Remember us

— Гарри! Да постой же! Вздрогнув, я останавливаюсь и оборачиваюсь. Это Рон, и он явно очень недоволен: — Ты оглох совсем, друг? Лечу, кричу минут десять уже, а ты чертовски быстрый со своей Молнией. И чертовски глухой. — Рон, ветер дует нам в лицо, получается, ты кричишь против ветра, как я должен был тебя услышать? На лице друга появляется озадаченное выражение. Неужели чистокровные волшебники совсем ничего не знают о физических явлениях?.. Спустя секунд пять он наконец отвечает: — В общем, ладно. Ты на ужин собираешься? На обеде тебя не было, мы с Гермионой уже начали волноваться. Хмыкаю. «Мы с Гермионой», кажется им пора завести ребенка, несмотря на свой юный возраст, чтоб было кого опекать. Я уже давно в подобном не нуждаюсь. Да, я вижу — им непривычно, ведь мы все время были вместе, а сейчас я стремлюсь к одиночеству почти все время, но ведь дружба — это в первую очередь понимание? А им все равно на мое «Не хочу», или «Я хочу побыть один». Ну-ну, Поттер, ты еще расплачься от от того, что тебя не понимают. Впрочем, тягостных мыслей все равно немного поубавилось, тем более, я уже полчаса как понял, что голоден. — Хорошо, полетели, — выдыхаю я, разворачивая метлу. В Большом зале по-прежнему шумно. Директор Макгонаггл о чём-то переговаривается с профессором Спраут, почему-то указывая на потолок. Смотрю наверх — ничего нового. — Гарри, пойдем, — шепчет мне на ухо мой вечно голодный друг, легонько подталкивая меня к столу. Сажусь, кивая Гермионе, та радостно улыбается мне в ответ: — Я думала, ты не придешь, так и будешь летать там и мерзнуть, — а потом быстро переводит взгляд куда-то влево и смущенно утыкается в тарелку. Ну вот опять. Мне даже не нужно смотреть в ту сторону, я знаю кто там сидит — Невилл. Он итак сильно возмужал за последние пару лет, а тут еще и загорел и подкачался за лето — в итоге, некогда смешной и малосимпатичный мальчик превратился в красивого, широкоплечего парня, да плюс еще и героя Войны. Теперь ему совы постоянно приносили записки с приглашениями на свидания, а один раз кто-то подлил ему любовное зелье, но оно почему-то сработало не так, как надо — Невилла просто неудержимо тошнило чем-то розовым, с пузырями в виде сердечек, пока мы не дотащили его до Помфри, которая дала антидот (очень громко ахая, и, кажется, похихикивая в кулачок). Причина такой реакции организма так и осталась загадкой, но нам всем, кроме Невилла, было очень смешно. А Гермиона с самого начала года кидала на Невилла какие-то странные взгляды. Все это выглядело для меня довольно очевидно, а вот Рон так до сих пор ничего и не заметил (иначе он бы уже давно устроил истерику, или бросился на Нева с кулаками). Когда-нибудь я с ней об этом поговорю. Когда-нибудь потом. Мельком бросаю взгляд на Снейпа, но сейчас ничего не мелькает, только ощущение какое-то… могильного холода надгробия у моей руки. Вздрагиваю, с удивлением пялюсь на руку. Странно, может Том как-то проклял его, а никто не знает. Может, мне нужно поговорить с ним? Но меня вновь охватывает чувство стыда. «Я обязательно, обязательно с ним поговорю», — мысленно киваю я себе, и наконец, беру в руку вилку. Овсянка? Но почему? Ведь сейчас ужин… Задумчиво смотрю на Рона, тот воодушевленно ест это липкое месиво, впрочем, это же Рон — он с голодухи и дерьмо соплохвоста сожрет, наверное. Морщусь от этих злых мыслей. — Сама ее не люблю совсем, — растерянно говорит мне Гермиона. — Кого? — вздрогнув, спрашиваю я. — Овсянку, — грустно улыбается она, поднимая вилку с малоаппетитной массой, которая тут же шлепается обратно в тарелку. — Да фто ты нафинаефь, фкуфно же, — говорит Рон, и не потрудившись перед этим проглотить то, что у него во рту. Гермиона бросает на него взгляд, точнее Взгляд — и я едва сдерживаю грустный вздох. Так не смотрят на того, кто хоть чуточку тебе нравится. Кажется, Война убила слишком много нас в нас. Пытаясь подавить ненависть к мертвому уроду, стискиваю до хруста кулаки, но… Это кажется не помогает. Перед глазами появляются красные вспышки. Вспышка. Вспышка. Еще. Их становится все больше и кто-то резко кричит, но я слышу это будто из-под слоя воды, непонимающе пялясь на стену огня прямо посередине стола, которая растет, и двигается, и вот вот поглотит собой Гермиону. Первое, что я слышу, открыв глаза в кромешной темноте — тихие голоса в нескольких метрах от меня. — Северус, я все понимаю, но у него нервное… — Он опасен, Минерва! Ты же сама там была и все видела! Они уже взрослые и должны контролировать свои…порывы, — Снейп понижает голос и очень по-змеиному шипит, — он должен перейти на домашнее обучение. Под чьим-нибудь присмотром! Конечности затекли и я пытаюсь пошевелиться — выходит плохо, потому что я связан по рукам и ногам. Магические путы, видимо. Что я натворил? С соседней кровати доносится стон. Что произошло? Красные вспышки, потом огонь, застилающий обзор и больше я ничего не помню… Мои мысли прерывает топот ног, а после — голос Помфри: — Он пришел в себя! Северус! Ей вторит все тот же стон. Я моргаю, пытаясь разглядеть человека на соседней кровати — но не вижу почти ничего. Спустя секунду загораются магические светильники, и то, что я вижу, повергает меня в шок. Человек. На глазах бинты, а вот остальное… Такое чувство, будто его заживо варили, причем долго — почти вся кожа обуглилась и облезла, на голове проплешины, все это больше напоминает кусок мяса, чем человека. В палате витает мерзкий запах, я почему-то замечаю его только сейчас. Меня начинает тошнить. — Что думаешь, Северус? — сдавленно спрашивает Макгонаггл, морщась от еще одного, более громкого стона. — Думаю, что обезболивающая мазь действует лучше, чем зелье, но нивелирует работу заживляющей. Надо бы доработать рецепт, а пока — ему будет очень больно. Не настолько, чтобы умереть от болевого шока, хотя… «Пожалуйста, пожалуйста», — беззвучно шепчу я, в ужасе разглядывая сосредоточенное лицо Снейпа. Мне кажется, что если я перестану на него смотреть, я умру, или сойду с ума, настолько сюрреалистичным кажется мне все происходящее, и только он может все исправить. Он ведь может? Он сможет? — Я понимаю, конечно, — отвечает директор, — Твои зелья и мази всегда непревзойденного качества, ты ведь сможешь… — Я смогу! — рычит Снейп, со злостью выдергивая из нагрудного кармана какую-то бутылочку, — но не знаю, сможет ли он! И шрамы не исчезнут полностью! Лонгботтому всего 17, и… Невилл… Это Невилл… Мысли стучат в мозгу, становясь все громче с каждой секундой. Что же я наделал, как же я… Нравится. Нравится. НРАВИТСЯ!!! — Тебе нравится, Поттер?! — слышу я прямо надо мной, распахиваю глаза и кричу от ужаса. Безгубый рот, безносое лицо… Надо мной, громко смеясь, склонился Волдеморт.