Глава 16
21 октября 2019 г., 05:57
Письма и ароматы
Вчера вечером Эрик внезапно прервал их поцелуи, его глаза пылали гневом. Кристина не понимала, что именно сделала не так. Он встал так резко, что едва не уронил её с колен. Их поцелуи были поистине восхитительными, и она подумала, что они наконец-то находятся на правильном пути. Может быть, он разозлился, потому что она не пыталась его остановить? Или, наоборот, ожидал от неё большего? «Мадам Жири была права: он устал и был раздражён после этой поездки. Наверное, он вспомнил о своей проблеме и разозлился из-за собственного бессилия». Он пробыл в библиотеке несколько часов, и Кристина всё это время его не тревожила, давая возможность разобраться в том, что его беспокоит. Спать он лёг поздно и маску не снимал до тех пор, пока не решил, что Кристина уже крепко спит. Она чувствовала, что он лежит к ней почти вплотную, однако он так ни разу к ней и не прикоснулся, пока её на самом деле не сморил сон. На следующее утро Кристина услышала, как Эрик копошится за дверью кухни. Когда приближалось время завтрака, он — в ожидании, пока его позовут, — становился голодным и нетерпеливым. Она приготовила ему круассаны, яйца-пашот в специальном соусе и горячий шоколад. Запахи смешивались, создавая аромат, который словно шептал «дом». Однако внимание Кристины этим утром сосредотачивалось не только на кулинарии. Письмо от Рауля словно горело у неё за корсажем; она положила руку поверх него, будто пытаясь помешать ему обжигать её через одежду. Затем она подумала о фотографии, спрятанной в её комоде. В первое время после свадьбы с Эриком та была её постоянным спутником. За последние недели Кристина ни разу не взглянула на неё, но она всё ещё находилась там, среди её вещей. Завтра она вернет её Раулю. Письмо она прочла ещё в комнате Мэг, но ей надо было перечитать его снова. Необходимо было уточнить время, на которое он назначил их завтрашнюю встречу. Теперь, когда Эрик спал в её постели, уединиться было непросто. Она вынула письмо из-за корсажа и развернула тонкую бумагу: «Дорогая Кристина, Время нашего счастья приближается, любовь моя. Мы снова встретимся в квартире мадам Жири десятого числа в полдень. И тогда я наконец увезу Вас с собой и покончу с Вашим похитителем, если только он осмелится мне помешать. Ваша жертва будет вознаграждена, а злодеяния мерзавца по отношению к Вам не останутся безнаказанными. Не сомневайтесь, моя пуля найдёт свою цель. Я заберу Вас, и Вы станете моей женой и возлюбленной, соединившись со мной в истинном браке. Ваш верный и любящий жених, Рауль, Виконт де Шаньи». — Что вы читаете, любовь моя? — спросил Эрик, который вошёл в кухню, не дожидаясь, пока она его позовёт. Она была настолько поглощена собственными мыслями, что не услышала, как Эрик подошёл сзади. Открытое письмо находилось в её руке, внизу была видна подпись Рауля. — Эрик! Что вы делаете на кухне до того, как завтрак накрыт? Вы же знаете, что это запрещено. — Я зашёл только, чтобы выпить воды, — сказал он, втягивая воздух. — Как вкусно пахнет! Я хотел поставить вас в известность, моя дорогая жена, что мой живот издаёт совершенно неприличные звуки. — Будто подчёркивая его слова, в животе у него заурчало. Она перевернула письмо текстом вниз и другой рукой погладила его по животу. — Почему вы не попросили меня? Я принесу вам чего-нибудь освежающего, чтобы утихомирить это рычание. Может быть, сок? — она начала выталкивать его за дверь. — Через несколько минут ваш желудочный хор смолкнет, когда заполнится моими деликатесами. — Она сунула письмо в карман юбки. — Что это была за бумага? — спросил он, медленно возвращаясь к ней. Её сердце бешено забилось в груди. Ей удалось справиться со своим голосом и небрежно ответить: — Это секретный рецепт, так что не обращайте внимания