Немыслимо

***

— Кроха? — нахмурив брови вымолвил Крис, — Какая, блять, кроха? Это что было? — эта была чертовски опасная черта, которую Рих так глупо переступил. Мне трудно подобрать слова, чтобы объясниться, я мечтал, чтобы эта ситуация испарилась и я проснулся в мягкой кровати, осознавая что вся эта ситуация — сон. — Тилль, может мне показалось? — не успокаивался Шнай, — Или ты видел то же что и я? Когда я хотел уже начать что-то говорить, то ощущал что слишком близок к этому и замирал, начиная думать, как это правильно описать. Думал и думал. И не находил слов. — Неет, Шнай. У тебя не поехала крыша, я тоже… видел, — с каменным лицом произнес Линдеманн. Пальцы дрожат, я бросаю быстрый взгляд на парней, а мой мозг тем временем словно воспламеняется в поисках нужного ответа. — Ребята, этот, сукин сын, чокнутый. Вы не обращайте внимания, мы общаемся так, — я вышибу тебе мозги, Рихард, а после поимею в рот, чтобы меньше трындел. Сам ушёл, а меня оставил с этой хренью наедине. Чего ты хотел? Моего признания? Моей смерти? Я слишком мало тебя знаю, чтобы понять твои намерения. — Так он стебётся над тобой таким образом? — Крис так заботится о моём состоянии, что иногда мне кажется, что я сдурею. — Ты скажи, если он вот так вот разговаривает с тобой, то мы с Крисом разберемся, — думаю Тилль пытается проявлять ко мне сочувствие или что-то вроде этого. Да я и не жду от него сочувствия! Нет, нет! — Господи, нет! Я не так выразился, всё нормально, правда, давайте просто поговорим о чём мы там хотели, — всё. Пусть остановятся со своими вопросами, предположениями. Я не вынесу этого мозгового штурма и их пристальных взглядов. — Где это нормально? Он назвал тебя «крохой» и поцеловал в висок, мне кажется, что он сделал это весьма… хрупко, с любовью, — чёрт, нет, нет! Ты впустую тратишь силы, Шнай, я ничего тебе не скажу! Ни слова! У тебя прямо талант отыскивать все мои скрытые чувства. — Крис, тьфу, блять! Тебе показалось. Он просто прикалывается, мы дружим…и он спас меня и теперь… — стоит ли договаривать фразу? Я должен уравновешивать то, что не сбалансировано, не срываясь с этого туго натянутого каната, а не усугублять своё положение. — Что теперь? Ты ему ничего не должен. Он не имеет права так с тобой обращаться, словно ты его предмет. Я ничего не хочу сказать плохого, но, Тилль, ты же видел как он это сделал! — Шнай, а может мы и правда преувеличиваем? — цокнул Тилль, — Мы же тоже иногда так подшучиваем друг над другом. — Кмхах, да, конечно. Я же тебя только в засос не целовал, — взглянул он Линдеманна, и криво улыбнулся, договаривая последнее слово, — любимый. Тягостное молчание. А затем оба, переглянувшись, начали ржать, как придурки — громко и долго. Ну всё, теперь их не заткнешь. Нельзя было переступать установленные границы, Круспе! Хотя где мы это обсуждали с тобой? Гм? Я прибью тебя сразу же, как только увижу! — Я поговорю с ним, чтобы он больше так не делал. Это не нормально, — в итоге произнес Шнай, успокаиваясь от недавнего смеха. — Нет! — крикнул я, — То есть, не надо, я сам могу поговорить. — Ты давай, чтобы наверняка. А в случае чего, зови нас с Тиллем, мы его сразу на место поставим. А то не успеешь оглянуться, как он штаны спустит. — Крис, я тебе в сотый раз говорю, он обычный парень, мы зря здесь что-то выясняем. Я думаю, что Рих только и ждал от нас такой реакции, чтобы мы ахуели. Всё таки прогнали его, вот он и решил нам «отомстить», — парировал Линдеманн. — Обычный? — вновь заулыбался Крис, но на этот раз, его слова уже были достаточно наигранными, он поверил моим словам и теперь лишь продолжал подстебывать. — А ты замечал как он поглядывал на нашего Паульхенчика? — после этого я немного раскраснелся, да, Шнай несёт полную ахинею, но это же может быть правда, тем более я тоже разглядывал Рихарда, — А искусственное дыхание?! Тоже скажешь невинные штучки? — подкинул ему Тилль, начиная опять смеяться. — Ахаха.Точно! — воскликнул Крис. Мне, наверное, капец, как повезло с Тиллем и его твердолобством. Сейчас он реально спас моё состояние. Смог переубедить Шная, перевести это всё в шутку. Они должны были развязать так много узлов, так много открыть, так много пережить. Но этого не случилось и этот инцидент не смог перерасти в огромный поток слепых эмоций.

