Немыслимо

***

       Вечером я снова не мог уснуть. Мысли. Боже, как же они меня раздражают. Почему человека так беспомощно оставляют с ними наедине? Будто от того, что они беспорядочно крутятся в моей башке, что-то может измениться. И этот навязчивый гнев усиливается. С каждой гребаной секундой, с каждым тиканьем стрелки на наручных часах Шная, с каждым моим вздохом. Это же ведь такое счастье чувствовать, что твоё сердце кого-то выбрало. И вместе с тем, отчаяние… потому что не можешь любить…        Я сознавая свою подсобную роль страдающего на ближайшие дни, сидел опустив глаза, изредка бросая на вещи в комнате странные и рассеянные взгляды. Крис постепенно понял, что со мной что-то не так. Он тоже не мог уснуть, но по-моему только из-за того, что я постоянно то ложился, то вставал, то шёл пить воду, то ещё что-то делал, пытаясь уснуть. — Пауль, у тебя что-то случилось? — огрызнулся с темноты Шнай, переворачиваясь на бок. Жеманничать, щеголять пышными фразами о любви, соврать, что всё нормально? Что делать? — Да я не знаю, подушки здесь какие-то не такие, кровать твердая и жарко в комнате… — ну, лучше уж спихнуть на простые вещи, раз я решил отделаться от вопроса. — Господи, подушки самые обыкновенные, хочешь можешь на мою кровать улечься раз твоя твердая, а кондиционер включен, если ты не заметил, так, что, пожалуйста, ложись поскорее, — обернулся он и взглянул мне в лицо — но лишь на одно мгновение, чтобы высказать всю информацию и повернуться обратно, накрывая голову ещё одной подушкой, — мудак, — напоследок выдал он. — Подумаешь, спать ему не дают, — встал я с кровати, чтобы пройти к выходу, — захотел бы — уснул бы уже давно.       Мне надо освежиться или напиться. А может вообще одеться и пойти прогуляться к берегу? Да, ладно, два часа ночи, кто в такое время бродит? Я вышел в коридор, раздумывая где можно было бы достать хоть каплю алкоголя. И почему мы ни разу ещё не выпили здесь? Отдыхаем же.       Я оглянулся в сторону четвертого номера, нет ли там снова курящего Рихарда. Нет. Всё это херня. С ним. Вернее с моими чувствами к нему. Снова сердце ноет от нечего делать. Одно и тоже. У всех такое случается, а я так переживаю по этому поводу. Возможно просто мелькнула симпатия, как другу, у меня ж такое было к Шнаю. Вот и тут точно также. Всё пройдёт. Не стоит бояться этого, но и привязываться к Рихарду… лучше не надо.       Вдруг по лестнице послышались шаги. Кто-то напевал песню, довольно-таки тихо, практически шепотом и, если бы не мои ночные похождения по коридору никто бы и не услышал этого бормотания. Голос женский. В темноте я смог увидеть, что это та самая девушка, которая расхохоталась, увидев меня ещё утром. Она шла, словно крадучись, выставив голову вперёд и тихонько смеялась. Но каким было моё удивление, когда я увидел за ней Круспе, который также усмехался и, приставив палец к губам, цедил сквозь зубы: «Тшшшш». Оба были пьяные.       Глаза почему-то скользнули вниз по его фигуре — он снова был обнажен по пояс. Аполлон, блядь. Или уже просто успел её выебать? Я с выражением глубокого равнодушия, почти презрения, именно презрения, продолжал наблюдать за ними. Интересно, какие будут их следующие действия? Будут целоваться, заваляться к нему в номер? Рихард заметил меня и холодно отвел глаза в сторону. Может быть, с глубоко затаенной усмешкой на лице, впрочем этого я не успел увидеть, потому что девушка повернулась к нему и начала что-то говорить, если не флиртовать, поглаживая его за плечи и откровенно лаская подушечками пальцев нагой торс. Это был тяжелый, очень тяжелый удар! Они продолжали в течение нескольких секунд что-то лихорадочно лопотать. Я мог бы уйти, но мне, будто специально хотелось помешать им, мол этот балкон для всех, а не только для вас. Теперь, хер, меня кто сдвинет с