на меня и на мои бумажки. Всё, что вам нужно, — это иметь хороший аппетит, когда я здесь закончу. А это, — она похлопала по карману, — моё собственное маленькое изобретение, чтобы увидеть, смогу ли я пощекотать вкусовые рецепторы своего мужа сегодня вечером. — Ты написала рецепт для меня? — он недоверчиво посмотрел на неё. — Для меня? — Да, а теперь идите и дайте мне закончить свою работу. Я принесу вам напиток. — Она поцеловала его в щёку и прогнала с кухни. — «Мэг была права насчёт меня. Если бы он узнал, то мог бы прогнать меня по улицам, чтобы каждый встречный в меня плюнул». Эрик вышел из кухни; улыбка растягивала его тонкие губы, а рука гладила щеку, которую она поцеловала. Желание попить было забыто. Завтра было десятое число — день, когда она разорвёт все связи с Раулем де Шаньи. Судя по отклику Эрика на их вчерашние поцелуи, Кристина предполагала, что ей не составит особого труда убедить его в том, что они должны попытаться консумировать их брак. Она должна найти способ помочь ему, если это будет необходимо. Однако она не могла спокойно возлечь на брачное ложе, пока её мысли заняты тем, как окончательно порвать с прежними отношениями. «Как я могу предложить себя своему мужу, в то время как другой мужчина претендует на меня в своём сердце?» Эрик заслужил право обладать ею целиком — телом, умом и душой. После завтрака она заметила, что он сменил свою маску на ту, что оставляла открытыми его губы, а также желтоватую кожу вокруг рта и подбородка. «Я должна привыкнуть к его лицу!» — решила она. — Зачем вы надеваете её, когда мы одни? — спросила она его, втайне надеясь, что он не станет её снимать. — Вы знаете, почему, поэтому давайте не будем возвращаться к этому вопросу. Он схватил её за руку и потащил в спальню. К её изумлению, кровать оказалась завалена большими и маленькими свёртками. Её сердце подскочило: подарки! Даже на Рождество она не видела такого количества коробок и пакетов. Эрик смотрел на неё с улыбкой; глаза его от волнения сияли янтарём. — О, Эрик, — она подошла, чтобы обнять его, но он подсунул ей коробку. Кристина начала аккуратно вскрывать бумагу, но предвкушение оказалось слишком сильным, и закончила она тем, что просто срывала обёртки, чтобы поскорее открыть свой подарок. Эрик рассмеялся над ней, и она пожала плечами, вытаскивая свой трофей. Им оказалась новая шляпка, которая идеально подходила к её новому синему прогулочному платью. — Я смогу надеть её, когда мы поедем к матушке Валериус или когда сами поедем кататься. — Она легонько поцеловала его в губы, и он сунул ей в руки другой свёрток. Этот содержал белые перчатки из лайки, она провела ими по щеке — такие мягкие. Кристина снова поцеловала его, на этот раз немного дольше. Эрик вручил ей несколько книг, перевязанных верёвкой. Затем вынул свой кинжал с рукояткой из слоновой кости и перерезал верёвку. Он заметил, что она восхитилась кинжалом, и, не дожидаясь её расспросов, сам рассказал, что привёз его из Индии. Одна из книг оказалась романом «Дельфина» Жермены де Сталь. Эрик уведомил её, что они продолжат её образование на следующий же день. Другой книгой оказался труд Бешереля «Искусство сиять в обществе». Зачем ей знать, как вести себя в высшем свете? Кристина с неохотой поблагодарила его кивком. Эрик снова рассмеялся. Затем он вручил ей ещё одну коробочку, из которой она вытащила флакон из розового матового стекла, наполненный духами. — Подарок от моего отца, — сдержанно сказал Эрик. Кристина нанесла капельку духов и дала ему понюхать свою руку и шею, что он и сделал, оставив крошечные поцелуи в обоих местах. — Когда вы с ним снова увидитесь? — спросила она. — Сегодня, чуть позже. — Поблагодарите его от меня. Скажите ему, что это был... очень удачный подарок. Его глаза сверкнули весельем. — Да, я поблагодарю