***

Я был в превосходном настроении, потому что пару минут назад был вознагражден захватывающим поцелуем Рихарда. Мы пошли на пляж и веселились как всегда. Парни, как малые дети, продолжали поглядывать на нас с Круспе, пристально рассматривая, улыбаясь, думая, что мы пара, а в принципе они правильно и думали, только, блять, мозгов не хватало в это поверить. Я рассказал Рихарду эту, на мой взгляд, поразительную историю, которая случилась после его ухода, и он также начал смеяться. Мы договорились, что будем больше их провоцировать на подобные мысли, но откровенно творить что-то у них на глазах не стоит. Он медленно курил, словно взвешивая, с чего начать. Будь у меня десять тысяч догадок, я все равно никогда бы не догадался, чего именно он хочет. В голове у меня было свободно, ясно, но пусто. Не умел я придумывать подобные штуки. Когда Крис с Тиллем вернулись к нам, разговаривая о том, как Линдеманну помириться с Сарой, ведь походу уже выяснилось что ей просто мало внимания как женщине и она хочет больше проводить время вдвоём, а не со всей нашей шайкой, Рихард кинул на меня довольный взгляд и начал говорить твердым ровным тоном: — А пойдём поможешь мне, — принялся он вставать с песка, подбирая свои вьетнамки. Я непонимающе уставился на него, но не ответил. Мне было настолько любопытно, что же последует дальше, что я не испытывал ни малейшей тревоги. — Идём, мне нужно переодеться, — кивнул он в сторону кабинки, что стояла недалеко. Я настолько обалдел, что не нашел ни слова в ответ. Рих зовёт меня переодеваться? Вдвоём? Двум парням в кабинку, что стоит в центре пляжа и всё будут видеть, что мы туда зайдём? В долбаную переодевалку, где снизу видно, кто там находится? Он уронил голову, но через несколько мгновений поднял взгляд. Какая-то мысль вспыхнула в его мозгу. — Или мне взять Кристофа? — заулыбался он, акцентируя особое внимание на его имени, чтобы Шнай точно услышал. — А? — обернулся недоумевающий друг. И все же я догадываюсь, что Рих зовет не просто так. Мы столкнемся с ним нос к носу и тогда кто-то из нас сорвется. — Ну, я поопытнее в таких вещах, — нутром понимаешь, для чего Круспе всё это затеял. Они с Тиллем небось смотрят на меня, как на экспансированное человеческое существо. Я поднимаюсь, чтобы пойти вслед за Рихардом. — Куда это вы? — Тилль явился в прекрасном расположении духа, потирая руки и щелкая костяшками пальцев, видимо реально не понимая причины моего ухода. Рих выдержал солидную паузу, чтобы дать им возможность прочувствовать всю серьезность намерения: —  А с чего это вы вдруг так переполошились?  — Мы? — поднял Крис удивленно брови. — Да никто не переполошился. Идите быстрее, нам план надо придумать, как Тилля и Сару примирить, — недовольно фыркнул Шнай и отвел взгляд. В поведении Круспе все указывало на то, что втайне он доволен. Мы двигались в сторону кабинки. И, блять, я на это согласился? Ладно, что может случиться? Мне придётся раздеться? Ну парней мы заинтриговали, что дальше? — Они смотрят? — вдруг отозвался Рих. Я осторожно оглянулся, типа на небо взглянуть, и краем глаза заметил, что