаких попыток встретиться со стороны Чхве. Такое было и раньше, но Дэ упорно вздрагивал от каждого звонка на телефон. А в одно утро в мелькающих новостях от СМИ Дэхен уловил любопытную строчку заголовка: «Банкротство известных семей, и какого это падать в грязь с высоты птичьего полета». Совершенно скучная тема, если бы не прямое отношение к ней Дэхена.       Что и оказалось удивительным, так это увидеть в списке таких «опустившихся» Чжэиля. В статье лишь мельком говорилось о неудачном вложении и как в итоге поглощении его, Чжэиля, компании сторонним предпринимателем. Чон мало что понял из статьи наполовину напоминающую финансовые сводки.       А что если Чжэиль теперь не сможет влиять на группу? Что если TS Entertainment вполне может обойтись и без потерявшего власть и деньги неудачного бизнесмена?              Что если он свободен?                     Дэхен сейчас не жалел спонсора. Он лелеял надежду на свое освобождение. Никогда не получая понимания со стороны этого человека, Чон бы мог смотреть как его убивает чужая охрана и не то что бы не помочь, а даже оставшись на месте, смотреть и наслаждаться.Такая мысль наверное должна напугать, но Дэхен не чувствовал ничего кроме надежды.       Из-за одной случайной статьи он уже несколько дней судорожно следил за новостями, но так ничего нового и не обнаруживал. Только ходил в хорошем настроении. Даже ужин для всех сварганил. На кухню заходили мемберы в одних трусах и майках с прорезями для рук на пол тела. Неимоверная жара и влажность делали это место адским пеклом. Ходить голышом не позволяла стеснительность, что вполне мог бы исправить прием алкоголя. Дэ даже сглотнул слюну, вспоминая о прохладительных алкогольных напитках.       — Ты нас всех разом решил отравить? — спросил Химчан охреневая от количества еды мейд ин Дэхен.       Он садился за стол и, несмотря на свой вопрос, с большим аппетитом принялся за холодный летний суп.       — Или без зубов оставить, — мрачно подметил Чоноп, который недавно чуть не съел монетку «на счастье».       — Это от чистого сердца, — прохохотавшись как дебил успокаивал Дэхен.       Поев всем вместе, стало еще веселее. Дэхену. Впереди десерт. Расслабленные мемберы наверняка не ожидают подвоха. Какой кекс был внутри с васаби, а не с джемом он запомнил, поэтому теперь с замиранием сердца смотрел, как парни разбирали довольно большие кексы по размерам напоминающие тульский пряник.       Когда последний сладкий забрал Чунхон, сердце Дэ оборвалось, потому что за адским печевом потянулся Енгук. Чон радовался, что не начал есть свой кекс и прямо на ходу выхватил из рук Бана чертенка и вложил ему свой кекс. Пока мемберы, включая Енгука, прогружали ситуацию, Дэ без жалости выбросил кекс в мусорку и набил рот бутербродом, делая вид, что ничего не происходит.       — Если бы тот пирожок взял кто-то из нас, ты бы злорадствовал? — завопил Химчан.       Дэ было теперь плевать, что он мог показать свое особенное отношение к Енгуку. Так плохо как последние несколько лет уже не будет. Чон с каменным лицом заглатывал чай и удалился восвояси под довольное чмоканье макне лайн при поедании «пирожков».       Проходя в общей комнате мимо Дэ, Енгук щелкнул ему по уху.       — Чертенок.       Видеть Бана в хорошем настроении — редкость. Не для каждого человека. А уж тем более видеть его такую улыбочку. Дэхен заулыбался и чувствовал, как краснеют уши.       Вечер переставал быть томным, когда Дэ увидел на экране телефона входящий вызов от Чжэиля. Этот звонок от Чхве Дэхен принял, уже набравшись смелости.       — Дэхен-а, — стонал выпивший Чжэ, — мне так плохо.       Мужчина икнул и проскулил что-то невнятное.       — Я сейчас занят, — жестко отрезал Дэ.       Он ушел в ванну, чтобы говорить, не оглядываясь.       — Я соскучился. Мы уже три недели не виделись, медвежонок.       Чона даже передернуло. Чхве никогда так себя не вел даже пьяный. Впрочем, настолько угашенного он его еще не слышал, а видеть не хочет и подавно.       — А я не соскучился. У меня есть дела поважнее, чем вытирать тебе сопли.       — Дэ, — раздраженно захрипел Чхве, — я столько делаю для тебя, а ты даже не можешь поддержать меня в трудное время? Или ты там собираешь вечеринку по этому поводу? Это ты…       Чжэиль начал обвинять Дэхена в своих неудачах. Будто Дэ в сговоре с его конкурентами и сейчас «расплачивается» за их услуги. Слушать это было противно, не только из-за неприятных обвинений, но и из-за того, что Дэ знал, что спонсор на самом деле так думает, а не бредит в пьяном угаре.       — Твой словесный поток, когда-нибудь иссякнет? Замолчи уже и проспись, не позорься. А для развлечения в бреду можешь своих служанок потискать. Я тебе не проститутка.       — Проститутка, — противно смеялся Чхве.       Наверное, из-за проблем совсем ему башню сорвало.       — Не лучшего качества дорогая проститутка…       Дэхен бросил трубку. Понятно, что ничего хорошего он не услышит, а Чхве только больше взбесится.                     Чон искал хена по зданию компании, Чоноп спускался по той же лестнице и сказал где сейчас Енгук. Дэ этим утром летал как фея винкс на крыльях энчантикса. Новость о банкротстве их спонсора была опубликована еще ночью. Дэ злорадствовал, что не слышал звонков хена под утро на мобильник и специально не собирался ехать к нему. По крайней мере, сегодня. Чон надеялся, что со временем Чхве утратит как деньги, так и связи, чтобы, так или иначе влиять на группу и Дэ станет свободным. Добби твою мать.       Озвучить такую забавную мысль нестерпимо захотелось Енгуку. Хоть прямо сейчас. С порога в кабинете стилистов. Дэхен не знал, что хотел бы сказать: о радости освобождения, о затруднениях из-за лишения спонсора для группы или о том как Дэхен счастлив свободе… нет, даже СВОБОДЕ.       Дэ распахнул белую легкую дверь и замер на шаге в кабинет. Енгук полусидел на тумбочке и прижимал к себе между ног за бедра Чунхона. Загорелые пальцы игриво лежали на джинсовых шортах Хона. У Дэхена что-то оборвалось внутри. Вот где собака зарыта. Вот почему Чунхон у Бана всегда на хорошем счету.       — Я, — Дэ тихо выдавливал из себя звуки, пока ребята с кирпичными лицами замерли и смотрели на него, — помешал.       Вопросительное предложение таковым не прозвучало.Дэ отошел и закрыл дверь. Он не побежал подальше от этой картины, нет. Он стоял под дверью и не мог отпустить ручку. Там сидели в двусмысленной позе его мемберы и теперь не спешили идти за ним в след, чтобы что-то объяснить.       Тихий и такой трудный шаг в сторону от двери. Они не считают, что должны оправдываться перед Дэхеном? Еще шаг. Никто так и не вышел. Может быть, это не было в том смысле, что подумал Дэ? Чон смог размеренно идти по коридору. Нет, черт их раздери, такой взгляд как у Бана Дэхену ни с чем не спутать, ласковые поглаживания, широко расставленные ноги хена. Чон никогда конечно не имел надежды, а сейчас будто вовсе лишился возможности дышать. Если Бан любит Чунхона, Дэхен и слова не вякнет. Он в любом случае не вякнет, просто будет медленно покрываться плесенью, и продолжать любить Бана из-под полы.       Дэ не чувствовал как спустился пешком с пятого этажа. Он не мог избавиться от боли в себе, но и не мог делать вид, что все в порядке. Перед самым входом остановилась потрепанная, но дорогая машина. Дэ отошел в сторону от входа, чтобы не мешать, но задохнулся воротом собственной футболки.       Сзади сильные руки схватили его за шиворот и силком тащили спиной к той самой машине. Удар под колено, под затылок и Чон протирает коленками резиновый коврик в салоне авто. Он хотел поднять голову, но ему больно прилетело по темечку от человека, в чьи колени он упирался носом.       — Не дергайся, — агрессивно гавкнул второй сзади.       Он закрыл дверь и заблокировал Дэхена с другой стороны.       — Мне нужно смотреть в окно, иначе меня укачает, и я здесь все заблюю.       Дэ пытался хоть как-то выбить себе шанс видеть, куда его везут. Сзади снова пришелся удар по голове. Дэ боком припал на сидение, холод прошелся по позвоночнику. Чону показалось, что прошла секунда перед остановкой машины. Тогда он понял, что его вырубили.       