его таким же образом, — улыбнулся он, и Кристина хихикнула. Она открыла ещё несколько подарков и отложила их, каждый раз награждая своего благодетеля поцелуем. Последней Кристина открыла самую большую коробку и вытащила бордовый бархатный плащ. Она накинула его на плечи и закружилась в нём. Затем подошла к Эрику и обернула их обоих плащом, словно заключив в кокон. Он легонько обвил её руками и притянул к себе. В заключение он вынул из кармана и протянул ей маленькую чёрную коробочку. Кристина открыла её и обнаружила, что та пуста. Эрик засмеялся над озадаченным выражением её лица. Затем протянул руки и достал из-за каждого её уха по серёжке с кобальтово-синим сапфиром. — О, Эрик! — рассмеялась она. — Какие же они красивые. Пожалуйста, наденьте их на меня прямо сейчас. Он помог ей надеть серьги и неожиданно увидел, как по её щеке покатилась слеза. — Мы можем поменять их, если они вас огорчают. — Нет, нет, они мне очень нравятся, но... — она чувствовала неловкость. Пока его не было, она посетила несколько магазинов. Они с Мэг купили столько нарядов и безделушек для себя, но она ничего не купила для него. — Ох, Эрик, у меня нет никакого подарка для вас. Она со стыдом опустила голову. Эрик приподнял её подбородок костлявым пальцем и покачал головой. — Какая же всё-таки глупая моя маленькая девочка. Разве ты не поцеловала меня, Кристина? — Она кивнула. — Где же можно купить такое чудо? Кристина, по-прежнему не снимая плаща, откинулась на кровать, отодвинула все свои подарки в сторону и похлопала по постели рядом с собой.***
Кристина растянулась на кровати — в своём новом плаще, в сверкающих сапфировых серьгах, окруженная подарками, которые он только что ей подарил. Затем похлопала по постели рядом с собой и протянула к нему руки. Первой его реакцией было воспротивиться, однако тут же Эрик понял, что не способен на это. Он скользнул на кровать, и руки Кристины обвились вокруг его шеи, когда он опустился, чтобы лечь на неё сверху. Он прижался губами к её губам, и она, словно по волшебству, приоткрыла их, позволяя ему проникнуть внутрь. Резонно посчитав нынешнюю позу слишком возбуждающей, Эрик перекатился на бок. — «Она почувствует, как я на неё реагирую, а этого нельзя допустить после той байки, которую я ей рассказал!» Он проник языком в её рот, и наградой ему стало шелковистое прикосновение её языка. — «Кажется, ей нравится, когда я её целую. Может быть, она позволит мне целовать её каждый день!» — Он притянул её ближе к себе. В рёбра ему воткнулся угол коробки, заставив его снова подвинуться, отчего их бёдра соприкоснулись. Кристина подняла руки к его лицу — и сняла маску. Эрик замер, у него перехватило дыхание, когда он почувствовал её поцелуй на своей верхней губе, которую прежде полностью скрывала маска. Эрик не мог поверить, что Кристина целует его без маски, но он не стал предаваться размышлениям о природе этого чуда. Куда важнее было стремление насладиться её поцелуем. Поэтому он выкинул все мысли — одну за другой — из своей головы. А затем углубил поцелуй и позволил своей дерзкой руке коснуться вершинок её мягких округлостей. Сердце было готово выскочить из груди, Эрик задержал дыхание. Его палец дрожал у ложбинки между её грудями, набираясь смелости, чтобы сделать дерзкий спуск. Он собирался совершить налёт на эту сокровищницу, прежде чем Кристина снова взглянет на его лицо. Один палец бесстрашно опустился. Кристина напряглась, встречая его, и Эрик проглотил её вздох. В этот момент они оба услышали звук сигнализации. — Нет! Нет! Снова он! — завопил Эрик, садясь на кровати. — Ну всё, я убью его, и Господь меня простит! — Эрик метал громы и молнии. — Это уже слишком! Он спрыгнул с кровати и побежал в свою спальню. Там нашёл пистолет и помчался ко входу в туннель, Кристина бежала