Маска: Выбор (он же "Black Despair", том 1)

Встречи

С тех пор как Эрик прибыл в особняк, никто на него ни разу не уставился. Незнакомцы всегда пристально его разглядывали, это было данностью всей его жизни. То, что происходило сейчас, почти походило на мечту: все слуги вели себя так, будто носить маску было совершенно нормально. Он пытался подловить их за подглядыванием, но потерпел фиаско. Когда он проходил мимо них по залам, они приветствовали его и почтительно опускали головы. Хотя он ужасно скучал по Кристине, покинуть подвалы было для него огромным удовольствием. Это напомнило ему о старых днях, проведённых в путешествиях. Он представлял, как понравится Кристине вся эта роскошь. Несмотря на это, он решил не говорить ей о своих взаимоотношениях с Луи, пока не убедится в искренности её чувств. Бродя в одиночестве по дому, в одной из комнат он натолкнулся на фортепиано. Он провёл пальцем по панели с названием: «Игнац Бёзендорфер, изготовлено в мастерской Йозефа Бродманна». Его собственное фортепиано в подвалах было более старым Бродманном, на котором подвальная сырость сказалась далеко не лучшим образом. Он сел за фортепиано, изысканно украшенное ручной резьбой, и сыграл для разминки несколько гамм. Звук был замечательным, его пальцы ласкали клавиши из слоновой кости, и он забыл, где находится, наслаждаясь неземной красотой музыки. Глубокие печальные аккорды разнеслись по всему дому. Повернувшись, Эрик увидел своего отца, стоявшего в дверях с раскрытым ртом. — Стоять подобным образом, право же, просто неприлично, — он полностью развернулся лицом к мужчине. Его руки всё ещё покалывало от удовольствия. — Где вы обучались? — спросил маркиз. — У пожилой леди Кальцегер в поместье, где работала мама, был внук моего возраста, Карл. Он был довольно глупым мальчишкой и с трудом постигал науки, поэтому, чтобы мотивировать внука, она разрешила мне сидеть вместе с ним на уроках. Она искренне верила, что соперничество зажжёт огонь в его интеллектуальной душе, не осознавая, что работает с отсыревшим материалом для растопки. Вскоре его наставники стали уделять мне больше внимания, чем ему. Это вполне устраивало Карла: я, как правило, делал за него все задания, а его бабушка была счастлива, думая, что он совершенствуется. Фортепиано Карл ненавидел. Для него не было большей пытки, чем вынужденно сидеть и заниматься музыкой. Его репетитор по музыке всё своё время тратил на меня. Я играл на фортепиано часами. Старуха сначала думала, что это играет её внук, но вскоре всё поняла. Однако ей так нравилась моя музыка, что она просто позволила мне играть. Когда к ней приходили гости и все они сидели внизу, в гостиной, она с удовольствием говорила им, что это играет Карл. Я играл, а он сидел на полу, занимаясь своими оловянными солдатиками. Эрик вернулся к инструменту, а Луи тихонько опустился на одно из соседних кресел. Махнув рукой, его отец пригласил дворецкого Фавро присоединиться к нему, и они вместе, словно заворожённые, слушали, как Эрик играет на фортепиано. Наличие публики Эрику понравилось: он уже много лет не играл ни для кого, кроме Кристины.