этого места. Круспе вполне уяснил себе смысл моего проникновенного взгляда и вдруг смолк чуть не на полуслове, когда говорил что-то той девице. Затем она обернулась и, разглядев меня, словно обиделась, что я здесь присутствую. Скинула свои руки с его плеч и уныло побрела к себе в номер, бросая Рихарду воздушный поцелуй. Тот кивнул ей на прощания. Какая мерзость! Какое несчастье! Ну, как же так? Кто-то помешал вашему ахуепическому времяпровождению вместе! Ахх, до чего же абсурдная ситуация! А хуй тебе резиновый, а не Круспе! Продажная шкура. Утром ещё подмигивала мне. Я заулыбался. В конце концов добился того, чего так хотел. Можно теперь пойти и полежать в номере. — Снова не спишь? — Рихард старался выговорить эту фразу красивым голосом и у него это прекрасно получилось. — Ага.— тяжело вздохнул я, — Извини, что помешал вам, мне жаль, но там просто Крис спать не может, потому что я не сплю, а деваться мне некуда, — слыша от себя эту неестественную декламацию мне хотелось расхохотаться до слёз. — Ты не помешал, всё нормально. Я покурю возле тебя? — он подошёл ближе, облокотился о балюстраду, доставая из карманов пачку сигарет и зажигалку. Я ответил побелевшими губами, что да, можно. Почему Круспе просто не вернулся в свой номер? Почему, во имя пресвятой троицы, он подошёл ко мне? Я смотрю на него, наверное, как поехавший дуралей. И чего он так будоражит мои чувства? Ничего особенного в нём нет. За исключением его гладко причесанных на пробор чёрных волос. Есть что-то в них чудесное. Изысканное. — Она тебе нравится? — пожимая плечами, спросил Рих. — Ты о этой? — мотнул я в сторону номера зеленоглазой девушки, — И в мыслях не было. Нет, она, конечно, привлекательная, но не мой тип. Такова была моя оценка, по крайней мере, в данном случае. Если же брать глубже, то таких как она я не переношу и быстро забываю. Они, будто все на одно лицо, все похожи, нет ничего, что смогло бы их выделять среди других. — И не мой тоже, — заулыбался Круспе, — Её зовут Эмми. Она подружка девушки Кристиана. Мы встретились внизу. Чуть не рыдала, болтая о том, что она не слишком соблазнительная, потому что КТО-ТО не обратил на неё внимание. — В смысле? Это типа я? — воскликнул я звонким голосом. Впрочем, оставляю это недоразумение на своей совести или, во всяком случае, на совести Шная. Я получается ещё и виноват, что она прижималась к Рихарду! Я и есть причина по которой мне пришлось созерцать вот эту лучезарную сцену с обнимашками? — Ну, ей, наверное, захотелось тебе насолить, мол упустил такой шанс. А я плюс ко всему ещё и живу с тобой на одном этаже.  — Охренеть, до чего додумалась! Да мы даже не знакомы с ней! Если б каждая так выделывалась, что на неё не обратили внимание… нет, капец, конечно. — хотя, блядь, стоп, — А ты зачем подыгрывал ей, зная, что это касается меня? — Да успокоить просто хотел, чтобы не переживала, — ага, трахнуть ты решил на халяву, а не успокоить, — а потом увидел, что ты здесь с таким презрением смотришь и не захотел отрывать твой кусочек счастья, — в насмешку неприменно проговорил Круспе. — Да о чём ты говоришь? Какое счастье? Конченая на всю голову, как видишь. — я счел бы этот случай особенно скандальным с точки зрения своих любовных стремлений и оскорбительным лично для себя. Получается, что сам себе подножку поставил. — Мдаа? Чего уж ты тогда так уставился? Ставлю, что у тебя есть к ней чувства, — утверждающе провозгласил Рих. Неправдоподобие такого утверждения можно было сравнить только с неприличием; однако его глаза упорно стояли на своем месте, заглядывая в мои. Он чувствует, что раскусил меня, хотя сам того не подозревает, что я глядел не на неё, а на него. Балбес. Ко мне подходила малодушная и плаксивая тревога, вызванная его взглядом и словами. Мои жесткие раскрасневшиеся щеки выдавали непростое положение. Я, закрыв лицо руками, делая вид, что захотел потереть глаза, невнятно произнес «ерунда». Рих отвел взгляд и потушил сигарету. Особенно тягостное впечатление от слов. — Знаешь, а я бы мог с ней переспать, тогда бы ты ненавидел меня, а так стоишь и разговариваешь со мной, — типа одолжение мне сделал или что? Хотя я бы и вправду его ненавидел, не вынес бы осознание этого факта.       