эти двое так и смотрели нам вслед. — Да. Очень даже явно, — протянул я. По губам Круспе скользнула едва заметная улыбка. — Хорошо, — говоря это, он откинул назад голову, словно адресуя свои слова кому-то другому. — Что ты задумал? — я вдруг почувствовал себя таким дураком. Чёрт, что мы делаем? — Ничего не спрашивай, просто иди, — еще более умиротворяющее и завораживающее произнес Круспе. Мы переглянулись. Статически. Затем наконец-то дошли к кабинке. Это и переодевалкой назвать сложно. Четыре железные стенки и ничего больше. Теперь я таки узнаю, зачем меня сюда привели. Рих пропускает меня первого. Я мельком бросаю на него взгляд, посмотреть, как он на все это реагирует. Многообещающе. Захожу. Он двигается за мной. Когда мы уже оказываемся полностью за стеной кабинки, Рих разворачивает меня к себе силой.  — Я не могу, — проговаривает он своим вызывающе чувственным ртом и темными, как лепестки розы, губами, прижимаясь ко мне, — не могу терпеть, когда они смотрят на тебя, — я вижу его лицо перед собой крупным планом, каждую трещинку, каждую пору, — хочу целовать тебя… прямо сейчас… и пусть они тоже об этом думают. — И что я должен ответить на это? — игриво улыбаюсь я, протягивая руки к его бедрам. — Малыш, ты ведь хочешь этого? — закусил он нижнюю губу. — Хочешь подразнить их? Я не успел ответить. Он, с глумливой улыбкой склоняясь надо мною, прильнул к моим губам. Опять моя слюна во рту трепетала, и тянулась, и переливчато сияла в лучах умирающего солнца, когда он целовал меня. Я пытаюсь как можно шире разомкнуть стиснутые челюсти, чтобы ответить ему с удвоенной силой. Плотные удары воздуха между нашими носами, обжигают лицо. Он поднимает руку и кладет мне на плечо. Мутно-белое неумолимое движение его руки словно унылый, хриплый, крик его безмерного желания. Я сжимаю в объятиях его бугристые бока, его гранитные плечи. Моё тело своими покровами краснеет и бледнеет от страха и стыда перед самим собой. И что я делаю? Я знаю, что снизу наши щиколотки видны любому зрителю. Две пары мужских ног, которые стоят вплотную друг к другу, ещё и я немного приподнимаюсь на носочки. Я думаю, не сложно догадаться, что здесь происходит. Но кто способен такое подумать? Кто может до такого додуматься? Вообразить, что два парня зашли сюда целоваться? Люди скорее переубедят себя, что они слишком развратные, подумав о таком, и отбросят возможную мысль куда подальше. Никому и в голову не взбредет поверить собственным догадкам. — Рих, мы ведь не скажем им? Правда? — выдыхаю я прямо в его губы, а на висках у меня проступает и засыхает пот. На улице сумасшедшая жара, а мы именно сейчас под жгучим солнцем, изучаем всё новые ощущения. — Как захочешь, — он отстраняется и я вижу вновь эти крупные, черничные губы и тонкую струйку слюны, тянувшуюся, как резина, когда он произносил это слово, — мы посмотрим насколько они догадливые. Мои нервы скачут по коже в виде тысячи мурашек, а раскаленные вены светятся от этого безумия и безрассудства. — Ты ведь приличный мальчик, тебе нужна хорошая репутация, — с вздрагивающими губами и улыбкой на лице выдал Круспе.