Мужчины выволокли его из салона и вели по тихой пустой новостройке на склад. Дэ пытался понять, чьи сволочи его так упаковали. Чжэиль не имел причин так поступать. Впрочем, Дэ его почти неделю игнорировал. Или это конкуренты Чхве? Это было хуже. Что с ним сделают? У спонсора сейчас не было возможности вытащить Дэхена. Пока его вели немыслимыми коридорами Дэ думал что это ход в казематы, а не холл рабочего здания.       В пропахшее опилками и сваркой помещение Дэ втолкнули с входа. Чон споткнулся об инструменты на полу и упал чуть не носом в деревянный ящик посередине. В комнате не было окон, только желтый свет голой лампы кое-как обрисовывал помещение. Чон не стал вставать, а только сел на зад и рассмотрел порванные до дыр джинсы, горящие кровавые коленки. Знакомство с бетонным полом им не понравилось.       Хруст камешков и сухого цемента привлек слух Дэхена. К нему кто-то подходил. Он поднял голову и увидел Чжэиля. Почему-то волосы на затылке встали дыбом. Чхве всего лишь шел к нему, смотрел уверенно сверху вниз без каких-либо эмоций на лице, но его взгляд и четко проговариваемые слова без тени живого заставляли Дэхена перестать дышать на мгновенье.       — Как дорога?       Дэхен молчал. Его ответ что-то изменит? Что если любое его слово приведет Чхве в бешенство?       — С комфортом я полагаю, — Чжэиль убрал руки из-за спины и зажмурился, почесав переносицу пальцами, между которыми в ладони покоился пистолет.       Дэ почувствовал на своих руках холод этого оружия. Неужели Чжэ собрал столько людей и еще оружие при себе ради одного Дэхена? «Не много ли чести» как говорил сам спонсор?       Но другой причины в этом подвале попросту не было. Как и выхода не было.       — Почему ты не можешь быть мне просто благодарным за все силы и труды что я в тебя вложил? — Чхве начал меняться в лице и говорил с неприязнью, — почему в трудный момент все такие шлюхи как ты забывают меня и делают вид, что мы не знакомы? Мне требовалась всего одна еще встреча…       Чжэ замотал головой и рассеянно отошел в сторону. Потом резко остановился, повернулся всем корпусом и поднял руку с пистолетом на Дэхена.Чон готов был закричать от животного ужаса. Как только грохот выстрелов прокатился по комнате, в воздух взметнулась пыль и осколки камней. Чхве стрелял под ноги Дэхену, на что он обессилено мог только подобрать их и пятиться назад.       — Тварь неблагодарная, — шипел Чхве.       — Я… — Дэхен охрип от страха, возмущения и обиды.       Эмоции смешались так, что он готов был лопнуть, не в силах сдерживать ни одну.       — За что я должен быть тебе благодарен? — получилось так громко, что эхо со звоном отскакивало от стен, — за то, что ты жизнь мне сломал? За то, что я никогда не хотел и не просил твоей помощи? — Чон не мог сдержать и слез от бессилия, — ты ждал от меня «спасибо» за то, что подкладывал под нужных тебе мужиков?! Может мне еще боготворить тебя, урод? Этого ты хочешь?!       Отчаяние и понимание, что не спасет уже ничего, развязали Дэхену язык. Чхве замер, на щеках заиграли желваки. Он ястребом уставился на Дэхена и сквозь зубы процедил: «он ваш».       Комната наполнилась движением и Дэ с испугу вскочил. Вокруг него образовалось кольцо из мужчин с разной степени пугающим лицом. Заметив блеснувший кастет в руках одного из толпы, Дэ успокоился. «Будут бить». На столько, на сколько такая мысль вообще может успокоить, если рядом ставить возможность быть изнасилованным.       «Одному, да сломаю челюсть» поклялся Дэхен, становясь в стойку.              Чон отдыхал, когда его не подводило тело, и он мог сдерживать свои крики. Сколько его роняли на пол и сколько он вставал? Это не было избиение на раз. С ним планомерно разыгрывали представление.       В итоге двое за руки подняли его с земли и посадили на деревянный ящик. Чон слышал, что Чхве подходит к нему. Дэ ощущал горечь во рту. Уже давно готов был если не проблеваться, то попросить воды. Мужчина смотрел на Дэ сверху вниз и улыбался.       