Вдруг он выпрямился и подошёл ко мне сзади. Мне не хотелось оглядываться, потому что я думал, что он просто пройдёт мимо. Но тут я почувствовал, как его теплые руки обнимают мою талию, и начал не на шутку нервничать. Он положил свой подбородок мне на спину и тихонько провёл по ней кончиком носа. Ну почему я в футболке? Мне казалось я ощущаю дьявольскую одержимость того, что он делает, что это является как бы эквивалентом любви, мозговым оргазмом, короче говоря. И его тело… Если бы я сейчас тоже был обнажен по пояс… Дойдя выше к шее, Рих остановился на ней, словно внюхиваясь в мой запах. От него несло алкоголем. Но это только усиливало впечатление от царившегося момента, это побуждало на легкомыслие и распущенность, с которой я хотел столкнуться.       Нет, не останавливайся только, пожалуйста… Сделав довольно шумный выдох, он нежно и скромно поцеловал где-то ниже мочки уха. И этого хватило, чтобы я находился в сладостном экстазе. Мои щеки разгорелись ещё больше, а сам я был глубоко взволнован. Из балкона, наверное, были видны мои судорожно зажмуренные глаза в этот момент, раскрытой от удивления рот и наши неестественно изогнувшиеся торсы. Я предпочел бы тихий обморок. Так как этот бурный инцидент произошел слишком быстро, что я не успел даже заметить, как Рих, пожелав спокойной ночи, устремился к себе в номер, а я так и остался стоять на том самом месте…

***

       Ведь в таких делах всегда участвуют двое и это не могло же произойти без желания и согласия обеих сторон? Значит, он тоже ко мне что-то чувствует? Я чистил зубы, рассматривая в зеркале своё отражение. Все это я делал радостно, вспоминая вчерашние события. Сердце моё усиленно билось при мысли о необычности, смелости и значительности поступка Рихарда, которому я придал в душе глубокого символического значения. Меня разбудил Крис, впервые за долгое время. Я проспал! На часах было уже десять, а я только чистил зубы! В комнате раздался сдавленный, но звонкий и веселый смех и чья-то речь, которая тут же оборвалась, так как дверь захлопнулась. Я выглянул из ванной и увидел Тилля и Сару. — Доброе утро! — выкрикнул я. — О, привет, Пауль, мы тебя одного ждём! — поздоровался Тилль. — Сейчас уже иду! Закончив все свои процедуры, я вышел в комнату, где сразу же смехом был встречен еще, один гость. Шнай представил меня белокурой даме, с любопытством смотревшей на него голубыми глазами. Она полусидела в постели Шная, каждую минуту беспокойно смеясь рассыпающимся, очень высоким серебристым смехом. Ну, Крис, умеет веселить! С утра пораньше и уже успел кого-то найти. — Мы к морю? Или ещё куда-то? — обратился я к Шнаю. — К морю, а потом у меня есть одна идейка. — Окей, я тогда, пойду к Риху, попрошу у него ласты, — ускользнул я с комнаты. Мой разум сначала отказался понять смысл царившей вчера хлопотливой деятельности. Но сегодня я был настроен решительно. Да, мне нравится… Нравится, чертов Круспе и мне похуй, если тут есть что-то неправильное. Я остановился перед дверью, растерянный, пораженный, и вдруг увидел проходившего по коридору Кристиана с невероятными мешками под глазами, черными, как агат. Тоже не спал всю ночь? — Рихард, тут или… где-то внизу? — спросил я Лоренца, указывая на дверь. — Ага, там, — кивнул тот, посмотрев на меня исподлобья и прошел дальше. На щеках снова появился розовый отблеск и уже не сходил с них. Я постучал. Еще немного и у меня возникнет