***

Луи сидел, слушая мелодичные звуки, вылетавшие из-под пальцев его сына. — Такой же талантливый, как ваш отец, мой господин, — грустно сказал Фавро, старый дворецкий. Луи кивнул. Он не входил в эту комнату с тех самых пор, как умер его отец. Он поддерживал фортепиано в настроенном состоянии, но саму комнату он ненавидел с детства и потому избегал сюда заходить. Луи вспомнил, как сидел за этим фортепиано, играя и напевая для своей матери детские мелодии вместо более сложных пьес, которым хотел обучить его отец. Матушка смеялась и аплодировала его выходкам. Его отец неожиданно появился в музыкальной комнате, промчался мимо него и принялся раздирать ноты в клочки. Луи тем временем сбежал. Он был в ужасе и думал, что его изобьют. Поэтому убежал и спрятался в конюшне. Ноты заменили на новые; об инциденте больше никогда не упоминалось. Луи больше никогда не садился за фортепиано, и в конце концов преподаватель музыки приходить перестал. Когда они вышли из музыкальной комнаты, Луи попытался прояснить вопрос, который преследовал его весь день. — Ваша жена — та самая Кристина, которую Рауль де Шаньи называет своей невестой? — Она самая. Мы поженились несколько месяцев назад. Я признаю, что это произошло не в самой приятной обстановке, но, тем не менее, всё было вполне законно. — Нисколько в этом не сомневаюсь. Она вас любит? Эрик пожал плечами. — А вы её? Слегка севшим голосом Эрик произнёс лишь одно короткое слово: — Да. В следующую секунду Эрик спросил: — У меня есть братья и сестры? Луи позволил сыну сменить тему: — Нет. Именно по этой причине ваш дед, в конце концов, признал, что совершил ошибку. Я женился и два года спустя стал вдовцом; этот союз оказался бесплодным. Так что других наследников у меня нет. Мы отправились в Лион-ла-Форе, где жил Паскаль Берне, которому мой отец в своё время заплатил, чтобы тот женился на беременной Сесиль. Этому мужчине регулярно платили за то, чтобы он заботился о ребёнке. Неудивительно, что он не стал сообщать о том, что и вы, и Сесиль уехали от него уже много лет назад. Я не знаю, что случилось с Берне, но ваш дед был очень недоволен. Именно тогда мы всерьёз взялись за ваши поиски... Мой отец умер два года спустя, полагая, что из-за его вмешательства наш род прервется на мне. Вы — мой единственный наследник. — Я не ваш наследник! Мне ничего от вас не нужно. Вполне достаточно того, что ваша реакция на меня была... радушной. — Это — ваше неотъемлемое право по рождению! Эрик развернулся и пошёл к выходу. — Эммерих! Эммерих! Это было неслыханно — уходить от маркиза дю Бурдени, когда тот ещё не закончил разговора. У него было достаточно сил и ресурсов, чтобы уничтожить практически любого человека во Франции. Но вот его сын, который ничего от него не хотел и, вероятно, ни в чём не нуждался, — взял и просто ушёл посреди беседы. Луи фыркнул и последовал за молодым человеком.

***

Эрик слышал шаги за своей спиной. Судя по всему, намёков отец не понимает. Он неожиданно повернулся, заставив Луи резко притормозить. — С каких это пор у бастардов есть права наследования? — голос Эрика гулко прогрохотал в коридоре. Он заметил, как побледнел отец. — Бастард? Вот кем вы себя считаете? Это Сесиль вам так сказала? — Нет, она вообще мало что говорила, но кем ещё я могу быть? — с горечью огрызнулся Эрик. — Идёмте со мной. Эрик последовал за Луи в маленький кабинет. Луи прошёл за стол, а Эрик остался стоять. Здесь была та же картина, что и в библиотеке: бухгалтерские книги и разбросанные повсюду документы. Луи заглянул в один из ящиков стола, вытащил пачку бумаг и развязал шнурок. Он вручил Эрику пожелтевший документ, лежавший в самом низу. — Вы не бастард, — голос Луи дрожал. — Разве она вам не сказала? Эрик развернул документ — и был потрясён едва ли не сильнее, чем от согласия Кристины выйти за него замуж. Он держал в руках свидетельство о браке Луи де Роксвиля и Сесиль Менар. — Невозможно... невозможно! Луи покачал головой. — А вот и нет. Через несколько месяцев после знакомства с Сесиль мне пришло в голову, что если мы поженимся и будем молчать, наш союз будут вынуждены признать законным после моего совершеннолетия. Мне было всего пятнадцать, но моих денег оказалось более чем достаточно, чтобы мои корявые попытки подделать подписи отца в документах о согласии на брак остались «незамеченными». Мы поженились в маленькой часовне в Бонскуре. Следующие несколько недель мы жили в ужасе, что он узнает. И оказались правы: он всё равно каким-то образом узнал. Он немедленно расторг брак и выслал Сесиль. Мне же сказали, что она сбежала с одним мужчиной из деревни, — и я этому поверил. Никому, даже моей матери, не разрешалось упоминать о моём «промахе». На следующие несколько лет меня отправили учиться в Париж. — Нет, я не могу это принять. Она никогда об этом не говорила. — «Хотя нет, по-своему ведь говорила. Вот почему она была так уверена, что он меня примет. Неужели она использовала меня, чтобы отомстить за то, как с ней обошлись, — лишив старого маркиза законного наследника?» — Так или иначе, брак был расторгнут ещё до моего рождения. — Брак может быть расторгнут, но если на свет в результате появился ребёнок — а он появился... что ж, ребёнок бесспорно признаётся законнорожденным. Вы не бастард, Эрик. Вы мой единственный и, несомненно, законный наследник. — Проклятье. Вы сами послали за мной. Я приехал сюда в поисках лишь информации, а не состояния. Мне не нужны ни ваши деньги, ни ваше имущество. — Да, я знаю, что у вас достаточно денег. — Луи прочистил горло. — Если вы не забыли, я провёл расследование. — Я шантажист. — Я знаю, но 20 000 франков в месяц? Вам это не кажется несколько... непомерным? Эрик рассмеялся: — Моя экспертная оценка во время прослушивания сохраняет им тысячи, а слухи о моём присутствии приносят ещё больше. Это справедливая сумма! — Он не стал упоминать Луи, что собирался развести его на 40 000 франков.