за ним по пятам. — Нет, нет. Постойте, Эрик! — кричала она. — Это неудачная шутка! Вытянув руку, Эрик направил оружие в голову Перса, едва тот вошёл. Хафиз раскрыл рот, на его лице отразился ужас. — Чего тебе здесь надо? — рявкнул Эрик. Перс не ответил, его взгляд был прикован к лицу Эрика. — Если ты не понимаешь намёков, пеняй на себя! — Эрик взвёл курок. Кристина подошла к нему: — Эрик, это не смешно. Уберите пистолет, пока кто-нибудь случайно не пострадал. Обратив внимание на широко раскрытые глаза Хафиза и его отвисшую челюсть, Эрик осознал, что этот ужас связан отнюдь не с пистолетом. Перс не смел пошевелиться, на его лице появились капли пота. Эрик сомневался, что тот вообще осознаёт наличие пистолета возле своего лица. — Я вижу, что ты уставился на меня, дарога! Что ж, привыкай к этому. Моя жена не любит, когда я надеваю маску дома. Если тебе это не нравится, можешь уходить, это доставит мне ни с чем не сравнимое удовольствие, — произнёс Эрик дрожащим голосом. Он вовсе не собирался показываться Персу без маски. Будучи сильно взволнованным пребыванием в постели с Кристиной и несвоевременным вмешательством, он просто забыл её надеть. Хотя всё у него внутри сжималось от унижения, он упрямо отказывался позволить Персу заметить это. А потому остался с открытым лицом под ошеломленным взглядом Хафиза. Ему хотелось убить Хафиза за то, что он так унизил его перед Кристиной. Именно такой должна была быть реакция Кристины несколько минут назад, когда она сняла с него маску. Реакция Хафиза превратила её поцелуй в ещё большее чудо. На протяжении многих лет никто, кроме Кристины, не видел его без маски — если не считать того типа, что вечно совал нос не в своё дело, Жозефа Бюке, но это уже не имело значения. — Надеюсь, вы понимаете, Хафиз. Мой муж в своём собственном доме должен чувствовать себя комфортно. Он больше не будет ни от кого скрываться, — чтобы подчеркнуть свои слова, Кристина приподнялась и поцеловала Эрика в запавшую щёку. Тот поверить не мог, что она прикоснётся губами к его обнажённому лицу перед посторонним. — Не хотите ли чаю? — обратилась она к Хафизу. Тот согласно кивнул, будучи не в состоянии выразить это словами. Кристина заметила, что Эрик всё ещё направляет оружие на голову Перса. — Эрик, уберите этот пистолет, — сказала она, покачав головой. — Извините, Хафиз, его шутки зашли слишком далеко. Не сводя глаз с потрясённого Перса, Эрик опустил пистолет. — Мне следовало тебя убить и покончить с этим, но моей жене это не понравится, — Эрику хотелось убежать и спрятать свой позор, но он заставил себя медленно направиться к спальне, едва сдерживая слёзы. — Трус, — бросил он за спину, хотя знал, что Хафиз уже вряд ли сможет его услышать.***
Хафиз тяжело опустился в ближайшее кресло и вытер лицо большим платком. Он был гораздо больше обеспокоен видом гротескной головы Эрика, раскачивающейся над его скелетоподобным телом, когда тот бежал к нему, чем пистолетом, направленным в собственную голову. Словно этого было недостаточно, чтобы свести его с ума, он вдобавок увидел, как Кристина прикоснулась своими изящными губами к голове монстра. Её губы сомкнулись и поцеловали эту мёртвую плоть. Однажды в Персии он уже видел лицо Эрика — и надеялся, что больше это в его жизни не повторится. К его огромному облегчению, Эрик вернулся со своей обычной маской на лице. — Я делаю это для тебя, потому что ты слаб, — сказал Эрик, указывая на свою маску, — но моя жена будет недовольна. И действительно, он словно стал свидетелем комедии ошибок, Кристина вошла на этой реплике и слегка нахмурилась, заметив закрытое лицо Эрика. Она поставила поднос с чаем на стол. — Хафиз, сегодня у меня не было времени выпекать пирожные, — она украдкой взглянула на Эрика и покраснела. Тот вернул взгляд с озорной