Сверхурочные

Чонгук несёт в руках своего сына, и вы все вместе идёте в детскую. — Папа, я не хочу спать, — бурчит мальчик. — Надо, Чонсу. — Только если почитаешь сказку. Чон кладёт ребёнка на кровать и укрывает того тёплым одеяльцем, а ты просто стоишь в стороне и беззвучно наблюдаешь за этой картиной, чувствуя себя явно лишней. — Т/И почитает. Мгновенно дергаешься, услышав своё имя. — Т/И? — удивлённо переспросил малыш. — Эту тётю зовут Т/И? Тихо смеешься, продолжая ждать, что же ответит Чон. Но тот не говорит ничего, лишь склоняется к уху сына и что-то шепчет, после чего Чонсу радостно выдает: — Она тебе нравится!? Гук улыбается и уверенно говорит: — Да. Надеюсь, вы подружитесь, — он поворачивается к тебе, — Т/И, это мой… — … сын, — заканчиваешь ты улыбаясь. Тот кивает, когда ваши взгляды сталкиваются. В его взгляде читается искрення благодарность за понимание, ведь другая бы на твоём месте сбежала. Вот почему Чонгук никогда до этого не приводил в свой дом никого. Только он, Чонсу и целая куча прислуги. Парень не хотел ранить своего ребёнка, вот почему не знакомил ни с одной из своих пассий, да и ни с кем из них у него не было ничего настолько серьёзного, как у вас. Тебе он мог доверять на все сто процентов. Даже на двести. Если не больше. Берёшь с книжной полки детскую книжку со сказками и садишься возле малыша, ласково улыбаясь ему. Он так сильно похож на Чонгука: то же лицо, те же большие оленьи глаза… Этот ребёнок был слишком милым. Чонсу смотрит на тебя с лёгким недоумением, все же для него ты новый человек, которого он не знает. И который нравится его папе. В твоей голове сотня вопросов, но вместо того, чтобы задать их, ты протягиваешь малышу руку и говоришь: — Давай дружить. Твоя улыбка подкупает его, и лицо мальчика сменяется с хмурого на улыбчивое. Этот ангелочек действует на тебя как те видео с щеночками, и ты просто пытаешься дышать поглубже, чтобы не заплакать присутствии Чонгука. Всего лишь ребёнок, а в твоей душе целый ураган эмоций. Чонсу протягивает тебе свою маленькую ручку в знак вашей только что начавшейся дружбы, а Чонгук стоит, опершись о дверной косяк, и тихо радуется тому, что вы поладили. Открываешь детскую книжку и начинаешь читать сказку. Малыш медленно засыпает, Чон гасит светильник, берёт тебя за руку и вы уходите, закрыв дверь. Парень ведёт тебя на балкон, опирается локтями об ограждение и молча смотрит на луну. Ты тоже молчишь, ждешь, когда тот начнет говорить первым, боишься сказать или спросить лишнего. — Теперь ты знаешь, что у меня есть сын, хех, — парень грустно улыбается, — Чонсу почти четыре года. — Его мать умерла? — неожиданно для самой себя задаешь столь смелый вопрос. Чонгук смеется, а потом отвечает: — Нет. Она цела и невредима, просто немного шлюха. Видишь ли, через некоторое время после рождения Чонсу она просто собрала вещи и сказала, что уходит от меня к своему любовнику. Когда я спросил её про ребёнка, она сказала, что ей всё равно, если дословно, она сказала «Воспитывай его сам, мне всё равно». С тех пор я гордый отец-одиночка. И снова эта грустная улыбка, ты её видишь и тебе не по себе. От всего. От этой истории и от того, чего что пришлось пройти Чонгуку. Теперь для тебя многое становится понятным, а именно его поведение. — Тебе разбили сердце? — и снова в тебе активировался режим Шерлока. — Хех, немного. Я узнал о её изменах ещё до рождения Чонсу. Я просто молчал о том, что знаю, хотел сохранить семью, особенно это было необходимым, когда я узнал о ребенке, я просто… не думал, что она уйдёт от меня. Мне не за меня грустно, а за Чонсу, ему мать нужна, а не вечно пропадающий на работе отец. — Но ты пропадаешь не только на работе, — сегодня ты точно в ударе. Гук ухмыляется и смотрит вниз. — Я плохой родитель, не спорю. Переложил воспитание сына на служанок. Я отвратителен, знаю, в последнии годы меня волновал только секс, я практически не ночевал дома. Вернее, это спасало меня, ты даже не представляешь как я благодарен Тэхёну. Он был со мной в самое тяжелое для меня время, хоть и не знал об этом. Мы начали спать с другом другом сразу после того, как мать Чонсу ушла от меня. Я был так разбит… А Тэхён… Я правда благодарен ему. — Он не знает о том, что у тебя есть ребёнок? — Нет. Никто не знает. Да и о том, что я был женат, тоже никто не знает. Я никогда не любил выставлять личную жизнь напоказ, ты единственная, кому я решил довериться, — какое-то время он молчит. — Помнишь недавний эпизод на работе, когда ты отправила меня домой? — ты молча киваешь. — У Чонсу была очень высокая температура, и