***

Эрик больше не чувствовал той враждебности, которая заставила его искать встречи с отцом, чтобы избавиться от него, однако же не мог и сказать, что испытывает какие-либо тёплые чувства к стоявшему перед ним человеку. Законный отец или нет, он оставался для него посторонним. Теперь, получив ответы на все свои вопросы, он мог легко уйти от него и никогда больше не возвращаться. Луи, образно говоря, раскатывал перед ним ковёр, открывая двери в свой дом и свою жизнь. Теперь он должен думать не только о себе — у него была Кристина. Пожалуй, он всё-таки воспользуется теми возможностями, которые ему предлагают, но чуть позже, всему своё время. Во-первых, Кристина ещё ни о чём не знает. «Если она когда-нибудь полюбит меня, то это должно быть только ради меня самого, а не потому, что я, как чёртик из табакерки, вдруг оказался законнорожденным дворянином». Ему ещё многое предстояло обдумать. Теперь у него появилась возможность немного уравнять шансы в борьбе с мальчишкой, но он не хотел — пока нет. Он не хотел получить её таким путём. Расклад останется таким же, каким был: с одной стороны мальчишка с его внешностью и титулом, с другой — он, уродливый и талантливый. Он прекрасно знал, что у него есть преимущество — хотя бы потому, что она вышла за него замуж. Его дорогая набожная Кристина не сможет так просто нарушить свою клятву верности, даже если её сердце всё ещё тоскует по мальчишке. «Кристина!» — До чего же он по ней скучал! Ему хотелось вернуться домой, к своей жене. Если мадам Жири выполнила свою часть сделки, развлекая Кристину, чтобы та была счастлива, то он её вознаградит. Если же она потерпела неудачу, то ей придётся искать себе другую работу.