***

      После того, как мы процеловались в кабинке минут десять, я испытал неистовое блаженство, словно моё тело было сведено в судорогах, но в этот же момент я подумал и о болезнетворной силе, которая со мной в скором времени случится.       Помимо ужаса, чувствовалась еще примесь чего-то непристойного, ведь это уже будет скандал, не только в смысле нарушения морали, а вообще. в моей душе. Мне казалось это очень оскорбительным для собственного достоинства. Залечь под парня. Ибо в душе я честно старался оберегать себя от подобных мыслей. Я довольно принципиален и всё время отстаивал свою точку зрения, даже перед самим собой. Но сейчас это было очень трудно. После всех поцелуев, после той ночи на балконе, после щекотливых прикосновений. Я понял, что реально люблю его. Люблю Рихарда Круспе. Наряду с этим во мне начала жить потребность, чтобы Рих признал право на серьезное отношение к моей симпатии и любви, на уважение к ним. И я надеялся, что при большей близости эта потребность будет удовлетворена. Ведь мне казалось странным, что он проявляет ко мне свои чувства только в качестве всяких пошлостей. Может для него это вообще и не не любовь? Мы рассказываем друг другу о своей жизни, о планах, о увлечениях, но заканчивается всё довольно сложными побуждениями. Короче говоря, я видел только один выход — секс. Он укрепит нас с Рихардом, создаст как бы противовес всевозможным оскорблениям, которым мои чувства подвергаются. Меня это нисколько не огорчает. Я сам себе признаюсь, что хочу этого, и мои мысли об этом поселились здесь, в голове, по собственной охоте, под официальным предлогом большой любви, и не только только ради собственного удовольствия, чтобы Рих высказал мне всё свои реальные чувства, а потому что мне действительно нравится Круспе, я должен показать насколько сильно могу ему доверять, насколько сильно люблю его. Я первым сделаю этот шаг, а он, если действительно чувствует ко мне что-то большее, подтянется без раздумий. Но до того, как мы подойдем к этой вечности, обменяемся с ним несколькими человечными словами, я должен подготовиться.

***

Вот как я себе это представляю. Да, да, я человек-идиот и сегодняшнее посещение Сары уже подействовало на меня в каком-то смысле благотворно к такой самоидентификации, потому что я приближаюсь к своему плану по подготовке. Я попросил одолжить мне ноутбук…       Поскольку парни реально удивились, когда мы вернулись с опухшими губами… Ну, да, ладно, я лишь думаю, что это так выглядело, на самом деле, я хрен его знает, как это выглядело со стороны. Это было дуростью, конечно. Приятной, невинной дуростью. Поэтому, я решил остаться в номере один, типа отвлекать Сару, пока эти трое идут выбирать ей цветы и устраивать романтический ужин на берегу моря. Так на нас с Рихом будет меньше подозрений.       Но долго разговаривать с Сарой мне не пришлось. Она пожаловалась на Тилля, я выслушал, успокоил, настроил её на позитив, сказав что Линдеманн вроде готовит какой-то сюрприз, и она хотела уже уйти к себе в номер, чтобы немного вздремнуть, но тут в моей голове всплыла идея, которой я, конечно, побаивался, но и понимал, что она необходима. Короче, мне нужен был интернет и, блять, хороший экран, чтобы типа посмотреть фильм. Сара без раздумий отдала свой ноутбук. Я думаю, что, если бы кто-то увидел через раскрытую дверь, что за фильмы я собираюсь здесь смотреть, его наверняка давно бы уже потихоньку убрали отсюда другие люди в белых халатах за чересчур большие глаза и нервный шок. Гейское порно… Нет, поначалу было интересно наблюдать, как понемногу редеет и светлеет мрак, выступает комната в ночной темноте, как обозначаются и сбрасывают покровы сумрака предметы, главные персонажи. Но, блять, всё это длилось минуты две, не больше. А дальше у одного набухает «тусклый рассвет или радостно разгорается заря», как сам определил второй герой, а потом… не успеешь опомниться — и вот уже прошла минута, как они трахаются. — Фууу, блять, — тихонько вопил я сам себе, отворачивая взгляд, и кривил лицо Однако отчаяние не брало меня. Я всё надеялся, что это просто первое впечатление, ведь раньше я не видел как это делают мужики. И