я просто сходил с ума потому что не знал, что делать. Ничего не помогало, такое с ним было впервые. Ситуация, действительно, была критична. Знаешь это чувство безнадёжности, когда ты абсолютно беспомощен и ничего не можешь поделать? Вопрос риторический, но про себя ты отвечаешь — «Знаю». Ты и правда очень хорошо знала это чувство. — Он благословен богом, не иначе, — продолжает Чон. — Врачи сказали, что Чонсу висел на волоске от смерти, — эти слова даются особенно тяжело Чонгуку. — Я бы не пережил, если бы с ним что-то случилось. Я бы убил себя, клянусь. В тот вечер, когда у него поднялась температура я был с тобой и Тэхёном, понимаешь? Я такой ужасный родитель. По его голосу слышно, что он вот-вот заплачет. — Ты не ужасный родитель, — Чон оборачивается к тебе, и ты видишь его полные слёз глаза. — Это жизнь, Чонгук, и каждый выживает как может. Не кори себя. С Чонсу всё в порядке, и я уверена, что в тот вечер он был не один, — Гук кивает. — Так что вздохни с облегчением и просто попытайся быть рядом со своим малышом с этого момента. Ты единственное, что у него есть. Парень громко сглатывает и обнимает тебя. Он так сильно благодарен тебе. Просто за то, что ты есть в его жизни. Только рядом с тобой, Чон может позволить себе быть слабым, потому что знает, что ты примешь его любым. Эта ночь была слишком прекрасной. Во всех смыслах. Вы с Гуком все еще стояли на балконе, любуясь полной луной. Каждый из вас думал о своем: он думал о том, было ли правильным решением привести тебя сюда, и не обожжется ли снова, а ты думала о нем и о былых ранах, о которых Чонгук не знал. Вся эта ситуация будто триггер, вызывающий самые неприятные воспоминания. Чон этого не знал, он даже не замечал, как ты стояла рядом с ним вся сжавшись. Ты определенно хотела поговорить об этом. Но не с ним. Из-за лёгкой прохлады по всему твоему телу были мурашки, ты начала немного трястись, и Гук это заметил, обняв тебя со спины. Он ничего не говорил, просто обнимал, дыша тебе в шею, отчего ты моментально согревалась. Рядом с ним и сердце быстрее бьется, и сразу хочется много чего. Его губы мажут по твоей шее, проходясь по линии подбородка, теряешься от его ласк, моментально забывая о былых тревогах. Смысл думать о том, что произошло когда-то, если рядом с тобой Чон Чонгук? Он посвятил тебя в то, что хранил за семью замками, открылся тебе, пусть даже не полностью. У вас такое впервые. Ты никогда не могла и подумать, что подобное случится с вами, раньше вы просто занимались сексом и были довольны этим, но потом что-то резко изменилось. Вы изменили друг друга. Хоть это и не входило в твои планы. Как и Тэхён не входил в твои планы. Слишком шумно. В твоей голове бардак из мыслей, но горячий язык Чонгука, лижущий твою шею, прогоняет все до одной. Тебя снова трясет, но теперь уже от него. От того, что он делает с тобой. Плавно перемещаетесь в спальню, которая раньше, вероятно, принадлежала Чону и его жене. А теперь здесь ты. Слишком много думаешь сегодня, что ему совсем не нравится. Губы парня накрывают твои, а руки властно прижимают за талию к себе. Ты только его, по крайней мере, он хочет этого. По крайней мере, он стопроцентно твой. Губами нежно касаешься его щеки и целуешь. И так еще несколько раз. Дразнишь, а ему чертовски плохо от этого, ты это видишь в его затуманенных похотью глазах. Целуешь за ухом и кусаешь за мочку, ещё чуть-чуть и Гук кончит хотя бы от этого. Тебе сносит крышу от мысли о том, что вы впервые займетесь сексом в его доме. Не в отеле. Не на работе. А в доме Чонгука. Чон раздевает тебя, а следом себя. Вы обнажены друг перед другом во всех смыслах, перед тобой Гук оголил душу, за что ты безмерна благодарна ему. Касаешься одной рукой его груди, а второй подбородка. — Ты не такой, каким хочешь казаться, Гуки, — приторно шепчешь ты и припадаешь губами к его шее. Кусаешь. Целуешь. Лижешь. Снова дразнишь. А у Чонгука терпение нежелезное, он уже попросту не выдерживает. Хватает тебя за руку и отталкивает от себя, чтобы перестала измываться над ним, а потом снова прижимает ближе и с характерным шлепком бьет по заднице, чтобы не забывала, кто главный в ваших отношениях. Ты лишь ухмыляешься, чем провоцируешь его сильнее. Очередной шлепок, и ты тихо вскрикиваешь, только вот та самая ухмылка на твоем лице никуда не пропадает, напротив, теперь ты даже смеешься. — Я могу громко стонать? Или мне следует быть потише, чтобы не разбудить Чонсу? «Чертовка». Видишь в его глазах недобрые огоньки, вы будто вернули к самому началу, только теперь ты немного осмелела. — Ну давай, трахни