***

— Рю дю Бур-Тибур, дом 30, — велела кучеру мадам Жири. — Салон “Mariage Frères”. Мадам Жири настояла на том, чтобы арендовать «баруш» с откидным верхом. — Он не хочет, чтобы вы ездили в хэнсомовском кэбе, — сказала она.* Экипаж остановился перед чайным салоном. Женщины, одетые в новые прогулочные платья, стояли возле отделанного деревянными панелями фасада здания, ощущая благоговейный трепет от его строгой элегантности. Взволнованно переглянувшись, они с высоко поднятыми головами вошли в самый роскошный чайный салон Парижа. Мэг надела светло-зелёное платье с плиссированной юбкой и низким вырезом, который визуально увеличивал её скромный бюст. Коралловое платье Кристины также имело модную плиссированную спереди юбку и выгодно подчёркивало её тонкую талию. Даниэль Жири, как всегда, надела чёрное и добавила свежие перья к своей шляпке. Она знала, что совершенно не похожа на даму, но в своём новом платье она вполне могла выдавать себя за компаньонку. За долгие годы обслуживания знатных особ в ложах Оперы она приобрела неплохую практику, и теперь легко могла войти в роль сопровождающей или опекунши для богатых. Она подтолкнула девушек вперёд. Белые скатерти и бледные стены резко контрастировали с тёмной деревянной мебелью. Сквозь высокие окна проникал мягкий рассеянный свет. Пышные пальмы, гибискус, бромелии и другие тропические растения создавали в чайном салоне романтическую атмосферу. Каждая выбрала себе чай, мадам Жири не стала рисковать и заказала себе крепкий чёрный чай со сливками, напоминающий её обычный утренний кофе с молоком. Мэг выбрала «Дарджилинг» с оттенком цветов китайской розы; Кристина заказала зелёный чай с мятой, поскольку, по её словам, он напоминал ей о вечерних чаепитиях с Эриком. Услужливый официант в накрахмаленной белой униформе принес три испускающих пар чайника. Невысокий лысый господин, проходивший мимо их стола, с похотливой ленцой изучил лицо Мэг, затем её декольте. Мадам Жири демонстративно прочистила горло и послала ему встречный взгляд, мигом охладивший его пыл. Опустив голову, он прошёл дальше. Женщины внимательно изучили предлагаемые кондитерские изделия. Наконец, каждая выбрала себе десерт по вкусу. — Наглец, — заявила мадам Жири. — Вы уверены, что мы можем позволить себе чай в этом месте, маман? — Супруг Кристины настаивал на том, чтобы мы ходили только в лучшие места... Я не собираюсь противиться его пожеланиям, — Даниэль Жири невозмутимо налила себе новую чашку чая и щедро добавила густых сливок. Она никогда даже близко не подходила к “Mariage Frères”, и теперь намеревалась в полной мере использовать предоставленную ей возможность. Вот теперь её знакомство с Призраком на самом деле окупалось: сейчас, когда он был женат и влюблён, его щедрость не знала границ; он хотел, чтобы его жена в их компании получала всё самое лучшее. Пока Кристина будет счастлива, он продолжит их обеспечивать. Мадам Жири приложит все усилия к тому, чтобы Кристина была счастлива, окружена заботой и, в качестве бонуса, готова стать ему настоящей женой во всех смыслах. Эта работа была так далеко от обязанностей смотрителя ложи № 5 в оперном театре! — Такой же чай мы пьём дома. Полагаю, Эрик приходит сюда, чтобы получить... — О, боже, маман, — прервала её Мэг, указывая глазами на причину своей бледности. Мадам Жири проследила за взглядом дочери. Через два стола от них, за спиной Кристины, за столик к лысому мужчине, который так интересовался грудью её дочери, усаживались Рауль и Филипп де Шаньи. Даниэль Жири покрылась холодным потом. Если Кристина встретится с виконтом, Призраку это совершенно не понравится. Мэг склонила голову и сунула в рот кусочек пирога. Лысый компаньон братьев Шаньи, глядя на Мэг, кивнул ей и улыбнулся. Мэг, слегка нахмурившись, отвернулась и прикипела взглядом к своей чашке. Мадам Жири заметила, как он усмехнулся. Женщины оказались в затруднительной ситуации, они не могли ни убежать, ни спрятаться. Трое мужчин находились между ними и дверью. В следующую секунду мадам Жири, к своему ужасу, увидела, как лысый мужчина похлопал Филиппа по руке, что-то сказал своим спутникам и кивнул в их направлении. Холодная капля пота пробежала по спине Даниэль Жири. Она вытерла лицо носовым платком и воинственно выпятила вперёд подбородок. Старуха повернулась к своей подопечной и прошептала: — Кристина, приготовься, Рауль де Шаньи сидит за тобой, через два стола от нас. — Кристина ахнула, и она накрыла руку молодой девушки. — Не оборачивайся, оставайся на месте. Может быть, он нас и не увидит. — Что она сделает, если Кристина решит сейчас сбежать с виконтом?