желание войти к нему без всякого разрешения, стащить те надоедливые шорты и… мы близко друг от друга, в разных позах, молча, замкнувшись в его номере… по лицам струится пот… — Привет, — дверь распахнулась и передо мной уже стоял Круспе. Но почему у него такое выражение лица? Такое странное? Подозрительно спокойное, уравновешенное. Веки плотно смыкались, когда он пытался ими мигать, а глаза были чересчур большие и покрасневшие. — Я это… за ластами и за тобой, если идешь с нами, — промямлил я, рассматривая его с ног до головы. — Угу, сегодня… то есть «сейчас», — обернулся Рих, — проходи. — А ты чего такой заторможенный? Плохо после вчерашнего? — зашёл я в номер, продолжая изучать предмет моего греховного желания. — А ты откуда знаешь? — воскликнул Рих, а на его лице проскользнуло глубочайшее удивление. — Так ты же вчера… мы же… на балконе здесь виделись, — нет, ну, не хватало того, чтобы он не помнил этого! Вчера Рих более чем внятно разговаривал и был трезв рассудком. — Аааа, точно. Прости, я забыл… вылетело из головы, — оправдался Круспе, нахмуривая брови. — И…что ты…думаешь, ну, об этом? — я говорил вполголоса, с взволнованной и нежной почтительностью. Мне неудобно вытаскивать из него слова, но я… должен знать. — Да, пить меньше надо, вот и всё, — легко произнес он. Все-таки я сделал нелепую попытку. Пришёл сюда, надеясь, что это что-то значило. Довольно было легкого намека на вчерашнее, чтобы понять … Рих отказался от меня… от моих чувств. Это нож в самое сердце. Это удар по лицу. И моя опустевшая душа, после его слов. Это же гребаная жизнь. Это же реальность, на что я рассчитывал? В поте лица своего я старался не выдавать лихорадочного состояния перед Рихом. А мозг, тем временем, мне больно шептал: «Дебил ты, Пауль, просто дебил…»

***

Иной раз не знаешь, кто именно жил в этой комнате, и тогда невольно задумываешься, может кто-то здесь убил кого-то. С самого начала эта комната мне не нравилась. Негативная аура. Из-за неё всё так хреново? Дело не во мне, а вот в таких банальных вещах. Сменю обстановку и дела пойдут вверх. Хотя подобная мысль уже приходила ко мне неделю назад… Ну, поехал я отдыхать и что? Что-то поменялось? Абсолютно ничего. К Риху я стал относится холодно. Не знаю, заметил ли он это. Круспе продолжал вести себя также как и обычно. Иногда подшучивал, смеялся, веселился с ребятами (с ними он уже неплохо сдружился), пару раз ущипнул меня за бок и один раз хлопнул по заднице, когда мы играли в бильярд. Я наклонился, чтобы нанести удар по шару и вдруг мне прилетело по мягкому месту со словами: " Не стой раком, а то привыкнешь». Парни, понятное дело, заржали, а мне было жутко неудобно и… чёрт его возьми… приятно. Да, я понимал, что это ничего не значит. Он уже показал, что реально равнодушен ко мне, но в такие моменты я переставал думать о возможном. Рихард был для меня материальным духом в реальном мире, он давал силу, подпитывал энергией, заставлял моё тело радоваться мелочам. Посмотрел, обратился, подмигнул, ущипнул, шлёпнул — и я становился чувственным до сладострастия и до отвращения, полным бесстыдных мыслей. Он, вместе со своими поступками, напоминал мне радугу над водопадом или пламенем… Редкое явление, что радует и раздражает одновременно. Ты не можешь понять, почему там только семь цветов, неужели не существует ещё каких-то, почему они именно в таком порядке, почему некоторые полосы шире и видны намного четче остальных, почему, блять, это выглядит именно так? И если физика вполне могла объяснить эти вещи (если бы я учил её), то поступки Круспе не мог объяснить никто, кроме него самого. Теперь я просто ненавижу его и стараюсь обходить стороной… Но, он, как здоровенный ржавый гвоздь забитый в белую гладкую стенку моего воспоминания. До крови сотрусь, пока вытащу его из своей головы.