ухмылкой. — Правда, у нас есть немного печенья, — предложила она, указывая на поднос, на котором стояла банка с печеньем. — Что это за печенье? — тут же спросил Эрик. — Единственные, что у нас есть. — Он не получит ни одно из моих печений! — Я завтра сделаю ещё, — возразила она. — И они тоже будут моими! — Эрик, прекратите эти глупости. — Запомни мои слова: он не получит моего печенья! — его голос гремел на весь дом. — Эрик, он наш гость! — Кристина была шокирована его грубостью. — Наш гость может сколько угодно пить чай, но он не получит моего печенья. Если он хочет чего-нибудь сладкого, то может добавить ещё сахара в свой чай — что он, кстати, и делает, — но он не притронется к моему печенью! — упорствовал Эрик. — Прекратите! Разумеется, он получит печенье, — она взяла банку и открыла её перед Хафизом. Искушение было велико, однако Хафиз убрал руки подальше от печенья, опасаясь реакции Эрика. — Разве ты сделала их не специально для меня? — странно спокойным голосом спросил Эрик, поднимаясь с кресла. — Вы же знаете, что это так, — ответила она, улыбаясь ему. — Значит, они для меня одного! — завопил он. Эрик схватил жестяную банку со стола, захлопнул крышку и ушёл с ней в свою комнату. — Только в этот раз, Эрик, пожалуйста, не будьте таким грубым, — умоляла она ему вслед. Кристина повернулась к их гостю: — Мне так неловко, Хафиз. Я даже не знаю, что сказать. Впервые с момента своего прибытия Хафиз расслабился и начал смеяться. Он заметил, что она смутилась ещё сильнее. Эрик вернулся из своей комнаты с пустыми руками. — Что, во имя неба, такого особенного в этом печенье? — спросил его Хафиз. — Моя жена делает их для меня, и только для меня одного. Они не предназначены для кого-либо другого, — Эрик сел на диван. Кристина стояла, уперев руки в бёдра и качая головой: — Я совершенно огорчена вашим поведением, Эрик! Он повернулся к ней: — И всё же ответ по-прежнему — нет, — он прищурился и выпалил: — Я не буду ими делиться! Кристина подала Хафизу одну чашку и налила себе другую. Эрик сидел неподвижно, ожидая, когда Кристина нальёт чай ему. — Кристина, а вы ничего не забыли? — наконец сказал он, постукивая по своей пустой чашке. — Надо же, а я подумала, что мы больше не соблюдаем правила приличия в этом доме, — сладко сказала она. — Вы можете обслужить себя сами, мой дорогой супруг. Не глядя на Хафиза, Эрик сухо сглотнул и налил себе чаю. Он не сказал ни слова, но заметно покраснел: кожа на его шее и подбородке приобрела тёмно-оранжевый оттенок. Хафизу удалось спрятать улыбку в своей чашке. Хафиз наслаждался чаепитием. Он медленно отпивал из кружки, наблюдая за парой. Кристина посылала Эрику неодобрительные взгляды, а тот подчеркнуто игнорировал их, в то время как оба сидели, прижавшись друг к другу, в углу дивана. — На самом деле, у меня для тебя письмо, Эрик. Оно от твоего отца, — Хафиз поймал себя на мысли, что никогда не предполагал наличие у Эрика собственной семьи. Эрик вырвал письмо из руки Хафиза: — Я вижу на твоём лице удивление, дарога. Можешь опустить свои кустистые брови. Ты думал, что я вылупился из яйца, оставленного в лесу? — Вы знакомы с отцом Эрика? — удивлённо спросила Кристина. — Нет, я был наверху, и мадам Жири дала мне это письмо, чтобы я передал его Эрику. — Ха! На этот раз ты не имеешь ни малейшего понятия о том, чем я занимаюсь, — хмыкнул Эрик. Хафиз уставился на него в растущем страхе. Неужели Эрик вымогает деньги у какого-нибудь несчастного старика, который боится разоблачения, что стал отцом чудовища?***