***

«Рауль!» — Кристина задержала дыхание. Она боролась с желанием обернуться и дать ему знать о своём присутствии. — «Дорогой Рауль! Значит, он уже поправился, коль пришёл сюда». — До их запланированной встречи оставалось ещё два дня. Как же ей хотелось обернуться и взглянуть на него! Прошли месяцы с тех пор, как она видела его последний раз. Она внезапно поняла, что ужасно по нему соскучилась. Она услышала стук упавшего стула. — Кристина, Кристина! — его крик всколыхнул тихую атмосферу чайного салона. Все посетители повернулись в их сторону, наблюдая, как он идёт к её столу. Она оказалась не готова увидеть столь близко прекрасное лицо Рауля, он захватил её врасплох. Он заметно похудел, бледный цвет лица придавал ему какой-то неземной вид, но также это говорило о неполном выздоровлении. — Рауль, я... я... — Вы здесь? Или это сон? — Он подхватил её, подняв со стула, и удерживал на вытянутых руках. — С вами всё в порядке? Он здесь? Или вы сбежали из его лап? Где прячется этот злодей? Я его не вижу! — воскликнул он, лихорадочно оглядываясь. Будь Эрик здесь — она была уверена — Рауль напал бы на него, а судя по тому, как брат Рауля обыскивал помещение, он явно присоединился бы к убийству. Ей стало дурно. — Его здесь нет, Рауль. Пожалуйста, сядьте. Все на нас смотрят. — Пусть смотрят. Любовь моя! — Он притянул её к себе, крепко прижимая к груди. Она позволила ему обнять себя, решив, что сопротивление наделает куда больше шума. От него пахло свежестью и дорогим одеколоном — восхитительный аромат. Мадам Жири многозначительно откашлялась, и Кристина отстранилась от Рауля. — Скажите мне, что он не причинил вам вреда! — Эрик никогда не причинит мне вреда. Я всегда говорила вам об этом. — Я знаю, что он заставил вас написать эти письма, но теперь это не имеет значения... Теперь ничто нас не разлучит. Я заберу вас с собой сегодня же. — Его глаза светились. — Я не могу этого сделать, Рауль. Я замужем за ним, — сказала она, отстраняясь от него. Филипп подошёл к ним и мягко, но настойчиво потянул брата за руку, шепча ему: — Рауль, Рауль, мы же на публике! — Девочки, мы уходим. Сейчас же! — объявила мадам Жири. — Она не может уйти! Я этого не допущу! Кристина, я не позволю вам вернуться к этому монстру! Этот брак — фиктивный! — громко закричал Рауль. — Мне очень жаль. Вы не понимаете. Но мы с вами встретимся, как и договаривались. Тогда и поговорим спокойно. — В полном смятении чувств и в панике, она высвободилась от Рауля. Мадам Жири оттащила её, и они вместе с Мэг побежали к выходу из чайной. Рауль рванулся к Кристине, но сопровождающие её женщины заступили ему дорогу. Филипп понял, что Рауль собирается продолжить преследование, и схватил брата за руку. — Отпусти её, — приказал он. — Я не могу... она вернётся к нему, — простонал Рауль, пытаясь вырваться из хватки брата. — Значит, таков её выбор, — сказал Филипп. — Нет. Она всё ещё боится за мою жизнь. Её жертва слишком велика, — горячо умолял Рауль. — Возможно, но здесь не время и не место. Мы не можем позволить себе скандал из-за оперной певицы... да ещё и замужней! — возразил его брат. Они услышали звук отъезжающей кареты. — Если бы только ты позволил мне пойти за ней! Возможно, он был в карете, и тогда я смог бы покончить с ним. А теперь она уехала, — подавленно сказал Рауль. Друг Филиппа, который стоял в стороне и с удивлением наблюдал за всей этой сценой, помог ему с минимумом суеты вернуть Рауля за стол. — Мне нехорошо. Я хочу домой, — пожаловался Рауль. Он сидел, ссутулившись, как будто из него выдернули стержень. — Всё с тобой в порядке, и мы остаёмся здесь, — Филипп не позволил брату воспользоваться этой детской уловкой. Он глубоко вздохнул. — Давайте допьём свой чай, пока мы не попали во все завтрашние утренние газеты. Кастело, пожалуйста, кликните официанта и закажите нам ещё чаю. У меня с собой фляжка, добавим в чай чего-нибудь покрепче, чем сахар. Если вам двоим это не нужно, то мне без этого точно не обойтись, — сказал граф. — Вон, один как раз идёт сюда. А затем кому-то из вас придётся подробно объяснить мне, что здесь происходит. В частности, кто была эта темноволосая красавица? — спросил Кастело, подозвав рукой официанта. Вся эта история с оперной певичкой стала сильно докучать Филиппу. Ему бы хотелось, чтобы брат никогда не встречал эту девицу. Его собственный роман с Сорелли никогда не выходил за рамки просто приятного времяпровождения. Она прекрасно знала границы их отношений, поэтому он мог щедро делить с ней собственное время и деньги.