меня, как ты умеешь. Жестко. На секунду Чонгук подвисает, совсем тебя не понимая, но потом ты крепко прижимаешься к его груди и говоришь: — Я шучу, — смеешься, и он облегченно выдыхает, — Не переживай ни о чем, ладно? Не важно, что было раньше, теперь в твоей жизни есть я, которая принимает тебя таким, какой ты есть, пусть даже немного не идеальным. Я тоже неидеальна. Идеальных людей не существует, а те, кто считают себя таковыми — лжецы. Все мы в чем-то повинны, все мы в чем-то ошибаемся, но это не значит, что на этом жизнь кончается. Ошибаться нормально, — обвиваешь руками его шею и продолжаешь, — Возможно, даже сейчас мы совершаем ошибку. Парень сильно сжимает в своих руках твою талию и говорит: — Но я так хочу совершить её. — Я тоже, — шепчешь ему в губы, вовлекая в глубокий поцелуй. Чон аккуратно кладет тебя на кровать и нависает сверху, припадая к твоим соскам. Нежно посасывает их и ведет мокрую дорожку вниз, а после ведет её вверх, кусая ключицы. Ставит свои метки везде, где только может и попутно входит в тебя, затыкая поцелуем твои громкие стоны из-за его безумно быстрых толчков. Чонгук трахается, как кролик, он не любит медленный чувственный секс, ему больше нравится именно такой темп. А тебе… а тебе уже все равно на всё остальное. Сейчас важен лишь Чонгук. Громкие стоны вырываются наружу, а ему уже и не важно, все равно детская находится в другом конце коридора. Сейчас Чон максимально счастлив. Как и ты. Утром парень приносит тебе в постель кофе и оладья с кленовым сиропом, приторно целуя твои губы. — Доброе утро, — улыбается Чон, и ты мысленно соглашаешься с ним. Ведь утро и правда доброе. Завтракаете, а после ты, как обычно, отказываешься от его предложение подвезти тебя и заказываешь такси. Поездка выходит длинной, ведь дом Чонгука находится в другом конце города. За это время ты думаешь о многом, но самой худшей частью становится твоя вчерашняя паника. Тебя снова трясет, и ты хочешь видеть его. Тэхёна. Залетаешь в квартиру, как ошпаренная, встречая в коридоре еще сонного Кима. — Т/И? — он пытается продрать глаза, но пока всё безуспешно. — Тэ… — дрожащим голосом говоришь ты, отчего его сердце нервно сжимается. Только сейчас Тэхён замечает слёзы на твоих глазах. — Детка… — Ким подлетает к тебе и крепко обнимает, а ты, наконец, полностью даешь волю слезам и рыдаешь во всю силу из-за чего футболка парня сразу же становится мокрой. В этот раз ты плачешь не из-за собачек в интернете, и Ким это понимает. Что-то случилось. Что-то серьёзное, ведь его Т/И никогда не будет плакать просто так. У Тэхёна уходит какое-то время, чтобы угомонить твою истерику и отнести тебя в спальню. Спустя время ты уже не плачешь, лишь изредка всхлипываешь, лежа на его груди. — Я хочу рассказать тебе кое-что. Об этом никто не знает. Я даже Чонгуку не собираюсь ничего говорить, лишь тебе… и больше никому. Пообещай, что не расскажешь ему или вообще кому-то. Парень тяжело сглатывает. — Обещаю. Ему страшно, потому что он боится услышать что-то такое, с чем ему будет трудно жить, но обратного пути нет. — Четыре года назад я была беременна от своего парня, я не знаю почему, но… что-то пошло не так. Тэхён вздрагивает от неожиданной новости о беременности и, затаив дыхание, слушает дальше, заранее предполагая, что конец истории весьма печален. — Я хорошо помню тот день, помню, как меня привезли в больницу, как я отключилась во время родов… — каждое слово дается тебе с трудом, сердце разрывается на части из-за того, что приходится вспоминать все снова, — У меня всегда было слабое здоровье, я об этом знала, но, почему-то, решила, что я в состоянии выносить здорового малыша, но действительность – злая штука, — тяжело вздыхаешь, а Ким слушает дальше, затаив дыхание, — Ребёнок родился мёртвым, — улыбаешься с иронией, пока по твоему лицу текут слёзы одна за другой. Парень ничего не говорит, лишь прижимает к себе крепче, даёт выплакаться и просто молчит, потому что по сути сказать ему нечего, слишком страшная ситуация. Тэхён никогда бы не подумал, что ты пережила нечто такое. В немом шоке Ким гладит тебя и целует в макушку. — Я… я не знаю зачем рассказываю тебе это. Просто… просто… Просто всё дело в Чонгуке и его ребёнке. А ещё дело в матери этого ребёнка, фото которой ты увидела в доме Чона. Ты знала эту девушку, вы лежали с ней в одной палате, только вот у неё родился здоровый и крепкий малыш, а твой — мертвым. Вы еще долго лежите так с Тэхёном, пока ты не засыпаешь, но прежде чем уснуть, ты слышишь его низкий голос: — Ничего, у нас будет свой ребёнок, обещаю.