Позже в этот же день, встречаясь с отцом, Эрик надел маску телесного цвета. — Вы подпишитесь здесь, а вы, милорд, можете... подписать здесь, — сказал нервничающий клерк, указывая на документ. Он старался не подавать виду, но продолжал следить за лицом Эрика, будто чувствуя, что с ним что-то неладно. Эрик встречался с ним глазами всякий раз, когда клерк кидал на него пытливый взгляд, и мужчина быстро отворачивался. Хотя маска выглядела как настоящая кожа, отсутствие какого-либо выражения на лице придавало ему странный вид. На её края Эрик нанёс немного театрального грима, поэтому издалека был похож на нормального человека. Однако маска никогда не предназначалась для осмотра с такого близкого расстояния, и хотя клерк не осознавал этого до конца, он чувствовал себя неуютно, вероятно, из-за полного отсутствия эмоций у этого клиента. — Мои поздравления, милорд, и мои поздравления, господин де Роксвиль. Оба мужчины коротко кивнули в унисон. Отец и сын вышли из офиса клерка так быстро, как могли. Стояла осень, и воздух снаружи был прохладным. Накрапывал мелкий моросящий дождь. Мужчины подняли свои воротники и надели головные уборы: Эрик — широкополую федору, а Луи — цилиндр. Они спустились по ступеням Дворца Правосудия. Ни слова не говоря, уселись в ожидающую карету. Луи знал, что лучше не пытаться обнять Эрика, так что утешился тем, что просто похлопал сына по плечу. — Что ж, дело сделано. Что касается меня, я теперь буду спать спокойнее. Уверен, твоей матушке на небесах тоже будет спокойнее. Эрик повернулся к Луи: — Я договорился с дирекцией и забронировал для вас ложу № 5 на сегодняшний вечер. Играют «Орфея и Эвридику», правда, к сожалению, с Карлоттой... Вы должны услышать, как поёт моя Кристина. Её голос бесподобен! — Спасибо. Я обязательно приду сегодня вечером. А Кристина скоро будет петь? — Луи внутренне содрогался при мысли о том, что его невестка будет выступать на сцене, но на его лице при этом сохранялось невозмутимое выражение. — Она ещё не готова, но да, скоро. Карета удалялась от Иль де ля Сите. — Мы сможем сегодня поужинать вместе? — спросил Луи. — Нет, моя жена готовит для меня. — Может быть, завтра, — сказал он разочарованно. — Я буду здесь ещё несколько дней, и нам с тобой надо уладить ещё несколько официальных вопросов. — Луи хотел упомянуть, что он бы не возражал против приглашения на ужин, которое дало бы ему возможность познакомиться с его невесткой, но в последнюю минуту сдержался. — Встретимся завтра, как и договаривались, но ужину придётся подождать. Они пересеклись с другой каретой, и Луи слегка прикоснулся к цилиндру, в то время как Эрик отодвинулся в тень. — Это был Эдуард, граф де Мё. Приятный парень, пострадавший от проклятых пруссаков. Его мать — настоящая мегера. Я не успел заметить, что это за молодая особа ехала с ним? — Маргарет Жири. — Балетная крыска? Я её видел... дерзкая малышка. Его мать никогда не одобрит подобный выбор — даже для лёгкого флирта. — Я знаю её с детства и всегда считал её трудолюбивой, серьёзной девушкой. На самом деле, я удивлён, что вы не знакомы с ней ближе, учитывая то, что вы пользовались услугами её матери, чтобы передавать мне свои письма. Да, она — дочь несравненной мадам Жири. Добавлю ещё, что мадемуазель Жири — самая близкая подруга моей жены, — сухо сказал Эрик. Луи прочистил горло, услышав столь явное осуждение в голосе Эрика. — Понятно… что ж… — Всё равно было уже слишком поздно, комментарий о «дерзости» не вернёшь. — Надеюсь, я скоро смогу встретиться со своей невесткой. Ты можешь привезти её домой, в Руан, в любой момент, когда захочешь. — Да, — сухо сказал Эрик. Видимо, теперь, после его бестактного замечания, Эрик считает его ужасным снобом и вряд ли захочет пригласить его в свой подземный дом. Луи вздохнул, подумав о собственной глупости. Впредь ему нужно быть более осторожным с комментариями. Хотя Эрик ничего не говорил об установлении длительных отношений между ними, Луи продолжал этого добиваться. Эрик был единственным близким родственником, оставшимся у него, и отступать он не собирался.