***

Луи решил поехать в Париж с Эриком, и сейчас камердинер упаковывал его вещи. Последние три дня они провели в обществе друг друга, разговаривая до раннего утра. Сначала сын хотел узнать больше о своей матери. Затем Эрик начал расспрашивать о жизни самого Луи. Тот старался честно рассказывать всё, что помнил, понимая, что уклончивые ответы приведут лишь к недоверию, и тут уже ничего не сделаешь. Когда же он спросил Эрика о его собственной жизни, то упёрся в глухую стену, тот выдал лишь несколько обрывочных сведений. Зато он с удовольствием говорил о своей жене Кристине. На эту тему он мог говорить часами, вспоминая все нюансы и детали её песен, прогулок и улыбок. От Эрика веяло любовью. Луи был разочарован тем, что его сын выбрал себе в жёны певицу из оперного театра. Что ещё хуже, даже если закрыть глаза на её связь с Раулем, он припомнил какой-то недавний скандал, связанный с её именем. Однако на данный момент у него не было выбора, кроме как согласиться с выбором сына. Со временем ситуацию можно будет исправить, когда Эрик познакомится с подходящими дамами своего круга. В Париже он на законных основаниях объявит Эрика своим сыном и наследником. Луи прихватил с собой ближайшую бутылку и два бокала. — Что ж, поедем, взяв с собой кое-что для пущего комфорта, — добавил он, его глаза искрились весельем. Он легонько приобнял Эрика за плечи, но почувствовал, как тот напрягся, и немного отодвинулся. — «Слишком рано». Не успело их путешествие толком начаться, как Эрик уже начал сводить Луи с ума. Перед тем как покинуть Руан, Эрик несколько раз выходил из кареты, чтобы зайти в разные магазины и выбрать для Кристины перчатки. На второй остановке Луи вышел вместе с ним и купил для неё прекрасный парфюм в изящной бутылочке. На последующих остановках он уже не выходил. Как только они въехали в Париж, Эрик вышел, чтобы купить ей розу, а затем вышел ещё раз, чтобы купить ленту для этой розы. Из всех женщин, которых он когда-либо знал, Луи не мог вспомнить ни одну, ради которой он бы вышел из кареты восемь раз. Эрик купил ей шарфы, перчатки, шляпку и украшения. Луи уже почти завидовал своему сыну, тем чувствам, которые должна вызывать такая любовь. Его сын, ни на секунду не задумываясь, входил в магазин женского нижнего белья и покупал вещи для своей жены. Луи подумал, что Эрик и Кристина, должно быть, очень близки. Откуда он знает её размер, что ей нужно или что она предпочитает? Когда он спросил об этом, Эрик посмотрел на него с недоумением, сказав: — Она — моя жена. Разумеется, я знаю о ней всё. Последней покупкой стала бордовая бархатная накидка с капюшоном, отороченным мехом чёрно-бурой лисы. — Ей нужна хорошая накидка для предстоящей зимы. Луи отодвинулся подальше в угол кареты, чтобы освободить место для последних покупок, и со смехом налил себе ещё один бокал. Он уже передумал завидовать Эрику и его беззаветной любви.