очень-то много я перетерпел, чтобы еще впадать в отчаяние. Я уже имел возможность много раз выблевать, но продолжал смотреть. Всё время обращал внимание на пассива. Тот плыл в руках главного, стонал и радовался, как радуется все живое на земле, пока его ебали в задницу. «Нет, не отчаивайся, Пауль.» — надо было назвать этот фильм. Только я стискивал все сильнее челюсти и продолжал смотреть. Меня гнало вперед чрезвычайное упрямство. Я же должен почувствовать хоть что-то! А мои растрепанные нервы констатировали, что все же я погибаю, иду тоненькой челкой, как мечом. Что-то во мне яростно рвалось из самой глубины и подкатывало к горлу комком. Я не смогу. Наверное. Главный персонаж, но и не только «персонаж», судя по фильму, провел языком по кровавым губам второго и, зажимая между бровями улыбку, перевел их, блять, в ещё одну позу. Теперь тот закинул ему ноги на шею. Мдаа, сравнивая, с первой, на четвереньках, это было, пиздец, как мило и романтично. В голове кружилось. Я на секунду, закрыл глаза и попробовал представить, что это Рих. Он и есть воплощением моей жажды любви, отчаяния и забвения. — Рихард, — улыбнулся я, слушая все стоны из фильма, и почувствовал что во мне будто разлилось что-то тёплое. Но, открыв глаза и посмотрев на бледного ассистента налитого кровью, со слезящимися синими глазами, мои мысли сразу же улетучились. — Как же это гадко, — я решил, что хватит с меня этих мучений, процентов на шестьдесят я понял, что мне нужно делать и как себя вести, поэтому смысла дальше в разглядывание «голубой» ебни я не видел, поэтому закрыл сайт и зашёл в библиотеку почистить историю. Ладно, приятных ощущений я не испытал, это настораживает. Ну и хрен с ним. Как сделать, чтобы Риху понравилось? Именно в этот момент, я уже удалил элемент из истории и пожалел. Надо было досмотреть. Хотя можно же… — Черт, что я делаю, — на полном ходу ввожу в поисковик: «Как удовлетворить мужчину в постели». Так, одни пишут, лучшим подарком будет красивое кружевное бельё. Да, блять? Серьёзно? Вторые советуют «попробовать что-то необычное», типа анального секса… Да, у нас он другим, сука, и не будет! Чёрт его возьми, всё рассчитано для женского пола. Оральные ласки… Это уже больше похоже на нормальный вариант. — Пауль, ты тут? — дверь распахнулась. Почему я не закрыл конченую дверь? — Оу, можно мне назад ноут? Или ты еще смотришь? — подходила к моей кровати Сара. Я, открыв рот, словно хотел воскликнуть «ах, подожди секунду», сделал жест горестного недоумения и судорожно закрыл вкладку сайта. Фухх, успел. — А? Да, держи, конечно, — в итоге произнес я, разворачивая к ней ноутбук. — Угу, — она подхватила прибор и принялась идти, — и, да, ещё… спасибо тебе, Пауль, — кивнула она мне, останавливаясь на полпути. Я лишь улыбнулся, совершенно по-дурацкому, в знак принятия её благодарности.

***

— Так и что теперь? — не мог Тилль подавить горького томления своей души. — Ну, раз она так захотела, — желая утешить его, добавил Крис, — придётся делать. — Просто почему? Неужели ей ужин не понравился? — ещё более расстроенным голосом произнес Тилль.       Когда все сошлось к ужину, за столом царило весьма приподнятое настроение и было очевидно, что Сара хочет продолжить начавшуюся романтику в более замкнутом кругу. Я, Рих и Шнай вежливо удалились и провели остаток вечера играя в карты и болтая о всякой фигне. К нам вскоре присоединился Кристиан, но через некоторое время он ушёл к себе спать. А мы поджидали Тилля и его комментариев. И вот он вернулся с Сарой. Девушка поднялась к себе в номер, а с нами остался жутко подавленный Линдеманн. Мы принялись его расспрашивать, мол, что случилось. Тилль объяснил. Сара не хочет больше быть с ним в отношениях. Ссылается на то, что они не подходят друг другу. Поэтому требует, чтобы в эту ночь к ней уже переселился Кристиан, а Тилль — к Рихарду. Весьма жёсткое заявление. И хотя она говорит, что между ними непременно останется дружба, его это совсем не радует. Какая дружба? Здесь либо любовь, либо ненависть. Среднего не дано. — О чём вы говорили? Как она подняла эту тему? Как сообщила об этом? — в этот разговор был допущен даже Рих. Он уже успел