Психопат.       — Тебя сейчас еще и трахнут, — усмехнулся он, — готовь рабочее отверстие, поблагодари дядь за хорошую работу.       Чхве не был удовлетворен итогами избиений. Хоть он и улыбался, экстаза от такого насилия Чжэ не испытывал, Дэ это видел. Наверное, он бы обкончался, сам принимая в этом участие. Ну, или кричи Дэхен громче. Не дождется. Дэхен не отведет покорно взгляда от его глаз. Не подчинится. Не теперь, когда уже нет возврата назад.       Чон чувствовал, как у него изо рта постоянно что-то течет. Слюны не бывает столько. На бедре чувствуется мокрая лужа, но Дэ не отводит ненавидящего взгляда от спонсора. Он бы плюнул в него, если бы губы слушались. Нижнюю часть лица Дэ практически не ощущал. Страх от мыслей о будущей судьбе? Чон не совсем был в состоянии последний час или два трезво мыслить. Он не был вообще уверен, что был в сознании. Наврятли изнасилование теперь будет страшнее, чем слышать хруст собственных костей.       Чжэиль не успел отойти на свое зрительское место. В помещение постучали. Поглощая каждую секунду передышки, Дэ иногда видел темноту и переставал слышать. Поднялась ругань?       Чона отпустили оба человека, после чего он не смог сидеть самостоятельно. Он даже испугался, когда встретился с родным прохладным бетоном. Комната наполнилась еще большим количеством народа. Татуированные мужчины были в стиле Енгука. Сердце сладко пропустило разряд бодрящего тока. Хены из компашки Енгука здесь. Постепенно в толпе Чон различил лица Енджэ, Чунхона и Бана.       Джэ подскочил первым, приметив на полу мешок с дерьмом. Чон испугался испуга на лице друга. Все настолько хреново? Пока вокруг хены набивали морду местным уродам, Ю поднимал с пола Дэхена, что оказалось трудно. Чон не мог идти. Наступать на ноги было адски больно. К ним подскочил Бан, настолько испугавшийся вида Дэ, что даже скрыть этого не смог. Вдвоем им удалось поднять Дэхена и пронести к выходу. Здесь Чунхон в одной спортивной майке ждал их. Видимо парни сорвались с места в чем были. Он освободил дорогу мемберам, яростно перебросив через бедро одного из мучителей и, четко ударив в челюсть, отправил его в нокаут. Дэ охреневал все больше. Чунхон может кому-то въебать! Неужели ради него?       Он вис на плечах Енджэ и Енгука и с полным безразличием смотрел на пол узкого коридора. Ноги от страха дрожали и совсем его не слушались. Он не мог им помочь в переносе своей тушки. Идущий впереди Чунхон, заметался. Чон мысленно закатил глаза. Они заблудились в этих коридорах. Внезапно для всех троих он ударил предплечьями единственную здесь дверь. Связанные вместе парни вздрогнули одновременно и уставились на то, как Чунхон, их маленький братик, с непомерной амплитудой вышибает предплечьями фанеру. Его глаза бешено смотрели в появляющийся просвет. Он хотел вывести их всех отсюда.       Мысли и сознание Дэхена стремительно теряли связь с реальностью. Яркий свет фонаря. Они уже выбрались? На улице ночь? Машина менеджера, Ким за рулем, Чоноп на заднем сидении. Дэхен мог гордиться. Он собрал свой рекорд по испуганным взглядам за последние десять минут. У Химчана, кажется, вообще волосы шевелились.       В машине Дэ в рот чуть целиком не воткнули полотенце, ведь оттуда все продолжало течь. Тьма. Больница. Белый потолок. Голое холодное тело. Тьма. Дэхену жарко. Спор врачей и… Енгука? В горле сухо. Как же хочется пить. В мутном жаре медленно, но верно просыпается очагами боль во всем теле. В мутных разводах перед открытыми глазами не различалось ничего. Чон пытался что-то выкрикнуть и не мог понять, насколько громко это делает. Вокруг постоянно был шум, но будто никого рядом. И снова страшно. Он уже умер, и его не слышат?       Его мокрую и грязную руку кто-то поймал на постели, крепко сжал и продолжал держать. Тонкие пальцы больно впивались в кожу, но Дэ успокоился. Он не один.       — Тише, Дэхени, — шептал Енгук, на мгновение приложив его руку к своей щеке, — я здесь.       Тьма.