***

Женщины, нагруженные покупками, вернулись в Оперу через боковые двери. Мадам Жири со своими сумками ушла вперёд в сопровождении нагруженного кучера. А девушек перехватила по дороге Мариэль, уборщица. — Так-так, у нас что, Рождество? — спросила Мариэль, её голос сочился сарказмом. Кристина не видела её с того самого неприятного инцидента на свадьбе. — Нет, просто муж Кристины купил ей несколько вещей, — ответила ей Мэг. — Ага. Покупок вагон, не слепая. И камушки в ушах тоже новые? Кристине не хотелось разговаривать с Мариэль после тех комментариев, которые она отпускала на её свадьбе. — Бедная Кристина. Ей придётся освобождать кучу места для всей этой новой одежды и украшений... А хотя, нет — ведь у неё для этого есть отдельная комната, — издевательским тоном бросила Мэг, когда они проходили мимо Мариэль. — Хорошо, что ты настолько небрезглива, вот и всё, что я тебе скажу. Видимо, брюхо у тебя стальное. Смотри, как бы он не посадил в это брюхо маленького монстра, — крикнула та вслед Кристине. Кристина оглянулась через плечо и съёжилась, увидев ехидную улыбку Мариэль. — Не провоцируй её. У меня от неё мурашки по коже, — прошептала она Мэг. После ужина девушки обсудили все подробности происшествия в чайном салоне. Кристина упала на диван в гостиной. — Я должна встретиться с Раулем через два дня, и когда это случится, он захочет, чтобы я уехала с ним. Как мне убедить его, что я не хочу уходить от Эрика? — Теперь, когда ты снова увидела виконта, как ты к нему относишься? — спросила Мэг. Кристина села. — Я пока ни в чем не уверена, но знаю лишь, что сегодня не хотела уходить с Раулем. — Ты влюблена в Эрика! — воскликнула Мэг. — Ты вышла за правильного мужчину. Кристина улыбнулась. — Думаю, что я уже давно любила Эрика, но влюблена ли я в него как в мужчину? — Она задумчиво потерла подбородок. — Я хочу сделать его счастливым. У него была такая тяжёлая жизнь. Когда я слышу его рассказы о том, как обращались с ним его родители, у меня всё внутри кипит. Он учится быть счастливым. Я хочу для него счастья. Не знаю, понимаешь ли ты меня, но мне нравится проводить с ним время. Я готова сделать наш брак полноценным и стать для него настоящей женой. Эрик этого заслуживает. — Бедный, у него не осталось ни малейшего шанса. — У кого? — У Рауля, конечно! Поскольку, думаю, твоя любовь к Эрику пустила глубокие корни, гораздо глубже, чем всё, что ты когда-либо чувствовала к Раулю. — Это будет очень трудно, но я заставлю Рауля понять, что между нами всё кончено. Я должна это сделать. Стук в дверь прервал их беседу. Мэг открыла дверь. Кристина повернулась и обнаружила в дверном проёме своего мужа. — Эрик!

***

Прежде чем Эрик успел кого-либо поприветствовать или пошевелиться, Кристина подбежала к нему и обняла. Она поцеловала его в щеку, а он привлек её к себе. Она ощутила тот странный запах, что был присущ только Эрику, — и порадовалась, что от него не пахнет чужими духами. — О моей жене хорошо заботились? — спросил он, его голос прогремел в крошечной комнате. — Она была очень хорошей подопечной, — сказала мадам Жири, подмигнув Кристине. Эрик посмотрел на неё, слегка прищурившись. — Собирай вещи, мы идём домой! — приказал он. Она никогда ещё не слышала более сладких слов. Пока она собирала свои вещи, мадам Жири прошептала ей на ухо: — Только не сегодня, Кристина. Он весь день путешествовал и устал. Наберись терпения и не растрачивай впустую свои силы и средства. Кристина кивнула и повернулась к Эрику: — У меня тут немного больше, чем я смогу поднять, — сказала она, поднимая ладони вверх. — Меньшего я от вас и не ожидал, моя дорогая. Возьмите только то, что вам понадобится сегодня вечером, остальную часть ваших вещей я заберу завтра, — сказал он ей и уселся в кресло. Мадам Жири достала бутылку из маленького шкафчика в углу, чтобы предложить ему выпить. — Я помогу ей, — вызвалась Мэг. — Не хмурьтесь так, Эрик, я постараюсь не задерживаться, — сказала Кристина. Он наклонился к ней. — Нет, моя дорогая, у вас не получится. Я уже достаточно хорошо вас знаю, — сказал он насмешливо и уселся, откинувшись на спинку и ожидая, пока мадам Жири нальёт ему выпить. Кристина, немного огорчённая его замечанием, пошла собирать вещи. _______________________ * Надо отдать автору должное, здесь она потрудилась изучить мат. часть. Экипажи с открывающимся верхом типа «баруш» и «ландо» считались особым шиком, это были своеобразные «лимузины» тех времён. Их могли себе позволить только обеспеченные люди, остальная масса пользовалась наёмными «такси» — кэбами, хэнсомовским или брумовским (прим. пер.).