стать довольно близким, помог устроить Тиллю ужин, заплатил отдельно от себя за музыкантов , ну и плюс ко всему, после нашего инцидента Линдеманну было неловко прогонять его снова. Теперь Круспе принят в нашу банду. — Да, я даже как-то не успел понять. Мы разговаривали как всегда, а потом она вдруг взяла меня за руку, и сказала, что хочет сообщить что-то очень важное. Я насторожился, думал, скажет сейчас, что беременна или ещё что-то, а потом… Нам надо расстаться. И всё. — Тилль, я не думаю, что это конец, — провозгласил Рих, протягивая Линдеманну сигарету, — так не разрывают отношения. — А как же тогда разрывают, мистер Всезнайка? — недовольно взглянул Крис. Он, наверное, больше всего расстроился за Тилля. Потому что ещё год назад помнил, как Линдеманн ходил весь заросший, убитый горем, когда узнал, что ему изменили. Тогда мы вытаскивали его из этого дерьма. А вскоре и Сара встретилась. — Со скандалами и выяснениями, — закурил Круспе, — в лучшем случае кидают факты и претензии, а потом только говорят. А здесь нет точной причины. — Чего ж ты, раз такой умный, не в отношениях? — вспыхнул Шнайдер, откидываясь на спинку стула. Тогда глаза Рихарда с покрасневшими белками обратились сначала на Линдеманна, а затем на меня. — По той же причине, что и ты, — совершенно спокойным тоном произнес он, хотя я успел заметить, как случайно возникшая мысль в его голове вызвала столь далеко идущие ассоциации, что он вдруг побледнел и совершенно забыл о своем первоначальном ответе. — Ладно, мы что-нибудь придумаем, не расстраивайся, — похлопал по плечу Тилля Шнайдер. — Да что ты здесь уже придумаешь, — с горечью на губах вымолвил Линдеманн. Я сидел, подперев голову руками, глядя перед собой невидящим взором на всю эту картину. Вероятно, без особой причины, меня не тревожили непосредственные заботы Тилля, но это как-то ударило даже по мне. — Мне кажется, что Рих прав, — я призвал на помощь все свои скудные познания в отношениях, на меня сразу же все обратили внимание, — мы говорили с Сарой, да, она жаловалась на тебя, но чтобы были какие-то намеки на расставание… я не могу сказать. Здесь что-то не так. — Пауль, а как бы она тебе сказала, если ты мой друг? — поднял он брови, — Не надо, наверное, тут и думать. Расстались — значит всё. — Не пизди только так, прошу, — неожиданно воскликнул Рихард, выпуская дым, — ты её любишь? — Я? Да. Наверное. Не знаю. Теперь ведь не должен, — немного растерялся Тилль от такого вопроса. — Выеби её, — кратко провозгласил Круспе. У меня чуть челюсть не отвисла, да и у пацанов тоже. Разговор о ней считался уже чем-то неуместным, почти неприличным для столь невзрачной особы, как Рих, ведь он впервые разговаривает с нами на равных. А тут тебе… Таращимся на него, как на сумасшедшего. — Прости, что ты сказал? — Крис, словно, осведомился о том, как он себя чувствует в этот момент, и выразил корректный вопрос по поводу его заявы, как бы намекая, что можно было бы желать лучшего в подобных ситуациях. — Охх, ну совершит половой акт, погреховодничает, займется любовью, вступит в интимную связь, — закатил глаза Рих, искусно держа в руке сигарету. Я тихонько улыбнулся, чтобы никто не заметил, хотя думаю, что Круспе догадался о моём выражении. — Я не думаю, что это хорошая идея, — мотнул головой Тилль. — Да чё ж вы такие… — замешкался Рих, подбирая нужное слово, — неуверенные. Гм? Пауль, вот как ты считаешь? — кинул он на меня взгляд. Я краснею и испытываю какую-то тревогу, как будто мне предстоит забить последний гвоздь в стену наших отношений, но в итоге просто молчу. — Рих, давай обойдемся без твоих советов, ладно? Не обижайся, но это здесь вообще не нужно, — Шнай явно чувствует к Круспе какую-то неприязнь, но ещё довольно хорошо держится, — Иди собирай вещи, у нас с Паулем переночуешь, а завтра поменяетесь с Кристианом, — обратился он к Линдеманну. Тилль, переглянувшись с Рихардом, молча встает и принимается уходить. Мы сидим ещё секунд двадцать, не промолвив и слова, а затем Круспе сердито и нервно поднимается, докуривая сигарету, и бросает напоследок: — Я разбужу Лоренца, пусть сразу идет ко мне. Нехер тянуть раз вы всё решили. Советники гребаные.